Я там, где ты..

Кавех был действительно удивлён, увидев своего старого друга… Прошло много времени с того момента, как они виделись в последний раз. Та встреча была по-своему тяжёлой. Каждый переживал свои проблемы, и никто из них не мог помочь друг другу. Один не был способен разобраться в себе и своих чувствах, его творения приносили больше боли, чем радости. Второй держался из последних сил, чтобы не сорваться на выпивку или того хуже. И всё же его архитектурные творения стали куда лучше, чем планировалось. Хотя всё говорило об обратном. И благодаря обычным чертежам Манджу держался. . . . «За пару месяцев до начала истории.» Кавех отправился в пустыню для набросков. Его новый заказчик пожелал сделать в доме архитектора такую же, как и в гробницах. Странное решение, но Кавеху понравилась эта идея, потому он немедленно отправился туда за более точными данными для будущей работы. В самой гробнице архитектор делал множество зарисовок, прохаживаясь и наслаждаясь чудесными архитектурными строениями, как и во времена учёбы. Продолжая своё путешествие, Кавеху даже пригрозили пустынники за слишком громкое восклицание. На что он был готов сражаться, но те не были в этом заинтересованы, так что обошлось всё мирно. Покинув гробницу, снаружи по-прежнему было светло, потому архитектор успевал покинуть эти земли до начала ночи, при этом у него было хорошее настроение. Почему бы и нет? Но кто же знал, что в этот день у самой пустыни были другие планы. Идя по песку с полной уверенностью в будущий проект и одобрение от заказчика, Кавех думал о том, что в его жизни наконец началась белая полоса. Совсем недавно Кавех мирно ужинал с соседом и общался как с человеком, а не как обычно: ссоры, ругань и недопонимание в разговоре. Долги за аренду и внушительный проект были почти отданы, и, в принципе, ситуация с ненужностью архитекторов в Сумеру была почти незаметна. Даже матушка написала, рассказывая, как она сейчас поживает. Все факторы грели душу — наконец-то можно было вздохнуть с облегчением. Неожиданно на горизонте появился огромный поток ветра, который постепенно накрыл Кавеха. Благодаря куфии архитектор справлялся с непогодой, но даже она не смогла уберечь его. Ветер был жесток, вокруг почти ничего не было видно, но Кавех продолжал путь, осторожно выбирая дорогу до укрытия. По воле судьбы ему удалось найти пещеру и переждать ненастную погоду. Да вот пришлось ждать до ночи, пока на небе не поднялся полумесяц. Тогда и стихла погода, а путь вновь стал проходимым. Желая выдвинуться дальше, Кавех потерпел поражение перед ночной температурой. Она изменилась до такой степени, что одежда, которая казалась тяжёлым грузом в жаркую погоду, просто не была способна защитить его от холода. Костёр и вовсе было невозможно развести — вокруг не было ни одного дерева, даже пещера не была продолжением какой-нибудь гробницы, а лишь заканчивалась тупиком в никуда. Понимая своё положение, мужчина решил, что надо действовать, а иначе он замёрзнет тут насмерть. Но Кавех не был намерен отступать, потому укутался в одежду поплотнее и выдвинулся вперёд, ища путь по звёздам и знакомым местам. Покинув укрытие достаточно далеко, у Кавеха появилась надежда на места, заселённые пустынниками, или на проезжающие мимо караваны. Но банально ничего не было вокруг. Путь был долгим и трудным. Песок постоянно попадал в ноги, царапая их и впиваясь в кожу мужчины. Холод нарастал по ходу времени, а силы кончались. Вокруг было пусто Лишь однотипные скалы без намёка на пещеру. Больше не было ни одной гробницы поблизости, хотя мужчина был уверен, что идёт правильно. Внутри зарождалось чувство потери и отчаяния. В голове пролетали мысли: а что если…? Хотя какая разница — навряд ли Кавех вновь сможет увидеть свет. Неприспособленное тело не продержится до утра. Не ясно, сколько архитектор проходил так, но в конечном итоге всё потемнело. В каком-то смысле стало даже легче дышать, а голова была пуста. Кавех ощущал, как тело перестаёт двигаться и источать тепло… Небо в тот момент было прекрасно, звёзды освещали