this is what hollows [то, что опустошает]

      В студии звучит гимн Воронов, угрожающий и властный, из-за него весь зал теряет разум. В рядах Лисов беспорядок, но Натаниэль не может обернуться, не может оторвать взгляд от двух парней, идущих из-за кулис. Рико выглядит как обычно — надменный, гордый, самодовольный, неторопливый, как будто ему принадлежит весь мир. Он надел свою маску «плохого парня», которую девушки почему-то находят чрезвычайно сексуальной. У его ног целая толпа людей, и все, что он делает, это ухмыляется ей.       А Жан… Блять, он похудел. Не сильно, не так, чтобы толпа могла заметить, но достаточно для того, чтобы Натаниэль мог разглядеть недостающие килограммы во впалых щеках, его костлявых запястьях, в том, как чуть свободно костюм висит на его плечах. Красные галстуки, надетые на обоих Воронов, делают их выше, царственнее. Рико нужна помощь, ведь его рост всего 5’5 футов, и на фоне Жана с телосложением бегуна и вжатыми плечами, он выглядит неуклюже. Конечно, в этом вся суть.       Натаниэль теряется в цветовой гамме, в дрожащих басах музыки, и на мгновенье он снова в Гнезде, в своем личном аду, тюрьме, которая почти десять лет маскировалась под дом.       Кэти приветствует Рико и Жана так же, как сделала это с Кевином — быстро обнимает и посылает воздушные поцелуи, — а затем Морияма поворачивается к Кевину. Объятья, которые они разделяют, дружелюбны для публики, но Натаниэль видит, насколько неудобно бывшему нападающему. Кевин отстраняется от Рико, бледный как призрак, и его объятья с Жаном слегка свободные, несмотря на все. Натаниэль наблюдает, как Кевин падает на безопасный диван, а вороны садятся напротив него по другую сторону от стола Кэти.       Перед ним — единственная семья, которую Натаниэль когда-либо знал, все они сидят на сцене, сложив руки на груди и широко улыбаясь. За этими масками они все еще его братья, которые использовали и издевались над ним, которые силой привели его к тому, что есть сейчас. Они и Жан. Грудь Натаниэля сжимается, раздавливая кроличье сердце. Он не удивляется, когда его дыхание становится слишком тяжелым и быстрым. — Полегче, Натаниэль, — шепчет Эбби, крепко сжимая рукой его ногу. Помимо неё, среди Лис происходит большая суматоха, на которую у Натаниэля нет времени. Он не в восторге от того, что Уинфилд прикасается к нему, но в этот момент он убеждает себя, что это просто Эбби. Он медленно учится доверять ей, она самый безопасный человек вокруг него в данный момент.       Проходит вечность, прежде чем толпа успокаивается, Кэти садится за свой стол и ухмыляется между тремя парнями, занимающими ее диваны. — Посмотрите на это! — говорит она, и тут же ее встречает хор криков и аплодисментов. — Первый, второй и четвертый — все в одной комнате. У нас почти весь комплект! — Натаниэля выворачивает, но он преодолевает тошноту и сосредотачивается на сцене. Кевин дрожит и изо всех сил пытается это скрыть. Жан бледен и отстранен, но достаточно сосредоточен, чтобы не пропустить вопрос, но Натаниэль знает, как выглядит отчужденность Моро. Кэти не упускает возможность сменить направление. — Как давно вы трое не общались друг с другом? — Немногим больше двух месяцев, — говорит Рико, глядя на Кевина таким взглядом, который можно было принять за дружелюбный, если бы наблюдатель был слеп. — У нас были тяжелые времена без Кевина дома. Я пытался писать тебе, Кевин. Почти четыре недели назад. Ты поменял номер телефона? Ты так и не ответил. Ты получил мое сообщение, Кевин? — Натаниэль не разбирается в шахматах, но прекрасно понимает движения Морияма: одним шагом он загнал Кевина в угол. Кевин кивает. Его правая рука сжимается в кулак на бедре. — Да, прости, что не ответил. Я не… — он сглатывает. — Я не знал, что сказать.       