Я там, где ты..

Кавех досадно посматривал на свою работу, что находилась в процессе. Он мог бы хоть до самого утра засидеться за проработкой деталей и покраской. Да вот только Хайтам очень ясно дал понять, что желает спать в обнимку, нежели слышать тихое ругательство архитектора от неудачного движения, что зацепило бы его палец или ещё что. Мужчина стоял около входа в их общий кабинет, тем самым ожидая соседа — или уже не совсем соседа. Суть в том, что Хайтам попросил архитектора подождать, пока он не принесёт кое-что очень занятное. На слова Кавеха о «Слезах Короля Дешрета» секретарь многозначительно промолчал, закрывая за собой дверь в кабинет. К архитектору постепенно приходило понимание того, что произошло за один вечер. Сердце пылало от желания побыстрее увидеть возлюбленного, но тихий огонёк неверия продолжал пылать, вызывая у него сомнения о правдивости всей ситуации. Но что ещё больше тревожило его разум, так это странная молчаливость Аль-Хайтама, на вопрос Кавеха о камне. Неужели есть шанс исполнения проекта в реальность и на хороший исход событий? Поток его мыслей был прерван открывшейся дверью и высокой фигурой, приближающейся к архитектору. Его сосед остановился, смотря на ожидавшего сверху вних, как будто видя его впервые. Спина его ровно держалась, выражая некоторую возвышенность и власть. Взгляд был по-прежнему строг, но при виде непонимания на лице Кавеха его острый, словно лёд, взор приобрёл тёплые нотки. — Ну так, что ты хотел показать? — Мужчина немного съёжился от столь мрачного вида секретаря, но отступать не стал. — Это всё-таки связано с окончанием твоей экспедиции? Аль-Хайтам продолжал смотреть не моргая, и внутри Кавеха появился огонёк тревоги, что перекрыл старое волнение, связанное с нереальностью всего. — Кавех, на самом деле, я остался там, под землёй. — Его голос был тихим и мягким, словно шёлк. Каждое слово он выговаривал чётко, при этом выжидая между ними паузу, равную секунде. Сердце Кавеха предательски ёкнуло, дыхание остановилось, а глаза начали бегать по Аль-Хайтаму, ища в нём хоть намёк на шутку, но её не было. Лицо его не дрогнуло, даже когда архитектор взял того за руку, пытаясь почувствовать реальность. Внутри мужчины всё больше нарастало волнение. Он знал, что всё это было зря, он знал, что не должен был пускать Хайтама туда. Но если он остался там, то кто сейчас перед ним? — Моё тело там, а я лишь частичка воспоминаний. Как будто бы прочитав мысли, секретарь с той же лёгкостью подтвердил волнения Кавеха, разрушая надежду окончательно. — Но если… — Слова не шли, мысли путались, уже не говоря о языке, что стал тяжёлым, словно сталь. — Тогда ты… Боже. — Шучу. Не передать тех слов, чтобы описать эмоции Кавеха в этот момент. Он уже начал думать, как ему попасть под землю и попытаться вытащить оттуда возлюбленного, но этот нахал решил, что будет хорошей идеей пошутить. Кавех наконец-то выдохнул воздух, что хранился после непродолжительной тишины. А чтобы не потерять равновесие, архитектор взялся обеими руками за Хайтама, потом и вовсе обнимая его, радуясь, что это была глупая шутка. — Я хотел поднять тебе настроение, но, кажется, перестарался. — Секретарь так же в ответ прижал Кавеха, нежно поглаживая по спине. — Если ты ещё раз так пошутишь, то я обещаю, что не буду давать спать тебе ночами своей работой. — Отстранившись от тёплого и вполне реального тела, мужчина напоследок щёлкнул пальцем по лбу Хайтама, выражая так свою обиду на шутку. — И близко не думай с нечто подобным подходить к Джину. Секретарь на это мотнул головой в знак согласия, не желая начинать спор в столь прекрасный вечер. Вместо слов он достал мешочек, содержимое которого тихо звенело от плавных движений мужчины. Кавех, успокаивая своё дыхание, отвлёкся от быстро мелькающих мыслей, переведя взгляд на содержимое. Хайтам прокручивал в своих пальцах странного вида камень — цвет его менялся, переливаясь от света, исходящего со стороны, но единого оттенка он не имел. Размер камушка не составлял и пяти сантиметров, и похоже на то, что их было много в самом мешочке. — Это то, о чём я думаю? — Архитектор принял в свои руки небольшой сияющий камушек, пытаясь не задеть его или повредить. Хайтам молча наблюдал за выравнивающим дыханием Кавеха и внутри себя сожалел, что решил так плохо пошутить. — Аль-Хайтам, ты