всё вокруг. Грустно осознавать, что Кавех больше никогда не сможет увидеть свою матушку. Как она отреагирует на новость о смерти сына? Хорошо ли ей будет без него? А как же его друзья? Навряд ли Тигнари, Сайно и Коллеи будут счастливы от этой мысли… Хотя им наверняка будет проще без надоедливого пьяницы… Манджу — что будет с ним? Как долго он продержится? Смог ли однажды Кавех облегчить его страдания? Хайтам… Обидно, ведь Кавех так и не смог извиниться перед ним. Столько сожалений… На том свете ему спокойствия не видать. Зато отец… Будет ли он горд? Навряд ли. Но вновь ощутить его присутствие рядом будет последним, чего мог бы пожелать Кавех. — Неужели моя судьба такая же, как и у тебя, отец…? Голос был еле слышен — он давно пересох и перестал быть похожим на человеческий. Возможно, это и был тот самый конец. Пальцы окончательно онемели, губы пытались что-то ещё сказать, да вот не было сил. Разум мутнел, но одно слово настойчиво крутилось в голове. «Прости…» Возможно, Кавех желал сказать это не матушке и не отцу, а кому-то очень близкому для сердца, да вот рядом его не было… «Спасибо тебе…» Неожиданно перед его лицом возникла неясная фигура, больше похожая на женскую. Та, кажется, что-то пыталась сказать, а Кавех просто смотрел пустыми глазами. Девушка была до одури красивой, золотистые глаза так и въелись в душу. Темнота. И лишь лицо дамы перед глазами, что продолжала что-то говорить. . . . Очнулся Кавех уже в другом месте, совсем не похожем на пустыню. Было тепло и приятно, но ломящее чувство в теле не давало насладиться комфортом в полной мере. Ему даже глаза было сложно открыть, не говоря о поворачивании головы. Кавех ясно слышал, как кто-то рядом ходит, но звук этот будто исходил из-под воды — приглушённый и невнятный. Архитектор надеялся, что это не больница в другом мире. Всё же не хотелось бы ощущать такой дискомфорт после смерти. Вновь темнота. В голове возникли кадры. Там архитектор ощущал лёгкость и усталость одновременно. Было тепло и приятно. Самое ясное чувство, которое Кавех смог ощутить, — это то, как его уверенно держали в руках. Даже тело носителя было знакомым — крепким и тёплым. Прижавшись ближе, архитектор невольно глянул на идущего, да вот в глазах вновь потемнело. Только зелёное свечение исходило неподалёку. . . . Прошла неделя, и Кавеха благополучно выписали с лекарствами, которые требовалось пить два раза в день. Да вот сам архитектор не был счастлив. Внутри него зарождалась ненависть, а всё из-за того, что его тело сильно пострадало, находясь в пустыне. Ноги приходилось постоянно массировать, а тело требовало движения. Это было больно, и лишь таблетки спасали от невыносимой тяжести. Так же в питание должна была входить еда из овощей и каши. Конечности Кавеха тяжело реагировали на его желания даже спустя несколько дней. Держать перо было почти невозможно. Ходить по-прежнему было больно до слёз в глазах. Дома Кавех только и делал, что лежал, смотря в стену, не желая притрагиваться к бумаге. Изредка мужчина брался за музыку, но выходило по-прежнему плохо. Возможно, будь Хайтам рядом, тот бы заглушил ужасные звуки от инструмента, но тот только и делал, что работал в Академии. Заказ, из-за которого всё это начало идти по наклонной, был прекращён. Человек, конечно, принёс свои извинения, но задерживаться долго не стал, уже найдя нового архитектора. Досадно, и как бы Кавех ни отрицал, но было обидно до глубины души. Кавех начал осознавать свою беспомощность без рук. Он днями и ночами пытался нарисовать что-то стоящее после этого, но суставы были тяжёлыми, словно металл. Лекарство медленно проникало, но делать было нечего — Кавех не настолько обеспечен, чтобы оплачивать дорогостоящие лекарства. Уныние, тоска, боль, печаль. Всё это было едино. Голова гудела лишь от одного движения, губы были по-прежнему сухими и колючими, а тело постепенно привыкало к подобному. С каждым днём становилось всё сложнее разумно мыслить. Так же не обошлось без споров с Хайтамом, который пытался заставить Кавеха встать с постели. Но архитектор