this is what hollows [то, что опустошает]

      Костюм серый. В море черных жакетов и белых рубашек костюм Натаниэля серый. Он хотел бы слиться с толпой, но благодаря его появлению на шоу Кэти неделю назад это невозможно, и серый костюм только ухудшает положение. — Ты прекрасно выглядишь, не волнуйся, — говорит ему Ники, принимая тревогу Натаниэля за то, что его совершенно не волнует. — Конечно, он отлично выглядит, — Элисон усмехается. — Хотя плечи действительно нужно было сделать чуть шире. Трудно хорошо сшить костюм, когда нет того, с кого брать мерки.       На заказ. Натаниэль думал, что костюм слишком хорошо сидит для того, чтобы быть из массмаркета, ткань мягкая и легкая, воздушная, в которой он может пробыть весь вечер и не начать чувствовать дискомфорт из-за жары. Но если его не было там, значит у них уже должны были быть снятые мерки.       Натаниэль смотрит на Эндрю, который скучающе сидит на краю площадки, а рядом с ним стоит разгневанный Кевин. Миньярд ловит его взгляд и салютует двумя пальцами. Дэй следует за взглядом Эндрю и хмурится, прежде чем двинуться к Натаниэлю.       Что ж. Черт. — Ты не можешь всю ночь прятаться у стены, — говорит Кевин, как будто у него есть какое-то право указывать Натаниэлю, что делать. Он удивлен, что Кевин вообще потрудился подойти к нему после их последней ссоры. Но присутствие Эндрю за его спиной и куча людей в помещении, вероятно, успокоили Кевина и вернули ему самообладание. — Посмотри на меня, — возражает Натаниэль, засовывая руки в карманы и сжимая нож. Он пережил ужин будучи практически невидимым. Команда, сидевшая напротив Лис, по большей части была послушной и воспитанной, если не считать несколько грубых взглядов на Дэн и ненужного заискивания перед Кевином.       Был только один человек, что узнал Натаниэля с первого взгляда, и это был амбициозный нападающий, который просто сказал: — Рико уничтожит тебя на корте. Если тебе, конечно, когда-нибудь выпадет шанс сыграть против него. — Пусть попробует, — сказал Натаниэль, и на этом разговор оборвался.       Но теперь Кевин у него перед носом пытается заставить Натаниэля стать видимым, и в полушаге от того, чтобы вывести его из себя. — Я хочу, чтобы ты познакомился с некоторыми людьми. — Не интересно.       Эндрю улыбается из-за плеча Кевина. — Вот что я ему сказал. Он что, дуется? — хмурый взгляд Кевина становится еще серьезнее, густые темные брови сходятся вместе над грозными зелеными глазами. — Бедный, бедный Кевин. Должно быть так сложно научиться справляться с… — Эндрю замолкает, останавливая взгляд на чем-то или на ком-то за плечом Натаниэля. Но когда он пытается проследить за его взглядом, все, что он видит, это кучу игроков в экси, танцующих в красивой одежде, — …отказом, — заканчивает Эндрю, слишком широко улыбаясь, когда снова сосредотачивается на Кевине. — Иди на хуй. — О нет, я так не думаю, — Эндрю смеется и мечется вокруг них. Он проводит пальцами по плечу Натаниэля. — Присмотри за Кевином, — говорит он прямо перед тем, как нырнуть в толпу.       Натаниэль пытается проследить за ним, но слишком легко потерять пятифутового человека в толпе высоких людей. Натаниэль моргает, и Эндрю уже нет.       Пальцы Кевина щелкают перед лицом как раз в тот момент, когда дверь на другом конце площадки открывается и закрывается с глухим хлопком. Чрезвычайно неприятный свинцовый шарик падает в низ живота Натаниэля. — Натаниэль, черт возьми, послушай меня.       Кто раздражается теперь?       Натаниэль закусывает нижнюю губу и жует ее. — Эндрю… — Он взрослый, — говорит Кевин с раздражающим сочетанием негодования и озлобленности, и он даже ничуть не обеспокоен, — и он прекрасно может постоять за себя. А теперь пошли.       Кевин, кажется, совсем не возражает против того, что Эндрю просто взял и оставил их. То, что Эндрю отвлекся на полуслове или то, как потускнели его глаза, а затем стали сверх фокусированными, кажется, не вызывает у него беспокойство. Во всяком случае, Кевин совершенно не против исчезновения Эндрю, как будто он рад отдохнуть от своей злой тени.       