chapter 13
19 июня 2023 г., 18:46
В пятницу у Лисов игра за пределами штата, на которую Натаниэль отказывается ехать. Он просыпается в семь и обнаруживает, что Мэтт и Джейкоб уже ушли. Он проверяет качество швов в ванной, снимая оставшиеся. Порезы, зубчатые раны и царапины больше не болят, по крайней мере, не так сильно, как порез о бумагу. Он снимает последний шов и, полностью осознав, что вся комната в его распоряжении, Натаниэль решает, что сегодня будет хороший день для домашней работы.
К десяти часам он начинает нервничать, и даже продвинутая алгебра не может отвлечь его. Он ходит взад-вперед, а затем потягивается, чтобы посмотреть, сколько растяжки он потерял за эти недели. Он перекусывает и делает больше домашней работы. Около полудня что-то болезненное и грызущее его оседает в желудке, пронизывает все тело. Руки начинают трястись, и он чувствует легкую тошноту. Натаниэль пытается занять себя телефоном: снова и снова просматривает контакты, глядя на пустой экран сообщений. Когда это не помогает, он принимает душ, расчёсывает волосы, проверяет самые ужасные из ран. Он знает, что должен поесть, но не может. Натаниэль просто сидит в кресле, свернувшись калачиком, и смотрит в дальнюю стену.
Мэтт и Джейкоб врываются в комнату чуть позже одиннадцати, крича, подбадривая и увлекая Натаниэля за собой на вечеринку, посвященную игре. Они мигрируют в комнату для девочек, потому что у него нет оправданий, чтобы остаться в комнате. Раздаются бутылки с алкоголем, Натаниэль быстро замечает отсутствие Эндрю и остальных монстров. Как только все выпивают несколько шотов, Натаниэль наконец узнает, что происходит. Лисы собрались во втором тайме и обошли противников на два очка, выиграв. Он узнает, что Кевин получил приглашение выступить в спортивном шоу у Кети Фердинард завтра утром. И он осознает, что болезненное чувство, весь день сидящее у него в животе, было одиночеством.
Итак, в субботу, в самый разгар дня, поспав всего час, Натаниэль выбирается из общежития с Джейкобом и Мэттом, забираясь в бело-оранжевый командный автобус с остальными Лисами. Он игнорирует странный взгляд Ваймака и настойчивый вопрос Кевина:
— Что ты, черт возьми, делаешь?
Вместо этого он выбирает место где-нибудь в середине автобуса и быстро засыпает.
Натаниэль открывает глаза, когда скрипучий автобус резко останавливается. Парень заставляет себя сесть, руки медленно отлипают от темно-оранжевого винилового сиденья. После медленных хлопков глазами, чтобы прочистить голову и подтвердить, что он в порядке, Натаниэль смотрит в окно, желая знать, где они. Солнце еще не взошло, но площадка вокруг автобуса залита фонарным светом. Заправка пуста.
Вокруг него Лисы начинают шевелиться. Натаниэль наблюдает, как Ваймак выходит из автобуса, Эбби и Рене следуют за ним. Дэн встает с того места, где она спала, прижавшись к Мэтту, и вытягивает руки над головой. Ее короткие волосы топорщатся под странными углами, когда она проводит по ним рукой.
Натаниэль достает свой телефон и проверяет время, понимая, что они на окраине Роли.
Эбби и Рене возвращаются с кофе до того, как Ваймак заканчивает наполнять бак, и пока Рене раздает чашки старшекурсникам в обмен на приглушенные слова благодарности, Эбби направляется к задней части автобуса.
— Спасибо, — тихо говорит Натаниэль, когда она передает ему белый бумажный стаканчик. Он поворачивается на своем сиденье, чтобы посмотреть, как она продвигается в самый конец, где Эндрю и Кевин все еще крепко спят. Аарон и Ники, сидевшие на два-три места впереди брата, с неразборчивым бормотанием берут свои стаканы, а затем уходят в переднюю часть автобуса. Натаниэль молча смотрит на их спины, смутно удивляясь их готовности уйти, если им надо иметь дело с реакцией Эндрю на пробуждение, но ход его мыслей останавливается, когда он оборачивается и замечает, что Эбби не решается приблизиться к Миньярду и Дэю.
