Я там, где ты..

Время летело, а связь между Манджу и Джасвиндер только крепла. Молодая пара стала проживать в доме архитектора, представляя будущую помолвку. Вот только категоричный родитель — мать девушки — считала Манджу проходимцем из Академии. Который просто испортит её светлый лучик, ведь была наслышана о грубом и непоколебимом Манджу. Она явно не подозревала об истинном характере своей дочери. Пытаясь не обращать внимания, мужчина старался наладить контакт с человеком, который в будущем станет его семьёй, но матери, кажется, это было не нужно — лишь бы дочь забрать. Со временем небольшой семейный конфликт принял режим ожидания. Постепенно родитель мирилась с таким укладом событий, но в один день молодая пара пришла с новостью: Джас беременна и уже давно. Матушка подняла большой крик и устроила скандал, по итогу которого отказалась от прав бабушки перед внуком или внучкой. Подпитывая свои слова тем, что её дочь забеременела, не женившись, и та не приняла во внимание выдуманный ею факт о плохой натуре Манджу. Так же архитектор услышал пару интересных фраз про проклятие и их долг, которое обрушится на их семью, но его будущая жена увела любимого из чертога дома. В тот день слёз не было, и Манджу переживал, что его любимая будет держать всё в себе. Но в итоге она призналась ему в самом большом своём секрете: — Я всегда мечтала услышать подобные слова от неё. Я правда всей душой люблю маму, но так же ненавижу всеми внутренностями. — Мужчина внимал каждое слово, поражаясь тому, что он много не знает о будущей жене. Джасвиндер провела рукой по округлившемуся животику, что был больше по сравнению с одним малышом. Показывая свою умиротворённость и полную концентрацию на новой семье. — Я знаю, что мы будем другими родителями. Но порой я боюсь, что с нами может что-то случиться… И наверняка со мной. — Любовь моя… Попытка остановить бредни возлюбленной была провальной, ведь та быстрым движением ухватилась за лицо любимого. — Самое главное — не смей печалиться и не вини мою матушку. Она сама не понимает, что делает… Она не виновата. Не мы это начали, и не мы закончим… Последнее слово осталось за будущей мамой. Чудесным образом она смогла заставить вечно болтающего Манджу замолчать на долгие часы, раздумывая о смысле сказанного. Плохое предчувствие нарастало. . . . Джасвиндер стала той, кто навсегда изменил Манджу. Строгий и уверенный вид спал, и вместо него пришёл добрый и понимающий человек. Каждый день он просыпался с улыбкой, ведь знал, что рядом есть та, ради которой он готов жить и умереть. День изо дня он возвращался с работы полный сил, знал, что жена будет ждать с вкусным ужином. Архитектор смог поменять мнение о том, что только женщины должны готовить, но любовь к процессу всё равно не появилась — готовка это не его конёк. Молодая пара любила гулять и посещать новые места. За каких-то пару лет они посетили свободолюбивый Мондштадт, наслаждаясь пряным вином. Справедливый Фонтейн, где смогли отыскать множество полезных вещей для своего быта. Пусть возлюбленные и путешествовали, но любимым местом у них оставалась пустыня, где у водоёмов можно было насладиться приятным пикником. Джасвиндер обожала жару, что царила круглый день. А Манджу любил смотреть на Джас, радующуюся солнцу, и волосы, которые светились с прикосновением ярких лучей. — Знаешь, когда я в первый раз увидела тебя, я подумала, что ты чёрствый кусок хлеба. — Мужчина громко цокнул на это. — Не ты первая, не ты последняя, кто говорил мне это. — Девушка громко рассмеялась с немного обиженного лица своего парня. — Но когда ты пошутил про мои веснушки, я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться тебе в лицо. Настолько это было глупо. Ну правда! — Джас смотрела на Манджу своим самым излюбленным взглядом, в котором отчётливо читалось