Без Рико в комнате Кевину не нужен позвоночник — достаточно пиар-улыбки и обычных манер.       Но Натаниэля это не устраивает. Он доверяет своим инстинктам, и вся эта ситуация напоминает оглушительный штиль перед торнадо шириной в милю, разрывающее на части ничего не подозревающий город. — Нет, иди на хуй. Я иду искать его.       Кевин хватает Натаниэля за предплечье и сжимает его, но тот уже прижимает нож к рукаву Дэя, касаясь кожи. — Мы уже говорили об этом, Кевин. Ты хочешь получить еще одну травму, оборвавшую твою карьеру? Отпусти меня и больше никогда не прикасайся.       Кевин разумно отступает, в его глазах мелькает знакомая щепотка страха.       У Натаниэля нет на это времени. Он проталкивается сквозь толпу, прямиком к двери, которую заметил ранее, но он замирает и, стиснув зубы, оборачивается.       Найти Аарона на танцполе невозможно, но найти Ники гораздо проще, а там, где есть он, есть и Аарон. — Присмотри за Кевином, — говорит Натаниэль, перекрикивая музыку.       Аарон хмурится. — Почему ты вообще за ним следишь? Где Эндрю?       Натаниэль качает головой. — Не знаю.       Для Натаниэля так странно, что людям трудно отличить близнецов. Даже то, как задумчиво прищуриваются глаза Аарона, отличается от Эндрю. — Ники, — говорит Аарон, — проследи за Кевином.       Он выжидающе смотрит на Натаниэля, а того, честно говоря, не волнует, что он последует за ним. Все, что сейчас важно, — это беспокойное бурление в животе и бешеный пульс в пальцах.       Натаниэль поворачивается и протискивается сквозь счастливых танцующих людей, Аарон идет за ним по пятам.       По другую сторону от двери пусто и тихо — это сбивает с толку, но Натаниэль приходит в себя спустя один удар сердца. Они в коридоре, который, вероятно, спроектирован как пожарный отход. Это глупое место, куда можно сбежать, поскольку, скорее всего, тебя загонят на парковку, в тупик. Здесь негде побыть одному, нет места, чтобы Эндрю мог уединиться, если только инстинкты Натаниэля ошибаются, если только Эндрю не захотел отдохнуть от Кевина и быстро выкурить сигарету.       Нет.       Натаниэль знает, что прав.       Он срывается с места, Аарон кричит ему вдогонку, но в конце концов присоединяется к Натаниэлю, который бежит по коридору. Они должны быть на полпути, когда пересекают лестницу. Он разворачивается и быстро останавливается, годы игры в обороне спасают его от головокружения, а затем он начинает подниматься обратно. — Куда, черт возьми, ты идешь? — кричит ему в след запыхавшийся Аарон. У Натаниэля нет времени на ответ. Он бежит вверх по лестнице, пересекая две, а иногда три за раз. Аарон двигается гораздо медленнее.       Лестничное плато, и Натаниэль вдруг понимает, где он. Странный стадион, но все они устроены примерно одинаково. Если бы он пошел по короткому коридору слева от него, то оказался бы на трибунах. Но если он продолжит идти вперед, к двери, которая чуть-чуть приоткрыта…       Блять.       VIP-ложи. — Черт, помедленнее! — кричит ему в след Аарон, но Натаниэль снова бежит.       Все эти лестницы убивают его. Бедра дрожат, и уже не в первый раз он злится из-за отсутствия физических нагрузок. Лестница должна быть пустяком, но его бедра ослабли, а легкие напрягаются. Натаниэлю все равно; он преодолевает боль так, как делал это всегда.       Лестница заканчивается у второго пролета, отмеченного сплошной дверью с медной табличкой, на которой написано, что это вторая VIP-ложа. Он слышит, как Эндрю маниакально смеется через дверь, раздражая слух Натаниэля. Слишком глупо надеяться, что дверь не заперта, но Натаниэль все равно дергает ручку. Тяжесть в желудке пронзает его насквозь.       Выбивать дверь чертовски больно, но у него нет ни времени, ни инструментов, чтобы взломать замок. Аарон достигает конца лестницы, в то время пока Натаниэль делает шаг назад, сильно ударяя ногой в дверь чуть ниже ручки. Что-то трещит, и Натаниэль не может сказать, нога это или дверь, но он ударяет снова и снова, с третьего раза вваливаясь в комнату. Дверь широко распахивается и врезается в стену, ручка с грохотом падает на пол.       