больше не попадался на провокации — ему было всё равно. Кажется, в тот момент Аль-Хайтам ощутил всю сложность ситуации и в каком-то смысле своё бессилие перед этим. Потому, больше не трогая архитектора без возможности помочь словами на этом этапе, секретарь оставлял готовую еду и очищенные фрукты на кухне, чтобы Кавех мог не сильно напрягаться. . . . Время шло, легче не становилось. День превращался в борьбу с самим собой и чёртовым листом, что был пуст, как и мысли Кавеха. Каждый раз, взяв в руки перо, конечность начинала дрожать от боли. Тело мужчины исхудало и больше не было таким выносливым, как раньше. Злость постоянно заполняла тело архитектора. Валяющиеся повсюду предметы стали тому подтверждением. Кажется, Кавех ещё никогда не был так зол. Но понимая, что если он не сможет спасти сам себя, то навеки останется калекой, который не будет способен обеспечить себя. А Хайтам в конечном итоге просто выбросит его из дома как ненужный мусор. . . . Прошлый месяц был действительно трудным. Если бы не его друзья, Кавех не знает, что бы делал. После нервного срыва, в котором он навредил Мехраку, архитектор закрыл дверь в свою комнату, плача и убиваясь из-за своей слабости. Ведь его маленький друг просто хотел помочь, как мог. Кто же знал, что именно тогда архитектор надломится окончательно. Дверь долго не открывалась. Но лишь Тигнари с Сайно на тот момент удалось уговорить Кавеха выходить иногда из комнаты. А как приехал Хайтам, тот и вовсе решил всё за пару дней. Глаза секретаря тогда особенно сияли, будто пришло некое осознание. И лишь благодаря этому факту будущие мужья смогли покинуть дом, больше не боясь за друга. . . . У Кавеха по сей день случаются приступы ненависти к себе, но он старается не запустить самого себя. Всё же его ждут дома и любят, и он обязан отплатить всем за их помощь. И прямо сейчас, зная, что Кавех давно не видел друга, он решил быть мягче обычного, потому даже попросил того вежливо продолжать работу без него. На что Манджу ответил: — Головой ударился? Что ж, в этом был весь Манджу. Покинув место поисков, Кавех собирался отправиться к пристани, но его резко окликнули. — Кавех! Подожди, пожалуйста! Подбежав, девушка с красными волосами, словно закатное солнце, натянуто улыбнулась другу. Ведь её лицо выражало явную усталость. — Нилу? Я думал, ты тренируешься. — Да… вот вспомнила, что мне кое-что надо на пристани. — Девушка нервно улыбнулась, убирая руки за спину. — Не против, если я присоединюсь? Кавех был совсем не против, да вот откуда она узнала, куда он идёт, — это уже другой вопрос. Но мужчина не стал донимать юную особу, зная, ради кого она идёт. Пройдя чуть меньше полпути, Нилу спросила: — А когда Хайтам сможет стать законным опекуном? — Ох, ещё не скоро. Пока проверка придёт, пока решат вопросы с бумагами. Так что придётся подождать. — Кавех глянул на Нилу, что всё ещё нервно крутила украшения на тонких пальчиках. — Хотя я думаю, что разницы нет. Пока они не трогают Джин-и и не суют свой нос куда не надо, всё будет нормально. Просто официальный статус придётся подождать. — Угу. — Это поведение начало настораживать мужчину. Неужели девушка так сильно переживает? Может, её тревожит что-то иное? — Нилу, ты в порядке? Выглядишь взволнованно. Та округлила глаза, приходя в себя. — Разве? Я так не думаю. — Уверена? — Угу. Повисла тишина. Было слышно, как недалеко перебиваются волны о водную гладь. И только сейчас Кавех заметил корабль — огромный по сравнению даже с теми, что стояли неподалёку. Несмотря на то, что они находились на таком расстоянии, можно чётко увидеть отличительные знаки инадзумского знамени. — Ты только погляди! Тома со своей госпожой уже плывут! — Архитектор взял за руку Нилу, ускоряясь на бег, сокращая расстояние до причала почти до минимума. Радость в архитекторе бурлила через края, что не скажешь о Нилу. Сама девушка была взволнована так, что совсем не поспевала за другом, спотыкаясь на каждом шагу. Оказавшись на спуске, Кавех наконец остановился, восхищаясь красивому кораблю, что был действительно