Я там, где ты..

Поутру, ранним и тёплым, Кавех встал как подобает всем нормальным людям, что работают строго с раннего утра до позднего вечера. Голова, конечно же, болела с непривычки, но ласковый поцелуй в висок облегчал страдания архитектора. Аль-Хайтам встал намного раньше Кавеха, из-за чего успел привести себя в порядок и приготовить кофе для себя и возлюбленного. Пока Кавех пытался понять, где реальность, а где сон, Джин-и так же поднялся, желая капельку внимания от родителей. Пусть он иногда чувствовал себя странно, просто так подходя к старшим за объятиями, но те никогда не отказывались и с радостью отвечали в ответ. Кавех даже иногда завидовал, видя подобную картину — получить внимание от книголюба была та ещё задача. Но это пустяки по сравнению с тем, что его ждёт сегодня. Позавтракав и попрощавшись с семьёй, Кавех вышел раньше всех, встречая день с кислым лицом и прищуренными глазами. После пяти минут ходьбы наконец начало приходить понимание всей ситуации и того, что работы катастрофически много. Так же он хочет получить ответ и наконец понять: что произошло, когда Кавех ушёл с ребятами? Почему случился «пожар»? Кто обладатель огненного Глаза Бога? «Хотя если подумать, Тома тоже имеет этот артефакт. Но если мне память не изменяет, он сейчас в Инадзуме. Да и в принципе, зачем ему это? Хотя в омуте и черти водятся». Для решения этих вопросов требовалось идти за Сайно, но не факт, что он будет в Академии — у того полно дел в пустыне. Так же берём факт того, что где-то в лесу вновь начали появляться зоны увядания. Наверняка Тигнари уже устал разбираться с этим, а генерал навряд ли оставит будущего мужа в таком сложном деле. Понимая, что последним вариантом остаётся найти Ибрагима, Кавех всё же не останавливал себя, идя на поиски мужчины. В мыслях крутилось всякое, но обвинять своего знакомого Кавех не спешил. Архитектор упёртый в своих убеждениях и не стал бы набрасываться на Ибрагима просто так. Потому, оказавшись у места сбора бригады, Кавех никак не ожидал увидеть на месте грозную Кандакию и не менее злую Дэхью. Те о чём-то переговаривались, не замечая подошедшего Кавеха. — Доброе утро, дамы. Что вас привело в такую рань к бригаде? — С доброй улыбкой Кавех поприветствовал девушек. Лишь Кандакия постаралась выдать подобие дружелюбия, а Дэхью всё ещё украшал гневный прищур, но тот не был направлен на пришедшего мужчину. — Приветствую тебя, Кавех! Как поживает Джин? Слышала, что теперь Аль-Хайтам занялся его полноценным воспитанием. — Девушка не стала отвечать на вопрос, явно не желая добавлять масла в огонь — ведь её спутница держится лишь на силе воли. Вместо этого Кандакия с некоторой ухмылкой подглядывала на знакомого. Она уже явно знала о слухах, связанных с архитектором и Хайтамом. Кавех успел вчера наслышаться об их слишком интригующих отношениях. — Я рада, что у мальчика теперь будет семья. — Всё в порядке, спасибо. Мальчишка резвый и быстро, уже свыкся с новым положением. Даже мой дражайший Хайтам стал более мягким. Оба тихо посмеялись над таким фактом. Всё же Кандакия знает Хайтама и то, каким он может быть отстранённым. А услышав, что мужчина, наоборот, стал более ласковым, заставило сердце девушки потеплеть. Всё же ей приходилось присматривать за мальчиком, и тот был совсем необщительным и тихим. Но по историям от Нилу можно понять, что Джин стал более активным и открытым. Искренняя любовь творит чудеса. — Рада слышать это. Он такой чудный. Но я боялась, что Джин не сможет нормально свыкнуться с таким положением. Рада, что вы есть у него. Слухи и вправду разлетелись быстро. Но почему в мыслях Кавеха не возник огромный знак, который говорил бы остановиться и начать утверждать обратное? Начать смущаться и держаться за быстро бьющееся сердце…? Не ясно. Этот