Кэти делает из-за стола выражение лица «уф», и зрители шумят для неё. Натаниэль может понять, что вне контекста ответ Кевина был воспринят как подавленная эмоция, но он не понимает, как люди могут быть настолько слепыми, когда явно видят обидчика и жертву. — А Жан? — Кэти наклоняется над столом, ища взгляд Моро за Рико. — Как ты относишься к отъезду Кевина?       Кулаки Натаниэля сжимаются, когда он видит, как Жан смотрит сначала на Рико, а потом на Кэти. Столько всего изменилось менее чем за месяц. — Мы сильно скучаем по нему, — говорит Жан, встречаясь с женщиной взглядом, а затем ненадолго переводя взгляд на камеры и на публику за ней. — Все мы в Эдгаре Аллане больше всего на свете хотим, чтобы он вернулся домой.       Натаниэль скалится при мысли об угрозах, которые сейчас держат Жана под контролем. Кровь так громко хлещет в ушах, что он почти не слышит следующих слов Рико: — Конечно, Кевин не смог бы играть из-за этой травмы. Он не сможет восстановиться после перерыва, и это плохо. Но он не должен попусту тратить свой талант, будучи тренером Лисов: он должен быть тренером Воронов. — Вы хотите сказать, что у Эдгара Аллана открыта вакансия помощника тренера? — спрашивает Кэти, с озорством поглядывая на камеры. Зрители подхватывают ее энтузиазм и беспокойно шевелятся позади Натаниэля. Несколько человек издают резкий свист.       Рико оценивает публику, а затем Кевина. — Я говорю, мы бы открыли ее, если бы Кевин-       Натаниэль услышал достаточно. В этой ситуации есть длинный список вещей, которые его не волнуют. Кевин, как человек, находится на вершине этого списка. Но есть еще более длинный список вещей, которые его волнуют, например Жан и все, что он представляет в том, как выставить Рико дураком. Натаниэлю плевать на Кевина, но он хочет засунуть пафос Рико ему в глотку, и он не сможет смириться с самим собой, если упустит возможность увидеть Жана лицом к лицу.       Поэтому он свистит достаточно пронзительно, чтобы прервать болтовню публики и остановить монолог Рико. Менее, чем через секунду все в студии смотрят на него. От глаз у Натаниэля мурашки по коже.       Слишком поздно. Двигайся.       Наплевав на свой PR-треннинг по общению на публике, Натаниэль вскакивает со стула прежде, чем Эбби или Мэтт успевают схватить его, и с легкостью перепрыгивает небольшую ограду перед собой. Развязность, к которой он привык, слишком похоже на то, каким он был в Эверморе, поэтому он расплавляет плечи и делает свою улыбку более острой. Он чувствует след отца в этой улыбке, но здесь, лицом к лицу с Рико, воскрешая себя из мертвых он думает, что, возможно, показать частичку Балтиморского Мясника было бы неплохо.       Натаниэль вновь примет пулю за Кевина, если это означает выстрелить в Рико, если это означает отвлечь его от Жана, если это значит коснуться его, почувствовать, что он настоящий. Натаниэль привык к гневу Рико, и кожа у него гораздо толще, чем у Кевина. — Прости, что опоздал, Кэти, — улыбаясь, говорит Натаниэль, протискиваясь сквозь море операторов и других рабочих, пытающихся помешать ему прервать шоу. В конце концов он попадает на сцену и ему удается подняться наверх. Огни яркие, они сжигают его дотла. Он не чувствует себя настоящим под пристальным вниманием стольких людей. — Я заблудился на I-440 и, должно быть, пропустил свой поворот в город, — он повышает голос, чтобы его было слышно даже без микрофона. — У меня даже не было времени переодеться, — в этот момент Натаниэль поворачивается к зрителям и камерам, давая им хороший вид на тройку на его щеке. Наступает короткая пауза, затишье недоверия, а затем аудитория теряет всякое подобие сдержанности.       Слухи о третьем игроке в свите Рико ходят с тех пор, как Жан начал играть под номер четыре. Интернет — особенно социальные сети — взорвался слухами, задаваясь вопросом, сохраняет ли Рико третье место для другой позиции, отличной от защитника, или номер три уже есть, просто он еще недостаточно взрослый, чтобы играть. Последняя теория была принята слабо, как и бывает со всеми правильными вариантами. Натаниэлю нравилось раздувать слухи в Твиттере в те моменты, когда у него был перерыв из-за того, что Жан был на занятиях. Но теперь он даже не может думать об этих воспоминаниях, как о теплых.       