озорство, и это прекрасное настроение она хочет передать любимому. — Расскажи ещё шутку. Ну пожалуйста. Девушка дёргала Манджу, чтобы тот пошутил. Он знал своё неумение шутить, но разве у него есть выбор? Даже если та посчитает его глупым, будет не так страшно, ведь Джас видела его и не таким. — Не-а. — Ну пожа-а-а-луйста. — Протянула девушка. Почти каждый их пикник проходил таким образом, заканчиваясь не самой удачной шуткой, зато приятным настроением с обеих сторон. — Джас, убери свои волосы, я задыхаюсь. — А ты против? — Эх… Ни капли. . . . — Манджу! Манджу-у-у! Мужчина кропотливо вымерял данные для нового заказа, попутно попивая кофе. Как раз в тот момент, когда он делал глоток, он услышал: — У нас двойня! Кофе, что только что проникло в полость мужчины, вышло тем же путём и даже затронуло нос, при этом неприятно обжигая слизистую. Чёрное нечто из стакана оказалось на бумаге, и укол сожаления перед испорченным проектом больно отозвался в теле. Но в следующую секунду Манджу обернулся с озадаченным лицом к жене. На лице которой не читалось ни радости, ни счастья, а мутное ощущение опасности. — Как это… Двойня?! — Сердце внутри заколотилось. — Но врач говорил… Боже, Джас. Мужчина отвернулся от Джас, стараясь скрыть свои эмоции, что проявлялись через слёзы. Манджу отставил кружку в сторону, вытирал кофе с проекта, делал что угодно, лишь бы занять руки, которые колотились от волнения. Он и мечтать не мог о таком, но давящее чувство волнения по-прежнему было внутри. Что-то не давало ему в полной мере радоваться, и слёзы уже было невозможно остановить. Джасвиндер обняла мужа со спины, давая малую крупицу надежды на лучшее, но последующие слова заставили того почувствовать страх — липкий и жгучий. — Прости. Я не смогу защитить наших детей. Мужчине придётся многое переосмыслить и наконец начать действовать, но уже будет поздно — процесс необратим. . . . Плохому всё же было суждено случиться. Джасвиндер погибла во время родов, и следом за ней погибли две девочки-близняшки. Мать бережно вынашивала и последние девять месяцев давала надежду на лучшее. Весь медицинский персонал печалился в тот день столь гнетущему событию. Пускай нечто подобное часто случается, но потеря целых трёх пациентов разрывала сердце. Когда пришло время сообщать родственникам новости, на месте ожидания был только дедушка, что прекрасно понял всю ситуацию и как будто заранее знал о будущих новостях. Сдержать слёз тот не смог. В моменте даже мир затих, выдерживая тишину и тихую скорбь по ушедшим душам, особенно по малышкам, которым не было суждено познать всей любви и боли этого мира… Мать девушки, как и мужа, найти не удалось ещё на протяжении долгих недель. В один из солнечных и на удивление тёплых, а не жарких дней Манджу вернулся — потрёпанный и с потухшими глазами. Его плечи были опущены, а величественный вид сошёл на нет окончательно. Теперь весь мир казался пустым, а чёрная бездна неумолимо разрасталась лишь от одного взгляда на родные места. При допросе архитектора тот не смог ничего внятно ответить, что-то бубнил под нос. При любой возможности упирался взглядом в стену, считая в уме, чтобы не сойти с ума окончательно. Манджу отпустили, а мама девушки так и не была найдена. Все вокруг могли только гадать о причинах, и лишь песок в пустыне хранил в себе больше памяти, чем кто-либо. . . . «Наши дни» — Поведайте мне о гениальном Аль-Хайтаме! — Молодой парнишка снял свой головной убор и сложил его в маленький квадратик, прокручивая между пальцев. — Меня терзают мысли о нём и о его друге. Манджу безразлично смотрел в стакан с холодным и алкогольным напитком. Порой желание напиться до беспамятства привлекало его, но терзающее чувство совести двигало дальше, преследовало и шептало гадости. С одной стороны — это правильно, но сил совсем не