Смех Эндрю громче, когда барьер убран с дороги, и этот звук не подходит к тому, что видит Натаниэль.       Он понимает, что видит — все в крови, человек, удерживающий Эндрю, побелевшие костяшки пальцев, сжимающие подлокотник дивана, — но Натаниэль не может осознать все это сразу, осознать, что происходит. Это последнее, что он ожидал увидеть. Натаниэль не утруждает себя попытками разобраться в этом, он всегда лучше действовал, чем думал.       В его руке нож, он раскрывает его на полпути к следующему шагу. Мужчина замахивается на него, отпуская Эндрю и позволяя ему рухнуть на диванные подушки. Но Натаниэль быстрее. Окровавленные костяшки пальцев царапают его щеку достаточно сильно, чтобы оставить синяк, но недостаточно, чтобы нанести серьезный ущерб. По большей части Натаниэль выходит из-под удара и поднимает свой нож. Лезвие легко входит чуть ниже кадыка, и резким рывком Натаниэль протыкает им его шею сбоку.       Брызги крови. Натаниэль чувствует их на своем лице, шее, щеках. Он наблюдает, как она льется в горло мужчины, когда тот, спотыкаясь, отступает назад и падает, захлебываясь собственной кровью. Это медленная смерть, утопление, но Натаниэль все равно жалеет, что не мог причинить ему больше боли. — Ой, что произошло? — спрашивает Эндрю. Его смех резко прерывается, голос у него хриплый. Он пытается сесть, останавливаясь, когда пытается согнуть локти. — Это не весело.       На мгновение он корчит лицо, ужасно напоминающее Натаниэлю ребенка, лишенного любимой игрушки, но затем Эндрю рвет через край дивана, его плечи трясутся, когда он поддрагивает. — Эндрю? — голос Аарона настолько полон замешательства и ужаса, что Натаниэлю приходится обернуться, чтобы убедиться в том, он ли это.       Эффект, произведенный на Эндрю одним словом, сокрушительный.       Его голова резко поднимается, взгляд тут же останавливается на близнеце. — Аарон, — Эндрю протягивает руку, смотря на кровь на ней, а затем опускает ее. — Он причинил тебе боль? — спрашивает он, глазами ища на Аароне кровь, раны и вообще что угодно.       Аарон качает головой, сначала медленно, потом быстрее, когда Эндрю кажется, что он не собирается подходить к нему. — Нет, нет, Эндрю, он не… он даже не прикоснулся ко мне, — неуверенные карие глаза встречаются с глазами Натаниэля, и тот слегка кивает головой, указывая, куда идти. — Я… я пойду за тренером, — а потом он ушел.       Натаниэль отказывается чувствовать себя незваным гостем, стоящим в приглушенной тишине, оставшейся после ухода Аарона.       Он медленно приближается к Эндрю, его руки безвольно висят по бокам. — Эндрю? Я могу коснуться тебя? — он думает, что, мог бы, хотя бы снять пиджак, чтобы прикрыть им Эндрю, потому что Ваймак и остальные ворвутся сюда в любой момент. — Почему ты здесь? — спрашивает Эндрю, и это не звучит зло или обвиняюще, просто он слегка сбит с толку. Его взгляд медленно скользит по комнате к Натаниэлю, затем ниже к окровавленному ножу, болтающемуся в руке, а затем снова к его лицу. Какое-то время единственным звуком в комнате было бульканье и скрежет ногтями по полу. Он будет мертв к тому времени, когда Аарон вернется с Ваймаком. — Ты убил его? — Он в процессе, — говорит Натаниэль, косясь на ногу в сапоге, бьющуюся о пол, словно отчаянно нуждаясь в сцеплении. Вопрос о том, кто этот человек, вертится у Натаниэля на языке, но он не собирается спрашивать. Он делает шаг вперед, пытаясь заставить Эндрю по-настоящему сосредоточиться на нем. Он знает, что легче спрятаться и похоронить боль, но лучше встретиться с ней лицом к лицу. Раны заживают быстрее, когда их лечат. — Могу ли я коснуться тебя? — повторяет он. — Нет, — говорит Эндрю, а затем смеется, когда Натаниэль делает два шага назад, давая ему немного места. — Ты хорошо слушаешь собаку, которая укусила своего хозяина за руку.       Натаниэль не верит словам Эндрю. — Никогда не нравилось, когда меня касались после этого, — объясняет он. Натаниэль стискивал зубы, когда Жан помогал вернуться ему в их комнату, а тот сетовал на то, что позже придется вытирать запекшуюся кровь, но Моро никогда не переступал границы, установленные Натаниэлем.       