Кэти — талантливая ведущая ток-шоу — быстро скрывает свое удивление и без колебаний встает. Она проходит позади Рико и Жана, чтобы обнять и поцеловать Натаниэля, пока публика подбадривает её. Кевин приветствует его первым, цепляясь за него, как за спасательный круг. Натаниэль терпит это до тех пор, пока это не переходит простую вежливость. Рико почти сразу же заменяет бывшего Ворона, а Натаниэль изображает дурацкую ухмылку, которую Рико всегда ненавидел, и заключает мудака в братские объятья. Его бравада не успокаивает бурчащий желудок и бешено бьющееся сердце. Натаниэль чувствует напряжение Морияма на своих плечах и руках, но он знает, что зрители этого не увидят. Когда Рико отстраняется, он постукивает пальцем по подбородку Натаниэля, и его челюсть дергается.       Жан, к сожалению, последний ловит Натаниэля в объятьях, прежде чем он успевает рухнуть на сцену. Натаниэль сжимает Моро так же, как Кевин сжимал его, но Жан отвечает десятикратной взаимностью. Когда объятья не разрываются сразу, зрители свистят и топают ногами, прерывая любую демонстрацию нежности. Натаниэль цепляется за него, ладони путаются в ткани пиджака. Руки вокруг талии Жана напрягаются, и тот вздрагивает от боли.       Боже.       Натаниэля пронзает осознание, что под одеждой Жан избит, и совсем один в своих страданиях. Но он не отстраняется, и Натаниэль понимает, что иногда привязанность стоит боли.       Поэтому он прячет лицо в плече Жана и позволяет еще одно мгновенье, еще один вдох, когда извиняется перед ним, медленно проводя большим пальцем по спине.       Когда они расстаются, Кэти взмахом руки направляет его к краю сцены, где техник прикрепляет микрофон к его футболке. Натаниэль наблюдает, как двигаются руки мужчины, и сам засовывает шнур под свою новую, не красную и не черную футболку. Когда все готово, он возвращается в центр сцены и садится рядом с Кевином.       Все внимание возвращается к Натаниэлю, в чем, конечно, и заключался весь смысл — переместить внимание Рико с Кевина на него, спасти Дэя, потому что его всегда нужно спасать. Но Натаниэлю от этого становится лучше.       Взгляд Рико леденящий.       Натаниэль улыбается и слегка наклоняет голову влево. — Мне разрешено называть твоё имя, верно? — Кэти шутит, вызывая рассеянный смех публики и возвращая внимание на себя.       Натаниэль издает короткий добродушный смешок и наклоняется вперед, упираясь локтями в колени. — Конечно, но мою фамилию немного трудно произносить, так что лучше оставьте это комментаторам. Пусть они победят этот бой за тебя.       Кэти смеется вместе со зрителями. — А если серьезно, Натаниэль, где ты был? Почему мы не видели тебя раньше?       Натаниэль пожимает плечами. — Я еще не подписал контракт, так что это был большой секрет, верно? Если кто-то другой — конкурирующая школа, например, — узнает, что Рико лично выбрал меня в качестве игрока, это будет сигналом для них и они будут открывать мое местоположение потенциальным рекрутерам. Так что я был большим секретом. Однако теперь кота в мешке не видно. Еще раз спасибо вам за то, что позволили мне дебютировать в вашем шоу.       Кэти поворачивается, чтобы посмотреть на Рико. — Правда? Почему это стало возможным? Я думала ты будешь долго прятать такую очаровашку.       Не теряя ни секунды, Натаниэль подмигивает ей, хотя его грудь вздымается.       Рико дает себе целую секунду, чтобы собраться, прежде чем ответить. — Натаниэль скучал по Кевину. Мы все скучали, но Натаниэль был единственным из нас, кто не был занят тренировками, поэтому я дал ему разрешение съездить в Пальметто и увидеться с ним. Около трех недель назад он сказал мне, что не вернется играть за Воронов и это была сокрушительная потеря, но Пальметто — подходящее место для него.       