sheps and 366

— Кхм. — Дима, прокашлявшись, сводит наваждение об Астрид: встряхивает головой и черные пряди падают на настолько же черные глаза, закрывая обзор. Быстрым действием руки убирает их, натягивая улыбку. — Ну, давай начинать. Если будет больно, хочешь сделать перерыв-перекур скажешь. — Угу. — Олег закрывает глаза и мысленно молится Богу. Зачем он подписался на все это? Алкоголь — самая злющая вещь в мире, которая до хорошего не доводит. Ну, пока что Шепсу не везло пьяным. Наоборот, как будто черная кошка дорогу перебежит. На самом деле он любит черных котят — шерсть у них зачастую жёсткая, но гладкая. И глазки, темные, берущие за душу — идеальный типаж (парня) домашнего животного у медиума. Олег пытается себя отвлечь мыслями о котятах. Гордые, мягкие, покладистые, обжоры… Лапки, хвосты… Блять. Сердце всё ещё стучит где-то в висках, грозясь проломить череп. Дима же молча и без всяких прежних шуточек наклоняется ближе, подносит машинку и делает первую короткую линию. Его дыхание щекочет. Его сосредоточенный взгляд заставляет сразу смотреть в потолок. — Больно? — интересуется Матвеев, говоря погромче из-за жужжания прям под ухом. — Неприятно. — едва ли открывая рот, проговаривая скорее нижними нотами голоса, чтоб лишний раз не шевелиться отвечает Олег. Он столько начитался о том, насколько шея — больное место для татуировок. Гребаный гугл, который даже из обычного кашля выявит у тебя рак. На самом деле, ощущения даже необычные… Вибрация, проводящаяся по всей, блять, эрогенной зоне. Осознав это, Шепс даже дышать на пару секунд перестал. — Вибрирует сильно. — Как вибратор? — усмехается Дима, с занятым видом (он так-то и правда занят работой, в которой допустишь ошибку и все, пиши пропало…) продолжая аккуратно рисовать, одновременно протирая салфетками лишнюю краску и выступающую кровь. — Вибратор? Ты им пользовался, что-ли? — Матвеев вовремя убирает машинку, когда Олегу хочется что-то сказать, так что по поводу этого никто не переживает. Сервис на высшем уровне, обслуживание клиентов десять из десяти. — Проехали. — томно выдыхают, опаляя теплым воздухом. Кажись, Дима голос на пару тонов сбавил, говоря с какой-то неспокойной хрипотцой. Проморгавшись, чтобы побыстрее сбросить ощущение холодка по шее, Олег вдыхает полной грудью, отчего Дима прервался, но остался в прежней позе. Теперь приятный парфюм Матвеева чувствовался сильнее, переплетаясь с его запахом на энергетическом уровне. Убийственное комбо, заставляющее голову слегка кружиться. «А он то в силе, кажись, не проигрывает.» — Ладно. — один краешек губы всё-таки предательски поднимается вверх, афишируя мысли насчёт этой ситуации. Ну, хотя-бы их не дословно прочитали. А там уже, тома два точно собралось, во всех подробностях и деталях с тяжёлым слогом. Ну, адекватные мысли преследовали Олега, но тот оказался быстрее, крича за спину: «Быстрые ноги пизды не получат!» Олег себя уже в мыслях подъебывает, сам с собой разговаривает с сарказмом. И Шепса ещё считают серьёзным человеком. Ну, по факту то да, просто внешний вид и образ на людях делают из него угрюмого медиума, который является человеком-загадкой и ходит вечно с недовольным лицом. На самом деле просто расслабленным. Причем, он настолько привык к маске на публике, что только в мыслях остаётся быть честным (и то, не до конца) и шутить для самого себя. Не посмеешься со своей шутки — никто не посмеётся. Дима почти не отрывается от шеи Олега, — в том смысле, что он бьёт на ней татуировку! — сконцентрировавшись полностью. Время от времени протирая все салфеткой, его взгляд соскальзывает на всякое: руки, увешанные кольцами и перстнями пальцы, подрагивающие закрытые глаза, пресс и… и все, впринципе. Конечно, куда ему ещё смотреть? Он-то профессионал, он не отвлекается. Вот, только, отвлекают его. — Твоя цепочка, волосы… — стараясь не чихнуть, наконец-то сдавленно прошептал Шепс. Дима его не услышал, в первый раз он подумал ему показалось. Но все равно поднял взгляд, смотря из под опущенных ресниц. Поняв, что всё-таки от него что-то ждут, оказался на пару сантиметров ближе. Наклоняться Матвееву было бы не обязательно, думает Олег, до этого же нормально слышал, но Дима убедительно делает вид что так и надо. — Что? — Твоя цепочка и волосы мешают. — Блять. — он откровенно рявкает, забыв снять побрякушки и заправить прическу. — Сними цепочку и завяжи волосы как-нибудь. — его сразу прерывает чужой взгляд. Сизый туман сменился на небо после дождя. Небесно голубой стал ярче, что-ли? Это игра света, или воображения уставшего мозга? — Пожалуйста. Я в перчатках. — Наклонись. — двумя пальцами показывает опустить голову, уже успев взять какую-то резинку на столике рядом. Старается собирать аккуратнее — волосы казались жестковатыми, но оказались очень мягкими. Приятно было пропустить прядки через пальцы, лучше любого антистресса. Не то чтобы Димина длина подходила для нормально хвостика, вовсе нет. Шепс просто собрал ему челку, попытавшись ее как-то нормально завязать. Получилось вполне прилично и солидно. Ну, как, если конечно можно Матвеева, забитого татуировками, считать солидным мужчиной вкупе с розовой резинкой и милым хвостиком на голове? Перетекая с волос на открытую широким воротом футболки шею — чуть ниже ключиц даже, настолько она была огромная — холодными пальцами, Олег совсем не нарочно делает пару лишних прикосновений. Оглаживает мягкую кожу, запечатывая ее гладкость на подушечках пальцев под предлогом: «Не могу застёжку найти.» Совсем случайно, убирая руки обратно на кушетку, проскальзывает по плечам. Совсем не случайно пристально смотрит в глаза, наблюдая как за подопытным кроликом, хоть и смотрит снизу вверх. А Дима себя так и чувствует: загнанным в тупик голодным волком. Тот зубы скалит, но растягивает удовольствие — играется, желая насладиться не только лакомством, но и чувством страха. Забившимся сердцем, ускоренным на 2х. Пересохшими губами, которые сразу облизывают от волнения. За избегающим встречи взглядом. — Продолжай. — Шепс подавляет довольную и надменную ухмылку. Так и хочет, обнажить клыки, но сдерживается. Олег же ведёт эту игру. «Как бы ведомым не стать.»

