this is what hollows [то, что опустошает]

      Пробыв в Южной Каролине почти две недели, Натаниэль решает, наконец, сходить на игру Лисов. Не потому, что он хотел, а потому что это лучше, чем быть одному в незнакомом месте.       Поскольку Лисы — ужасная команда и посмешище экси первого дивизиона НАСС, они не продвинулись дальше первого сезона. Они побеждали в регионах, но на районы выйти не могли. Хотя и сезон закончился, они еще не закончили играть. Есть игры против других команд, которые выбыли из соревнований, — это сделано для поддержания лучшей формы спортсменов. Экси — студенческий вид спорта, соревнования которого длятся весь учебный год и перерыв у большинства команд всего месяц. Ни одна из проигравших команд — а их немало — никогда не готова так быстро сдаваться.       Итак, в пятницу вечером, несмотря на то что Лисы выбыли, они попадают на корт, играя против Шакалов.       Схватки больше похожи на игры старшеклассников, где правила немного строже, никто не старается так усердно, а диктором обычно является студент, который склонен слишком много ругаться и явно предвзято относится к команде хозяев поля. Натаниэль не знает этого по опыту, потому что никогда не играл в старшей школе, но он смотрел несколько дисков. Это было его первое знакомство с экси в десять лет. Он не считает свою команду младшей лиги всерьез, как и Тэцудзи. Когда Натаниэль был продан Мориямам, они дали ему неделю на просмотр школьных игр, чтобы изучить основы, а затем его бросили на корт с Кевином и Рико, а позже с Жаном.       Натаниэль прищуривается, глядя на лисов со своего места у стены. Поскольку это домашняя игра, они собрались в фойе, — ближайшей к корту комнате, куда после игр допускаются СМИ и журналисты — все стоят без экипировки, без шлемов и перчаток. Они говорят не о скорой игре. Они болтают о выходных, занятиях и обо всем, кроме того, что является причиной жизни Натаниэля. Он не понимает, как они могут быть столь не сосредоточены.       Натаниэль пытался привлечь внимание Эндрю с тех пор, как он вошел в комнату, желая объяснений по поводу ключей и приглашения в Колумбию. Но крошечный вратарь эффектно игнорирует Натаниэля с полудня среды и, очевидно, он не собирается прекращать.       Когда остается тридцать минут до подачи, Ваймак хлопает в ладоши, чтобы привлечь внимание своей команды. — Слушайте, придурки, — говорит тренер. Натаниэль слышит нежность в его голосе и думает, что это неуместно. — Стартовый состав: Джейкоб, Рафаэль, Дэн, Мэтт, Аарон и Эндрю. Я знаю, что Шакалы не ваши любимцы, но, если кто-нибудь получит красную карточку, я запишу вас на следующий марафон. Не думайте, что я этого не сделаю. У кого-нибудь есть вопросы?       Эндрю резко поднимает подбородок, привлекая внимание Натаниэля. — Что вы приготовили на этот раз?       Натаниэль не понимает, о чем, черт возьми, он говорит. Ваймак сужает глаза. — Это сюрприз, пошли вон отсюда, — он поворачивается к Дэн, его взгляд смягчается. — Поставьте их на колени.       Натаниэль наблюдает, как игроки в оранжево-белых костюмах покидают зал во главе с капитаном. Он замечает, как Эндрю избегает смотреть на него. Он замечает обеспокоенный взгляд Мэтта. Сет целенаправленно подходит к Натаниэлю слишком близко и наступает ему на ногу. Сообщение ясно: нападающий еще не закончил.       Когда комната оказывается пуста, за исключением Натаниэля и тренера, он говорит: — Предупреждаю, что собираюсь прирезать одного из ваших игроков. Снова.       Ваймак вздыхает, не отвечая, и следует за своей командой. Немного подумав, пытаясь истолковать отсутствие реакции, Натаниэль тоже уходит.       Трибуны почти пусты, что совсем не удивляет. Исход этой игры не имеет значения — даже если они выиграют, это не повлияет на их положение по итогам года. Натаниэль уже знает, каким будет результат, поэтому он плюхается на скамейку и достает ноутбук. Он может заняться чем-нибудь полезным, пока Лисы разминаются.       