this is what hollows [то, что опустошает]

      Натаниэль идет в гостиную впереди Эндрю и успевает уловить лишь конец того, о чем говорили Лисы. Его желудок сразу же скручивается в узел, когда он понимает, что они говорили о нем, вероятно, все время, пока он приводил себя в порядок. — …это хорошо, — говорит Дэн, ошеломленно глядя на Ваймака.       Мэтт отвечает ей. — Ну, он играет с Воронами с восьми лет, верно? — говорит он, будто Кевин не стоит в нескольких футах позади него, как будто Натаниэль — единственный игрок Эдгара Аллана, которого они когда-либо видели.       Джейкоб бормочет что-то о скорости и точности, Мэтт поворачивается к нему и его глаза сияют. Дэн все еще не спускает глаз с Ваймака, выражение лица которого не проницаемо. Только Кевин, кажется, заметил присутствие Натаниэля, но и его взгляд устремлен куда-то за спину, на Эндрю.       Сет, неразумно игнорирующий своё окружение, фыркает. Он адресует комментарий Элисон, часто единственной, кто его слушает, когда говорит: — А я-то думал, что он спал с Рико, ради его благосклонности.       Комната наклоняется, все смотрят на Сета, нахмурив брови и сердито поджав губы. Рафаэль выглядит так, будто прямо сейчас готов сказать Сету все, что думает. Натаниэль выше этого. Он скалится и чувствует, как закипает; он убегает от инстинктов, которые использует на корте, инстинктов, которые поддерживали его на одном уровне с защитниками Воронов, когда он был всего лишь первокурсником старшей школы.       Ему нужно сделать два шага вперед, схватить Сета сзади за рубашку, чтобы развернуть к себе, и тогда он сможет нанести удар по носу нападающего. Все, о чем Натаниэль может думать, это о том, что он собирается убить Сета, выпотрошить его прямо здесь и смотреть, как его кишки растекаются по всему полу, он собирается наслаждаться жаром крови, брызгающей на его кроссовки. Натаниэль игнорирует хруст костей и кровь на костяшках пальцев, потому что этого недостаточно; это не то, чего он хочет. Он тянется за своим ножом, полностью готовый сдержать свое обещание, данное этому мудаку.       Кто-то хватает Натаниэля за талию и прижимает к себе прежде, чем он успевает совершить и половину замаха, но он все равно видит, как на рубашке Сета появляется красное пятно, знает, что глубоко порезал его, надеется, что все достаточно плохо, чтобы Сету пришлось провести время в больнице. Он борется с сильными руками, обхватившими его, прижимая руку с ножом к боку и оставляя другую свободной. Его ногти впиваются в бледную кожу, пытаясь вырваться, чтобы добраться до Сета, прорваться сквозь встревоженных Лис и закончить начатое. — Убери нож в карман или ты лишишься его, — говорит Эндрю на ухо Натаниэлю, ну конечно же это Эндрю. Он даже не кажется запыхавшимся из-за того, что ему нужно удерживать Натаниэля на месте. Он ничего не отвечает, пытаясь ударить зажатой рукой, но безрезультатно. — Я могу стоять здесь всю ночь, — снова говорит Эндрю, и улыбка искажает его голос. Натаниэль останавливается, двигаясь отрывисто, и он чувствует себя неуверенно, стоя там, где его сдерживает только Эндрю. В комнате, которая только что была ужасно шумной, воцарилась гробовая тишина, все смотрят на Сета и бросают нервные взгляды на Натаниэля. Он прячет нож в карман. — Хорошо, — говорит Эндрю, и Натаниэль сжимает челюсти до мурашек, пробегающих по его спине. — Если я отпущу тебя, ты убьешь его? — Я хочу сделать это.       Руки Эндрю напрягаются, предупреждая. Кровь, покрывающая костяшки Натаниэля, трескается, когда он сжимает кулаки. — Натаниэль, — поет Эндрю, — ты собираешься убить его?       Слова звучат убийственно тяжело в комнате, наполненной только проклятиями Сета и успокаивающим бормотанием Рене. Элисон закидывает голову Сета назад, пытаясь заткнуть ему нос тряпкой; должно быть трудно помогать ему, пока он не закрывает свой рот, судя по кислому выражению ее лица. Рене смотрит на живот Сета, прикасаясь к порезу, чтобы оценить, насколько он глубокий. Судя по тому, как рана кровоточит, Натаниэль предполагает, что она глубокая, но недостаточно сильно. Какая жалость.       