осталось. И, переведя потухший взгляд зелёных глаз, мужчина безразлично фыркнул своим мыслям и напыщенному виду незнакомца, что продолжал крутить кубик из своей шляпы. Обладатель Глаза Бога. Первое, что заметил Манджу в этом парне, были глаза. В своей роли безразличного и холодного человека он оценивал именно по глазам, ведь те— как зеркала. По ним можно многое сказать. Были они странные, а именно: двухцветные. Один — яркий, словно аметист, а второй — жёлтый, как лучик солнца. От воспоминания пробила дрожь, а в голове неустанно начали крутиться кадры с Джасвиндер. У девушки глаза были именно такого цвета: тёплые и добрые, как у парня один. Словно указывая на серьёзное различие между осколками души разных цветов. Следующей выраженной деталью стала одежда юноши — богатая и опрятная, но небольшие складки говорили о том, что вещи долго лежали без присмотра. Пышные рукава, состоящие из нескольких слоёв ткани, были аккуратно убраны. Будто бы морально испорченные от такой наглости со стороны непутёвого хозяина. А где-то ниже от начала воротника, можно заметить жирные капли от еды, совсем незаметные, но на фоне белой рубашки, что была укрыта поверх тёмным сарафаном, сильно врезались в очи архитектора. Больше не было примечательных деталей, указывающих на богатое положение парня. Единственное — его тёмно-русые волосы были неаккуратно собраны в некое подобие косички, и этот факт не впечатлял мужчину, являющимся по жизни тем ещё перфекционистом. — Перед тем, как пытаться узнать информацию, попытайся наладить человеческий контакт. — Взяв кружку в руки, мужчина залпом выпил содержимое. После этого он сразу же поднялся, демонстративно покидая место неудавшегося диалога. — Я — пас. Если прям очень интересно, то просто спроси лично. И конкурс на неопрятные костюмы проходят не в этом городе. Au revoir! Каждый второй, кто подходит к нему, в один момент обязательно упоминает Кавеха или Аль-Хайтама, как будто бы больше нет тем для разговора. И всё же для многих они являются гениями. Да и что греха таить, Манджу иногда соглашался с этим. Но сейчас, поздно вечером, единственное, что он желал, — это окунуться в работу, чтобы забыться ещё на пару часов, а не прославлять имя Кавеха или его дружка. Мужчина резко затормозил, увидев перед собой парня, не превышающего рост подростка четырнадцати лет — где-то сто шестьдесят четыре или сто шестьдесят пять сантиметров, хотя тому явно было больше шестнадцати. Его руки были разведены в сторону, стоял как-то яростно, не желая пропускать оппонента. — Не пущу, пока не дашь ответа! — Вот так наглость и уверенность в своей значимости. И всё же в голосе парня слышался крик о помощи, но разве Манджу способен что-то увидеть за пеленой безразличия? — Ну же, поговори со мной! Эй! Манджу! Мужчина изменил маршрут, развернувшись на сто восемьдесят градусов, продолжая путь до дома в другом направлении, предвкушая ещё большую усталость и апатию. Неожиданно для себя мужчина ощутил, как стоит на одном месте несколько секунд, пока продолжал думать, что идёт. Особо не удивляясь подобным трюкам, Манджу развернулся, чтобы высказать все гадкие слова, что знал: — Петух безмозглый, я невнятно выразился?! Но к очередному и не особо неожиданному событию, обернувшись всем телом, он увидел пустыню. Холодную и до ужаса сковывающую тягучим жгутом по всему телу. В который раз за вечер мужчина вспомнил пережитое и лишь из-за одного юнца, которого он хотел растерзать в клочья. Переведя взгляд на ноги, там уже ничего не оказалось, но по-прежнему было ноющее чувство тяжести. За спиной что-то тихо начало потрескивать. В ту же секунду пришёл ответ вместе с характерным запахом дыма — костёр. В который раз Манджу развернулся и увидел парня, что снимал запонки с рукавов и воротника. Слишком спокоен для человека, что нагло врывается