За время, которое Натаниэль провел с Лисами, поразительно, как быстро они на самом деле смирились с его присутствием. Когда они заканчивают пробежку и возвращаются, чтобы выпить воды и немного размяться, они ничего не говорят о Натаниэле, сидящем на их скамейке. Они просто обходят его, как скалу. Он стал, сам того не желая, их тенью, занимая место на корте.       Даже в общежитии Натаниэль имеет влияние на Лис. Он снова, что не удивительно, проснулся около двух часов ночи, прерывая момент, когда его топили, душили и толкали в темноту, шепча, что это пройдет. Джейкоб поерзал на кровати над ним, и Натаниэль понял, что не спит. Никто не сказал ничего по этому поводу.       После этого Натаниэль не мог заснуть. В гнезде он находил способы занять свою голову, когда просыпался среди ночи, изнурял себя до такой степени, чтобы потерять сознание. Но здесь у него нет свободного доступа к корту, и у него уж точно нет Жана, который мог составить компанию ему и его разрушающим мыслям.       Жан.       Мысли о нем — удар под дых, заставляющий Натаниэля замереть, затаить дыхание и отрешенно смотреть на экран своего ноутбука. Какую роль во всем этом сыграл Жан? Натаниэль не сомневается, что он приложил к этому руку — не по своей воле, а потому что Рико — больной ублюдок, и Жан его боится. Натаниэль не винит его. Они оба были любимцами Мориям, особенно Рико. Но Натаниэль — сын «друга» семьи и хорошая инвестиция в будущее, поэтому с ним обращались не как с паршивой дворнягой, а как с племенной сукой: неприятной и нежелательной, но необходимой.       Жан одноразовый, Натаниэль… он просто есть.       Звуки из динамиков возвращают Натаниэля обратно в Лисью нору, где рядом внезапно оказывается Рене. Его компьютер по-прежнему лежит на коленях, на нем отображается список математических задач. Он откладывает ноутбук. — Все в порядке? — спрашивает Рене, кладя руку ему на плечо.       Натаниэль двигается прежде, чем она успевает дотронуться. К счастью, простого движения его руки достаточно, чтобы заставить ее остановиться. Он ждет, пока она снова положит ладони себе на колени. — Я в порядке.       Диктор продолжает называть имена стартового состава Лисов, а затем называет Кевина и Ваймака, как тренера и его помощника, хотя титул Кевина не является официальным. Диктор переходит к Шакалам. Обе команды выстраиваются на площадке, монетка взлетает.       Шакалы получают первую подачу, а дальше все идет по наклонной. Игрок бросает мяч, а нападающие ждут его. — Небрежно, — бормочет Натаниэль себе под нос, с тяжелым осуждением на языке. — Кто? — спрашивает Рене, хотя ее глаза не отрывается от игры, смотря за тем, как Аарон пытается блокировать. Кевин шагает справа от Натаниэля с голодом в глазах, будто неспособность играть хуже, чем смотреть, как его команда терпит неудачу. — Шакалы или мы?       Натаниэль кривится и издает обиженный звук, когда Эндрю даже не пытается заблокировать удар по воротам. — Все. Шакалы могли бы забить гол быстрее, если бы нападающий подал вратарю. Ваша защита должна была легко закрыть. Это детская игра. И я даже не собираюсь говорить про Эндрю. Есть причина, по которой вы занимаете последнее место, и она прямо здесь, перед вами. Лисы никогда не смогли бы сыграть против Воронов или даже против Пенсильвании, если на то пошло. — Оглядываясь назад, легко судить, — говорит Рене, бросив короткий взгляд на Натаниэля. Безмятежность и религиозность Рене принципиально отпугнули его. Однако в ее глазах есть что-то темное, знакомое ему. Это позволяет Натаниэлю доверять ей, но подозрение никуда не уходит. — Я не оглядываюсь назад, — говорит он, легко окидывая рукой корт. Мяч снова у Шакалов. — Семнадцатый скоро поменяется с двадцать третьим. Аарон попытается заблокировать его, так что двадцать