Я там, где ты..

Кавех шёл по безлюдным коридорам, создавая эхо своей обувью, что ритмично повторялась друг за другом. Просматривая примеры работ отчёта, архитектор услышал быстрый и гневный топот прямо навстречу. Переведя свой взор вперёд, Кавех столкнулся со взглядом ярких зелёных глаз Манджу. Он был таким свирепым — видимо, у кого-то был плохой день. Вновь опустив глаза, архитектор не сразу понял последующие действия. Оказавшись прижатым к стене, Кавех ни на секунду не переживал. Если всё зайдёт слишком далеко, то он сможет дать отпор, но пока что стоит разобраться в произошедшем. — Я могу чем-то помочь? Взгляд Манджу был по-прежнему яростным, а маленькая искра сознания быстро затухала при виде такого умиротворённого архитектора. — Запомни. Однажды я добьюсь того, что ты будешь валяться в грязи у моих ног. И это самодовольство я сотру с твоего лица. — Голос его был резким и громким по сравнению со звенящей тишиной, от чего Кавеху хотелось оглохнуть. — Сначала достань до моего уровня, а потом думай о подобных мелочах. — Его глаза источали крайнее безразличие к человеку напротив. — Если не смог достичь нужного результата, это не повод разбрасываться угрозами. Займись своей жизнью в конце концов! Зная миролюбивый характер Кавеха, он бы ни за что не сказал подобных слов. Да, они правильные по своей сути, но у него нет привычки навязывать своё мнение другим — лишь оспаривать сказанное. Рука, державшая рубашку формы Академии, тихо опустилась. На Манджу эти слова не произвели особого впечатления — он сам прекрасно знал, что ему требуется делать в этой жизни. Но, услышав те же самые слова, что он говорил самому себе, желание рвать и терзать отошло на второй план. Посмотрев в глаза напротив, Манджу увидел там свет, что никогда не видел в своих глазах. Хотелось разглядеть в этом своё счастье, но первостепенное желание уйти стало явью. Он отдалялся всё дальше, погружаясь в свои мысли, а Кавех почувствовал укол сожаления. Он сказал эти слова от накопившейся злости. Он знает, как Манджу тяжело даётся обучение — ведь у того от природы небольшая тряска конечностей, и чтобы иметь такой же уровень, как у всех, он работает над собой и своими проектами больше других. Вполне вероятно, по этой причине его отстранили от поездки и выбрали более удобный вариант для всех сторон. Хоть тряска — это не такое частое явление в его теле, больше оно проявляется от волнения, чем при работе. Но в последнее время можно заметить, как его руки трясутся всё сильнее, а недовольство преподавателей можно слышать всё чаще. Для архитектора не может быть понятия «тряска» — есть только чётко выстроенные линии и твёрдая рука. Такими темпами для Манджу всё может закончиться плохо… Кавех не хотел подрывать его уверенность в себе. Он сам получил известие о выезде буквально за несколько часов, из-за чего в быстром темпе пришлось собираться. Он бы с радостью подошёл к Манджу, чтобы подбодрить его хоть немножко, но времени совсем не было. А выехать пришлось на две недели, что вполне повлияло ещё больше на сознание отвергнутого парня. И их дружественные отношения стали хуже, что не могло не расстроить Кавеха. Продолжая смотреть на удаляющуюся фигуру, архитектор не заметил мимо проходящего Аль-Хайтама. Его направление было противоположно, но взгляд того был всё равно устремлён на одного человека в этом коридоре… . . . Одна из причин, по которой Манджу был зол до кончиков пальцев — это самоуверенный ученик Хараватата. Он был младше его на год, но всегда походил на старшую личность для подражания. Многие побаивались его тихого нрава — ведь кто знает, что таится за молчанием. Всё могло бы закончиться на этом факте, но его умение раздавливать оппонента лишь одной фразой доводило некоторых до состояния слизня. А его взгляд был отдельной пыткой для менее уверенных личностей. Каждое его движение говорило о превосходстве во всех параметрах, даже ум был его сильной стороной. Но умение выражать свои эмоции и показывать чувства были равны нулю, что было плюсом для одинокого человека. Но если ему потребуется какая-то выгода от беседы, он всегда может использовать пару улыбок, которые парень использовал так редко, что появление снега в Сумеру было бы куда обычней. И всё же его главным и единственным другом был архитектор по имени Кавех. Каждый, кто пытался с ним заговорить и наладить контакт, получал немой отказ, как только подходил. Что стало ещё одним