chapter 5
26 апреля 2023 г., 16:40
Для Натаниэля нет ничего нового в том, чтобы задохнуться во сне, как и в том, чтобы просыпаться и учиться заново дышать. Но просыпаться без Жана напротив — совершенно ново и ужасно. Это вызывает еще одну паническую атаку. Он жадно глотает воздух, зажимая голову между колен и в обратном порядке считая от десяти тысяч. Последние несколько дней он спал без сновидений, потому что ему помогали таблетки Эбби, а теперь, в первую ночь без них ему снятся кошмары.
Он не ждет, пока полностью успокоится, прежде чем, пошатываясь, подняться на ноги; сердце все еще колотится в груди. Натаниэль знает, что ему нужно сесть, согнуться и просто, черт возьми, сосредоточиться, но, если он будет оставаться неподвижным слишком долго, Рико сочтет его уязвимым и воспользуется этим преимуществом. И не важно, что Натаниэль осознает, что сейчас он не в Эверморе, а в доме Эбби Уинфилд, медсестры лис Пальметто. Инстинкт бегства находится прямо здесь, на поверхности, и его единственная реакция — схватиться обеими руками и следовать за ним.
Поэтому он подходит к тому месту, где на полу сложены его сумки с одеждой. Эбби предложила ему крошечный гардероб, но Натаниэль отказался, сославшись на то, что не хочет, чтобы его одежда пропахла лавандой. Хотя это неизбежно, и все же это единственное оправдание, которое он может дать Эбби. Натаниэль хватает штаны для бега и натягивает футболку «Nirvana» — Эбби настояла, чтобы он ее оставил. Он не думает о том, куда собирается идти, зная только, что ему нужно уйти. Натаниэль направляется к двери. Это глупо — более, чем глупо, — не размяться сначала, но он не может ждать так долго.
Он надевает кроссовки и бежит.
Тревога поглощает его, воспламеняет нервы, заставляет его сердце биться быстрее, когда он выходит из дома и выбегает на улицу. Позднеосенний ветер, не прогретый солнцем, кусает кожу. Тело кричит, чтобы Натаниэль остановился, швы растягиваются там, где пытаются сдержать кожу, но ему все равно, порвутся ли они. Он не может дышать, когда сидит неподвижно; он не может дышать во тьме раннего утра, окутавшего спальню Эбби. Он не может дышать, зная, что от него отказались уже два раза.
Удивительно, а может и нет, но Натаниэль оказывается возле корта.
На площадке корта есть только несколько уличных светильников, которых достаточно, чтобы освещать площадку для камер, но даже без них Натаниэль смог бы разглядеть флуоресцентный оранжевый свет в темноте. Несколько дней назад это зрелище повергло Натаниэля в ужас, свидетельствуя о том, как низко он пал. Но сейчас это маяк, и Натаниэль ускоряет шаг, это опасно, учитывая, что он не видит земли под ногами.
Не контролируя собственную скорость, Натаниэль стопорится у металлической двери корта, едва не врезаясь в нее. Он отступает на несколько шагов назад, останавливаясь в метре от двери. Натаниэль смотрит на неё, потом на кнопочную панель, а затем наклоняется руками вперед, упираясь в колени и пытаясь отчаянно отдышаться.
Три дня назад Ваймак нашел его умирающим на пороге. Сегодня он ищет здесь спасения.
Натаниэль набирает код от двери, в которую несколько дней назад вошел Ваймак, и его пальцы слегка дрожат, когда он толкает дверь и проскальзывает внутрь. Тьма окутывает его, и быстрое дыхание эхом разносится вокруг. На кратчайшее время он снова оказывается дома, в Эверморе, он ложится спать последним после чистки снаряжения, поэтому весь свет выключен, когда он идет в комнату, которую делит с Жаном. Боль в его теле делает эту мысль реальной. Дрожь, пробегающая по спине, — смех Рико, прикосновение Исаака, а в его учащенном дыхании — шепот других.
Двигайся.
Натаниэль заставляет себя двигаться вперед, убегать от прошлого, которого больше нет с ним. Он не включает свет, вместо этого скользит пальцами по стене, чтобы не сбиться с пути. Он идет во внутреннем помещении Лисьего корта, вспоминая свой первый день здесь. Возвращаться по следам в темноте — это уже подсознательный навык.