В этот момент, если зрители были внимательны, они могли заметить, что история Рико о том, как он писал Кевину, и эта новая история о том, что Натаниэль улетел в гости — не состыковываются. Но он сомневается, что кого-то достаточно волнует это, чтобы заметить.       Блеск в глазах Кэти говорит Натаниэлю, что она наслаждается этой пикантной сплетней, этой шуткой между четырьмя парнями, которая, несомненно, поднимет ее просмотры на вершину. — Почему? Ты хочешь сказать, что Натаниэлю все-таки не найдется места в Эдгаре Аллане? Сожалеешь, что выбрал его, не так ли? — О нет, — говорит Рико. — Нет, я остаюсь при своем мнении. Натаниэль — защитник высшего уровня. Даже лучше, чем Жан, если честно, поэтому он и был выбран первым, — Моро удается поддержать лицо и улыбнуться. — У него есть потенциал стать лучшим защитником в истории экси. Но, — продолжает Рико, — у него есть свои проблемы. К тому же он молод, неопытен. Он никогда не ладил с другими игроками и попрекал власть. Если он решится остаться в Пальметто, то Кевин будет занят. Возможно, Лисы смогут избавить Натаниэля от его проблем на корте.       Кэти упускает из виду, что Рико раскрывает одну из слабостей Натаниэля, и отвлекает всех заранее подготовленными вопросами. Она спрашивает Кевина, что он думает о матче Воронов в этом году, спрашивает Рико, каковы его планы на чемпионат, дразнит Кевина по поводу его увлеченности просмотром всех игр Троянцев, задает Жану и Натаниэлю вопросы о том, как они росли в Эверморе. Приходится ходить как по минному полю. — У нас почти нет времени, — говорит Кэти, и слова успокаивают Натаниэля, — но я должна спросить каждого из вас… что ждет вас в будущем? Кевин, раз ты сегодня почетный гость, давай начнем с тебя, — выражение лица Рико, когда Кэти ставит его ниже Кевина, заставляет Натаниэля ухмыляться как сумасшедшего. Кевин на мгновенье задумывается, глядя на свою только что освободившуюся левую руку, прежде чем ответить. — Знаешь, Кэти, — говорит Кевин и смотрит мимо Натаниэля на Лисов, и переводит взгляд на ведущего. — Мой гипс сняли в начале этой недели. Сейчас я на физиотерапии, но… будет здорово снова взять ракетку в руки.       Публика оживает быстрее, чем Кэти, и рев настолько громкий, что сцена под ногами Натаниэля трясется. Кэти не может обуздать их. В конце концов, она просто прекращает пытаться. Она говорит что-то еле слышно о рекламной паузе и сигнализирует об окончании интервью.       Натаниэль хватает Кевина за запястье и как можно быстрее тащит его оттуда. Они останавливаются на краю сцены, чтобы их микрофоны сняли, а затем Натаниэль позволяет Кевину отвести его за кулисы к месту, где они могут встретиться с Лисами.       Перепрыгнуть через хилый забор было бы быстрее и проще, но бешеных фанатов было слишком много, чтобы это было безопасно.       К сожалению, Натаниэль недостаточно быстр, чтобы вывести их прежде, чем Рико и Жан смогут догнать его.       Как только они остаются одни, Рико хватает Натаниэля и толкает его назад к Жану, который ловит и поддерживает его. Он делает вывод, что задача Моро — сдержать его, но он этого не делает. В коридоре так тихо и он стоит очень близко, что может чувствовать и слышать каждый болезненный вздох, проходящий через легкие Жана. Что он сделал с тобой? Но Натаниэль знает, ему больно, потому что он не может быть рядом, потому что Жану пришлось страдать в одиночестве.       Рико смотрит на Кевина в ярости, руки сжаты в кулаки. — Ты смеешь, — рычит Рико по-японски. — Ты смеешь снова играть? Для команды, отличной от моей? Ты принадлежишь мне. Твоя игра принадлежит мне.       Храбрость Кевина, по-видимому, умерла на сцене, потому что он отшатывается от гнева Рико.       Натаниэля не так легко запугать. Правда, Рико пугает, преследует его в кошмарах так же часто, как и мать, но он не собирается позволить Рико растоптать Кевина, не тогда, когда Натаниэль только что объявил о себе миру и вернулся в страну живых, чтобы спасти задницу бывшего Ворона.       