Единственный человек в комнате, который не выглядит встревоженным, — это Аарон, который, с его медицинскими познаниями, вероятно, должен был помогать Эллисон и Рене. Вместо этого он сидит на диване, который обычно занимает группа Эндрю, не сводя глаз с Натаниэля, с того, как близнец удерживает его. Аарон наклоняет голову в очень коротком кивке, так быстро, что Натаниэль не заметил этого, если бы моргнул. Кивок может означать множество вещей, но Натаниэль знает, что это знак солидарности.       Натаниэль не может ответить Эндрю, потому что не может сказать «нет». Если бы его освободили, то Натаниэль убил бы его, избавился от угрозы. Сет — единственный человек, из-за которого он чувствует себя небезопасно среди Лис. Эндрю выводит Натаниэля из себя, но у него уже был шанс причинить ему боль, и он им не воспользовался.       Через несколько мгновений в комнату входит Эбби, сначала глядя на Эндрю и Натаниэля, но ее взгляд задерживается ненадолго. Она направляется туда, где в ней нуждаются, и, оценив состояние Сета, выводит его из комнаты. Эндрю удерживает Натаниэля еще на несколько секунд, а затем отпускает его.       Чувство свободы не сопровождается обычным глубоким вздохом облегчения. По коже Натаниэля не бегут мурашки от отчаянного желания вымыться до чиста, и он, честно говоря, не может заметить разницы в своем состоянии между нынешним моментом и тем, когда Эндрю удерживал его. Сейчас он менее спокоен, когда Эндрю находится в нескольких футах от него. Это не то чувство, к которому привык Натаниэль, и это не то чувство, которое ему нравится. — Что за хуйня, Натаниэль? — спрашивает Ваймак, поворачиваясь к проблемному ребенку. Кровь Сета на футболке Элисон, руках Рене и костяшках пальцев Натаниэля, но это единственная его часть здесь.       Натаниэль моргает, глядя на тренера — его тренера. — Не мне это надо говорить, — произносит он, все еще находясь в той же позе, в которой его оставил Эндрю. Он не доверяет самому себе сейчас. — Вы сказали предупредить вас, если я снова соберусь прирезать одного из ваших игроков. Я предупредил. Это не моя вина, что он по-прежнему не может закрыть свой гребаный рот. Это не моя вина, что я был быстрее вас. — Какого хрена ты полез за своим ножом? — спрашивает Элисон дрожащим голосом. Натаниэль задается вопросом, сколько в нем страха и гнева. Рене держит ее за руку, поддерживая. — Потому что, — говорит Натаниэль, — когда мой отец учил меня драться, он сразу переходил на ножи, не используя кулаки. Потому что, когда меня загоняют в угол — либо я, либо они. Нож позволяет мне бороться. — Но ты ударил его, — говорит Рене, как обычно звуча лицемерно. — Ты ударил его прежде, чем полез за ножом.       Натаниэль усмехается кровожадно и болезненно. — Я не понимаю, почему ты жалуешься, — говорит он, — если это единственная причина, по которой он жив, — да, это была ошибка, Натаниэль должен был прирезать его и покончить с этим. Он никогда не должен был бить его, но этот план укоренился в теле Натаниэля после жизни в Эверморе: вывести из строя, прежде чем выпотрошить.       Теперь им придется мучиться с Сетом гораздо дольше, пока Натаниэль не сможет должным образом улучшить свою самозащиту. — В один момент, — говорит Ваймак, глядя на Натаниэля с чем-то болезненным в глазах, с чем-то, что заставляет его отвернуться, — ты узнаешь, что Сет может закрыть свой рот, но он набрасывается, потому что боится. — Реально?! — рявкает Натаниэль, выпрямляясь. — Все, что я вижу это чёртова зависть и врожденная потребность быть мудаком. — Ну и что? — требует Элисон, выдергивая руку из хватки Рене, делая шаг к Натаниэлю. — Не похоже, что он набросился на тебя, размахивая пистолетом перед носом. Он нес какую-то ересь; никто из нас не воспринял его всерьез. Ты слишком остро отреагировал, и ты это знаешь, так что просто признай это, черт возьми!       