Он останавливается перед раздевалкой; мысль о том, чтобы одолжить снаряжение и ракетку заманчива, но впервые в жизни агония и истощение тела не позволяют ему. Поэтому он двигается вперед, спотыкаясь в гостиной и падая на стул. Натаниэль подтягивает колени к груди и обхватывает их руками. Какое-то мгновение он просто смотрит в темноту, отвлекаясь на маленькие красные и зеленые огоньки телевизора, и позволяет запаху корта окружить себя, вторгнуться в его легкие. Он засыпает в мире с самим собой.
Только для того, чтобы проснуться через несколько часов от удара по затылку.
— Позвони Ваймаку, — говорит Эндрю, разворачиваясь к раздевалкам, пока Натаниэль пытается сориентироваться и отдышаться. — Скажи ему, что мы будем через пять минут.
— Какого хрена, — рычит Натаниэль, несмотря на заикающиеся попытки вдохнуть. Он неуверенно встает на ноги, свирепо смотря на Эндрю. Его тело болит, ноет, и он может чувствовать, где прошлой ночью натянул швы, где он уже начинает истекать кровью через подаренную футболку. К счастью, он знает, как отстирать кровь, но все равно неприятно знать, что он испортил её.
Эндрю переводит взгляд на него, и Натаниэль видит, насколько тот не впечатлен, несмотря на широкую улыбку. Натаниэль привык, что на него смотрят свысока. Просто обычно это кто-то повыше.
— В следующий раз оставайся дома, и мне не придется тебя будить, — говорит Эндрю. Его зрачки расширены, значит он уже принял лекарство, это объясняет его маниакальную улыбку.
Натаниэль кривит губы.
— Занимайся своими гребаными делами и больше не трогай меня.
Эндрю смеется так, что становится понятно, — угроза Натаниэля ничего не значит. Эндрю его не боится.
— Эндрю, давай, мы уже опаздываем на-
Натаниэль бросает взгляд на Кевина, только что вошедшего в комнату, и что-то, похожее на огромный валун, приземляется ему на грудь, выбивая воздух из легких. Кевин, выглядевший измученным и изнеможденным, с щетиной и тяжелыми мешками под глазами, надел спортивные штаны и футболку Лисов. Вид бывшего ворона в оранжевом настолько неправилен, что Натаниэль чувствует перевернутым с ног на голову.
— Пошли, — говорит Эндрю, снова смеясь над взглядом, который Натаниэль бросает на него. — Послушай, Ворон, ты можешь пойти пешком или можешь покататься с нами. Заднее сиденье свободно, — он уходит до того, как Натаниэль успевает сказать, что он может с таким же успехом вернуться к Эбби, чтобы она снова зашила его, и сесть на следующий самолет из штата. — Кевин, — говорит Эндрю сладким и мелодичным голосом, — если ты продолжишь пялиться, я не стану останавливать его, когда он захочет выколоть тебе глаза.
Кевин моргает и спешит за Эндрю, оставляя Натаниэля стоять в одиночестве, он щипает переносицу, пытаясь восстановить реальность. Это все могло быть сном, но он сомневается в этом. Может быть, здесь что-то есть в воде. Возможно, лекарства Эндрю действительно делают его неуравновешенным и непостоянным. Но Натаниэль знает лучше, и он не собирается стоять весь день, пытаясь понять трехминутный диалог, не тогда, когда ему нужно ехать с Эндрю. Он не настолько глуп, чтобы самостоятельно дойти до спортзала, не в таком состоянии.
— Я вижу, что ты все еще идиот, — говорит Кевин, когда Натаниэль садится в очень дорогую черную машину Эндрю. Дверь закрывается за ним. На самом деле его не волнует, что сиденья запачкаются кровью. Эндрю должен знать, что перекись избавится от нее, учитывая его предполагаемую историю болезни.
— Я вижу, что у тебя есть яйца только когда тебя поддерживает кто-то более сильный, — издевается Натаниэль, переводя взгляд на Эндрю, когда он смеется. У Эндрю приятный, хотя и слегка маниакальный смех, это хорошо, иначе звук очень быстро стал бы раздражающим.
— О, он поймал тебя, Кевин.
Натаниэль с заднего сиденья чувствует, как хмурится Дэй.