факт был странным и непривычным для архитектора. Ну и пусть. Кавех уверен в том, что сделает предложение любимому, и тогда весь Сумеру будет трещать от этой новости. Кажется, пофигизм его возлюбленного начинает распространяться и на него. Кавех перевёл взгляд на Дэхью и хотел было спросить её, но вышедший Ибрагим, кажется, зародил и спокойствие, и ещё больше огня в сердцах пришедших. Бригадир только хотел закурить, но, увидев «гостей», понял, что можно забыть о спокойствии. А при виде Кавеха он и вовсе ощутил холодок. — Ибрагим! — Клапан был снят, и девушка, что всё это время молчала, сорвалась с цепи, устремляя свой чуткий взор на стоявшего в дверях. Рабочие вокруг и вовсе перестали заниматься своими делами, обращая внимание на выкрик. — Не пойми неправильно! Но какого черта в земле появился хренов проход, схожий с размером бездны?! Не ты ли говорил, что всё под контролем?! Кавех невольно прислушался, не понимая, что вообще происходит. — Уточни, какой именно…? — Эта отстранённость ещё больше давила на Дэхью, но, видя потрёпанный вид знакомого, девушка всё же не стала поднимать тон голоса выше. Как минимум Кандакия вступилась вперёд, силой заставляя замолчать подругу. — Прошу прощения за столь ранний приход. Просто именно ваша бригада отвечает за земные провалы, и мы деревней правда благодарны вам, но появился новый конфуз… Ибрагим внимательно слушал, не отвлекаясь, лишь тихо мычал на сказанное. Кандакия не успела продолжить, как Дэхья вновь ворвалась в разговор: — Не просто конфуз, а настоящий звездец! Подумай только: пара ребят из деревни Аару отправились в город, чтобы купить подарок бабушке, но, идя по злосчастной земле, оба попали в пески, провалившись под землю! Кандакия больше не смела прерывать подругу, слушая её гневный лепет. Девушка так же извиняющимся взглядом смотрела на Кавеха, но тот лишь улыбался, говоря этим: «Всё в порядке». — Благо я проходила мимо, и хорошо, что куда они провалились, было не так глубоко! Но ещё бы чуть-чуть — и детей бы не стало, понимаешь?! Уставший мужчина потёр образовавшуюся щетину, переваривая сказанное. После поимки виновника и потери платформы, Ибрагим был вызван своим начальником. Тот не разрывался от гнева, как обычно, а лишь спросил о случившемся. Оба понимали, что не их вина в этом. Ведь из-за незнания участников и пришедших людей всё начало лететь куда только можно, но не в цель. Начальник знал, что должен был созвать больше людей, но их катастрофически не хватает. Все силы идут на пустыню и мелкие задачи, а конкурс — вынужденный факт от Академии. Будь желание, бригада бы не стала этим заниматься, но ничего не поделаешь. Допросив Манджу, дело внятнее не стало. Причины приезда и ненамеренного «поджога» платформы, как стало ясно потом, от так называемого Лорана, не помогли понять случившееся. Всё же сам архитектор был не в себе. Он постоянно сбивался на шёпот, будто боясь говорить на пару тонов выше. Ибрагим почувствовал себя следователем, как год назад, когда Манджу так же допрашивали. Но в тот момент его семья окончательно разрушилась. Бригадир не хотел давить на очередную потерю архитектора, но работа требует результатов. И всё же одна интересная деталь проскочила в словах Манджу, после чего Ибрагим уделял куда более повышенное внимание к словам подозреваемого. По итогу, из-за надломленного состояния и бредней Манджу, мужчина решил, что в таком состоянии тот не способен внятно мыслить. Потому оставил его в покое и уже мечтал быстрее попасть к семье. Но странное чувство не позволило ему покинуть Манджу и оставлять за решёткой. Что-то странное было ещё с самого начала, как бабушка Лилавати решила высказать всё как есть и уточнила, чтобы мужчина остался в режиме наблюдателя. Теперь эта мысль не покидала его. Ведь если бы