Я там, где ты..

— Почему вы решили устроить свадьбу именно в Мондштадте? — Четверо друзей сидели на кухне за круглым столом, периодически играя в карты, закусывая и выпивая разные безалкогольные напитки. Джин и Коллеи сидели с альбомом, создавая там чудные картинки. Мехрак со своей привычной заботой подавал карандаши и кисти. — Раз на то пошло, никто ничего не собирался делать. Всё вышло спонтанно. Тигнари недовольно завертел хвостом, не желая делиться всей сумбурностью ситуации. — Кто бы сомневался. — Хайтам периодически листал книгу, лежащую на столе, не забывая подкидывать карты Сайно. Тот смотрел точно в свою колоду, игнорируя чужой и проницательный взгляд. — Да как так-то?! Это свадьба, а не проходное мероприятие! — Кавех, не пугайтесь, пожалуйста. Всё и вправду вышло сумбурно. — Коллеи сама решила рассказать всё, зная своего наставника. — Сайно в своей привычной манере пошутил про помолвку, а учитель думал, что наконец понял шутку, и без раздумий согласился. Как вы понимаете, разрывать подобную клятву не очень хорошо. Вот так и получилось. Повисла недолгая тишина, в которой слышалось, как Джин рисует в альбоме, создавая соответствующие звуки. — Спасибо, золотце. — Самое не частое явление на лице Тигнари — смущение. А сейчас оно отчётливо читалось. — Кто же знал, что его шутки выйдут на новый уровень. — А как по мне, очень хорошо получилось. — Сайно не сдерживал улыбки, показывая своё торжество. Он женится — по его мнению — на лучшем человеке в мире. Что же может быть лучше? — Да и ты сам согласился. Никто тебя не заставлял. Кавех отпил сок из стакана, радуясь за этих двоих и мысленно представляя генерала в платье. Это очень сильно позабавило архитектора. — Смейся, смейся! Когда придёт твой черед, я тоже вдоволь посмеюсь и припомню каждый момент, когда ты обвинял, утверждал и материл своего… Эм, соседа? Вас так можно теперь вообще называть? Хайтам кинул неоднозначный взгляд на возлюбленного, ожидая следующих действий. Даже Сайно оторвался от карт, желая запомнить всё в мельчайших деталях. Сам Кавех и не думал выкручиваться. С самой хитрой улыбкой произнёс: — Не думай, что я перестал его ненавидеть. Он тот ещё кирпич песчаный. — Кажется, фаза влюблённости прошла уже очень давно, раз Кавех позволял себе такие высказывания. Все без исключения округлили глаза, не считая Хайтама, Джина и Мехрака. Тем как будто было фиолетово на слова архитектора. — Но это не меняет того факта, что я люблю его до такой степени, что публично готов признаться в этом! Тишина — спокойна и безмолвна, оттого и прекрасна. И лишь Аль-Хайтам позволяет разрушить её: — Ловлю на слове. — В немой аргумент так же послышалось перелистывание страниц — как заключение своеобразной сделки. — Для нашего архитектора это действительно сложно, так что это имеет вес. — Сайно произнёс это в нежное ушко Тигнари. У того даже шерсть привстала от неожиданности. — Лови сколько хочешь, всё равно не устану повторять, какой же ты невыносимый. — Сидя рядом с возлюбленным, Кавех без особого напряга протянул руку к щеке Хайтама и подёргал того, вызывая смешанные эмоции у присутствующих. Тигнари совсем тихонько прошептал уже только Сайно на ухо: — Подумать только! А недавно мне говорил, что вообще не понимает происходящего между ними, а тут это… — Эй! Я всё слышу вообще-то, имейте совесть! И как по мне, нет ничего странного, чтобы открыто говорить о чувствах. Тигнари и Сайно переглянулись, вспоминая недавнюю ситуацию, где тот заперся в комнате, не желая делиться переживаниями. А сейчас пытается всех переубедить в обратном. Даже так бывает. — Да-да. Скажи это своему прошлому «я», который смотреть на Хайтама боялся, ведь думал, что тот тебя ненавидит по сей день. — Тигнари поднёс кружку с напитком, закрывая себе обзор. А когда убрал, сразу понял, что должен был промолчать. Ведь конкретно этот факт являлся давним секретом. Кавех аж воспылал, готовый был