Он отстраняется из ослабевшей хватки Жана и хватает Рико за руку, разворачивая от Кевина. — Оставь его в покое, — говорит он по-английски, чтобы еще больше разозлить Рико. Натаниэль никогда не отличался остроумием. — Он тебе не принадлежит.       По сути, это правда. Кейли оставила Кевина на попечение Тецудзи из-за слепого доверия и ощущения семьи. И Дэй остался, потому что ему больше некуда было идти. Но это не то, что может понять разум Рико.       Выражение лица Морияма становится мрачным и угрожающим. — Ты. Ты должен быть мертв!       Натаниэль пожимает плечами. — Последний раз, когда проверял, я все еще дышал. — Я могу это исправить.       Он двигается слишком быстро, чтобы Натаниэль мог ускользнуть. Морияма разворачивается и толкает его к белой стене. Он зажимает его руки над головой и зарывает ладонь в волосах, чтобы прижать лицом к стене, а затем наклоняется вперед. Их тела соприкасаются повсюду, Натаниэль окружен. Где-то на заднем плане Кевин издает тихий протестующий стон, и, словно это был сигнал, Жан исчезает из поля зрения. — Итак, — мягко и знойно произносит Рико, прижавшись ртом прямо к уху Натаниэля, — вот как ты выглядишь, прижатым к стене. Теперь я понимаю, почему ты нравишься даже натуралам — с этого ракурса ты выглядишь таким… Какое слово подобрать, м? Как они постоянно говорили о тебе? О, верно. Очаровательным.       Как щелчок переключателя, дыхание сбивается, и это становится битвой, в которой Натаниэль не уверен, что когда-либо сможет победить. Он расширяет глаза, ища Жана сквозь нарастающую панику, но его больше нет, потому что он, скорее всего, сдерживает Кевина. Все, что Натаниэль может видеть, это участок коридора, ведущий обратно к сцене, и руку Рико над его головой. Пульс Натаниэля слишком громкий, он бьет по ребрам и ушам, угрожая свести его с ума. — А теперь послушай меня, малыш. Чтобы ты ни думал о Кевине, на самом деле вы оба принадлежите мне. Тебе нельзя подписывать контракт ни с кем, кроме Воронов. Думаешь, раньше твоя жизнь была плохой? Я устрою тебе ад. Ты пожалеешь о том моменте, когда сделал свой первых вдох, и о каждом вдохе, сделанном с тех пор. Ты пожалеешь, что не умер, что тебя не убили. Ты мой. Так же, как и Жан мой. Вы товар. Мы с дядей заплатили за тебя. Я не позволю тебе просто уйти от- — Рико.       Он тут же отпускает Натаниэля, у которого мгновенно подгибаются колени. Он падает на пол, все еще лицом к стене, погруженный в свои мысли, страхи и отчаянное желание дышать. Его запястья горят там, где Рико прикасался к нему, если бы Натаниэль мог двигаться, он бы стер их до крови.       Пальцы щелкают перед его лицом, и ему удается поднять голову настолько, что увидеть Эндрю, стоящего между ним и Рико. — Вставай, Натаниэль, — говорит он, ни разу не сводя взгляд с Морияма. — Команда ждет в конце коридора. Не обращай внимание на сломанного телохранителя, когда будешь проходить мимо.       Натаниэль переключается на автопилот. Он вскакивает на ноги, делает пару шагов и каким-то образом добирается до Кевина. Его руки запутались в рукаве пиджака, за которым никто не пришел. Натаниэль крутит головой достаточно долго, чтобы поймать взгляд Жана, а затем он уводит Кевина.       Из-за спины эхом раздается голос Эндрю: — Ты же знаешь, Рико, мне не нравится, когда люди трогают мои вещи. Я не делюсь. — Натаниэль не твой. Он принадлежит мне. — Да неужели? Хочешь поспорить? Я буду драться за него. Мы оба знаем, что я выиграю.       Натаниэль и Кевин поворачивают за угол, и голос Эндрю теряется. Они проходят мимо лежащего человека, одного из охранников Рико, но Натаниэль продолжает двигаться. После очередного поворота собравшаяся команда предстает перед глазами. Ваймак и Эбби стоят перед ними. Джеймс ходит позади, а Дэн стоит в стороне, держа Мэтта, или это он держит ее. Натаниэль не может держать себя в руках достаточно долго, чтобы попытаться понять это. Он толкает Кевина достаточно сильно, чтобы бывший нападающий (будущий нападающий?) споткнулся и пролетел оставшееся расстояние до группы. Эбби подхватывает его под руки и заключает в крепкие объятья.       