такой молодец! Секретарь перевёл вопросительный взгляд на восклицание архитектора. Он ждал вопроса, но никак не похвалы. — Всё же я ждал вопроса, но спасибо. — Пьянящий взгляд, словно вино, был переведён в сторону изумрудных глаз оппонента, и те выражали чистую гордость. Теперь уже Хайтам почувствовал, как его щёки розовеют, а кровь по венам течёт словно река — быстро и беспрекословно. — Кхм… У меня есть мысль, что это в каком-то смысле родственники тех самых камней, что мы искали. По описанию очень схожи. Ну или же это они, просто не имеют элементальной силы. Архитектор, прокручивая в своих пальцах столь интересный камень, навёл его на лицо секретаря, желая увидеть, как он будет мерцать в свете столь интересного материала. Так оно и было: недалеко освещающая лампа давала приятный оттенок, и «потомки короля Дешрета» с радостью их впитывали, образуя перелив с лицом Аль-Хайтама, давая тому божественный образ. — Пусть я ещё зол, но я готов расцеловать тебя за такую проделанную работу. Ты правда хорошо постарался. — Переведя взгляд на руку, где покоилась желанная находка, Кавех немного расстроился, что им не удастся закончить желаемое, но это не исключает ещё один оставшийся вариант. — Я вот что подумал. Я уже давно понял нереальность подобной находки, так что я решил найти аналог внешней энергии, как у Мехрака. Это может занять время, но стол у тебя всё равно будет, только без конечной задумки… — Даже если не найдём, меня устроит всё то, что ты уже сделал. — Хайтам взял руку Кавеха в свою, проводя пальцем по запястью, немного успокаивая напряжение, что появилось от долгой работы за всё время. — Думаю, найти нечто подобное, как у Мехрака, будет сложнее, поэтому постарайся не напрягаться. Я знаю, что ты хочешь мне облегчить работу, но я и раньше прекрасно справлялся, так что не расстраивайся, если не выполним все пункты в проекте. У Кавеха по телу пробежал табун мурашек — что от слов, что от действий. Мужчина всё пытался вспомнить, когда Аль-Хайтам был таким же разговорчивым и открытым в своих действиях. Уже и не вспомнить. Но теперь Кавех решил для самого себя, что больше не станет сомневаться в чувствах Хайтама, до тех пор, пока он сам не сможет высказать всё вслух. Убрав камушек обратно в мешок, архитектора всё не мог оторвать взгляд от рук возлюбленного. Он всё сравнивал их с теми, что он видел в годы учёбы, и за всё это время его дорогой друг сильно подрос, что радовало глаз архитектора. Хайтам тихими шагами повёл Кавеха в спальню, и вполне возможно, что уже в их общую. Держа его за запястье, архитектор следовал точно за ним, не отставая ни на шаг. Секретарь так же по дороге выключал свет, указывая на тот факт, что пора бы окунуться в сон с приятным настроением. Уже в комнате мужчины стали готовиться ко сну. Ни у кого не возникло противоречия по поводу того, что они оба будут делить постель на постоянной основе. После признания Кавеха и принятия Джина в семью всё стало ясно, как прозрачная вода на берегу озера. Пускай им доводилось спать в одной постели, но раздеться до гола никто не осмелился, как бы не хотелось. Хайтам оставил на себе спальные штаны, предлагая ещё одну пару Кавеху. Тот пытался сопротивляться, но всё же согласился. Лёжа лицом к друг другу, мужчины просто молчали, смотря в глаза напротив. Кавеху всё хотелось сказать что-нибудь, но он сбивался в начале, как только открывал рот. Луна постепенно забирала свои права, становясь на свой пост. Иногда можно было услышать крики ночных птиц, летящих на охоту. Недалеко от центра города можно встретить патрулирующих парней из Бригады тридцати. Кто-то попивал спиртные напитки в баре, но всё равно царила звенящая тишина. И лишь сердца двоих мужчин бились в унисон, смотря на объект своей любви. — Ты становишься более прекрасным, когда молчишь. — Хайтам произнёс это привычным голосом, но слово «прекрасный» он выделил особенно тихо, как будто скрывая от кого-то тот факт, что ему нравится наблюдать из-под тишка. Возможно, после открытия своей души Кавеху секретарь смог оттаять и начать проявлять жесты внимания, что радовало не на шутку. Скрываясь за маской безразличия, он держал что-то потаённое внутри себя, и теперь, когда оно смогло вырваться наружу, навряд ли кто-то сможет остановить главного секретаря Академии. — Если это очередной повод меня