— Почему ты сбежал, Натаниэль? — спрашивает Эндрю, сворачивая на Периметр-роуд резче, чем необходимо. Натаниэль не понимает, как ему разрешают водить машину, когда он накачан наркотиками. — Угроза Ваймака привлечь полицию недостаточно серьезна, чтобы заставить тебя остаться?
— Какое тебе дело?
— Не принимай любопытство за заботу, Натаниэль.
Хотя Эндрю и прав, Натаниэль все еще не думает отвечать. Он не должен ничего объяснять и уж точно не хочет этого. Натаниэлю снятся кошмары, случаются приступы паники, он просыпается и чувствует, как вода течет по его горлу; он просыпается и слышит крики матери; он просыпается и чувствует тяжесть машины на груди. Рико знал и использовал это против него. Он не собирается давать Эндрю эту информацию, такой контроль.
Поэтому он выбирает уклончивую правду.
— Вороны спят на корте. Там есть встроенные комнаты, которые называются гнездом. Я не привык спать в другом месте, — несмотря на то, что Натаниэль уверен, что Кевин ни разу не выбегал на корт посреди ночи, Эндрю не обвиняет его в этой лжи. Однако последовавшее за этим неловкое молчание делает больше, чем любые слова Эндрю. Натаниэль знает, что он еще не избавился от его внимания.
К тому времени, когда они добираются до спортзала, который по неизвестным причинам находится на конце кампуса. Кевин, не колеблясь, переходит к открытому жиму лежа, и Эндрю салютует Натаниэлю двумя пальцами у виска, прежде чем отвернуться от него и последовать за Дэем.
— Я хочу знать? — спрашивает Ваймак, когда Натаниэль поворачивается, чтобы уделить внимание тренеру. Он ловит взгляд Ваймака, направленный на окровавленную футболку. — Нет. Не важно. Я позвоню Эбби, — Ваймак выглядит на десять лет старше, когда указывает Натаниэлю на стул и говорит сесть, заткнуться и не двигаться.
Натаниэлю не нравится, когда ему говорят, что делать, но он не видит причин спорить с тренером, поэтому садится на складной металлический стул, пытаясь не морщиться от боли, которая стала более острой, чем с утра понедельника. Он откидывает голову к стене, закрывает глаза и просто слушает звуки тренажерного зала. Он хочет заниматься; в его мышцах возникает приятное фантомное жжение от воспоминания о том, как он снимал стресс, тревогу и разочарование на беговой дорожке.
Через несколько минут заходит Эбби, очевидно, она была недалеко, когда ей позвонил Ваймак.
— Я собиралась принести тебе это, — говорит она, указывая на ноутбук в руках. Натаниэль ненадолго задумывается, не начать ли запирать свои вещи, чтобы держать ее подальше от них. На ноутбуке уже есть шестизначный пароль, но, может быть, на всякий случай… — Хорошо, что у меня в машине есть аптечка, — говорит Эбби, снова привлекая внимание Натаниэля. Она улыбается, но он не отвечает ей взаимностью.
К этому моменту он чувствует тяжесть взглядов Лис, и от этого у него мурашки по коже. Он смотрит на них, потому что не смотреть хуже. Большинство тут же отворачиваются, пытаясь отрицать тот факт, что они проявляли слишком агрессивное любопытство к жизни Натаниэля. Но Сет продолжает смотреть, и в его глазах мелькает блеск, который он слишком хорошо знает. Натаниэль прищуривается, а Сет поднимает брови и руки в притворном страхе.
— Натаниэль, — зовет Эбби, привлекая его внимание улыбкой. — В конце коридора есть кабинет, где я могу тебя подлатать.
— Зачем? — Натаниэль выгибает бровь, мгновенно подозревая. Его реакция естественна. — Просто сделайте это тут. Или ваши маленькие лисички не выносят крови?
— Ох, я просто подумала…
Кевин встревает в разговор без приглашения.
— Вороны не могут позволить себе роскошь быть в одиночестве, — он объясняет, не сводя глаз с Натаниэля и держа здоровую руку в воздухе, чтобы Эндрю мог поднять штангу. Натаниэлю требуется время, чтобы переоценить силу Эндрю, отметив сто пятьдесят фунтов на перекладине и ту легкость, с которой он снова и снова поднимает ее. У Натаниэля никогда не было сомнений в том, что Эндрю силен, и он его не боится и не беспокоится о том, что Миньярд может стать проблемой, но Эндрю поднимается в списке тех, за кем нужно следить.