потрясающим со всех сторон. Обернувшись на Нилу, Кавех чуть не упал от шока. Девушка выглядела так, как будто сейчас стошнит. Лицо её приобрело соответствующий цвет, а сама танцовщица дрожала. Архитектор невольно почувствовал вину за свою поспешность. — Боже, Нилу! Ты как себя чувствуешь? У тебя что-то болит? Может, к врачу пойдём? Так много вопросов, но в ответ последовало одно: выплеск эмоций через рот вперемешку с едой. Как же Кавех перепугался за те пять минут, что пытался помочь Нилу прийти в себя и привести её в нормальное состояние. Корабль был почти на подходе, а архитектор сидел с девушкой неподалёку от пристани. Солнце вновь стало припекать, из-за этого архитектор начал переживать, что Нилу станет плохо, потому укрыл её своим подобием плаща. Девушка упиралась головой о плечо друга, тяжело вздыхая, а тот периодически спрашивал, как она. — Уже лучше. Спасибо тебе… Смотря на свою подругу, Кавех не мог не посочувствовать. На девушку по-прежнему давят обстоятельства, связанные с конкурсом. Все продолжают возлагать надежды, чтобы узнать настоящую природу Джина и просто победить. А сама Нилу держится из последних сил, чтобы не пасть духом. Каждый день ей приходится оттачивать свои движения до совершенства, чтобы не было ошибок. Но теперь, с большой нагрузкой и «поднятыми» нервами, Нилу и вовсе стошнило. Это просто ужасно. — Может, лучше пойдём? Я потом просто найду Тому, и мы могли бы посидеть все вместе. — Не стоит. Встретим их сейчас и пойдём снова заниматься поисками платформы. Не хочу, чтобы опять произошло что-то плохое… — Вполне возможно, она хотела добавить про Манджу, что сейчас в одиночку занимался организацией поисков, но новая порция жгучей тошноты подошла к горлу. — Потерпи немного. Сейчас проводим, и я отведу тебя обратно. Ваш врач должен будет тебе посоветовать что-нибудь. — Девушка кивнула на это, сразу же переводя взгляд на корабль, что был всё ближе и ближе. Волнение убивало девушку изнутри. . . . На пирсе показался высокий, стройный и вполне симпатичный парень. Его волосы красиво переливались на свету, а глаза излучали весёлый настрой. Осанка парня была ровной, словно поток слов в древних письменах, а улыбка сияла, будто самое ценное сокровище. Пока парень разбирался с тем, куда именно надо будет деть весь багаж, к нему тихо подходил Кавех. Нилу же не спеша шла сзади, не решаясь выкрикнуть имя гостя, как делала это со всеми. Мужчина шёл аккуратным шагом, как будто желая испугать знакомого, но в добрых помыслах. Тома, будто не чувствуя опасности, не стал оборачиваться, хотя обычно делал это. По большей части это действие было привычкой, но полная отдача внимания решению вопросов не давала ему в полной мере ощутить всё вокруг. Почти дойдя до Томы, Кавех вот-вот должен был соприкоснуться с ним, но неожиданно тихий, в то же время усмехающийся голос остановил всех рядом стоящих без возможности более разумно думать. — Тома, неужели это те самые друзья, о которых ты говорил? — Холодный и в то же время убаюкивающий голос раздался со стороны корабля. Кажется, будто волны стихли на фоне этого завораживающего говора. Повисла тишина. Даже рабочие, беседующие с Томой, предпочли наблюдать за происходящим молча. На мостик вышел молодой мужчина — не иначе как происходящий из знатного рода. Его одежды были белыми, перекликающимися с нежно-голубым оттенком, приятно сочетаясь с голубыми и яркими глазами. На его лицо мягко падал свет солнца, но кожа по-прежнему была бела и по-богатому утончённой. На лице появилась мягкая улыбка при виде новых знакомых. Но лишь переведя взор на изумрудное поле в очах Томы, в голубом омуте появились те самые яркие огоньки, что скакали от радости. Тома, придя в себя, неуверенно обернулся назад. Там стоял Кавех, как будто потерявший дар речи. Ещё чуть дальше была Нилу — та и вовсе позеленела от напряжения вокруг. — Кавех, Нилу! Рад вас видеть! Подождите минутку, не уходите! Бывший мондштадтец вновь вернулся к решению вопросов с рабочими. А человек с прищуренными глазами прошёл прямо к Кавеху, как будто голодный