chapter 18
2 августа 2023 г., 19:14
Примечания:
TW: упоминание насилия, подробное описание кровь/травмы
Через два дня после того, как Натаниэль подписывает контракт, по которому он официально станет Лисом в июне, Эндрю зовет его на крышу. Они только что вернулись с тренировки, их волосы все еще влажные после душа, и они оставляют остальную команду на третьем этаже. Натаниэль не знал, что эта лестница ведет на крышу, пока не поднялся туда.
Натаниэль ничего не говорит, просто засовывает руки в карманы и следует за Эндрю к краю крыши. Отсутствие враждебности между ними в последнее время было… странным, но неплохим. Натаниэля успокаивает то, что за его спиной есть по крайней мере один человек.
— Почему мы здесь? — спрашивает Натаниэль, перегнувшись через край крыши и глядя прямо вниз, на бетон. Падение отсюда, вероятно, убило бы его, но и это не гарантированно. Во всяком случае, у него давно не было соблазна покончить с собой.
— Чтобы ты мог рассказать мне историю. Я думал, что ты не захочешь, чтобы остальные это услышали, — Эндрю вытаскивает из переднего кармана помятую пачку сигарет и садится на край. — Если я ошибся, мы всегда можем созвать групповое собрание. Они бы очень хотели узнать побольше о их дорогом маленьком Натаниэле.
Сузив глаза, Натаниэль садится рядом с Эндрю и смотрит, как тот закуривает сигарету. Через мгновение он передает её Натаниэлю, беря себе еще одну.
— Тебе не нужно вести себя как придурок, — говорит Натаниэль, снова устремляя взгляд на просторы кампуса, а после затягивается никотином.
— Я думал, что был довольно любезен, — говорит Эндрю, — шесть футов в одну сторону и полдюжины в другую, — он подносит сигарету к губам, затягиваясь медленно и долго, а затем резко выпускает дым. — Пришло время выполнить свою часть сделки.
Натаниэль хмурится, но знает, что от этого никуда не деться. Защита Эндрю… кажется, она простирается далеко за пределы того, что изначально представлял Натаниэль. То, что Эндрю поддержал его перед Лисами два дня назад, доказывает это. И Натаниэль не настолько глуп, чтобы думать, что ему не нужна поддержка, потому что он определенно отчаянно нуждается в ней. На данный момент защита от Рико — просто бонус. Это тот выбор, который он сделал. Он мог бы остаться с Кевином, но решил, что так будет лучше. Он до сих пор не жалеет об этом.
Однако сложно найти то, с чего начать историю. Чтобы рассказать обо всем, Натаниэль решает начать с основ.
— Семейное деление древа Мориямы на первого и второго сыновей так же распространяется на людей, которые на них работают, — говорит Натаниэль, держа сигарету близко к лицу, надеясь, что это поможет ему сохранить устойчивость, не даст ему сломаться в этой тьме. — Я первый и единственный сын, поэтому ожидалось, и, вероятно, ожидается до сих пор, что я унаследую власть отца после его смерти. Или, когда Кенго умрет. Я буду мясником для Ичиро, так же как мой отец для Кенго.
Натаниэль открывает рот, чтобы продолжить, но замолкает, когда Эндрю двигается, поворачиваясь так, чтобы быть ближе к нему. Та часть Натаниэля, которая все еще ненавидит состояние Эндрю под таблетками, чувствует себя некомфортно из-за этого внимания. Другая его часть, новая для него, рада, что Эндрю обращает на Натаниэля внимание.
— Разница в возрасте между моим отцом и Кенго, мной и Ичиро означала, что я должен был рано начать тренироваться, я должен был уметь держать нож в руках, как только научился ходить. Я должен был быть готов к тому моменту, когда понадоблюсь Ичиро. Часто происходит… так сказать, смена караула, когда глава Морияма умирает и его заменяют. Большую часть времени меня учила Лола, так как мой отец не мог возиться со мной. Хотя она была жестокой учительницей, что получала удовольствие от того, что наносила мне увечья, она была лучше, чем мой отец. Я уверен в этом.
Натаниэль замечает замешательство Эндрю, когда речь заходит о Лоле, но он предпочитает не вдаваться в подробности. Он надеется, что Эндрю никогда о ней не узнает.
— Но мой отец провалился, и в итоге он был должен Кенго денег, которых у него не было. Тецудзи знал о том, что происходит, поэтому и держал руку на пульсе, хоть у него не было никакого влияния в бизнесе. Так что он предложил отцу продать меня за сумму, которую тот был должен. Поскольку в итоге я должен был играть за Воронов, условием было стать превосходным игроком в экси. Мне дали пробный период в три дня, где я играл вместе с Рико и Кевином. Я думал, что это просто игры, что мы просто должны веселиться вместе. К концу третьего дня Тецудзи должен был вынести вердикт. Моя мама… она знала характер отца лучше, чем кто-либо другой. Если бы меня не выбрали, отец убил бы меня. Поэтому она взяла меня и сбежала.