***

— Закончили. — страдальчески выдыхает Дима, чувствуя, что если он сейчас не разогнется, то и в гробу будет похоронен в такой позе. Все ужасно затекло: Матвеев понимает, что по приходе домой завалится и не встанет. До следующего века точно. Вяло смотря на даже заскучавшего Шепса, татуировщик поджимает губы. Тот лежит себе, спокойненько, оценил татуировку и никого не трогает. Разве что взглядом сжирает, оголяя до самых костей и с ноги влетает в душу, погружаясь по колено. Но сам и не марается, гад. А так, впринципе, все прошло очень гладко. Ага. — Щас короче объясню уход. — Дима уже никакущий. Голосу он не старается придать бодрости, и чувствуется так, что из него все силы высосали. Вымотался он конкретно, так что на ужин сегодня фаст-фуд. Брать в руки продукты и готовить без подходящего настроения: испортить себе настроение ещё больше. И перевести продукты. — Крем, или пенку заживляющую нанесу, замотаю пелёнкой и пленку ещё. Не трогай шею часов двенадцать, утром снимешь. Промоешь потом, просушишь и пленку наклей, я дам тебе ее. Ходить пять дней так, отклеиваешь и промываешь. А, и самое основное: почаще Бепантеном мажься, только быстрый душ принимай. Под кипятком нельзя. — Дима кидает на Олега настойчивый взгляд, встречаясь с внимательным интересом. Выдыхает, будто груз с плеч сняли, а лежащий Шепс обеспокоено носом воздух втягивает. — А как я водолазку то надену? — совсем спокойно, ровный голос. Татуировщика это немного вымораживает, будто он сидел с младшим братом и три часа решал задачи в стиле «два плюс два и вычти один», а не занимался все это время набиванием татуировки медиуму. Привлекательному, но такому иногда раздражающему из-за своей непоколебимости, блять, медиуму. — Сука. — Дима закрывает лицо руками, чтобы не завыть во все гланды и сорвать их нахрен. Какой из чертей потянул Матвеева на все это? Отправлять Шепса с голым торсом гулять по Москве показалось бы хорошим планом мести, но все его черти резко приутихли, и только рожки идиотски торчали, пока ангелочек придумывал что делать. Матвеев встаёт, и рыскает что-то в своей сумке. Шепс только молча ждёт, усевшись на кушетке и ногой покачивая в такт песни. Которая играла у него конечно же в голове. — Надень. — ему рядом кладут футболку, такую же огромную, как на самом татуировщике. Дима снимает перчатки, отвернувшись и убирая весь срач. Олег придирчиво и косо смотрит на чёрный комок ткани, лежащий рядом. Хмурится, но надевает. Старается все сделать аккуратно, оттого и выглядит нелепо. Слава богу Матвеев не поворачивался во время сия действия, а то Шепс бы замер и не шевелился, делая вид статуи. Либо задумчивого человека, почему бы нет. Всегда прокатывало. В любых ситуациях. С горем пополам справившись, он повернулся в зеркало. А сидит неплохо. Футболка плотная, с каким-то новомодным драконом посередине и китайскими надписями. Шепсу не понять, зато ему понятно, что они настолько с Димой разные в комплектации, что на Олеге — она почти по размеру, а на Матвееве — как два Матвеева. — Картой или налом? — залюбовавшись собой на пару минуточек, Олег сначала не догнал о сути вопроса от убравшего рабочее место Димы. — А, это, картой. — поправляет волосы, и кольца немного в вьющихся волосах путаются, а браслеты брякают железками друг об друга. Даже не скупился на слабую улыбку. Сейчас Олег на подростка больше смахивает, чем на двадцати четырех летнего. Закат играется с кончиками его волос, а свет мягко падает на лицо. Поглаживает скулы, выделяет серые глаза. Подчеркивает все его изюминки. Хотя он и сам, как та самая с торта вишенка. — Номер. Если что, позвонишь. — ему дают в руки визитку, и несильный разряд тока проскакивает между их пальцами. Не обращают внимания, сухо прощаются, но Дима в последний момент подмигнул, наблюдая за лучистым взглядом, чистым и свежим.

***

Олег выходит из здания, теребя в кармане кожанки визитку. Написан номер «3-6-6-3», но едва заметным шрифтом снизу: контактные данные, Дима Матвеев…