Это не его место. Натаниэль думает о том, чтобы не вмешиваться, позволить им двоим остаться спящими, пока они не доберутся до Кэти. Натаниэль не должен помогать. Было бы более чем забавно наблюдать, как Кевин барахтается, когда он борется между своими стервозными утренними наклонностями и своей личностью, которую он играет на публике, если бы он проснулся и обнаружил, что уже в студии. Но он может видеть в напряжении тела Эбби, что, хотя она не хочет прикасаться к ним, она это сделает. Живя с ней, Натаниэль знает, что она не сможет придумать простого решения, как их разбудить. Независимо от того, что он должен делать, он действительно не хочет видеть, что кулак Эндрю может сделать с кожей Эбби.
Натаниэль встает на ноги, вздыхая.
— Я понял, — говорит он, отдавая свой кофе Эбби.
— Кевин не… — начинает предупреждать женщина.
— Я знаю.
— А Эндрю…
Натаниэль слишком хорошо помнит, как локоть врезался ему в живот по дороге в Колумбию.
— Это я тоже знаю.
Разбудить Кевина несложно, несмотря на то что он самый плохой жаворонок в мире. Натаниэль прожил с ним достаточно долго, чтобы точно знать, как заставить его двигаться. Он хлопает Кевина по затылку, и, перекрывая стон, говорит на резком низком японском:
— Просыпайся, придурок, или ты пропустишь тренировку.
Как и ожидалось, Кевин резко просыпается, его голова метается в замешательстве, а глаза расширяются от паники. Натаниэль получает удовлетворение от этого страха. Оправдание бурлит в его теле от того, что он поставил Кевина в такое положение, и от того, что в его руках находится контроль над тем, что делать с ситуацией. Взгляд Дэя находит Натаниэля, фокусируется на татуированной тройке на щеке, и бывший нападающий тут же вскакивает на ноги: иллюзия того, что они все еще в Гнезде, усиливается.
Натаниэль медленно моргает, прежде чем сказать:
— Успокойся, — он все еще говорит по-японски, давая мозгу Кевина время наверстать упущенное. — Мы в получасе езды от студии Кэти Фердинанд. Выпей кофе и пройдись, все в порядке.
Натаниэль восторженно и удовлетворенно наблюдает, как иллюзия опасности рушится, и лицо Кевина окрашивает злость.
— Чёрт тебя побрал, Натаниэль.
Ухмылка расползается по его лицу прежде, чем он успевает её сдержать.
— Рад видеть, что ты все еще жаворонок. Некоторые вещи не меняются.
— Иди на хуй.
— Твой кофе, — говорит Натаниэль и чувствует, как его улыбка превращается в свирепый и недружелюбный оскал зубов — улыбку его отца. Он обходит кресло Кевина и указывает на Эбби, которая мирно протягивает бумажный стаканчик и по-совиному моргает, глядя на Натаниэля. Парень усмехается; он не чудотворец. — Марш, — огрызается он на Кевина, снова переходя на английский и толкая бывшего нападающего в спину, чтобы убедиться, что он начал двигаться. Он сжимает кулак, как только Кевин убирает его ладонь, но ему не нравится жар, ощущающийся на руке, поэтому вместо этого он растопыривает пальцы и встряхивает руку.
Позаботившись о Кевине, Натаниэль обращает внимание на все еще спящего Эндрю. Исчезающий синяк на груди напоминает о том, как быстро вратарь может нанести удар, когда проснется, и парень сразу же решает, что он не хочет быть рядом с ним меньше, чем на расстоянии вытянутой руки. Поэтому он выбирает что-то более безопасное, чем прикосновение к Миньярду: он бросает свой телефон в его грудь.
Эндрю просыпается, как разбушевавшаяся буря: быстрая жестокость в его действиях и гнев в глазах. Телефон Натаниэля с грохотом падает на пол и исчезает под сиденьем. Он наблюдает, как это происходит, а затем переводит взгляд обратно на Эндрю, выражение лица которого уже сгладилось, но он все еще выглядит смутно дезориентированным. Он терпеливо и молча ждет, его тело совершенно неподвижно, пока ореховые глаза не останавливаются на нем. После он выжидающе протягивает руку.