подколоть, то у тебя получилось. — Мужчина от долгого лежания на одном боку, подтянулся с характерным хрустом в спине. — Тебе стоит научиться выражаться так, чтобы мне не было обидно или неловко от твоих слов. — Ну тогда научи меня, в чём проблема? — Лицо секретаря плохо было видно в темноте, но ухмылка была слышна в его словах. Кавех призадумался, лёжа на спине. Он чувствовал, как усталость и напряжение наконец-то уходят. Давно он не был так счастлив и спокоен одновременно. — Хорошо. — Повернувшись вновь лицом к книголюбу, Кавех продолжил: — Мне нравится то, как ты легко способен разобраться в ситуации, используя свои навыки наблюдения. Ты умён от природы, а твои глаза яркие, словно нефрит. Закончив говорить, Кавех ощутил, как его обдало жаром. Ведь лёжа в соседней комнате, он представлял, как однажды скажет подобные слова, и не ожидал, что это наступит так быстро. Хайтам же хмыкнул на подобное заявление. Такие речи он слышал реже, чем появлялся в Академии из собственного желания, так что ему сложно реагировать на нечто подобное. — Звучит неплохо. — Не хочешь попробовать что-нибудь сказать, или это невыполнимо для великого и неповторимого Аль-Хайтама? В этот раз Кавех издал смешок, схожий на звук колокольчиков, что трепал свежий ветерок на солнце. — Как-нибудь в другой раз. — Повисла очередная тишина, и в ней можно было услышать как прогибается под ним кровать, а приятная тяжесть от чужого тела создавала горячий поток воздуха из уст архитектора. — Но если быть честным, я давно хотел сказать, как… прекрасно твоё существо на этой земле. Мне не доводилось встречать тебе подобных. Мужчина наклонился ещё ближе, обдавая горячим дыханием лицо Кавеха. Если бы он только знал, как сильно тревожат его эти слова, задевая самые потаённые желания и чувства, он бы знал, как сильно Кавех любит его — и даже больше, чем просто любит. Тёплые руки коснулись нависающего лица, проводя пальцами по скулам и щекам, создавая невидимые и неясные линии. Кавех ощутил, как его сосед прислонился к ним, желая чувствовать это всё больше и больше, этот факт вновь заставил улыбнуться. Его нежные щёки давали ощущение реальности подобной картины, возникшей между ними. Хотелось смеяться как полный идиот, а щёки самого архитектора болели от постоянной улыбки. — Всё не могу понять, почему я раньше не мог признаться тебе. А теперь, лёжа рядом с тобой, чувствую себя полным идиотом, что не смог сказать всё как есть. — Даже если бы ты и признался, то не смог бы жить спокойно. С того момента, как мы начали соседствовать, ты всё время бегал по делам, не оставляя места на отдых, уже не говоря о твоём подвешенном состоянии по поводу работы. — Секретарь коснулся губами руки родного человека. — Да и я был полон работы. Академии всё время что-то требовалось. Порой мы месяцами не виделись, так что это неудивительно. Мужчина прокручивал в своей голове кадры, где проводил время в одиночестве за прочтением книги, ожидая своего соседа. Так и не дождавшись, он уходил спать, а поутру находил на кухне завтрак или угощение, купленное в кафе. Кавех всегда старался заботиться о Хайтаме, даже не видя его. В такие моменты мужчина чувствовал эйфорию и схожую атмосферу, что была ещё со времён Академии. В последующие разы их встречи, мужчины непременно спорили и ругались, но после этого было чуточку легче. Хотя, выходя только из дома, Кавех умудрялся ставить статус на Хайтама как самого чёрствого человека на земле. — Порой у меня складывается чувство, будто ты знаешь меня лучше, чем я сам себя. — Не отрицаю. — Мужчина оставил ещё один поцелуй на запястье Кавеха, продолжая дорожку до его предплечья, вызывая волну бурных чувств и желаний у лежащего на подушке. Молчать всё ещё было некомфортно, ведь размышления архитектора всё время преследовали его, не давая расслабиться от ожидания действий со стороны Хайтама. Благодаря столь приятной отдаче в виде поцелуев, в голове лежащего проскочил один отчётливый вопрос, который он не побоялся задать. — Не возражаешь, если я поцелую тебя? – Тихо прошептал секретарь. — Нет нужды спрашивать. — А вдруг ты сбежишь от того, что я не спросил? — Ещё чего… Аль-Хайтам сократил расстояние до минимума, касаясь губами чужих губ. Они оказались сухими и слегка потрескавшимися, но от этого менее приятно не стало. Воздух вокруг них накалялся с каждой