Глаза Эндрю перескакивают на него и замирают, узнавание отражается на его лице, будто он видит его впервые.       Все чего хочет Натаниэль, чтобы Эндрю был здесь.       По большей части скрытый за диваном мужчина наконец заканчивает задыхаться и лежит неподвижно. — Я же сказал тебе следить за Кевином, — обвиняет Эндрю, уклоняясь от боли.       Натаниэль приседает, чтобы оказаться на уровне глаз Эндрю — даже немного ниже. Он пожимает плечами в понимании. — Найти тебя было важнее, — Эндрю все еще маниакально улыбается, но его глаза сосредоточены. Когда время проходит, а тот ничего не говорит, Натаниэль снимает свой пиджак и протягивает его. Эндрю кивает, но не делает никаких движений, чтобы дотянуться до него. Умен. Нет смысла тревожить раны еще больше. Натаниэль осторожно перебрасывает пиджак, Эндрю кладет его себе на колени. — Кто знал, что я просто купил себе дорогое одеяло, — говорит Эндрю безэмоционально, но смеется после того, как эти слова слетают с его губ. Мурашки пробегают по спине Натаниэля от сочетания отстраненности и неспособности вообще абстрагироваться от эмоций. Чувствовать так много и при этом совсем ничего, должно быть, самая ужасающая тюрьма, которую Натаниэль может себе представить. — Ты пошел с ним, — говорит он, уводя разговор в другое русло.       Эндрю поднимает голову от пропитанного кровью серого пиджака. — Да.       Натаниэль знает, что у него не так много времени — может быть мгновения — до того, как появится Ваймак и остальные. Ему нужно понять. — Тебе никогда не приходило в голову этого не делать?       То, что Эндрю так отдалился от людей, которых он должен защищать… В этом должна быть какая-то логика. Натаниэль чувствует, что обязан понять.       Наклон головы Эндрю и недоуменно сдвинутые брови действительно что-то ломают в Натаниэле. — Ты пытаешься сказать, что я мог сделать что-то еще?       На мгновение весь мир останавливается и сужается до этой фразы, удивительно тонких мыслей рационального человека, накаченного таблетками, которые абсолютно ему не помогают. Натаниэль понимает так много и так удивительно мало. Эндрю не пошел, если бы знал, что есть другой способ справиться с ситуацией.       Натаниэль считает, что самое большое предательство, которое совершили люди в жизни Эндрю — заставили его поверить, что он должен все делать сам, что он должен страдать, чтобы защитить тех, кто ему дорог. Заставили его поверить, что он один.       Натаниэлю хочется сказать что-нибудь важное, чтобы заполнить тишину, что-то важное, чтобы прорваться через таблетки, искажающие его сознание. Он не беспокоится, когда слышит шаги на лестнице.       Первым в комнату входит Аарон, запыхавшийся, с широко раскрытыми и настороженными глазами. Ваймак догоняет Аарона и останавливается в двух шагах от комнаты, переводя взгляд с Эндрю на Натаниэля и на мертвое тело на полу. — Ты, черт возьми, серьёзно?       Кевин проталкивается в комнату и тут же выходит обратно. Звук его рвоты звучит слишком громко в тишине, и Эндрю перекрывает это дрожащим смехом. Натаниэль встречает Ваймака, смотрящего в упор. — Он заслуживал худшего. Эндрю нужна скорая помощь. — Натаниэль, ты не можешь просто убивать людей и не ждать последствий! — Ваймак боится. Он видел, как с людьми случается всякое дерьмо, но обычно дела Лисов начинают улучшаться, когда они становятся, ну, Лисами. Он сталкивается с реальностью: плохие вещи продолжают происходить с людьми, которые этого не заслуживают. — Меня не волнуют последствия. Вы бы предпочли, чтобы я оставил его в живых? Он не заслуживает дышать ничем, кроме собственной крови. — Натаниэль, — говорит Эндрю, привлекая внимание. — Ты не Рико.       Эти слова ударили бы его, поставили бы на колени, если бы он уже не был так близок к тому, чтобы оказаться на них. — Ты меня не знаешь, — шепчет он, это обычная защита, усталый аргумент.       Эндрю не улыбается. — Я думаю, что начинаю узнавать.