Натаниэль делает паузу и затягивается, чтобы сигарета не потухла. Он помнит, что не хотел идти с матерью. Ему было так весело со своими новыми друзьями, детьми, что любили экси так же сильно, как и он. Он не хотел оставлять все позади. Но она затолкала его в машину, пристегнула спереди, чтобы следить за ним, чтобы он не делал глупости… вроде попытки выпрыгнуть из движущегося автомобиля.
— Я был так… зол на нее, — говорит Натаниэль, и горечь пронзает вечерний воздух. — Я кричал на нее, чтобы она развернулась и вернула меня обратно. Все, чего я хотел, это играть в экси. Но она просто ударила меня и продолжила ехать, сказала мне, что я не знаю, о чем говорю. Теперь я бы поступил по-другому, она была права. Но даже сейчас, я бы хотел, чтобы она этого не делала. Даже если бы я не попал в команду, смерть была бы-
— Нет, — произносит Эндрю и делает вид, что не говорил этого, когда Натаниэль смотрит на него.
Натаниэль не знает, что ответить, поэтому он просто продолжает рассказывать.
— Мы добрались до Огайо, прежде чем нас догнали люди отца. Мама не могла ускориться, не привлекая к себе внимание, но там было так много полицейских, купленных моим отцом, что им не нужно было об этом беспокоиться. Ромеро выстрелил в мою мать через окно, и мы резко вильнули, оказавшись вверх ногами в затопленной канаве. Я не должен был быть на переднем сиденье. Я выскользнул из-под ремня безопасности и оказался лицом в воде, — Натаниэль старается говорить как можно равнодушнее, но он заново переживает момент: брызги крови, кусочки мозгового вещества на его лице, рывок машины вправо, затем влево, натяжение ремня на шее.
Он до сих пор чувствует соленый вкус стоячей воды, крови его матери, просачивающейся ему в рот. Каждый раз, когда он вдыхает, он может чувствовать, как вода бурлит в его легких. Он отчаянно жаждет воздуха, его тело бьется из-за нехватки кислорода.
— Лола вытащила меня из машины, выбила воду из моих легких. Она оставила меня в канаве выхаркивать и блевать, пока они с Ромеро подожгли машину, — внезапно чувствуя отвращение к дыму и жару своей сигареты, Натаниэль бросает ее через край крыши. — Запах был… я даже не могу описать, насколько он был ужасен. Резина, пластик… мясо и волосы, — он чувствует, что его вот-вот вырвет.
Что касается матери Натаниэля, то в этой истории больше нечего рассказывать, но Эндрю ничего не говорит. Думая, что ему просто нужно время, чтобы все обдумать, Натаниэль сидит и ждет, стараясь не погрязнуть в этой пучине еще глубже, чем он есть.
— Что случилось, когда ты вернулся?
Натаниэль смотрит на Эндрю, который просто смотрит на него в ответ. Он больше не курит, возможно сигарета дотлела до фильтра. Что-то вроде интереса плавает в глазах Эндрю, а может быть это просто игра света.
— Кого-то нужно было наказать, — говорит Натаниэль, его взгляд скользит по лицу Эндрю. — Но мама была мертва, поэтому они наказали меня за то, что я пошел с ней.
Натаниэль бы хотел, чтобы этой информации было достаточно, чтобы удовлетворить Эндрю. Если он остановится сейчас, то, может быть, не сломается сегодня ночью, может быть, он не проснется в поту и не захлебнется, вновь вызвав у Джейкоба еще одну бессонную ночь. Но Эндрю поднимает брови, явно показывая, чтобы Натаниэль продолжал.
Натаниэль думает, что он мог бы сказать «нет», и Эндрю не стал бы держать на него зла, просто оставил бы эту тему. Но Эндрю проявляет любопытство, вероятно, вопреки своим принципам, и Натаниэль знает, что этот разговор будет поднят снова, если он прервет его сейчас.
Он не смог бы пройти через это во второй раз.
— Они сделали из меня, Тецудзи и моего отца пример. Они ставили меня в пример перед младшими Воронами, перед ближайшим окружением отца и довольно многими новыми членами Морияма. Они сказали: «Вот что происходит, когда ты не слушаешься. Вот что происходит, когда думаешь, что что-то сойдет тебе с рук». Я… Мой отец привязал мои запястья к трубе в душевых Эвермора, а затем хлестал меня по спине ремнем, пока я истекал кровью.
— Покажи мне, — без колебаний говорит Эндрю. Это ошеломляет Натаниэля, прерывая начинающуюся паническую атаку, заставляя его подчиниться.