в личное пространство и держит в неком подобии заложника. Место, в котором они находились, походило на обычный лагерь, как у пустынников. Но было в нём отличие: для пустынников, как и для обычных искателей приключений, характерно располагаться вблизи воды или растительности, но это… Абсолютная пустота и гладь — ни намёка на жизнь вокруг. Обычная палатка и стол, на котором лежали детали неясного происхождения. Изредка встречались какие-то вещи, валяющиеся и около стола. Всё говорило о том, что этот парень тут живёт. Манджу по-прежнему оставался собранным, быстро складывая все факты воедино. — Упёртый баран. — Манджу подошёл ближе к костру с желанием согреться от непривычного климата. По сравнению с городским, где было тепло в большей степени, тут стоял дубак, будто бы находились в Снежной — ещё одна причина, по которой Манджу ненавидел эти земли. — Так стараешься ради этих двоих, но тебе это ничего не даст. Боюсь разочаровать тебя. Ложь и издёвка четко ощущались, в уставшем говоре. Юноша своими цветными глазами пытался предугадать следующее действие Манджу. Поняв, что лучшим решением будет сменить тему, парень произнёс: — Прошу прощения за такое внезапное появление и за то, что утащил тебя сюда… Кхм. Ты попрощался со мной на моём родном языке, тебе очень быстро удалось понять, откуда я. — Манджу окинул его с ног до головы и сделал лицо из разряда «Ты сейчас серьёзно?». Парень на это неловко посмеялся. Кажется, момент упущен, а напряжение в воздухе повисло металлической цепью. — Я правда сожалею… Эти слова были сказаны особенно тихо по сравнению с их первой встречей. Неловкая улыбка украсила лицо парня, теряя последнюю каплю уверенности. Похоже на то, что он пытался поразить Манджу своим видом, чтобы узнать информацию. Мужчина не промах, да и сломить его сложно нечто подобным. Мальчик присел около костра, обдумывая, как бы лучше подступиться. — Как звать тебя? — Помощь пришла откуда не ждали. Надежда в душе юнца воспылала, твердя о лучшем, а настроение поднялось. Слишком наивно с его стороны предполагать нечто подобное. — Меня зовут Лоран, и родом я из Фонтейна, и работаю в инженерном доме! — Выговорив эти слова с особо пылким настроением, парнишка подошёл ближе, беря нового друга за руку, начинает яростно пожимать её в надежде, что тот немного оттает. — Точнее, заправлял… А теперь ты расскажешь мне про них? Манджу с тяжёлым вздохом упёрся в ладонь своим лбом. — Хотя бы ради приличия попытайся сделать вид, что тебе не всё равно на то, что ты вторгся в моё личное пространство. Затащил на тысячи метров от дома и прервал мой «прекрасный» вечер. — Ох, тогда… — Парень понял свою ошибку, начиная накручивать себя. Лоран не привык к тому, что кому-то может быть некомфортно от его действий. Живя в изоляции почти всю жизнь, невольно перестаёшь понимать тонкую грань человеческих отношений. — Как твоё настроение? Мужчина издал ещё более гнетущий вздох. Этот парнишка способен вызвать смешанные эмоции. Даже как-то непривычно ощущать что-то помимо отчаяния. — Вижу, что не очень, но я правда верю, что у тебя всё будет хорошо! — Лоран постарался улыбнуться, давая понять, что он не плохой и желает своему новому знакомому только лучшее. — На самом деле я думал, что ты просто ударишь меня, ведь я перенёс нас сюда без твоего разрешения. Но по-другому я не мог уговорить тебя остаться. Правда. «Правда.» Внутри вновь что-то защемило — прямо в груди, что давно была пуста. И всё же Манджу поумерил пыл. Парень старался быть настойчивым и поддерживать диалог — неумело, но пытался. Он не какой-то изверг, чтобы издеваться над ребёнком. — И на том спасибо. Манджу встал со своего места, рассматривая стол, на котором лежало множество частей какого-то механизма. Так же от его взгляда не ускользнул один интересный факт. — Спрашивать, почему