третий обойдет слева. Мэтт собирается попробовать то, что, как я полагаю, является его самым дьявольским трюком, но он недостаточно быстр, чтобы остановить неожиданный удар клюшкой. Двадцать третий, все еще владеющий мячом, собирается передать его семнадцатому, который собирается обойти Мэтта с левой стороны, потому что тот нырнет вправо для передачи, которую он пропустил секунду назад. Они собираются забить. И все это время Шакалы тратили драгоценные секунды, не понимая, что Эндрю не пытается защищать ворота, иначе двадцать третий мог бы забить, как только Аарон оказался у него перед носом.       Пока Натаниэль говорит, игра разворачивается, на полшага отставая от его повествования. Он чувствует на себе пристальный взгляд Рене, и Ваймак, услышав это, тоже поворачивается, разинув рот. Натаниэлю все равно. Если они недостаточно хороши, чтобы предсказывать действия своих противников, им не следует играть. Интересно лишь тогда, когда две команды знают ход противника — тогда им приходится делать что-то непредсказуемое. И Шакалы, и Лисы оскорбляют экси.       После успешного блока Мэтт и Аарон бьются кулаками и обмениваются быстрой улыбкой, нарушая представления Натаниэля о их взаимоотношениях. Его мысли снова обращаются к Жану, который никогда не улыбался на корте, даже если блокировал невозможный удар. Жан, который всегда видел, где ошибся, или вещи, которые можно было улучшить. И, конечно же, Рико всегда был рядом, чтобы подкрепить эти идеи, убедиться, что Жан знает: он никогда не достигнет чего-то большего, чем он есть на самом деле.       Что он все еще номер четыре.       Жан улыбался вне корта, хотя и редко. Натаниэль поймал его на этом дважды. Однажды, когда он издевался над Рико за его спиной — Жан действительно рассмеялся, и они были оба за это наказаны. В другой раз Натаниэль рассказывал о последнем рождестве, которое он провел со своей матерью.       Натаниэль с легкостью представляет себя и Жана, занимающих оборонительные позиции на корте, изображение накладывается на происходящую игру. Кевин и Рико смотрят на них, а вратаря нет, потому что в этом нет необходимости. Рико и Кевину придется бороться, но в конце концов они преодолеют барьер, воздвигнутый Жаном и Натаниэлем — они всегда так делают.       Жан бросает мяч на половину корта, так что нападающим приходится бежать за ним. Это дает ему и Натаниэлю возможность согнуть колени и приготовиться. В своем снаряжении они одинаковы, за исключением разницы в росте почти в фут. Жан ругал его за то, что он такой низкий, пока Натаниэль не обогнал его.       Рико с мячом бежит к Жану. Игра в защите против Рико — прекрасный баланс, и Натаниэлю пришлось пережить это лишь единожды. Ты выполняешь свою работу недостаточно хорошо — жди наказания. Но если ты слишком хорошо сделаешь то, что должен, и не дашь Рико забить, тебя за это накажут. Может быть только один первый номер, и это Рико.       В своей черно-красной экипировке Кевин бежит на Натаниэля, ожидая возможности открыть счет, в то время как ворота Лис загораются красным позади Эндрю. Натаниэль скалит зубы на Дэя, отталкивая его назад, назад и назад, не позволяя ему открыться для передачи. Рико исчерпал свои шаги, поэтому ждет, пока Жан облажается или Кевин отдаст мяч. Натаниэль добродушно смеется, преграждая ему путь. — Двигайся быстрее, Дэй, — говорит Натаниэль почти не задыхаясь, несмотря на усилия, приложенные, чтобы остановить Кевина.       Лисы, наконец, получают мяч, и Рико, решив, что Кевин уже вышел из игры, делает сложный поворот и пасует сам себе, а затем оббегает Жана. Натаниэль отрывается от Кевина, прежде чем успевает подумать. Он не может выносить опустошённый взгляд Жана, не может выносить его страх, еле замаскированный остекленевшим взглядом, возникающий из-за того, что Натаниэль наступает на одни и те же грабли. Он бежит к Рико, как только нападающий наносит удар, Натаниэль перехватывает мяч и швыряет его по площадке.       