поводом для слухов о его неумении разговаривать или отсталости. Ещё одним поводом стало, когда в жизни этого закрытого человека появился такой яркий и шумный ученик Кшахревара. Кавех — самый настоящий показатель справедливости и доброты. Кто бы ни просил у него помощи, всегда был уверен, что он поможет и натолкнёт на верный путь. Его багаж знаний и общения сильно помогал ему адаптироваться в новых компаниях. Он всегда мог поддержать шутку, разговор извне, или новости о последней моде. Если спросить у кого-нибудь, кто главный добряк, все бы сказали лишь одно имя. Не ясно почему, но у юного архитектора не было постоянной дружбы. То есть с ним общались, но чтобы поддерживать общение вне Академии, никто не спешил. Это не сильно удручало — его постоянная занятость учебой отвлекала всё внимание, и потребность в общении периодически отпадала. И всё же в его жизни появился до жути угрюмый парнишка, что поначалу не хотел обращать на него внимания. Но, сидя в библиотеке несколько часов в полной тишине, лишь прерываемой перелистыванием страниц и рабочим пером, что проводило одну линию за другой… Тогда Кавех не смог выдержать молчания, начиная диалог. А юный Аль-Хайтам всё же обратил внимание на рядом сидящего парня. На вид ничего необычного, такой же, как и все. Но был он каким-то другим. Что-то притягивало при одном взгляде на него, не хотелось ему грубить или отталкивать. Присутствовал какой-то несвойственный интерес, и был он по ощущению дикий и очень непривычный. Так и началась их дружба. Небольшие споры и бесконечные разговоры до глубокой ночи приятно отпечатывались в сердце, порождая что-то новое и яркое. Для многих стало большим сюрпризом такое взаимоотношение. Кто угодно мог стать другом для Кавеха. Даже самые тихие и незаметные ученики имели больше шансов, чем человек, взгляд которого мог поразить насквозь. И всё же они стали хорошим дополнением друг для друга. Юному архитектору не хватало выдержки, а Хайтам мог почерпнуть полезные коммуникационные навыки, которые он смог развить до хорошего уровня, проводя всё свободное время с Кавехом. Долгие годы парни были не разлей вода, и у многих складывалось впечатление, что у тех отношения куда ближе, чем дружеские. Пускай это и не так, да и навряд ли кто-то будет разбираться, где правда, а где миф. Но, как всё и бывает, хорошее однажды заканчивается. Проект, который возложили на плечи юных умов, был сложен в своей реализации. Кавех не был готов к такому событию, а Хайтам лишь поддерживал его — хоть и по-своему, но это помогало. Постепенное напряжение нарастало. Изо дня в день работы становилось всё больше, а ссоры — чаще. Желание продолжать мутнело с каждым приходом в библиотеку. Каждый имел своё видение в том или ином аспекте, и попытки его оспорить приводили к очередному ступору в проекте. Поэтому приходилось искать нейтральную точку во всём этом. Совместные посиделки и ночёвки сошли к минимуму. Нахождение друг с другом стало почти невыносимым, но Кавех надеялся, что когда они закончат, то просто посмеются над всей ситуацией. Но юный архитектор никак не ожидал очередной ссоры, что доведёт его до нежелания вставать с постели, а иногда даже жить. А участниками в ней были Кавех, его мама и вероятное местонахождение его отца. Остатки отца… В один из дней Кавех не пришёл к положенному сроку, что сильно насторожило юного ученика Хараватата. Тот продолжал делать часть своей работы, но мысли о друге не покидали до самого конца дня. Пусть они на грани своих эмоциональных возможностей, но пока что они друзья. Но надолго ли это? Аль-Хайтам не знал, но он чувствовал, что если так и продолжится, то в лучшем случае им придётся приостановить общение, а иначе от них обоих ничего не останется. А небольшая передышка даст им возможность набраться сил. Для ученика Хараватата это казалось самым разумным решением, и, когда он закончил часть работы, отправился к дому своего друга. Стоя у дверей дома, Аль-Хайтам никак не ожидал получить ответ на свой стук. И всё же подошедшая женщина удовлетворила его ожидание своим приходом. Та была мрачнее обычного, глаза той были на мокром месте, а искры былой жизни можно было и не увидеть. Сердце Хайтама от осознания сжалось — ведь он ожидал узнать новость, после которой будет ещё долго сожалеть, что не смог сказать нужных слов раньше, а бесконечные ссоры лишь подтолкнули к неизбежному. Но женщина лишь ответила, что Кавех чувствует