На долю секунды ее взгляд скользит мимо Натаниэля к месту позади него, смотря на Эндрю, когда тот оставляет его в затруднительном положении и присоединяется к своей группе.       Желудок Натаниэля переворачивается. Его загнали в угол, в место, где ему нужно либо отказаться от части себя, пропуская яд внутрь, либо пытаться доказать что-то Элисон. Он ничего не должен Лисам. Они не заслужили от него правды. Но разговор мог бы дать ему… кое-что. Немного места, немного уважения, несколько сторонников, чтобы он не сражался в одиночку.       Он криво улыбается, чтобы скрыть желчь, вырывающуюся из него. — Сет утверждал, что я спал с Рико ради места в Воронах, — он делает паузу и это кажется ему драматичным, как задержка дыхания между монологом в дешёвом фильме, ему нужен вдох, чтобы успокоить желудок. — Позвольте мне спросить: как человек, который был изнасилован почти всеми игроками Воронов, должен реагировать на это? Особенно, когда он намекает, что я хотел этого? А? — Элисон вздрагивает, будто ее ударили, другие Лисы реагируют точно так же. — Натаниэль… — Нет, — он останавливает Дэн движением руки. — Мне не нужна поддержка.       Потребность бежать возрастает и распространяется по телу, ощущаясь, как уколы иглами по затекшей конечности. Это больно, но это должно было произойти. Он разворачивается, готовый оставить их всех позади хотя бы на несколько часов, чтобы побыть наедине с собой и привести в порядок мысли. Жан бы понял его. Натаниэль скучает по нему. — Стоп, — говорит Ваймак, и этого достаточно, чтобы остановить Натаниэля. — Мы закрываем этот разговор. Все — садитесь поудобнее и оставьте Натаниэля в покое. У нас сейчас проблемы посерьезнее, особенно те, которые появились на шоу у Кэти.       И Натаниэль основа этих проблем. Все для него.       Он поворачивается к Лисам, наблюдая, как все шаркают в поисках места. Натаниэль не знает, где его место, ведь раньше он никогда не садился. Он смиряется с тем, что ему придется стоять. Эндрю ловит его взгляд и манит пальцем.       Адреналин покидает его на полпути к дивану, но Натаниэль заставляет трясущиеся ноги двигаться, пока он не усаживается на подлокотник рядом с Эндрю. Футболка, которую он одолжил, сползает с плеча, но пальцы Натаниэля слишком сильно трясутся, и он не может поправить ее. Поэтому он упирается руками в бедра и встречает острый взгляд Ваймака. — Ты хоть представляешь, сколько хаоса вызвала твоя маленькая выходка? — спрашивает Ваймак. — Я не сплю с четырех, принимаю звонки ERC, из совета директоров в Пальметто, и из других университетов, как в нашем штате, так и за его пределами, которые хотят обменять своих лучших гребаных игроков на вас двоих.       Отсутствие адреналина не заставляет Натаниэля молчать. — О, извините, — говорит он, — если бы я только знал, сколько неприятностей это вам доставит, я бы оставил Кевина дрожать на сцене, чтобы Рико его избил и увел обратно к Эдгару Аллану прямо у вас из-под носа. — Оставь свой сарказм, реб- Натаниэль. Я не говорю, что ты не должен был делать это, я просто говорю, что мне не на что опереться, потому что ни один из вас еще не подписал контракт. Ты ведь понимаешь это, верно? Господи, — выдыхает Ваймак, опуская подбородок на грудь и качая головой. — Просто… Перестань хотя бы на мгновенье пытаться перегрызть мне горло, ладно? Вы оба подписываете контракты перед тем, как выйти отсюда.       Ваймак отодвигает телевизор к краю развлекательного центра, чтобы сесть рядом с ним. Он скрещивает руки на груди, племенные татуировки в виде пламени перекатываются по его коже — как будто они ожили — когда он садится. — Итак, какого возмездия мы можем ждать от Рико? — Для кого? — спрашивает Натаниэль. — Вы не можете считать наши действия одинаковыми.       