секундой, проведённой в таком положении. После лёгких и мягких касаний по лицу, прямое столкновение с губами стало поразительным взрывом чувств в их сердцах. Хайтам слегка зацепил языком верхнюю губу архитектора, вызывая у того резкий укол в животе от желания получить больше. Быстро отстранившись, секретарь постарался разглядеть человека под ним: получилось увидеть очертания лица, но скрыть тяжёлое дыхание Кавех никак не мог. Поцелуй был похож на быстрый взлёт, закончившись падением о реальность. Оторваться от сладких уст было настолько же сложно, как сдерживать порыв воздуха в лёгких, находясь под водой. Архитектор возжелал сказать что-нибудь в честь их первого поцелуя, но Хайтам оказался проворнее. Во второй раз их слияние губами оказалось более глубоким. Пока Кавех пытался подстроиться под ритм, мужчина, нависающий сверху, всё сильнее выбивал его из колеи, заводя в туманную страну грёз с неприятным послевкусием того самого коктейля. Рука, что держала тело секретаря, всё сильнее вжималась в постель, сокращая пространство между горячими телами. Аль-Хайтам проворно водил второй рукой по телу, ощупывая каждый сантиметр с желанием запомнить всё до мелочей. Действительно поражаясь такому порыву, Кавех не сдержал смешка, выпуская воздух прямо в лицо книголюбу. Тот в свою очередь недоуменно покосился, стараясь разглядеть хоть что-нибудь. — Полегче, я тут чуть не задохнулся. И вправду. Кавех тяжело дышал, а часто вздымающаяся грудь была тому подтверждением. Ему до этого момента казалось, что если Хайтам тихий и спокойный в обычное время, то навряд ли он будет слишком активным наедине. Скорее всего именно Кавех будет инициатором их первого поцелуя. Как оказалось, всё с точностью до наоборот. Этот секретарь как будто желал поглотить Кавеха целиком, не оставляя ничего. Если бы в комнате было достаточно светло, то увидеть взгляд, полный желания и голода, не составило бы труда — ведь именно он сейчас таится в соколиных очах. Желание продолжить грело душу, но секретарь вспомнил, что у него по-прежнему есть обязанности завтра. Вся эта ситуация затуманила его рассудок — ещё чуть-чуть, и вероятность забыть своё имя стала бы реальной. Напоследок он ещё раз глянул на силуэт архитектора и вновь коснулся губами губ Кавеха. После одурманивающих тисков маленький чмок оказался почти невесомым и лёгким, из-за этого в животе неприятно потянуло, особенно от желания чего-то большего. Всё же мужчины уже не подростки, и работу никто не отменял. Помимо этого, у них есть ребёнок, за которым требуется заботиться в полной мере. Это сегодня Аль-Хайтаму удалось уложить Джина спать, а завтра он может отказаться от любых уговоров и начать капризничать, и к этому следует быть готовыми. — На сегодня всё? — Кавех переместился на кровати, принимая более удобную позу. — Тогда разбуди меня пораньше, хочу приготовить что-нибудь. — Хорошо. — Мужчина подтянул одеяло, после чего накрыл себя и Кавеха. — Спокойной ночи, Кави. Аль-Хайтам не стал одевать наушники, потому ему было легче спать на боку, всё ещё лицом к архитектору. На пожелания спокойной ночи Кавех протяжно вздохнул. Он ожидал хотя бы ещё немного поболтать, а его сосед решил, что лучше поспать. — Теперь это значит, что мы встречаемся? — Первоначально ответом стала тишина, но спустя пару мгновений секретарь издал звук, схожий на утвердительный. Светловолосый улыбнулся, размышляя о чём-то своём, и всё же лёг, прижимаясь к телу Аль-Хайтама. Он казался немного разочарованным после того, как архитектор посмеялся. Хотя навряд ли его заденет нечто подобное… И всё же. Пока мужчина размышлял, он не заметил, как руки обхватили его тело и крепко сжали в своих объятиях. Было тепло и уютно — возможно, именно этого не хватило им обоим: понимания и любви. Кавех уткнулся Аль-Хайтаму в шею и тихо произнёс: — Люблю тебя. — Уже закрыв глаза, мужчина так и не дождался ответа, но в ночи, укрывающей их с ног до головы, таится истинная реакция Хайтама на столь тёплые слова. Его улыбка была по-детски глупой, но искренней. Как давно он не слышал подобных слов от близких? Уже и не скажешь. Но одно ясно точно: Аль-Хайтам готов отдать всё, лишь бы сохранить свою семью и возможность слышать это сладкое «люблю тебя» перед сном и в любое время суток. Теперь он ни за что не отпустит Кавеха, как это случилось однажды…