Посреди коридора Натаниэль снова падает на колени.       В его голове так много вопросов, что он ничего не может разобрать, не может уловить хотя бы один из разговоров. Кто-то кричит, и он не уверен, то ли что-то стучит в его черепе, то ли это происходит в реальности. Раздается крик, и это звучит более реально, но он не может сфокусироваться, не может дышать из-за рук, тянущих его за одежду и волосы, груди, прижатой к стене, руках на его бедрах, зубах на плече, рук в волосах, поощрениях других мужчин в комнате, шёпота и стонов на ухо, чувства пустоты, поглощающее его целиком.       Его спина врезается в стену, рука сжимает его горло, толкая его голову вверх и назад, пока она тоже не ударяется о стену. Натаниэль хватает запястье, прежде чем открывает глаза. Хватка на его горле ослабевает, и Натаниэль делает вдох, и еще один, и еще, и когда его зрение наконец проясняется, он видит Эндрю перед собой, стоящего на коленях и смотрящего с мрачной улыбкой на лице. — Проблема с твоим отношением к паническим атакам превратится в кошмар, — говорит он.       Они соприкасаются только там, где Натаниэль все еще сжимает запястье Эндрю. Он отпускает, но его взгляд цепляется за пятно крови, оставшееся на бледной коже, виднеющейся под нарукавными повязками. Путаница искажает и без того запутанные мысли Натаниэля. — Ты?.. — его мысли возвращаются к Рико и ножам Эндрю, его воспоминания более чем рады обернуться кошмарными мыслями. — Боже, нет, — говорит Эндрю, отвлекая внимания Натаниэля от этой зловещей дыры, — нет, ты идиот, — поправляет он, кивая на его руки. Парень не хочет отвлекаться от Эндрю, но поднимает руки на уровень лица, чтобы видеть, о чем речь. — Ты конченный мудак. Царапаешь себя до крови. Очевидно, что боль не избавит тебя от паники, так зачем это делать? — Ты сам знаешь, — говорит он, слегка запыхавшись, постукивая ногтем правой руки по повязке Эндрю. Тому нечего на это сказать.       Постепенно Натаниэль начинает приходить в себя. Он точно помнит, где они, и почему здесь. Он скользит взглядом и видит Лисов, обеспокоенно стоящих позади Эндрю, Кевин все еще цепляется за Эбби как коала. Он почти снова теряет себя, когда его глаза скользят слишком далеко, назад по коридору, туда, где, вероятно, все еще находится Рико, но Эндрю прижимает его спиной достаточно сильно, чтобы внимание было сосредоточено исключительно на нем. — Хватит паниковать, — говорит Эндрю с такой уверенностью, что Натаниэль почти доверяется ему.       Но надежда и вера — опасные вещи, и Натаниэль не может чувствовать их сейчас. — Иди позаботься о Кевине, — говорит он, но вздрагивает, когда Эндрю отстраняется. Он что-то говорит Эбби, потом Кевину, и вскоре толкает его к выходу из здания.       С внезапно опустевшими руками Уинфилд спешит к Натаниэлю. Несмотря на ее протянутую руку, он самостоятельно поднимается на ноги. Он не может вынести мысли о прикосновении прямо сейчас.       Эбби спокойно относится к отказу, держась как можно ближе к Натаниэлю, пока они следуют вслед за Лисами. — Вы все меня убьете, клянусь. Мое сердце не может смотреть на то, как вам всем так больно, — Натаниэль не знает, что сказать, поэтому ничего не говорит. Когда они выходят на улицу, он на мгновение останавливается, чтобы посмотреть на утреннее солнце. Эбби останавливается рядом. — Ты не потянул швы? Мне бы очень не хотелось, чтобы ты сейчас теребил свои раны. — Я избавился от них в пятницу утром, — говорит он.       Эбби на мгновенье замолкает, но после только вздыхает и качает головой, прежде чем жестом подтолкнуть Натаниэля вперед. Автобус ждет их через стоянку, а Пальметто где-то на южном горизонте, поэтому он следует за Лисами.