и по какой причине ты тут оказался, я не стану. Но в то время, как ты являешься инженером в своём регионе, — мужчина сделал паузу, смотря в глаза Лорану, — ты попутно учишься в Академии, при этом не имея временного места жительства. Точнее имеешь, но это то место, где жить невозможно. Помимо этого, ты активно что-то изучаешь, не забывая отдавать внимание Хайтаму и Кавеху, как будто он особенно важен в твоих исследованиях. Каковы твои цели, индюк? Лоран поначалу удивился верному утверждению своего нового знакомого, но быстро сменил удивление на улыбку, радуясь внимательности и уму Манджу. — Ты действительно умён, как говорят многие. Восхитительно! — Неподдельная радость была на лице юноши. Он казался особенно глупым и несвязным, раз даже не смог скрыть свою академическую одежду в палатке и столь очевидные факты. — Приехал я сюда по важному делу, а в Академии оказался случайно — просто сдал экзамен на отлично, вот и хожу. А исследование… Оно важное, и… Ну… Невозможно описать то возмущение на лице Манджу, что разрывался во время поступления, а этот парень получил возможность учиться в лучшей Академии во всех регионах по случайности. Да ещё и больше положенного возраста. Пускай есть учёные, что учатся до тридцати лет, но пришли они с юных лет. Не всем дано быть гениями — Манджу это уже давно осознал. Пусть парень имеет большой провал в умении общаться с людьми, но гениальность его тоже надо брать во внимание. Регион справедливости наградил его равными умениями и качествами. — Давай так: рассказываешь, зачем тебе те двое, а я, так уж быть, расскажу всё, что знаю о них. При этом ты возвращаешь нас назад. У меня нет особого желания торчать тут с тобой всю ночь. Лоран яростно закивал головой, показывая своё согласие, так же не забывая поблагодарить Манджу за его доброту. Этот парень из Фонтейна смог заинтересовать его. Неординарный характер и внешность, неуверенность, граничащая с гениальностью, и добрый взгляд… Манящий и такой знакомый. . . . Из семейного гнёздышка доносился приятный аромат оладий, фруктов и чего-то ещё приятного, смешанного с кофе. Джин, что проснулся раньше всех, не спеша доедал третью порцию подряд, состоящую из четырёх блинчиков и фруктового варенья. Мальчик как будто рос на глазах и желал тем самым сохранить энергию, поедал больше пищи, при этом успевая что-то рассказывать Мехраку и отцу. На это действие он получил замечание от Кавеха об осторожности. Архитектор помимо жарки оладий чистил фрукты и овощи, раскладывая в блюдце, не забывая ворчать на Хайтама за его чтение во время еды. Секретарь убирал книгу до того момента, пока Кавех не отворачивался. Тогда он незаметно открывал кладезь знаний, вновь принимался за чтение под вопросительным взглядом Джина. Как только мальчик закончил, он поблагодарил родителей, становясь рядом с Кавехом и помогая тому мыть посуду. — Нет нужды, Джин-и. Лучше погуляй с Мехраком. — Мальчик посмотрел на маму, кем являлся Кавех, и лишь помотал головой, при этом продолжая намывать посуду. Улыбка архитектора становилась ярче лишь от вида его сына, что так жаждал помогать родителю. — Спасибо за помощь! — Тогда я погуляю с Мехраком. — Хайтам отвлёк возлюбленного с одной стороны, пока подставлял посуду с противоположной, и оставил тёплый поцелуй на виске мужчины. Эффект неожиданности сработал, и пока Кавех не успел заметить несостыковки от замыленного и влюблённого взгляда, секретарь удалился из кухни. — Каве… Мама, папа оставил грязную посуду! — Он что?! — Кавех устремил яростный взор на входную дверь, где секретарь успел скрыться. — Вернись живо и убери за собой! . . . Сидя в гостиной в полном составе уже после того, как Аль-Хайтам успел сходить в Академию, под размеренную и тихую работу Кавеха, секретарь задал вопрос: — Что насчёт праздника в Мондштадте? — Хайтам