Mr. Brightside

Мужик разваливается в кресле посреди своего офиса, пока ты следишь взглядом за мухой на окне. Она ползает туда-сюда по стеклу, а потом с раздражающим жужжанием перелетает на полудохлый фикус. У вашего заказчика — жутко дорогая рубашка, которая практически не сходится на животе — и через расстояние между пуговицами видна кожа вместе с дорожкой черных волос. Ты морщишься, поднимая глаза на его рыло. У него крупные капли пота на лбу и висках, жирная кожа и огромные щеки. Когда он говорит — подбородок забавно дрыгается в стороны. Ты чувствуешь себя почти беззащитным, потому что вас заранее предупредили, что к руке, которая вас же и кормит, приходить со стволами как-то некультурно. Ты оставил свой любимый Кольт — но не дома, а в машине, так что если вам с Серым удастся выйти отсюда живыми и доковылять до подземной парковки — хотя бы на десять выстрелов вы будете защищены. Сейчас ты стараешься думать только о мухе и немного — о том, сколько людей вам с Матвиенко удастся положить, пока вас не прихлопнут. На самом деле, с заказчиками всегда взаимодействует Дима, вы же лицами предпочитаете не светить — и всё бы оставалось так и дальше, если бы Позов во время найма не проебался, схватив какую-то жуткую простуду и отправившись помирать в больницу. Он скинул вам адрес, сказал, что человек проверенный — и отправил договариваться с ним вас. К твоему стыду, заказчик даже начал торговаться, и вы с Матвиенко чуть не скинули ему тридцать процентов. Потом Дима решил не вмешиваться, и все последующие встречи все равно остались висеть на вас с Серым. — Все документы — блеф. Когда ваш заказчик разговаривает — слюна мелкими каплями вылетает у него изо рта, и ты изо всех сил стараешься не морщиться, хотя щеку утереть хочется неимоверно. — Мы не отвечаем за поддельность бумажек, — спокойно говорит Матвиенко. — Наша задача — вскрыть сейф и принести содержимое. — Я не буду платить вам за филькину грамоту! — этот уебищный мудак хлопает себя по колену. — И крыши не ждите. — Ты сдерживаешься, чтобы не фыркнуть. Крыша от него — сомнительно, потому что работает над защитой в основном Позов, а заказчик просто не пиздит слишком много. — Он вас уже ищет, и я пальцем не пошевелю, чтобы его шакалы вас не нашли. — Да ты охуел… Серый не выдерживает, и охрана этого мудака работает отменно — ему бьют по ребрам, а потом под дых — и твой напарник сгибается, почти падая. Ты поддерживаешь его за локоть, пока тот пытается вздохнуть. Дело принимает агрессивно-хуевый оборот, и чтобы спасти ваши задницы, тебе придется брать на себя ответственность и договариваться. Только почувствовав, что Серый может стоять самостоятельно, ты отпускаешь его, складывая руки за спиной, — вздергиваешь подбородок и ноги ставишь на ширине плеч — поза уверенная, взгляд ровный и бесстрашный — но на самом деле ты готов к удару с любой стороны. Ты уже представляешь себя корчащимся на полу в луже крови и с пробитым затылком, потому что у его амбалов тупые взгляды и ствол в кобуре. Ты выдыхаешь и смотришь на этого жирного уебка — тот ниже тебя на полголовы, и ты как бы должен быть в выигрыше, но в подобных ситуациях эта херня не работает. Ты не смотришь на Матвиенко — но ты волнуешься за его задницу почти так же сильно, как и за свою. — Вам ведь все еще нужны те документы? — спрашиваешь, чуть наклоняя голову набок. — А ему всего-то нужно получше их спрятать. — Ближе к делу. — Вы уверены, что бумаги в материальном, а не электронном виде, и что они у него дома, — мужик кивает. Ты продолжаешь: — Значит, мы просто не знаем о всех сейфах и тайниках. — Что ты предлагаешь? «Вот так вот, — думаешь ты. — Заглатывай мой крючок, сука». — Мы идем туда еще раз. Теперь надолго и обшаривая весь дом. Ищем контакты тех, кто ставил ему сейфы, и выпытываем у них всё — вплоть до каждой дыры в стене. Снова разговариваем с планировщиками. — Разве у вас есть столько контактов? — Есть. — Ты не думаешь, что мне легче нанять других парней, чем возиться с вами? — Да, но вам сразу предложили лучших. Ох, как же ты сдерживаешь оскал. Как же ты бесишься, оставляя морду серьезной. — Он однозначно усилит охрану после взлома. Люди работают сутками, и дом никогда не будет пуст. — Устроим зачистку, — ты безразлично пожимаешь плечами. — Так может мне сразу киллеров нанять? — Боюсь, вам снова дадут наши контакты. Ты не удерживаешься — ржешь падлой ему в лицо, и тут же ловишь медленный жирный кулак — удар