Он стоит там, затаив дыхание из-за страха, потому что знает, что не избавил Жана от наказания, а только усугубил положение. Но теперь Жану не придется страдать в одиночку. Рико поднимает ракетку за спиной Натаниэля. Кевин смотрит в сторону. Жан встречается с ним взглядом, потому что они страдают вместе, вместе процветают, вместе живут. Они не бросают друг друга в минуты боли.       Жан даже не вздрагивает, когда ракетка сталкивается с плечом Натаниэля. — Натаниэль? — ворота Шакалов подсвечиваются красным, и он осознает, что стоит на ногах, тяжело дыша, пока его имя не произносят. Рене с беспокойством смотрит на него, Ники с другой стороны — с любопытством. — Я в порядке, — говорит он сквозь стиснутые зубы и учащенно дышит. Он вздрагивает и оглядывается, пробегая по стадиону широко открытыми глазами. Он чувствует на себе взгляд Рико. — Воу, Воу, малыш, сделай передышку-       Он не дает Ваймаку договорить и бежит.       Тренер пытается его остановить, когда он пробегает мимо, но Ваймаку не хватает скорости. Натаниэль проталкивается в фойе, скользит через гостиную в коридоры и вырывается со стадиона, на полной скорости и не собираясь останавливаться в ближайшее время. Он не может глубоко вздохнуть, его швы туго натянуты, но сейчас это не волнует, сейчас его ничего не волнует, потому что, если он сделает это — начнет волноваться — он будет переживать слишком сильно. И это не принесет ему никакой пользы, когда он за сотни миль от Жана.       Он бежит в общежитие — единственное, что у него есть сейчас. Его пространство, его одежда, комната, в которой не пахнет гнездом. Он слишком быстро поднимается по лестнице, спотыкается и падает на колени, яростно ругаясь. Его кроличье сердце отказывается замедляться. Ладонь ударяется о ступеньку, когда он вскакивает и начинает бежать. Он проталкивается мимо футболиста и мчится по коридору третьего этажа в комнату, которую он делит с Мэттом и Джейкобом.       Натаниэль долго возится с ключами, пытаясь открыть дверь, и его сердце дважды останавливается и перезапускается, прежде чем он отворяет дверь и спотыкается, входя в комнату. Натаниэль не включает свет, оставаясь в темноте. Он опускает жалюзи в спальне, чтобы сделать темноту почти идеальной, и с сердцем, бьющимся в горле, находит укромный уголок, куда можно проскользнуть.       В воздухе не хватает кислорода, он с трудом переводит дыхание, протискиваясь в тесное пространство, прижимает колени к груди и натягивает капюшон, кутаясь в темноте. Его спина вжата в угол, двухъярусная кровать удерживает его с другой стороны. Натаниэль ударяет кулаком в стену рядом с собой, снова и снова в том ритме, в котором он хочет, чтобы билось его сердце, в том ритме, в котором Жан колотил бы его по спине, чтобы заставить его начать дышать.       Натаниэль издает сухой всхлип и ломается. Он крепко сжимает колени и тянет волосы руками, пока не начинают болеть локти и костяшки пальцев. Его тело сотрясают слезы, которые он не хочет проливать. Его плечи трясутся.       Вскоре страх душит его, становясь основным источником паники, Натаниэль грубо выталкивается из угла, извиваясь и чуть не падая посреди комнаты. Он смотрит в место, где только что был, чтобы убедиться, что он все еще находится в комнате 321 лисьей башни в Южной Каролине, а не в подвале отцовского дома в Балтиморе.       Его легкие саднят, а горло горит, но паника от воспоминаний блокируется клаустрофобией. С каждым новым вздохом она становится меньше.       Это была идея Жана. Борьба или бегство начинается со страха. Напугай себя, затем спаси себя, и паника уйдет.       Дыши, Натаниэль. — Иди на хуй, — шепчет он не всерьез. Грубо вытирает щеки, чтобы убедиться, что они сухие, а затем направляется на кухню в поисках припрятанного алкоголя.