он сохранил здравый рассудок перед пожаром, просто наблюдая, то, возможно, смог бы понять, в чём дело. Но по итогу он имеет сломленного человека, вполне мёртвого виновника и потерянный труд его знакомого Кавеха. Что может быть ещё хуже? Так Ибрагим и остался с Манджу. Тот по большей части молчал, иногда пытаясь что-то сказать. После таких попыток архитектор быстро «глох» в своих начинаниях, вновь начиная молчанку. Кажется, потеря того парня по имени Лоран вышла ему боком. Прошлые незажившие раны вновь начали кровоточить, и дальнейшее, кажется, его больше не волновало. Под утро полусонный Ибрагим был не на шутку испуган, когда увидел, как Манджу уставил глаза в одну точку. Он не казался безумцем — наоборот, выглядел как уже вполне осознанный человек. В небольшом молчании Манджу всё же поведал историю юного инженера, что жаждал признания от собственной семьи, и на что ему пришлось пойти ради безразличного отца, чтобы получить мудрость Дендро Архонта. Всё же архитектор боялся, что никто не сможет узнать об этом парне. Пусть в гневном свете, но со справедливым желанием помочь. Возможно, на том свете кто-то ему наконец скажет, насколько он талантлив и умён. Манджу на протяжении всей истории был спокоен, но глаза постоянно предательски болели. Ибрагим был и вовсе удивлён, как настолько разные люди смогли не просто сдружиться, но и начать действовать заодно — и для благих деяний. Уже не говоря, что это случилось после того, как сам бригадир упустил их. Мужчина невольно вспомнил юных Кавеха и Хайтама — что-то схожее было между ними. Под конец истории Ибрагим остался печально удивлён. Всё, что произошло, не складывалось в единую картину, потому он начал допрос. — То есть он случайно нашёл странные механизмы и хотел использовать их в конкурсе? — Ответ пришёл не сразу, но Манджу кивнул. — Ага, запомнили это. Ещё раз уточню, ты уж не обижайся. Он приехал сюда и чудесным образом прошёл вступительный экзамен в Академию по случайности?! Вновь последовал кивок, а после Манджу взялся за кофе, чувствуя капельку связи с реальностью. — Ты хоть понимаешь, насколько это звучит бредово? То есть, попав в самое престижное училище в Тейвате, напомню: ПО СЛУЧАЙНОСТИ, он так же промышлял поиском информации и попыткой найти решения в данной ситуации. И был готов убить людей. — Мужчина откинулся на стул, приводя себя в порядок. За двое суток он поспал от силы шесть часов, и Ибрагим готов убивать. Терпение витало где-то рядом, и это не давало ему падать духом. — Ладно, хорошо… После скитаний по улицам города и пустыни он находит тебя и требует рассказать о Кавехе. Ставим бал судьбе — она такая шалунья в последние годы… Шутка осталась проигнорирована, а Манджу и вовсе устремил строгий прищур. Его так же смутили слова об убийстве, что были откровенной ложью. — Хватит выпускать шутки, имей совесть. Этот ребёнок не успел пожить, а его уже пытаются пристыдить за везение и неудачи! И кто-кто, но я не думаю, что он хотел бы кого-то убить… — Ну конечно, тогда я Архонт. То, что ты думаешь, будто он не хотел навредить кому-то, ничего не решает. Я смотрю на факты. И они мне говорят совсем иное! — Контакт никак не ладился — оба были зациклены на своём. — Я уже молчу о том, что вы были знакомы всего ночь. И я думаю, что это была случайность… Если я скажу об этом начальству, те подумают о вашей короткой половой связи. И поверь, таким за решёткой недолго в живых сидеть. Манджу вновь отпил кофе, смотря на чёрную гущу. Кажется, в ней можно разглядеть цилиндр — или это просто игра воображения, неясно. Ужасное ощущение. Архитектор никогда бы не посмотрел на мальчика, что годится ему в сыновья. Он даже думать о подобном не смел. Архитектор даже привязаться не успел к этому мальчику, почти не испытывал каких-либо