Эндрю бросает пренебрежительный взгляд на ладонь Натаниэля, но все равно наклоняется и берет телефон. Он смотрит на экран, проводит по нему большим пальцем, чтобы счистить пыль, прежде чем улыбнуться.
— Посмотри на себя, швыряешь в меня свое имущество. Осторожно, кто-то может пустить слухи.
Натаниэль наклоняет голову в ответ на расплывчатое обвинение, не уверенный в том, что должен ответить.
— Ты уже украл его у меня однажды.
Эндрю мычит и кивает, глядя мимо Натаниэля и игнорируя протянутую руку.
— О, я вижу, ты уже разбудил Дэя. Чудо.
— Отъебись, Эндрю, — говорит Кевин из передней части автобуса, направляясь обратно. Рафаэль хихикает, когда он проходит мимо.
Натаниэль протягивает руку Эбби и берет у нее кофе Эндрю. Он чувствует запах сахара, когда отдает его вратарю, который берет стаканчик и предлагает телефон в качестве оплаты. Но он не отпускает, когда пальцы владельца сжимают устройство.
— Ты должен быть осторожен, Натаниэль, — говорит Эндрю, пристально глядя на него, он притягивает его ближе, — ты не должен разбрасываться такими важными вещами. Никогда не знаешь, когда тебе может понадобиться помощь.
Натаниэль сужает глаза, но держит себя в руках. Ему не нравится близость, но он не собирается отказываться от драки; не сейчас, когда он, наконец, начал узнавать, что значит бунтовать и иметь контроль над своим телом.
— Звучит как угроза.
Эндрю усмехается, и выражение его лица одновременно забавное и отталкивающее.
— Так и есть, не так ли? — говорит он, не признавая и не отрицая того, что они оба считают это правдой. Между ними тянется многообещающая пауза, во время которой Кевин возвращается к Эбби, а затем разворачивается, чтобы начать круг номер три, дверь открывается, и автобус проседает вниз, когда Ваймак возвращается.
Позади Натаниэля Аарон произносит пару предложений по-немецки, из которых он выхватывает несколько слов, но этого недостаточно. Большинство слов разговорные, поэтому он не может их понять. Но Эндрю понимает. Его глаза на мгновение вспыхивают, и улыбка исчезает. Всего лишь отголосок глубоко запрятанного гнева, который держит Миньярда, вырывается наружу за эти несколько секунд, но этого достаточно, чтобы Натаниэль снова утомился от вратаря. Эндрю отпускает телефон.
— Кевин, — говорит он и машет рукой Натаниэлю, отталкивая его, когда тот откидывается на спинку сиденья.
Радуясь, что его отпустили, он отступает, берет кофе у Эбби и еще раз благодарит её, возвращаясь на свое место. Уинфилд слишком долго смотрит на него, прежде чем вернуться вперед и занять место позади Ваймака. Кевин проходит мимо и бросает Эндрю пузырек с таблетками, прежде чем сесть на свое место.
Автобус оживает с легким металлическим грохотом. Зная, что это будет долгий день, и внезапно неуверенный в том, что следовать за Лисами лучше, чем оставаться в одиночестве, Натаниэль прислоняется головой к окну, когда автобус выезжает на шоссе.
Кэти Фердинанд ждет их на большой огороженной стоянке, когда Ваймак загоняет автобус на специально отведенное место и глушит двигатель. Тренер смотрит на всех через плечо, и Натаниэль видит, как работает его челюсть даже на полпути к задней части автобуса, и готовится к многословной речи об ответственности. Но все, что тренер говорит, это короткое:
— Ведите себя хорошо.
А затем он открывает дверь и выходит наружу.
Остальные Лисы переходят с переднего сиденья на заднее. Эбби, затем Мэтт и Дэн, Сет и Эллисон, Рене. Ники и Аарон так и не вернулись в конец автобуса после быстрой остановки на заправке. Натаниэль не следует схеме, пропуская Кевина и Эндрю, прежде чем он встает и следует за ними. Теперь, когда он здесь, теперь, когда в его крови бурлит кофе, и он думает немного яснее, чем в час ночи, когда выходил из комнаты вслед за Мэттом. Его желудок превратился в тошнотворный комок нервов.