припомнить и Тигнари пару умилительных фактов, которые так же скрывались от Сайно и Коллеи. Они не так страшны, просто кому-то будет очень неловко. Готовясь произнести колкие фразы, Кавех чувствует чужую и тёплую руку на своей — немного шершавую, но всё равно очень приятную. Переведя взгляд вбок, нетрудно догадаться, кто это. Хайтам всё ещё читал книгу, но прекрасно слышал сказанное. Зная характер как друга, так и возлюбленного, он сразу предугадал следующие слова — примерно, конечно же. А чтобы остановить Кавеха, достаточно привести его в реальность. Это сработало. Кавех смотрел внимательно, а когда понял, что хотел сказать, сразу извинился за такую реакцию. Тигнари не остался в стороне, также высказал неловкость за сказанное и попросил прощения. Один Сайно смотрел на этот балаган через карты, будто его и вовсе нет. Понемногу настроение у всех улучшалось, спор забылся, а вопрос о свадьбе остался открытым. — Мы так и не закончили. — Кавех принёс на стол ещё закусок, попутно угощая младших разными сладостями. — А почему не тут будет церемония? Разве гостям не трудно добираться до вас? Ладно мы — и так собирались устроить отпуск в Мондштадте. А другим как? Сайно, как отвечающий за месторасположение их церемонии, отложил карты. Этим действием он вызвал у секретаря облегчённый вздох — ведь можно было спокойно поглядывать в открытую, пока Кавех не видит, конечно же. Ранее получил нагоняй за то, что не присоединяется к беседе. — Я поспорил с Альбедо, что ни за что не устрою свадьбу прямо в церкви Барбатоса с игральными картами в руках. А я… — Послышался шум от соприкосновения шерсти с телом. Сайно получил порцию волосинок от пушистого хвоста будущего мужа. — Заканчивай уже. Подумать только — он на полном серьёзе рассказывает эту байку всем подряд, и многие ведутся. — Сайно оправил свой убор в виде головы пса и устремил несколько обиженный взор. Видеть такого генерала — высшая степень удовольствия для лесного стража. — Рассказывай всё как есть. Хотя бы от них не пытайся скрыть. Всё равно в итоге узнают. Джин и Коллеи всё ещё рисовали, сидя на диване, но не забывали прислушиваться к словам, желая удовлетворить любопытство. — Не то чтобы мы поверили. — Кавех кинул весёлый взгляд на Аль-Хайтама. Не хотелось сбивать настрой, потому приходилось обмениваться шутливыми взглядами и прятать улыбку за стаканом с напитками. — Ладно, ладно. — Генерал Махаматра взял карты обратно, уже обдумывая следующий ход. Хайтам не спешил делать то же самое. — Мы хотим создать для Коллеи приятные воспоминания там. Думаю, вы прекрасно помните всю историю. Помимо плохих ассоциаций, там были и приятные, но отрицательных всё же больше. Передавая эстафетную палочку ушастому, Тигнари закончил за Сайно: — Потому Сайно и решил устроить церемонию в Мондштадте, где смогут собраться все друзья Коллеи, которые помогли ей избавиться от влияния Фатуи. Оставляя ещё более приятную ассоциацию с тем городом. — Лесной страж допил свой напиток, бросая взор на саму Коллеи. Та смотрела с грустью в глазах, но утаить радости не могла, сдерживая порывы сразу же выйти из дома. Следом за ней устремились Джин с Мехраком. — Эта идея мне по-прежнему нравится, поэтому я никак не мог её отвергнуть. К тому же из приглашённых мы решили оставить самых близких. А там уже пусть сами решают: ехать или нет. Секретарь и архитектор переглянулись, оставаясь приятно удивлёнными таким тёплым отношением к девочке, пережившей откровенный ужас в свои юные годы. Лишь благодаря поддержке близких она смогла растопить чёрствое сердце и показать миру свою добрую и нежную сторону. Невольно Кавех вспомнил своих родителей, которые так же отдавали все силы для него, чтобы он никогда не нуждался в любви и ласке, чтобы мог постоять за себя и свои ценности. Им удалось оставить это в своём сыне перед тем, как жизнь начала меняться с отрицательной прогрессией. Смотря на своё прошлое, сердце