чувств. Но… Почему-то так совестно от мысли, что Лоран доверял Манджу, чувствовал в нём хорошего человека и верил ему до последнего. Этот факт морально добивал Манджу. Поделать уже нечего — остаётся лишь не запачкать имя этого светлого мальчика. Слова, сказанные Ибрагимом, были почти проигнорированы, кроме последней фразы. — Я тоже считал всё случившееся бредом и случайностью. Разве можно жить от неопределённости к безвыходному положению? Навряд ли… Но всё получилось как есть, и… Это дитя… Я бы никогда к нему не притронулся, даже если бы хотел. Манджу хотел сменить тему, чтобы не зацикливаться, но одна мысль всё же продолжала мучить его, и он не стал молчать о ней. — …И всё же… Было бы нехорошо оставить ребёнка без могилы. Ибрагим вновь попытался прочесть эмоцию на лице архитектора, но кроме невнятной боли больше ничего нельзя было увидеть. Всё смешалось и стало единым целым — навряд ли даже Архонту под силу понять спектр его чувств. — Устроишь поминки потом. Надо разобраться с историей, а там посмотрим — может, и выпущу ненадолго. Манджу посмотрел с видимым упрёком. Ведь он главный подозреваемый, и Академия в скором времени начнёт локти грызть из-за произошедшего. Но говорить ничего не стал. Всё же у этого человека есть чувство сострадания. — Продолжим. Немного вернёмся назад. Меня интересует один факт. Парень… Э-э… То есть Лоран узнаёт от кого-то как о Хайтаме, так и о дырах в земле благодаря тому, что его даршан специализируется на вылазках и изучении древних письмен. После он находит механизм, который спровоцировал обвал, и модернизирует его… Стоило раньше догадаться — руководство будет в гневе. — Откашлявшись, Ибрагим продолжил. Всё же в первый раз он возмущался про себя куда сильнее. — Далее он экспериментирует с откровенно опасным оружием и создаёт ещё провалы в пустыне. Манджу сидел, смотря на руки, периодически кивая головой. В комнате слышался шорох страниц. Следующий вопрос Ибрагима был неожиданным до такой степени, что Манджу ощутил напряжение в теле. Весь рассказ ранее был под эффектом, и бригадир не до конца помнит, что говорил. Не ясно, зачем его пытались сразу разговорить, но вполне возможно, что скоро вскроется факт о поджоге и людям нужен будет тот, кого можно обвинить. Главный виновник мёртв, а это значит, что остаётся подозреваемый. Манджу ранее бывал за решёткой под подозрением в убийстве своей тёщи и, понимая, что теперь он не отвертится, с поднятой головой принял колкий вопрос. — Ты не думай, что я это выдумал, но, судя из твоих слов, именно Аль-Хайтам причастен к обвалам и он стал виновником всей этой истории. Так? Повисла гнетущая пауза. Оба знали ответ. Манджу в обрывках воспоминаний припомнил об этом механизме и то, где упомянул Хайтама. Всё же именно благодаря ему Лоран начал весь этот безумный спектакль, где могли пострадать люди. Подозрение Ибрагима крепчало с каждой новой информацией. Даже тот факт, что Академия молчит о провалах, давал повод задуматься: что-то явно не так. Теперь спуск под землю и поиск странных камней не казался больше паранойей. Хайтам что-то задумал, и он может стоять за поджогами и попыткой подставить юного инженера. Только не ясно, нужно ли ему это на самом деле. Тёмная тень залегла на лице мужчины. Он раньше считал секретаря скрытым, но добрым парнем — ведь его мотивы были чисты на первый взгляд. Но то, как он появился в нужный момент, уговаривая их пойти с ним на поиски, было удивительным, но не критичным. — Я не хочу обвинять его, просто полагаясь на твой рассказ. К тому же я хочу верить, что это случайность, но… В голове архитектора пролетало множество мыслей. Так же, как и у Ибрагима, история началась с прихода человека, и всё по итогу вело к одной личности. И ведь не ясно — хочет он навредить или просто позабавиться. Манджу