себя не важно и ученику Хараватата лучше уйти домой. Зная матушку Кавеха, та бы наверняка пригласила парня переночевать, чтобы тот не ходил по ночному городу без присмотра. А в этот раз весь её вид так и говорил, что лучше не приближаться, а иначе начнётся что-то плохое. Попрощавшись, юный учёный отправился домой. И уже обдумывал, как придёт завтра, чтобы узнать причины такого поведения. Но на следующий день, на их сборе над проектом, Кавех и слова не мог сказать. Он источал печальную ауру, полную опустошения. И вопросы, что должны были быть заданы, так и не появились на свет. При попытке узнать о его состоянии Аль-Хайтам получил резкий отказ, который сильно поразил его. Между ними никогда не было секретов, не было утаивания деталей. Кавех всегда делился с ним своими чувствами и переживаниями, и такой резкий контраст возложил между ними пропасть. Будет ли возможность вернуть всё в первоначальный вид? Этот вопрос не раз будет задан после всего этого, но сейчас был гнев, обида и печаль. А ненависть незримо подталкивала на не самые утешительные мысли о финале всей истории. И в один момент осталась только одна мысль: «Поскорее закончить всё это…» Последний день был катализатором во всей этой истории. У архитектора всё вываливалось из рук, и его тон был более грубым, чем раньше, при обсуждении разных факторов. Хайтам предпочитал держать нейтральный тон, но постепенно его терпение шло к нулю. На удивление, этот день не был полон очередных ссор, и наконец-то можно было посидеть в тишине. И пока Хайтам отвлёкся на прочтение книги, Кавех надрывался над частью своей работы, что выводило его ещё больше из себя. Раздражение доходило до крайней точки. Кавех старался изо всех сил, чтобы сдержать свои чувства в узде. Чего он точно не хочет — так это вновь рыдать на плече своего друга и говорить о своих страхах. А если брать в расчёт недавнюю новость о вероятном нахождении остатков его отца, то всё становится понятным. И то отсутствие, и ухудшение его состояния вполне обоснованы. И вероятная ссора с родным человеком сделала его состояние до критической точки, и дрожь в руках нельзя было скрыть или оправдать. Вся правда на лицо. Желанную тишину всё же пришлось прервать, что не порадовало ни одного из них. Больше не хотелось слышать ранее столь желанный голос. По мнению Кавеха, вся проделанная ими работа была ужасна. Хайтам в свою очередь пытался доказать ему, что лучше не впутывать свои личные проблемы в их общий проект и просто продолжать делать свою часть. И на такой ноте начинался очередной спор, и желанная тишина больше не сопровождала их. Учёный Хараватата знал об умершем отце архитектора и что тот винит себя в его утрате. Не раз у них возникал конфликт на этот счёт, но Кавех предпочитал согласиться с мнением друга и делать вид, что всё в порядке. При этом продолжать брать на себя всю ответственность, на что Хайтам старался делать всё, что могло бы отвлечь юного архитектора от этих мыслей. Он видит его насквозь в такие моменты, и остановить бурный поток мыслей не составляло труда. Весь проект катится к черту. Всё, что они выстраивали своим умением и твердолобостью, было отказано преподавателем. Из-за чего пришлось исправлять начатое, что порождало ещё больший спор. С каждым разом злость выходила на новый уровень. Оба были импульсивны в своих словах, но последнее, что они сказали друг другу, было самым обидным и болезненным. В тот момент оба поняли, что так не может продолжаться, и придётся либо снова терпеть бесконечные нападки, в которых не будет и доли тепла, либо закончить их дружбу. Второе было куда приятнее по сравнению с первым. И больше те и слова друг другу не сказали. Всё вернулось, как и было до их первой встречи. Только с опустошённой душой и разбитым сердцем. Проект им удалось закончить, и он ещё долгое время будет переходить из уст в уста. А крепкая дружба, проверенная годами, была сломлена из-за неумения правильно выражать свои слова и чувства. Сожаление и обида очень долго будут питать их сердца, но знать об этом никто не будет. Это останется их маленьким секретом, который они пронесут сквозь года. Будет ли возможность вновь открыть сердце и высказать всё, что таится, — не ясно. Но однажды они оба поймут свои ошибки, и возможно, тогда будет поздно. Каждый из них готов исправить недочёт прошлого. В настоящий момент они стали более зрелыми, для того чтобы начать что-то новое в этой истории.