неумолимо продолжало тосковать по горячо любимым родителям. Но сейчас Кавех создаёт собственную семью, и, сравнивая прошлый опыт, он должен вкладываться в лучшее будущее для своего сына и его личных отношений. Мысль о семье приятно грела тело. Всю жизнь архитектор никак не мог понять: чего же ему не хватает? Но получив сразу двух близких людей, он понял, что так тревожило его разум, не давая спать по ночам. Сам Кавех до конца не может поверить в столь быстро развивающиеся события. Ведь неделю назад он и мечтать не мог о таком. Пришедшая мысль намекала: застой в личной жизни был слишком долог, и в свои двадцать восемь лет Кавех наконец смог обрести то, чего так желал. Но для этого пришлось отдать слишком многое. Вспоминая про Джина, внутри архитектора теплилась мысль, что мальчик как будто стал началом для их истории. Но это лишь на первый взгляд. Пусть появление Джина напрямую не связано с их отношениями, но это не отменяет тот факт, что общий вклад во что-то сближает. Даже тот же самый рабочий стол был почти закончен и украшал их общий кабинет своей прекрасной со всех сторон эстетикой. А те самые «Слёзы Короля Дешрета» стали дополнением к строгому виду стола. Пускай они и должны были нести важную роль в разработке «умного стола», это не меняет тот факт, что на создание этого изделия были внесены общие силы. Кто же знал, что всё начнёт так быстро меняться от обычной древесины.Мужчины продолжили беседу, а Тигнари всё же решил проверить свою ученицу. Приоткрыв дверь на улицу, лесной страж увидел до жути приятную картину. Мальчик, совсем недавно приобретший сероватый оттенок волос, обнимал Коллеи за руку. Мехрак примчался со стороны соседских клумб и даровал ей цветы, чтобы хоть как-нибудь поднять настроение. — Спасибо вам большое, но не стоит так тревожиться. Всё в порядке. — Было слышно, как Коллеи шмыгает носом и как её голос немного дрожит от давящего напряжения. — Разве ты стала бы плакать, будь всё хорошо? — Джин говорил на удивление по-взрослому для своего семилетнего возраста. — Мне кажется, что такое внимание должно греть душу. Так, Мехрак? Сам роботизированный чемодан парил напротив сидящих, но всё равно выразил согласие неясным кивком всего тела. Даже не беря в расчёт тот факт, что понятие чувств для него не так ясно, как кажется. Коллеи благодарно улыбнулась и приобняла в ответ мальчика, не забывая притянуть Мехрака. — Только не говорите никому. — Тигнари немного приоткрыл дверь, желая вслушаться. — Не передать словами, как я люблю и ценю Сайно с наставником. Но когда они делают нечто подобное, я не знаю, как выразить благодарность в ответ. А когда пытаюсь, выходит так, что ненамеренно врежу своему здоровью и тем самым огорчаю их. Уже и не знаю, как быть. Все присутствующие внимательно слушали. Мехрак в своей манере пищал, как будто пытаясь дать совет или просто поддержать. Тигнари вспоминал каждый случай, где его ученица из кожи вон лезла, чтобы сделать приятное, и невольно чувство сожаления проникало под рёбра прямо в сердце. А Джин, как и Мехрак, не стал молчать и высказал своё видение: — Попытайся сделать сюрприз. К примеру: приготовить оладьи с джемом. Или… или устроить спор, где ты обязательно должна выиграть. Ох, наверное, не так. Я думаю, что должно быть так, чтобы все были приятно удивлены. Механический чемоданчик и девушка посмотрели на парнишку, удивляясь, что он может быть куда сообразительнее, чем кажется. Многие сверстники Джина и читать не могут, а он в свои семь лет уже вычитал огромное множество книг и энциклопедий. И это если не брать в счёт, что говорит он достаточно складно и чётко. Коллеи отстранилась, обдумывая предложение. Звучит как обычное действие на каждый день, но с пометкой о сюрпризе — куда лучше, чем кажется на первый взгляд. Девушка улыбнулась своим мыслям, окончательно забывая о слезах. Мысли бурным потоком затопили её, идеи казались гениальными и