Кевин продолжает:
— Мы — они — объединяются в пары или группируются сразу после присоединения к команде. Партнеры вместе спят, едят, ходят на занятия и все такое. А остальная часть команды всегда рядом. Там только одна раздевалка, одна открытая душевая. Конфиденциальность — не то, о чем они беспокоятся.
— Натаниэль больше не ворон, — говорит Дэн с беговой дорожки. Натаниэлю нравится неповиновение в ее глазах. Без сомнения, она более чем довольна, тем, что не один, а два ворона нашли путь в логово лис.
— Разве? — Натаниэль бросает вызов и ухмыляется, когда видит, как улыбается Дэн. — Не думаю, что ты знаешь, кто я, Даниэль.
— Эй, придурок, — говорит Элисон поднимая верхнюю губу в отвращении. — Мы спасли тебе жизнь, ты мог бы быть немного более благодарным.
— Нет, — Натаниэль склоняет голову в бок, оценивая Барби, — Эбби спасла, Аарон помог. Что именно сделала ты?
Эндрю устанавливает штангу на крюки и садится. Его локти упираются в колени, а руки свисают между ног. Натаниэль не отводит взгляда от Элисон, но краем глаза следит за всеми движениями Эндрю, убеждаясь, что он не будет проблемой. Но, как и предполагал Натаниэль, Миньярд не движется дальше. Веснински уже выяснил, за кого отвечает Эндрю, и Элисон в их число не входит.
— Ладно, — прерывает Эбби, наконец, кажется, собралась, чтобы взять ситуацию под контроль. Позади нее Ваймак напряжен, но неподвижен, словно ожидая неизбежной кошачьей драки, зная, что это необходимо для установления иерархии. — Мы можем сделать это здесь. Я уверена, что разошлись лишь несколько швов.
Не говоря ни слова, Натаниэль встает и стягивает футболку через голову. Те, кто были у Эбби в ту ночь, когда он проснулся и понял, что его бросили умирать, — Эндрю, Аарон, Ники и Кевин — не реагируют, потому что уже видели, насколько изуродовано тело Натаниэля. Остальные лисы отвечают с разной степенью шока и ужаса. Рафаэль произносит красочную череду ругательств, а затем бормочет что-то по-испански, но Натаниэль слишком далеко, чтобы услышать. Элисон закусывает губу и отводит взгляд, хотя сожаление на ее лице недостаточно сильно, чтобы он мог поверить.
Сет хищно улыбается, и Натаниэль замечает этот взгляд. Рост Сета не будет проблемой, Натаниэль мог выбить пол из-под его ног за пять секунд с минимальным ущербом для себя. Он замечает этот взгляд и запоминает его, потому что он знает, что Сет придет за ним, и Натаниэлю нужно быть готовым, когда он это сделает.
Однако прямо сейчас он просто оглядывает нападающего с ног до головы, а затем отводит взгляд, просто потому что знает — это разозлит нападающего.
Эбби становится перед ним и снимает бинты с кровоточащих ран, начиная накладывать швы. Натаниэль стоит на месте, глядя на лис, которые осмеливаются ответить ему сочувственным взглядом. Ваймак кричит им возвращаться к работе, и что они никогда не надерут задницу Шакалам, если будут просто стоять. Кевин одобряет решение гораздо менее мотивирующими словами, и все они неохотно подчиняются.
— Они кажутся довольно ручными, не так ли? — комментирует Эбби, вытирая один из больших разрезов. — Подожди до сегодняшней тренировки. Они разобрались в своей иерархии, но по-прежнему не ладят.
Натаниэль не думает, что лисы ручные. Они неуравновешенные, неустойчивые, раздражительные, недисциплинированные. Он скучает по домашнему порядку, скучает по тому, как все вороны знали свое место и беспрекословно шли в строй. Есть много вещей, по которым он не скучает, от многих вещей он более чем счастлив избавиться, но он действительно скучает по неизменной стабильности их расписания.
— Я знаю, — Натаниэль отвечает Эбби, обводя взглядом комнату, отвлекая себя от покалывания, когда накладывается первый стежок, — вот почему вы на последнем месте.