Он не думал, когда садился в автобус посреди ночи. Он должен был прислушаться к панике в голосе Кевина, но Натаниэль настолько привык к этому дрожащему тону, что его было легко игнорировать. Надеюсь, на этот раз он научится на своей ошибке.
Чертово одиночество. Одиночество. Из всех чертовых вещей, эмоция, которая довела Натаниэля до этого момента, потенциально смотрящего в лицо самой Смерти, — это гребанное одиночество. Натаниэль должен был предвидеть это и подготовиться. Он никогда не был один, не дольше нескольких часов, с тех пор как ему исполнилось десять. До этого он действительно был один только тогда, когда ложился спать. Семнадцать лет — почти восемнадцать — это долгий срок, чтобы не понять, что такое быть одиноким.
Но Натаниэль знает, что именно это втянуло его в передрягу, и это вызывает неприязнь к эмоциям, похожим на желчь, подступающую к горлу.
Он почти прячется за Кевином и Эндрю, когда выходит из автобуса, и требуются годы практики, чтобы превратить выражение его лица во что-то спокойное, когда Ваймак закрывает дверь автобуса и перекрывает самый легкий путь к отступлению. Натаниэль не хочет, чтобы Кэти его видела. Она не узнала бы в нем Натаниэля Веснински, нет, но она не дура. По крайней мере, не такая глупая, как окружающие его изгои. Кэти увидит татуировку на его щеке, и, когда Кевин будет стоять в той же группе людей, менее чем в пяти футах от него, она сможет сложить вместе две части этой уродливой головоломки. Поэтому он наклоняет голову и подходит ближе к Мэтту, стараясь изо всех сил оставаться вне поля зрения Кэти.
— Кевин Дэй, — Кэти говорит громко, весело и с широкой улыбкой. Она пожимает ему руку, и даже Натаниэль видит, насколько она крепко и уверенно это делает. Он не сомневается, что она привыкла получать желаемое этой хваткой. — Прошло слишком много времени.
Кевин улыбается в полную силу. Это полностью меняет его облик. Это тот Кевин, которого знает и любит мир. Натаниэль хочет, чтобы люди хотя бы раз увидели Дэя таким, каким его видят Лисы.
— Это действительно так, — говорит он, качая головой и ухмыляясь Кэти, как будто это какая-то шутка старых друзей. — Но я был занят, — говорит он, глядя на свободно расположившихся за ним Лис и указывая на них кратким взмахом руки.
Кэти не интересуют Лисы, но она улыбается и вежливо следует взглядом за жестом Кевина.
— Да, я примерно представляю, — её глаза пробегаются по каждому лицу, и Натаниэлю удается не вздрогнуть, когда она смотрит на него. Но в тот момент, когда кажется, будто Кэти отмахнулась от Лис, она вновь обратила на него внимание.
Блять.
Слишком поздно, чтобы прятаться.
— Кевин? — её голос слишком приторный. — Кто это? — она знает. Или, хотя бы догадывается о загадочно-невидимом номере три идеального состава Рико. Натаниэль хочет уйти, вернуться в автобус, пробежать всю дорогу до Пальметто на своих двух, если придется. Он хочет, чтобы Кэти перестала смотреть на него голодным взглядом с этой пожирающей улыбкой.
— О, это… — Кевин встречается взглядом с Натаниэлем, и когда тот рискует взглянуть на него, он находит извинение, запрятанное глубоко, очень глубоко в этих клеверных глазах, прямо за обвинением в том, что я же говорил тебе. — Это Натаниэль.
Красные строгие губы Кэти закрываются, её взгляд сужается. Когда она делает шаг вперед, Натаниэль чувствует жар. Несмотря на свой возраст, он полагает, что большинство мужчин находят её привлекательной.
— Знаешь, Натаниэль, — мурлычет Кэти, и в этот момент она слишком похожа на Лолу, чтобы он сумел подавить в себе ужас. — Я несколько раз думала о том, как тебя представляют, но даже в самых смелых мечтах не фантазировала, что мы встретимся так, — пульс Натаниэля учащается на несколько единиц, и это почти единственное, что он слышит:
— Таинственный номер три. Каким гостем ты бы хотел быть на моем шоу? Я бы могла посадить тебя рядом с Кевином.