сногсшибательными. Джин дарует странное вдохновение, где его глаза сияют, а улыбка уверенно направляет вперёд. Тигнари не мог скрыть и своего счастья. Коллеи для него действительно стала близким человеком, и в желании уберечь её он совсем не заметил, как стал ограничивать дитя. После того как молодожёны признались о будущей свадьбе, Коллеи готова была бросить все прошлые дела и бежать в Мондштадт, чтобы всё прошло идеально — по её мнению. Благо удалось её остановить на этапе раздумий и вдохновения. Как бы Тигнари ни хотелось вместе поработать, пришлось вежливо отказать ученице в её желании — ведь по-прежнему на горизонте маячили зоны увядания, не дававшие покоя. Сейчас лесной страж понимал, как же Коллеи было обидно на самом деле. За бесконечной угрозой и делами Тигнари перестал видеть внутренние переживания девушки. Но сейчас прекрасно осознавал: уделять время на отдых стоило больше, чем казалось раньше. Ему стоит прислушиваться к близким. Внутри себя ушастый пообещал уделить внимание Коллеи и как следует всё обсудить с ней, чтобы та не чувствовала вину за такое внимание к себе. Только Тигнари закрыл дверь, как с улицы послышался взволнованный голос бегущего человека. Посмотрев на кухню, где сидели друзья и будущий супруг, — те по-прежнему болтали, не обращая внимания на лесного стража и выкрик с улицы. Кажется, обсуждать платья им было куда интереснее. Решив не тревожить их, Тигнари вышел на улицу. Перед его взором предстало куда больше людей, чем один. Прямо на пороге стояла Нилу и ещё пара ребят с ней — кажется, из её команды. Девушка переводила дыхание, а юноши пытались что-то узнать у его ученицы и Джина. Лесного стража немного разозлил тот факт, что парни так яростно спрашивают, не давая возможности ответить сидящим. — Прошу простить! — Пушистый хвост грозно «уходил» то в одну сторону, то в другую. — Что у вас стряслось такого важного, что пришлось потревожить беззащитных детей!? Не ясно, в каком месте Коллеи была беззащитна, но строгий голос учителя привлёк внимание всех присутствующих. Мехрак и вовсе «вздохнул», как будто с облегчением. Красноволосая подбежала к ушастому и сразу поразила своими словами и видом полной скорби: — Платформа! Она пропала! . . . Кавех смотрел на своё творение — а точнее на пустоту, украшавшую центр базара. Плечи опущены, тело источало немую печаль. Рядом с архитектором присутствовали Аль-Хайтам и Сайно. Тигнари предпочёл остаться и присматривать за Джином, а Коллеи не хотелось видеть разрушенные труды Кавеха, потому решила тихо ждать и в нужный момент поддержать того. Сайно, как действующий генерал Махаматра, опрашивал о случившемся очевидцев. Ребят из Бригады тридцати не было видно рядом, потому Сайно и взялся за это. Хайтам цепким взглядом осматривал место на наличие хоть каких-нибудь полезных улик. После этого он обязательно найдёт виновника и заставит того поплатиться за содеянное. Сплошь и рядом крутились люди из театра Зубаир. Им определённо было обидно за потраченное время и силы их личного помощника, который даже моры не взял, лишь бы помочь друзьям. Никто не решался подойти. Каждый хотел поддержать архитектора, но он продолжал смотреть на своё ушедшее творение. Нилу сжимала руками свой наряд, тем самым сдерживая эмоции. Обида, гнев и чувство несправедливости нахлынули разом, возможности двинуть конечностями не было. Она продолжала кидать быстрые взгляды на друга, боясь увидеть его отчаяние. Но по какой-то причине Кавех не был опечален — наоборот, даже спокоен. Слишком спокоен. Всё же собрав мысли воедино, Нилу произносит: — Кавех, прости. Мы должны были быть более внимательными и не ухудшать ситуацию до такой степени. В ответ — тишина. Архитектор погрузился в глубокие раздумья, не пропуская через купол какие-либо звуки. Девушка не стала напрягать его ещё больше, просто становясь рядом и сохраняя молчание, ожидая последующих действий друга. На лице Кавеха читались