Через мгновение, которое тренер тратит на то, чтобы взглянуть на двух бывших Воронов, Ваймак говорит: — Начнем с Кевина.       Натаниэль так и думал, даже рассчитывал на это. У него уже готов ответ, когда Кевин говорит. — Рико позаботится о том, чтобы я не добился успеха на корте, — говорит Кевин. — Почему?       Натаниэль поворачивается к Джейкобу раньше, чем Кевин. — Потому что Кевин принадлежит Морияме. Ему не дозволено достичь успеха без них.       Рафаэль качает головой. — Я этого не понимаю. — Будь благодарен, — огрызается Натаниэль, — ты бы не хотел это понять.       Старший нападающий устало поднимает руки. — Это не то, что я имел ввиду. — Можете ли вы, блядь, успокоиться хотя бы на одно мгновенье? — спрашивает Ваймак, явно более раздраженный, чем сердитый, но Натаниэль все равно закрывает рот. — Спасибо. Кевин, продолжай.       Кевин смотрит на Эндрю, который просто смотрит в ответ. Или нет — Натаниэль не может сказать, так как Миньярд стоит к нему спиной, а еще он принимает таблетки, так что кто знает, насколько он сосредоточен сейчас. Наконец, Кевин поворачивается к Ваймаку и говорит: — Единственное, что я знаю: Рико не рискнет снова ранить меня. Но у него хватает креативности, когда дело доходит до наказаний.       Натаниэль вздрагивает всем телом, и ему приходится вцепиться пальцами в подлокотник под бедром, чтобы не сжаться калачиком. Он слишком хорошо знает, каким избирательным может быть Рико, его шрамы помнят это — как морально, так и физически. — Перестань, — говорит Эндрю. Натаниэль поднимает глаза и видит, что он пристально и сосредоточено смотрит. Равнодушное выражение задерживается лишь на мгновенье, прежде чем появляется улыбка. — Кевин уже играет роль труса. Нам не нужен еще один.       Кто-то прочищает горло, и Натаниэль отворачивается, когда улыбка искажает выражение лица Эндрю. — Ну, кроме того, что он посадил тебя на скамейку из-за травмы, что он мог сделать, чтобы помешать тебе добиться успеха? — спрашивает Дэн, явно готовая приступить к решению проблем.       Натаниэль фыркает, забавляясь ее надеждой и силой духа. — Хотите список идей? Я найду время, чтобы расставить их по алфавиту для вас. Таким образом, когда пункт «убить товарища по команде» будет исполнен, вам будет легче, и вы вспомните, что я был прав. — О-о-о, кто-то умрет? — спрашивает Ники. — Пусть Сет будет добровольцем.       Он выбрал плохой момент для шутки, потому что все старшекурсники хмуро смотрят на него. — Возьми свои слова назад, сука, — говорит Элисон.       Ники прячется за спиной Аарона, который просто стряхивает руки вредителя со своих плеч.       Взгляд Дэн смотрит на Натаниэля, игнорируя инфантильные фразы. — Ты не шутишь. — Нет, — говорит Натаниэль. — Рико не играет в игры. Он собирается напасть на вас, и это будет самой большой, яркой попыткой дисквалифицировать всю команду.       Мэтт красочно ругается, пока остальные что-то бормочут себе под нос. Ваймак дает им целую минуту, прежде чем перенаправляет внимание на ту тему, которую Натаниэль поднимать не хочет. — А что на счет тебя? К какой ответной реакции мы должны быть готовы?       Натаниэль вздыхает. Он знает ответ, ведь это довольно просто, но он не думает, что другие это поймут. — Обычно я бы сказал, что они попытаются вернуть меня. Купить у Пальметто, похитить меня — или пусть люди моего отца сделают это, — Эндрю рядом с ним шевелится, напрягается и теребит нарукавную повязку. Натаниэль смотрит, чтобы Эндрю не достал нож, и продолжает. — Потому что я принадлежу им. Потому что я ценен. Был ценен. — Но?.. — настаивает Ваймак. — Но Натаниэль должен быть мертв, — добавляет Кевин. — Рико, должно быть, уже… изменил свое мнение о ценности Натаниэля или что-то в этом роде, решил, что Натаниэль будет смертельной угрозой. Рико не нравится, когда люди вмешиваются в его планы. Он хотел смерти Натаниэля, но это оказалось не так. Из-за нас.       