зверь, идущий к своей жертве. Архитектор даже сглотнул с некоторым напряжением, ощущая, как воздух становится всё более накопленным, словно сталь перед ковкой. Стоявшие за спиной Томы просто ожидали его, когда тот представит их, ведь оба явно не спешили начинать разговор. Даже подходящая Нилу делала шаг всё меньше и меньше, а лицо её было всё хуже и хуже. Наконец обернулся Тома, и, кажется, все стали на несколько пунктов счастливее при виде него и того, что он был счастливее всех на данный момент. — Господин, кажется, нам повезло. Другие участники прибудут совсем скоро, и мы можем без проблем занять место для платформы! — Тома улыбнулся своей привычной улыбкой, но при этом слегка коснулся рукава господина. — Точно, чуть не забыл! Кавех, Нилу, познакомьтесь. Молодой господин комиссии Ясиро из клана Камисато — Камисато Аято! — Тома, не стоит так официально. Всё же они твои друзья, так что можно просто Аято. Манеры у этого мужчины были что надо. Кавех невольно представил Хайтама на его месте и даже расстроился, что тот не добавит привычной колкости в обычном приветствии. — Рад знакомству, Аято! — Приветствую вас в Сумеру, Аято… — Девушка почувствовала, что тяжёлая атмосфера начала принимать более приятную ноту, оттого и лицо стало на пару тонов светлее. Стоящий рядом Тома смущённо улыбнулся. Ведь представлять своего господина именно в такой манере было как называть родного человека «мама». Уже невозможно по другому. — Надеюсь, ваше плавание прошло без проблем. — Девушка в своей дружелюбной форме поприветствовала гостя, стараясь не смотреть в эти глубокие, оттого и пронзительные глаза. Кавех знал, что стоит поторопиться, но они не увидели главную жемчужину команды Камисато. Вполне возможно, им нужен помощник. — Тома, Аято. — Мужчины охотно перевели своё внимание на него. — Хотел спросить, не против ли вы вечером прийти на базар и посидеть с нами? Думаю, будет неплохо познакомиться поближе. Тома радостно улыбнулся, собираясь дать свой положительный ответ, но тихий тембр остановил его порыв. — Звучит чудесно, но боюсь, что сегодня будет много дел и мы будем заняты. Давай перенесём на другой день. — …Да, хорошо. Боюсь, что завтра я могу быть тоже занят. Можно будет попробовать после предварительного конкурса. Как идея? — Просто отличная. Дай мне знать, как всё будет готово. И не переживай, я уже попросил человека показать нам город. В твоей помощи мы не нуждаемся. Спасибо за твою ранее предоставленную любезность. — Этот мужчина знал всё и даже больше. Тома явно рассказал ему, оттого первый не был удивлён сказанному. Но по глазам было видно — этот светлый и чудесный человек сильно переживает, когда его господин разговаривает с его новыми друзьями. — А… Хорошо, тогда не буду мешать. Желаю вам удачи на конкурсе. Если я понадоблюсь вам, можете спросить на базаре у людей. — Тома хотел было что-то сказать, но одёрнул себя, провожая друзей задумчивым взглядом. На том и попрощались. У обеих сторон было смутное ощущение опасности и тревоги. Этот Аято был обаятелен и вежлив, даже добр на первый взгляд. Но скрытое желание прекратить беседу чувствовалось вокруг. Даже Нилу прекратило тошнить, но вместо этого начало трясти. Холодно не было — даже жарко до такой степени, что земля сохла. А девушку пробил такой озноб. Нельзя сказать, что между Томой и его господином есть напряжение. Может, Аято просто нервничает из-за приезда в другой регион или беспокоится за сестру. Наверняка не узнаешь — стоит просто дать ему время. И в скором времени Кавех надеялся на более положительный лад. Но сейчас он должен побеспокоиться о Нилу, которой было по-прежнему плохо. После встречи с Томой те даже слова не сказали друг другу, хотя девушка явно желала этого. После появления Аято ей стало ещё хуже, потому архитектор спешно вёл подругу к врачу. . . . — Что скажете? — Кавех стоял рядом, перебирая свою выступающую прядь. — Переутомилась наша жемчужинка. Стоит денёк отдохнуть, а завтра снова зайдёте ко мне. — Врач погладил Нилу по волосам, как делал это раньше. — Нилу, постарайся сильно не