сомнение и замешательство. И пока не подошёл Аль-Хайтам, он так и не смог вырваться из оков раздумий. — Выглядишь сносно для человека, чьи двухнедельные труды пошли прахом. Нилу жестом показывала остановиться секретаря — боялась, что архитектор расстроится от подобных слов. — Ты же не думал, что я так просто опущу руки? Платформа не могла исчезнуть по щелчку пальцев, оказавшись в тысячах милях от нас! — Архитектор оправил одежду от складок. — Если немного напрячься, всё найдётся само собой. Все, кто стоял рядом и пытался понять чувства мужчины, будто к земле приросли. На лице архитектора играла задорная улыбка, как будто ни одна преграда для него не почём. Навряд ли кто-то поверит, что возможно сделать двухнедельную работу за пять дней! Аль-Хайтам пораскинул мыслями, беря все возможные аспекты во внимание. Имея должность секретаря Академии, будет не так сложно устроить нечто подобное. И всё же сомнений насчёт возлюбленного у него не возникает. Кавех отыщет потерянное. — Займусь этим прямо сейчас. Увидимся вечером. — Мужчина только успевает отойти, как его обратно ловят за руку, притягивая к себе. — Это у тебя такая традиция? — Как это так? Даже не удостоишь меня лишним вниманием? — Предложение было тише прежнего, но своеобразная атмосфера всё же возникла. Наблюдающие предпочли отвернуться, чтобы не смущать себя и говоривших. Смотря в пьянящий взор, словно вино, тело невольно начало поддаваться вперёд. Эта улыбка бодрит лучше любого сна, а нежные пальцы греют не только запястье, но и душу. В животе невольно закололо — непривыкшее к ласкам тело очень странно реагировало на жесты внимания, а любые слова побуждали к действиям. Хайтам всё же поддался на чары и уже хотел окончательно сократить расстояние, выполнив желание любимого, но вновь наглым образом был остановлен умелой рукой творца. — Хотя нет, я передумал. Лучше вечером. Всё же тут полно людей. — Лицо секретаря отражало полное недоумение и сожаление о потраченном времени. — Будешь спать вместе со своим столом. Там уж наверняка опробуешь всё своё мастерство. Покинув возлюбленного, тот был несколько разочарован и смущён подобной выходкой. Обычно именно Хайтаму удаётся зацепить собеседника во всех смыслах, но теперь он и сам наглым образом попался на удочку нежных и ласковых очей. Кавех стал более открытым и прямолинейным в своих желаниях. Похоже, он начал чувствовать полное право на то, чтобы задеть Хайтама своими действиями и словами. А ведь они только начали за руки нормально держаться, не говоря уже про поцелуи. А может, просто этот несчастный архитектор счастлив, и своим счастьем хочет радовать всех, кроме Хайтама, конечно же. В этом случае Кавех готов отдать всего себя, лишь бы видеть негодование, возмущение и смущение на самом строгом лице, которое приходилось ему видеть. Нилу, полная смущения, повернулась к другу, замечая на его лице ухмылку и неясный блеск в глазах. — К… как ты себя чувствуешь? — Чуть запнувшись, девушка ощутила ещё одну вспышку смущения. — Кхм, прошу прощения, что заставил тебя ждать. А чувствую я себя прекрасно. Девушка кинула быстрый взгляд на удаляющуюся спину секретаря и, проговаривая слова в голове, не смогла сдержаться, чтобы не произнести их вслух: — Не удивительно. — Что? — Ничего-ничего. — За пару минут произошло много унизительных факторов для юной особы. — Так ты… Не злишься по поводу платформы? — Конечно злюсь. Просто не хочу ещё больше тратить время на самокопания. — Взгляд приобрёл отдалённые нотки печали и отчаяния. — Хватит уже. Пора начинать браться за голову. Ощущение спокойствия накрыло с головой. Не передать словами, как танцовщица рада за своего близкого друга. Ей часто приходилось видеть, как Кавех подолгу сидит и думает о чём-то, чаще всего в одиночестве. Какой-то фактор не позволял ему надолго оставаться в окружении людей. Чаще всего он казался счастливым, но Нилу чувствовала неладное. Попытки помочь