держал книгу в руках, та была детской, ведь Джин буквально рядом лежал на плече и засыпал под монотонный говор мужчины. Хотя рассказ был интересным в начале, но спать хотелось больше, чем дослушивать до конца. — Тигнари давно ждёт нашего ответа, да и Коллеи старалась нас уговорить на это. Кавех вновь работал над столом, оттачивая те же детали до совершенства, при этом осматривая «Слёзы Короля Дешрета», как те могли бы подойти к мебели. Мужчина упёрся руками в стол, убирая мешающий волос в сторону. — Если честно, то я не знаю. Пока тебя не было, я говорил с Сайно на эту тему. Да вот в тот момент подготовка к конкурсу уже шла полным ходом, и я сказал, что потом решу. — Кавех перевёл свой взгляд на Джина, не сдерживая улыбки. — Я уже успел пообещать двоим людям, что обязательно буду рядом на протяжении недели до оглашения результатов, так что… Архитектор не решился договорить, боясь какой-то противоречивой реакции со стороны секретаря, но её не последовало. Хайтам лишь тихо хмыкнул, понимая, что Кавех хотел сказать. И такой расклад его не устраивал. — Тогда у меня другой план. — Убрав книгу в сторону, мужчина взял на руки Джина. — Как насчёт того, чтобы устроить небольшой отпуск, съездив в Мондштадт уже после конкурса? Думаю, Джину понравится. Кавех недоверчиво вскинул свой взор на серьёзное лицо секретаря. Он знал, что если этот книголюб что-то затеял, то это обязательно сбудется. «Вижу цель — не вижу преград» — эта фраза очень точно описывала Хайтама. — Пускай Тигнари, Сайно и Коллеи отправляются без нас, а мы просто присоединимся чуточку позже. Что скажешь, Кави? Архитектор опустил голову, стараясь скрыть радость и небольшое смущение. Кавех ещё не может свыкнуться с мыслью, что они пара, и теперь у них полноценная семья. Давно он не ощущал такого спокойствия. Даже будущий конкурс больше не тревожил его разум. Ведь, уткнувшись в тело любимого, все проблемы пропадали, а в глубинах соколиных глаз можно отыскать умиротворение. — Умеешь надавить на нужную точку, Хайтам-и. На лицо секретаря упала тень замешательства от такого слащавого прозвища. — Больше никогда так не называй меня. Звучит ужасно. Кавех тихо засмеялся в руку, но всё же продолжил свою работу. — Хорошо, сделаем небольшой отпуск. Только перед этим надо разобраться с опекунством над Джином. Аль-Хайтам встал с дивана, держа на руках мальчика. Его шаг был размеренным и тихим. Приблизившись прямо к Кавеху, тот в очередной раз оставил свой поцелуй на лице архитектора. Утром, как Хайтам и обещал, он разбудил Кавеха, но было это странно. Когда первый наблюдал за спящим, второй мирно дремал. Секретарь водил рукой по лицу любимого, ощущая покалывание в животе и пальцах. Было до невозможности приятно и странно. Неделю назад никто не мог вообразить подобного, но теперь Хайтам может прикасаться к Кавеху без страха, что тот не придумает у себя в голове странный мотив, подкреплённый огромным планом со стороны самого секретаря. И теперь обычные действия, как поглаживания, поцелуи и объятия, войдут в привычку, заставляя сердце трепетать от желания как можно быстрее ощутить все прелести влюблённых пар. Желая наконец получить порцию внимания, Хайтам собирался будить Кавеха, но пришедший Джин уже готов был начинать новый день. Все трое парней валялись на постели и болтали, попутно рассказывая мальчику интересные истории про базар и сам Сумеру. Джин так воспылал, что захотел идти на улицу в единственной ночнушке. У обоих родителей это вызвало тёплую улыбку. — Неужели только ночью просыпается желание в губы поцеловать или дневной свет тебя смущает? — Не отрицаю. — Хайтам улыбнулся уголками губ, уходя в комнату с ребёнком. Кавех проводил их взглядом и осознал, что у их Джин-и совсем нет одежды на замену, не говоря про обувь. Что ж, кажется, день обещает быть насыщенным.