тревожиться. Мы верим в тебя, но не заставляй себя. — Говорившей была тоже танцовщица, подруга Нилу, что переживала не меньше остальных. Сама девушка сидела, смотря в одну точку. Каждый день в тренировках сводил её с ума, а придя наконец и увидев человека, что был приятен для её глаз, она не смогла ни слова сказать. Теперь было ощущение полной безысходности. И этот мужчина рядом с Томой — что их связывает? Ребята терпеливо ждали хотя бы слова, но девушка продолжала молчать. Не желая больше её мучить, доктор покинул их, а друзья Нилу терпеливо стали ждать рядом. После пары минут тишины Кавех решил поговорить с подругой девушки. — У неё часто такое случается? — … — Немного помолчав, светловолосая танцовщица раздумывала над ответом. — Не то чтобы часто, но я периодически заставляю её отдыхать. Сейчас мне не удалось этого сделать — сама занята подготовкой к конкурсу… Стоило уделить больше времени её состоянию. Вновь воцарилась тишина. Каждого одолевали разные чувства, особенно тревога за столь хрупкую на вид девушку. Для каждого из них Нилу являлась близким человеком ещё со времён её учёбы. Сейчас же девушка стала официальной танцовщицей в самом юном возрасте, что был в их театре. Её навыки и творческий подход поражают. Возможно, благодаря этому Кавех с Нилу нашли общий язык однажды. Для архитектора она — как младшая сестра, и ему очень обидно видеть её именно такой. Сколько раз он просил Нилу отдохнуть и просто набраться сил, но тревожность танцовщицы за будущее была сильнее слов близких людей. Кавех в этом случае понимал Нилу как никто другой. Но как бы он ни хотел остаться рядом, архитектору требовалось продолжить работу, что горела по срокам в несколько раз. И за три дня, а может и меньше, ему требуется найти платформу, что была сделана за месяц неспешной работы. И возможно, убедиться в безопасности других участников — как Томы… — Дорогая Нилу, отдохни немного. Вечером я приду за тобой, и, если хочешь, можем устроить поддерживающий ужин. Что думаешь? Девушка всё ещё молчала. Её сердце тревожилось за всё и сразу, но высказать этого не могла вслух… Сил хватило на небольшой кивок, на что архитектор улыбнулся, прощаясь с девушками. . . . По ходу дела Манджу думал бросить поиски и начать делать платформу, но понимал, что навряд ли успеет. Без Кавеха он справлялся вполне неплохо, зная, что мужчина давненько не брался за управление подчинёнными. Как только вернулся Кавех, оба мужчины, даже не обговаривая деталей, принялись за поиски в определённых зонах. Когда два активных руководителя с людьми, полными энтузиазма, — было куда веселее, а надежда не угасала. В голове Кавеха безустанно прокручивались мысли о сегодняшней встрече сразу с несколькими людьми: знакомство с Аято и помощь Нилу. Про последний пункт хотелось забыть, чтобы не сбиваться, но по-другому никак не получалось. Нилу за последний месяц сбросила пару килограмм. Она и так была худенькой, а сейчас даже скулы стали более отчётливыми. Честно, Кавех готов был бросить всё это. Пусть происхождение Джина по-прежнему остаётся загадкой для всех. Пусть после того, как паренька нашли в пустыне и никто из близких не пришёл. Но это не отменяет того факта, что Джин всё же обычный ребёнок, и не похоже, что того волновало его происхождение. И что мешает дождаться прихода Архонта и спросить лично? Властительница Кусанали точно не откажет, но её нет… И Нилу намеревается забрать победу и получить за неё честный ответ. К тому же выступать на дне рождения Архонта Мудрости — большая честь. Говорят, Властительница на следующий год дарует мудрость победителю. Благодаря этому решать трудности и различные вопросы станет легче решать. Может, люди, что смотрели на Джина с тревогой в глазах, просто хотели внести свой вклад в развитие этой истории? Потому, пытаясь убедить Нилу в победе, перестали замечать всю тяжесть вины на плечах девушки. Её близкие по-прежнему пытаются убедить её хотя бы в её поразительных силах и умениях, да и Глаз Бога дают не за красивые танцы. Но Нилу только недавно вступила во взрослую жизнь, и