оказались пустым звуком. Кавех был полностью погружён в себя, и лишь при встречах ей силой приходилось вытаскивать того из самокопания. Иногда это даже выходило. Но сейчас... Сейчас Кавех выглядит по-настоящему счастливым. Когда Нилу только узнала о том, что у Джина наконец появится семья в лице одного человека — Аль-Хайтама, в голове сразу проскочила мысль: Кавех явно будет принимать важную роль в истории мальчика. А то, как архитектор смотрел на Хайтама и Джина, невозможно описать словами. Любовь и счастье перекликаются внутри него. Девушка невольно прильнула к мужчине всем телом, крепко обнимая его. Кавех оторопел от неожиданности, но всё же ответил взаимными объятиями. — Я так рада видеть тебя прежним! Кавех понимал, о чём говорит подруга, оттого не смог сдержать улыбки. — А я рад, что вы все рядом со мной. Они могли бы ещё долго обниматься, да вот подошедший Сайно прервал прекрасную атмосферу. — Как тебе не стыдно, светоч Кшахревара? А ведь твой секретарь так долго ждал того дня, когда сможет так же обнимать тебя. Ох уж этот пассивно-агрессивный тон в голосе генерала. У того явно не было желания как-то задеть обнимающихся, но засмущать Нилу он смог. — Говорит человек, что до конца не понимал намёки от ученика Амурта! Сайно со своим привычным выражением лица обдумывал возможность высказать все намёки Хайтама, но пока что не стоит портить настроение лучшему архитектору в Сумеру. — Не кипятись так. Я вот что хотел сказать. — Генерал подошёл ближе. — Пока вы тут обжимались, я опросил местных. Те сказали, что видели, как вспыхнуло пламя на платформе. Но, как видите, пепла и остатков древесины нет. Нилу с Кавехом свели брови к переносице. Оба явно были озадачены такой новостью. — Уф, какие грозные лица. — Быстро сказанные слова остались без ответа, ведь генерал продолжил: — Так вот. Кто-то видел мужчину из Бригады. И, как я правильно помню, именно Ибрагим наблюдал за этой платформой. Кавех вспомнил, что тот и вправду сам вызвался следить за платформой, но банально подзабыл от нахлынувших событий ранее. Всё же представлять свадебное платье на человеке напротив было куда интереснее. — Пара добровольцев уже отправились искать его, но пока что не вернулись. — Говорившей была Нилу. — Но я не думаю, что это мог быть Ибрагим. Он честный человек и часто помогает нуждающимся даже вне работы. — Даже если и так, это не отменяет того факта, что вспыхнул огонь и кто-то мог пострадать, а его на месте нет. Разве не кажется подозрительным? — Довод вполне уместный, но сомнения Кавеха не давали ему остаться в стороне. — Я так не думаю. То, что было похоже на пожар, таковым не являлось. Всё прошло слишком «удачно», чтобы не задеть сцену или палатки. К тому же не осталось и намёка на платформу или её остатки. Может быть, поджигатель был достаточно умён, чтобы подстроить всё именно так, или… — Обладатель Глаза Бога. — Генерал закончил мысль за архитектора. Он уже пришёл к выводу о слишком аккуратном потоке огня. Свидетели говорили, что даже вёдра с водой не успели принести, как всё потухло. Но подозрений меньше не стало. — Ладно, вы разбирайтесь дальше со своим конкурсом, а я пойду отыщу главного свидетеля. Передай Тигнари и Коллеи, чтобы шли домой без меня. И пусть не спешат собирать вещи в путь — возможно, мне придётся задержаться больше, чем на пять дней. Не дожидаясь ответа, Сайно стал быстро удаляться из поля зрения. Кавех на прощание крикнул: — Только без грубостей! — Не обещаю! Кавех с Нилу вновь переглянулись, даже не удивляясь такому нраву генерала. Уж слишком он заносчивый. — Давай тогда думать, что будем делать дальше, пока не вернулась ходячая энциклопедия. Всё же пять дней… Есть ли шансы найти платформу…? Девушка издала смешок, сразу понимая, о ком идёт речь, но быстро переключила внимание на поиски их потери. Был большой шанс отыскать потерянное — навряд ли кто-то унёс передвижную платформу слишком далеко.