знал Аль-Хайтама как вечно «занятого» человека. Его большая увлечённость книгами была за гранью понимания многих. Но это не меняет того факта, что сам Манджу недолюбливает его, но признаёт гениальность этого человека. Иногда он представлял себя на его месте, пытаясь мыслить как Хайтам, что по итогу приводило в тупик. Возможно, благодаря этому человеку Манджу смог стать тем, кем он является сейчас. Ведь желание стать лучше зародилось благодаря Хайтаму и Кавеху. И в какой-то степени, будучи виновниками во всей истории, он мог бы и вступиться за них лишь с одной стороны истории, где не было бы жертв. — Но это ты и хочешь сделать. — Ибрагим замолчал, давая слово подозреваемому. — Я полноценный виновник, и даже не создавая вам проблем, я пытался помочь Лорану. Но теперь, не имея фундамента для полного моего обвинения, ты хочешь скинуть всё на Аль-Хайтама. Мужчины смотрели друг на друга, как будто пытались пронзить взглядами оппонента. Так бы они и играли в гляделки, пока Ибрагим не засмеялся. Манджу был озадачен такой реакцией и, пока Ибрагим смеялся, тот решил сказать о его некомпетентности, но был перебит смеющимся. — Полнейший сюр. — Эти слова были сказаны полушёпотом, больше для себя, нежели для собеседника. — Может быть, и так. Но ты думаешь, что какая-нибудь Академия не скинет на тебя вину? Пусть ты и стоишь на ровне с Кавехом, но не задирай нос. У них полно дел, и если я передам всю историю так, как ты мне её рассказал, то пощады не жди. Боюсь, что тебе придётся познать всю жестокость Академии и обычных людей. Манджу прекрасно представлял, о чём идёт речь. Какой-то год назад Академия и вправду могла сотворить подобное, даже несмотря на твоё положение, но это если на кону стоит общественное мнение и порядок. Но будь что-то менее грандиозное, пары слов хватило бы для успокоения учёных. Сейчас же грядёт масштабный конкурс, приглашены разные важные и почётные люди, многие из них будут выступать. Во многих регионах не каждому дано увидеть своего Архонта в лицо, а правительницу этого региона и вовсе никому не доводилось видеть десятки лет. Архонт Мудрости может благословить в новых начинаниях и предостеречь тебя либо же даровать новое познание в чём-то. Этот факт влияет не меньше, чем обычное желание увидеть правителя воочию и похвастаться этим. Всё бы было хорошо. Неделя или две для выступающих будет грандиозной — полной счастья и провалов. Но Академия взялась за всё слишком быстро, потому рук стало не хватать. Работая над всем несколько месяцев, учёные даже начали успокаиваться и брать ситуацию в свои руки, раз начали позволять масштабные выходы под землю. Вот, к примеру, найденное новое создание там будет так же даровано участнику, что займёт первое место. Оно похоже на черепаху, но с шерстью, как у вьючного яка. Это создание совсем не агрессивное, а наоборот — так же изучает человеческое существо. Но это будет сказано на самом конкурсе. А пока Академия рвёт волосы на голове — появление новых проблем, особенно с поджогом, убивает их морально. И узнав о всей ситуации, они могут приговорить к суду, где обязательно припомнят Манджу его раннюю судимость. — И всё равно, сколько бы ты ни защищал Хайтама, он всё равно попадает под подозрения. — Ибрагим сделал глоток кофе, наконец ощущая себя человеком. — Плохо работаете, Бригада, раз готовы скинуть вину на важную пешку в системе. — Поверь, есть много других чёрных лошадок, что играют вне поля, и если исключить одного, почти ничего не поменяется. С одной стороны, Ибрагим был прав, но Хайтам всё же куда важнее, чем какие-нибудь лошадки. Манджу сложил руки в замок, раздумывая над сказанным. «Этот тип не выглядит как тот, что желал бы всем сердцем избавиться от Хайтама, но это не отменяет того факта, что у него личные цели». — Мысли