— Нет, — говорит Натаниэль. Его измученное «я» в час ночи не знало разницы между днем страданий и сегодняшним днем, но теперь ему совершенно ясно, что пойти на шоу Кэти — значит подписать свидетельство о своей смерти.
Но Кэти этого не понимает. И ей, наверное, все равно.
— Ну же, Натаниэль, давай не будем так. Тебе все равно когда-нибудь придется дать интервью. Лучше сделать это сейчас, с Кевином рядом, чем в одиночку на огромной сцене, — он слышит угрозу в том, как вежливо Кэти произносит это.
— Он сказал «нет», — говорит Дэн, обходя Мэтта и немного выступая перед Натаниэлем. — Перестаньте давить на него, ему еще нет восемнадцати.
Сердце останавливается и, заикаясь, возвращается к жизни. Все, что он может делать, тупо смотреть в спину Дэн. Зачем она это делает?
Вежливый профессионализм никогда не сходит с лица Кэти, но она насмехается, почти изящно; невероятно, сколько сил ей приходится прикладывать, чтобы звучать менее насмешливо:
— Кевин и Рико были в центре внимания задолго до того, как им исполнилось восемнадцать, — на секунду она встречается взглядом с Натаниэлем: Кэти выглядит изголодавшейся, как будто единственное, что ей надо — первой узнать интересные новости. Если это правда, то Натаниэль — это праздник. — Жаль, что эти двое так долго держали тебя в тени, — она неодобрительно хмурится, глядя на Кевина, что выглядит забавно. Но ее внимание ненадолго отвлекается. — Ты совершенно великолепен. Такие глаза невозможно забыть.
Дэн готовится к бою, Мэтт двигается, чтобы поддержать её. Но ни у одного из них нет шанса.
— Кэти? — голос Эндрю звучит опасно, несмотря на то, как весело он это произносит. Конечно, сейчас он уже под действием таблеток, и весь гнев был сметен. — Натаниэль сказал нет. Отвали, — вратарь не двигается с места: рядом, немного позади Кевина, но его слова оказываются большей преградой, чем все тело Дэн.
Ваймак наконец прочищает горло:
— Технически я не его опекун, Кэти, но мы договорились, что на ваше шоу должен прийти только Кевин. Натаниэль не участвовал в этом обсуждении и не участвует до сих пор. Мы можем развернуться и уйти прямо сейчас, нас ничего не держит. Или ты можешь перестать беспокоить ребенка.
Улыбка Кэти наконец сползает:
— Хорошо, — говорит она, поджимая губы, морщинки расползаются на её лбу, словно мишура, но надутые губы видны лишь мгновенье. Она поворачивается к Кевину, и груз падает с груди Натаниэля, её улыбка снова возвращается. — Тогда давайте войдем внутрь? — она поворачивается легким движение и ведет их всех к маленькому серому зданию студии.
Кевина передают помощнику, как только они проходят через тяжелую дверь и небольшой барьер для сотрудников служб безопасности. Натаниэль смотрит полсекунды, наблюдая, как спина Кевина удаляется по коридору, прежде чем он попадает в большую темную комнату с театральными креслами вместе с остальными Лисами. Они получили места в первом ряду. От сцены их отделяет лишь хлипкий забор, двадцать футов площади и камеры. Сто восемьдесят градусов, и он окажется в центре их внимания.
Сдерживая угрозу желчи вырваться, он садится между Эбби и Мэттом. Натаниэль изо всех сил старается отвлечься и расслабиться, слушая как Мэтт шутит с Дэн и тремя пятикурсниками. Однако, находясь среди такого количества людей в темной комнате, он почти сразу начинает нервничать. Он ненавидит это чувство так же сильно, как и вновь обретенную болезнь одиночества.
Остальные зрители быстро распределяются, все огни, за исключением направляющих светодиодов, встроенных в пол, гаснут. Как только все рассаживаются, представление начинается.
Натаниэль наблюдает, как Кэти выходит на сцену, она выглядит расслабленной и спокойной, а напряжение в животе Натаниэля ослабевает, чем больше он наблюдает за ней, анализируя каждое её движение и слово.