Натаниэль даже не может сглотнуть, не говоря уже о том, чтобы возразить, поэтому он делает то, к чему был приучен всю свою жизнь — то, против чего он боролся всю свою жизнь — сдается. Он снимает футболку и поворачивается к Эндрю спиной.
А Эндрю ничего не говорит.
— Мне было десять, — добавляет Натаниэль, потому что он, блять, не может выдержать тишину ни одну чертову минуту. Он открыл Эндрю свою душу, рассказал секрет, о котором даже Жан не знает всей правды, и все, что он получил, — это молчание.
Это была ошибка. Эндрю ничего не волнует, ни когда он принимает лекарства, ни тогда, когда он физически не может быть серьезным из-за наркотиков, дурманящих его голову и делающих его извращенно счастливым. Натаниэлю не следовало рассказывать ему это. Он должен был смириться со своей судьбой: остаться с Кевином и страдать от этого. А еще он должен был ударить Эндрю за то, что тот вынудил его пойти на сделку, которую Натаниэль никогда не хотел заключать. Он должен был оставить Пальметто еще тогда. Почему он когда-либо думал, что-
— Да или нет? — спрашивает Эндрю, и это звучит так, будто он борется сам с собой, будто не уверен в том, хочет ли произносить эти слова.
Натаниэль выдыхает сквозь стиснутые зубы «да».
Кончики пальцев скользят по лопаткам Натаниэля и вниз по его позвоночнику, очерчивая самые ужасные шрамы. Прикосновение настолько легкое, что Натаниэль на мгновенье думает, что оно ненастоящее, что все это просто один долгий гребанный кошмар, но через миг прикосновение становится более твердым, приобретая уверенность, и Натаниэль сжимает зубы, терпя до тех пор, пока не чувствует, что вот-вот выпрыгнет из собственной кожи. Он отстраняется, отодвигаясь на несколько дюймов и натягивая футболку.
Эндрю все еще смотрит на Натаниэля, когда он оборачивается, его правая рука висит в воздухе, как будто он пытается убедить Натаниэля вернуться обратно. Этот жест длится всего мгновение, прежде чем рука Эндрю падает обратно и безвольно ложится на колено.
— Он никогда больше не прикоснется к тебе, — говорит Эндрю, и его тон непреклонен.
Натаниэль моргает, пытаясь сдержать свой шок и… что бы это, черт возьми, ни было за чувство — при себе.
— Ты не можешь этого обещать, — говорит Натаниэль, стряхивая с себя это чувство: он начинает понимать его, оно появляется, когда Эндрю делает что-то неожиданное, говорит что-то, что заставляет Натаниэля задаваться вопросом, знает ли он Эндрю. — Когда Морияма пошлют за мной кого-нибудь, это будет мой отец.
— Пускай, — говорит Эндрю, снова вытаскивая пачку сигарет. — Я встану у него на пути. Он не прикоснётся к тебе.
Полная беспечность подкупает Натаниэля. Эндрю не понимает опасность, в которую он может попасть, пытаясь встать между Натаном и Натаниэлем. Эндрю будет убит. Да, против Рико у Эндрю был бы шанс — есть причина, по которой Эндрю смог вытащить Кевина и Натаниэля из ужасной ситуации после шоу Кэти, — но не против отца Натаниэля.
Это будет последняя ошибка Эндрю.
И честно? К черту его. Натаниэль понимает, когда кто-то не собирается его слушать, и переубедить Эндрю — все равно, что пытаться убедить гору, что ей нужно сдвинуться с места. Натаниэль увидит смерть Эндрю, и после этого он не проживет достаточно, чтобы сожалеть об этом.
Натаниэль снова смотрит на лениво раскинувшийся под ними кампус. Чуть больше, чем через шесть месяцев он будет здесь студентом, будет играть за Лисов и будет вынужден поддерживать хороший средний балл, чтобы остаться в команде. Он будет одним из многих, маленькой частью большого целого, и это одновременно волнует его и пугает. Он так привык быть четвертым колесом хорошо смазанной машины, что перспектива быть студентом колледжа кажется ему туманной.
Эндрю молча выкуривает половину сигареты, прежде чем снова заговорить.
— Мы должны присутствовать на региональном зимнем банкете. В пятницу. Ники и Элисон уже ищут тебе наряд.
Натаниэль ждет кульминационной фразы, и ему кажется, что он падает с крыши, когда Эндрю просто продолжает курить свою сигарету.
— Какого черта ты говоришь мне это только сейчас?! Это через три дня! И мы оба знаем, что произошло, когда я в последний раз сопровождал Лис куда-либо! — говорит Натаниэль.
— Ты будешь паниковать: останешься ты в башне или пойдешь со всеми, — говорит Эндрю, кривя половину рта в жуткой улыбке. — Я ничего не смогу сделать, если я во Флориде, а ты здесь.
У Натаниэля нет аргументов против этого, и он устал от разговоров.
Он оставляет смеющегося Эндрю позади себя.