были на удивление слаженными, потому Манджу произнёс вопрос вслух. — Как я понимаю, твоё начальство требует решения в этой ситуации? — Мужчина напротив поднял взгляд, выражая любопытство. — Но что, если сделаем иначе? — Сделаем? С какой стати мы начали работать вместе? — Раздражение слышалось со всех сторон, потому Манджу снизил обороты. — Ничего не надумай себе. Эту историю я хочу закончить лишь для того, чтобы душа Лорана могла спать спокойно. Но и обвинять дружка Кавеха я не могу — он не такой человек. — Но… — Тот явно хотел упомянуть про механизмы, но был быстро перебит. — Может, изобретение и его. Но если память мне не изменяет, первые провалы были как можно дальше от людей, а обвал случился, не задев никого. — Архитектор немного остановился, смотря на молчащего напротив. — Может, у теб я и есть к нему вопросы, но я готов верить в его невиновность. Ибрагим долго молчал, но всё же улыбнувшись, сказав: — Такой настрой мне по душе. Ну так каковы твои планы? . . . Кавех стоял и ждал своей очереди, но пока что Ибрагим успокаивал Дэхью, что уже немного приходила в себя. Неожиданно в дверях появился Манджу — в своей привычной одежде и уложенными волосами. А если приглядеться, можно и вовсе увидеть пару седых прядей. Тот поправил рукава, осмотрелся, заметил Кавеха и улыбнулся…? Вот так чудеса — нечасто такое увидишь. Наверняка должно было случиться что-то хорошее. Хотя тёмные круги под глазами выдавали того с поличным. Кавех радостно подошёл к старому или бывшему другу, задавая вопрос: — Похоже, и у тебя была тяжёлая ночка. Неужели опять посеял свой блокнот? — К твоему сведению, я не такой расторопный, как ты. — Но это не мешало тебе терять блокноты со странными записями. — Только встретились, а я уже сыт тобой по горло… Кавех посмеялся, но сразу же вспомнил, зачем пришёл сюда. Обернувшись, он увидел, как Дэхью уводил его последний источник информации, и уже готов был ринуться за ними, но был остановлен крепкой хваткой. — Я слышал, что твоя платформа исчезла. Так? Кавех глянул с некоторым сомнением в потускневшие глаза приятеля, но скрывать не стал. — Может, и так. Но мне бы узнать, кто это сделал. Может, слышал что-нибудь или видел? — Вопрос был ожидаемым, оттого в горле запершило от досады. Манджу пока что не мог выложить приятелю всё как на духу. Но очень хотел… — Кхм, не думаю. Я был занят другими вопросами. А о пропаже платформы узнал от третьих лиц. — Младший архитектор не из тех, кто любит лгать. Наоборот, Манджу не переносит ложь, пресекая её на корню. Благо он не смотрел Кавеху в глаза — это помогло мужчине сохранить лицо перед бывшим однокурсником. — А как там поживает твой «не» друг? В голове Кавеха незамедлительно всплыл силуэт высокого и крепкого мужчины. От осознания на лбу проступил пот, а взгляд заметался по сторонам. Старшего архитектора почему-то смущал тот факт, что Манджу узнает обо всём. Манджу, ещё не пришедший в себя, наблюдал за этим, ясно осознавая, что такая реакция очень неоднозначная. — Влюбился? Кавех только успел откашляться, понимая, что над ним издеваются, возвращая былое. Раньше после этой фразы произошло много всякого, потому на сердце не было трепетно от осознания любви — наоборот, сожаление и печаль. В воцарившейся тишине Манджу не стал заострять внимание на всей ситуации, потому подхватил уже друга под руку и начал вести в сторону базара. — Так уж и быть, сегодня я свободен и соизволю помочь тебе. Отлагательств не потерплю. — Тон мужчины был ровным и чётким, в принципе такой же, как несколько лет назад, хотя можно даже услышать тёплые нотки — совсем непривычные для него. — Тогда возьмёшь под руководство поисковую группу, а я буду встречать гостей из Инадзумы. Потом обязательно присоединюсь и помогу вам. — Да-да, как скажешь, босс.