Как только вступительная часть проходит, Кэти останавливается возле своего стола и смотрит в камеры и на публику за её пределами.
— У меня есть для вас особое угощение! — говорит она. — Потребовалось некоторое упорство, но сегодня утром мне удалось привлечь на шоу очень, очень важного гостя. Пожалуйста, помогите мне громко и тепло поприветствовать… Кевина Дэя!
Он входит на сцену слева. Кевин одет в элегантный, хорошо сшитый костюм и обворожительно улыбается. Толпа ревет позади Натаниэля, и Лисы присоединяются к аплодисментам. Мэтт свистит, словно волк, а Рафаэль орет, словно кошка весной. Натаниэль просто пытается убедить себя дышать в этом хаосе, чувствуя себя неуверенно из-за пола, что вибрирует от возбужденного топота сотен ног.
На сцене Кэти и Кевин быстро обнимаются и целуют друг друга в щеки, а затем Кэти приглашает Кевина на диван. Они оба кажутся невосприимчивыми к требовательной аудитории. Они просто терпеливо ждут, и, хотя это занимает много времени, вероятно — слишком много времени для продюсеров — в конце концов толпа успокаивается.
— Кевин… Кевин, Кевин, Кевин, — Кэти качает головой, ее руки аккуратно сложены на столе. — Мы все беспокоились о тебе с тех пор, как получили известие о травме. Это ужасно. Как ты?
— Ну, я не могу сказать, что это было легко, — признается он. Тяжесть преувеличена в его тоне и опущенных глазах. Натаниэль определённо болеет за него. — Но все же приятно быть рядом со спортом, даже если я не могу играть.
— Правильно, — говорит Кэти, и ее жалость быстро сменяется обаятельной улыбкой. — Ты стал неофициальным помощником тренера Лис Пальметто, не так ли? — она приоткрывает губы, словно собираясь продолжить, но группа людей в дальнем углу начинает свистеть, и вскоре к ним присоединяются еще несколько человек.
Натаниэль не может сказать, что не согласен с их оценкой команды.
Кэти поднимает руку, призывая к тишине, легкая ухмылка играет на ее красных губах. Она поворачивается к Кевину.
— Как они обращались с тобой?
— Отлично, — быстро говорит он, упорно держа улыбку. — Тренер Ваймак взял меня к себе и предложил должность, чтобы помочь команде. У Лис много талантов, очень много талантов. Я надеюсь, привести их в готовое состояние к началу следующего сезона.
— Это хорошие новости, — аудитория, принимая поддержку Кэти, аплодирует. Комната расширяется с таким звуком, что Натаниэль снова начинает нервничать, стиснув зубы. — Но тебе должно быть трудно быть вдали от семьи, — Веснински фыркает достаточно громко, чтобы привлечь внимание Мэтта. — Особенно Рико, вы двое поддерживаете связь?
Кевин делает паузу, и Натаниэль наблюдает, как быстро бегают его глаза, когда он пытается придумать ответ, который не разозлит Морияма, но который удовлетворит Кэти и голодную публику.
— Экси, — медленно начинает он, с нарастающей скорость. — Как вы знаете, это очень требовательный вид спорта. Я был занят своей командой, а Рико сосредоточился на финале и, я уверен, на предстоящем чемпионате в конце сезона. На общение оставалось не так уж много времени.
Натаниэль мычит, удивленный тем, как ловко Кевин справился с этим, учитывая, что это первое интервью после «несчастного случая».
— Это действительно трагично, — говорит Кэти, на мгновение кладя свою руку поверх ладони Дэя. — Я думаю, мы должны что-то сделать, чтобы это исправить, — говорит она и поворачивается к очарованной аудитории. Она встает на ноги, и, словно ведомая каким-то заранее определенным сигналом, в студию начинает просачиваться музыка, сначала мягкая, но вскоре обещающая крещендо. Холод обдает Натаниэля — он узнает песню. На сцене, в тысяче миль от паники, охватившей его, Кэти указывает рукой вправо и произносит:
— Все, пожалуйста, тепло поприветствуйте Рико Морияму и Жана Моро!