Натаниэль издает звук, соглашаясь, лишь бы не говорить ничего. О да, Рико определённо хочет его смерти. Натаниэль уверен, что Рико не примет его обратно. — Самое простое, что может сделать Рико — это послать кого-нибудь убить меня, — говорит Натаниэль и это не ложь.       Элисон щелкает пальцами. — Значит, остальные из нас должны быть в безопасности, да? — Рене тихо говорит ее имя. Элисон игнорирует. — Ты сказал, что Рико может убить одного из нас, чтобы дисквалифицировать, чтобы бросить со счетов. Что ж, мне кажется, что если бы он убил тебя, то, ну, убил бы двух зайцев одним выстрелом.       Нож появляется из-за повязки Эндрю, отблескивая серебром. — Никто не трогает Натаниэля, даже ты, маленькая принцесса, — его улыбка ужасна, но Натаниэль чувствует… К черту, он чувствует себя в большей безопасности, чем когда-либо. Одна только мысль — какой бы причудливой и неуловимой она ни была — о том, что к нему больше никогда не прикоснутся, приносит такое облегчение. Никогда больше не иметь дела с отвратительными руками, блуждающими по его коже. И Эндрю не только обещает ему это, он, кажется, гарантирует это своей жизнью, угрожая своим товарищам по команде, если понадобится. — Ты действительно угрожаешь мне? — спрашивает Элисон с холодным безразличием на лице. — Ты готов навредить своей команде, чтобы сохранить в живых такую большую угрозу, как он?       Улыбка Эндрю становится шире. — Кто сказал, что тебе собираются навредить? — его взгляд сулит смерть, скорую смерть. — Ты ублюдок! — Элисон в мгновение ока встает на ноги. Рене встает за ней, чтобы вмешаться.       Натаниэль опережает Эндрю и встает первым. Ему не нужно делать шаг к Рене — его нож, испачканный кровью Сета, останавливает ее. — То, что Сета нет в комнате, не означает, что ты должна занять его место. Сядь и заткнись. Я напомню вам прямо сейчас, что единственная причина, по которой я здесь так долго, — потому что ваш тренер отказался меня отпускать, а ваш капитан и, похоже, все остальные, согласились, что это был лучший курс действий. — Не согласен с Элисон, — говорит Рафаэль, — но я не думаю, что это справедливо, учитывая то, что мы знаем сейчас по сравнению с тем, что было тогда.       О, как Натаниэль был глуп, доверив им свою спину. — Учитывая, что я появился на вашем пороге за несколько секунд до смерти, учитывая, что вы сразу поняли, кто оставил меня в таком состоянии, я думаю, в то время вы знали достаточно, чтобы принять более мудрое решение, чем то, которое вы приняли. — Ладно, ладно, уберите ножи, прямо сейчас! — рявкает Ваймак. — Все вы, сядьте и охладитесь. Никто не умрёт сегодня, ни когда-либо. Я не позволю такому крысиному ублюдку, как Рико, разрушить мою команду. Ножи прочь.       Натаниэль кладет нож в карман и ждет, пока Рене усадит Элисон обратно, прежде чем снова садится на подлокотник дивана.       Ваймак проводит рукой по лицу. — Вы все увидитесь с Бетси на следующей неделе, и никаких возражений. Есть ли у кого-нибудь какие-нибудь идеи о том, как подготовиться к неизбежной атаке Рико? — Элисон открывает рот. — Кроме того, чтобы отдать Натаниэля обратно, — ее рот закрывается. Лисы молчат. — Ладно, бесполезные кретины. Если кто-нибудь что-нибудь придумает, я хочу немедленно знать. А пока наслаждайтесь оставшейся частью вашего воскресенья, я жду вас ранним утром в понедельник. Кевин и Натаниэль, оставайтесь на месте. Остальные, убирайтесь к черту с моих глаз.       Натаниэль рад видеть, как его новые товарищи по команде выходят из гостиной, оставляя Эндрю за своей спиной в качестве барьера между ним и беспокойством Кевина. Что-то, что долгое время не давало покоя в груди, успокаивается, оставляя Натаниэля мучиться над тем, что это значит, пока его загоняют в кабинет Ваймака, чтобы официально сделать Лисом.