столь огромная ответственность может убивать её изнутри… А когда дело касается таких огромных праздников и больших призов, не стоит и думать о том, что творится в голове у девушки. Каша не иначе. «Обязательно приведу её на ужин. Как раз вчера остались нетронутые блюда. Надеюсь, у неё нет аллергии на цитрусовые. Вроде она говорила, что нет». — Постоянные переговоры со стороны вводили в некий транс. Целый день прошёл без результатов в поисках, оттого мужчина казался более задумчивым и опечаленным. Он не сразу услышал чужой голос, но одновременно знакомый. — Кавех, можно тебя на минутку? — Тембр был знаком достаточно хорошо, чтобы сразу отвлечься от смутных мыслей. — Да. Что-то случилось? — Мужчина отложил инструменты и подошёл к другу, что проверял и сравнивал карты с отмеченными зонами, которые они уже обошли. — Это не касается работы. Сделаем небольшой перерыв. Мне нужно кое о чём поговорить. Внутри Кавеха неприятно отдало, где-то под рёбрами засосало, как будто вновь ожидал услышать плохие известия. В голове проскакивали мысли с просьбой, чтобы ничего плохого не случилось. Смотря на лицо Манджу, Кавех искал хоть какую-нибудь эмоцию, чтобы понять, стоит ли ожидать худшего. Присев недалеко от их места отдыха, что находилось неподалёку от города, Кавех старался как можно естественнее сделать лицо, тем самым не выдавая своего волнения. Манджу спокойно присел рядом, показывая до жути простую улыбку. В ней было что-то явно не так. — Как поживаешь? Надеюсь… — Обдумав мысль и сравнив лицо Кавеха со своим ожиданием, всё же произнёс: — Надеюсь, твои профессиональные успехи смогли превзойти твои идеалы? Фраза была до жути знакомой. От ушей до самых кончиков пальцев прошёл пульс — острый и давящий. Кажется, Кавех вновь вернулся в тот день, когда спустя столько лет встретил свою первую и давнюю любовь в баре. Было больно видеть его всё такое же спокойное лицо, но радости было от этого не меньше. И именно тогда Хайтам произнёс похожую фразу, после которой Кавех надолго оказался в доме своего бывшего друга… — Трудно сказать, но… — Быстрая мысль крепко завязла в голове. Именно недавний проект стал подобием совершенства и идеала для Кавеха. Работая, мужчина даже не заметил, как этот стол стал действительно нечто особенным для двоих влюблённых. По сути, это был их первый «ребёнок». И сейчас Кавех ждёт новые механизмы, благодаря которым стол станет именно таким, каким был по изначальной задумке. — Думаю, да. Спустя столько лет я могу это с уверенностью сказать. Манджу опустил уголки губ, обдумывая сказанное. Невольно чувство полного расслабления накрыло его. Всё же его друг смог справиться, хотя оба были уверены, что придётся выйти на пенсию, чтобы познать всю сложность такого высказывания. — Я рад. Правда. Кажется, должно было проскочить ещё что-то, но оба архитектора не решались продолжить. Кавех желал расспросить о всём, что было в жизни Манджу, но неясное чувство как будто тормозило его, не давая начать. И всё же Манджу продолжил. — Как я понимаю, теперь рядом с… Хайтамом ты больше не чувствуешь себя угнетённым? — Можно и так сказать. У нас… уже иные отношения, чем дружеские. Более сухого диалога у них в жизни не было. Даже неловкость проскакивала, что не свойственно обоим. — Ну… — Извини, перебью. — Кавех уверенно поднял взгляд, смотря в тревожные и потускневшие глаза. Невольно брови на лице мужчины опустились дугой, показывая своё беспокойство и сожаление. — Ты ведь хочешь что-то узнать. Давай ближе к делу. Ты никогда не любил ходить вокруг да около. Истинная правда, и Манджу не мог возразить на это. — Скажи, что ты знаешь о недавних провалах в пустыне? Сложно описать те эмоции, возникшие на лице мужчины. Кавех посмотрел куда-то в сторону, а после вновь глянул на друга. — И что именно ты хочешь узнать от меня, задав такой вопрос? Манджу лишь прощупывал почву, задав вопрос именно так. Всё же Кавех не глуп и явно догадался, что его друг не про сто так появился сегодня. — Ладно. Что ты будешь делать, если я скажу, что именно Аль-Хайтам был причиной всего? — …