слабый, но обидный, он попадает по прессаку и ты лишь морщишься. А потом снова делаешь морду серьезной. — С вас гарантия молчания и оплаты. Однозначная, в случае любого исхода. — Хотите, чтобы я прикрывал ваши задницы, пока вы воруете для меня? — Мы всеми силами пытаемся сохранить вашу карьеру, — ты ластишься сукой и делаешь свой голос приторно-сладким, как у мальчиков по вызову, когда они видят дядь с полными кошельками. Он кривится в отвращении и отходит подальше. — Нужно будет доплатить, — подключается отдышавшийся Матвиенко. — И за то, что мы идем во второй раз, и за то, что нам придется подключать еще людей. — Ладно, — мужик снова вытирает пот со лба ладонью — и отряхивает ее о штаны. Муха перелетает с фикуса на принтер и ползет по его белой крыше. Огромное надоедливое пятно. Ты смотришь на нее, потому что твоя работа в этих переговорах окончена. — Что еще? — раздраженно спрашивает этот мудила. — Как сказал он — молчание и оплата, — голос у Матвиенко дохуя серьезный и бескомпромиссный. — Однозначная. Не зависимо от результата. Подробную информацию скинем позже. Я думаю, время прощаться. — Только посмейте облажаться во второй раз… Когда тебя провожают с угрозами — это хуево. Но когда тебя провожают дулом пистолета — это еще хуже, поэтому вы тут как бы легко отделались. — Пиздец, — выдыхает Матвиенко, потирая ушибленные ребра. Вы спускаетесь к парковке здоровенного офиса, и до лифта вас провожают тупорылые амбалы с кобурами наперевес. Дальше — сами, а это значит, что вас не собираются убирать. Если только не подложили бомбу в тачку, а ты слышал о подобных случаях. Машина коршеринговая, у вас хватило мозгов не кататься к заказчику на своей. Подорвать не так обидно, если не находиться внутри, конечно. Ваша работа отдает душком ненадежности, который хуй заметишь, ослепленный прошлыми удачами. Ты, конечно, замечаешь, но очень опрометчиво предпочитаешь вообще об этом не думать. Серый откидывается на сидение, не заводя машину. — Поработаем еще, хули? — ты как бы пытаешься его ободрить, но с одним его взглядом собираешь вещички и идешь нахуй. — Сука… — рычит Матвиенко. — Какой же мудак, блять… — Да ладно, че ты, успокойся. Ты говоришь по-мразотному позитивно и в глазах Серого отыскиваешь желание тебе уебать. Ты его понимаешь — и жажду всадить пулю в голову вашего заказчика понимаешь тоже. Вы серьезные парни, которых не пристало лупить как котят в собственном кабинете, вообще-то. Ты усмехаешься — сначала про себя, а потом в голос. Вот же мразь. Вот же вы долбоебы: не суметь нормально договориться. Ты готов поспорить, что Позову кулак в дыхло на переговорах не прилетает. Но, на самом деле, всякие мудаки мало тебя волнуют. Тебе нравится это ощущение веселого безрассудства: работать, находясь не просто меж двух огней, а весело вышагивая против обоих обстрелов — раз за разом нарушая закон и наебывая не только общественный порядок, но и крупных шишек в бизнесе, отхвативших кусок намного больший, чем способна вместить их жадная глотка. Ты можешь сколько угодно злиться на вашего заказчика, прекрасно понимая, что когда-нибудь вам могут заказать и его. И, может быть, именно твоя пуля застрянет у него в башке. Ты работаешь ради денег, азарта и удовольствия. Тебе нравится наебывать всех и выходить сухим из воды. И если совсем честно, то ощущение, когда тебе удается удачно рискнуть, — оно выше и будто бы важнее всего, что есть в этом чертовом мире. Серый больше не злится — у вас новая работа, которая в очередной раз докажет, на что вы способны. — Надо собирать Круг, — говорит Матвиенко, пока вы выруливаете с парковки. — Повремени, — ты качаешь головой, хмурясь. — Не настолько серьезно. Возьмем Дрона, Пашу, Оксану — и всё. Весь Круг почти не собирается вместе — только если дело слишком серьезное, и вам нужны умения каждого из участников. Но пару человек с Круга почти всегда работают в команде — и это абсолютно нормально, потому что универсальных бойцов у вас нет, а совмещать умения охренеть как полезно. В предстоящем деле вам не столько нужны умения — сколько рабочая сила. Чем больше людей, тем лучше — потому что дом большой и вам надо обшарить его со всех сторон, от и до. Серый набирает кого-то по телефону. — Да, есть разговор, — раздраженно говорит в трубку. — Серьезный… Нет, блять, мы будем говорить о наших отношениях, ага. Это насчет вчерашнего дела… Да нормально справился твой пацан, с хера ли ты так ссышься за него?!… Все, приезжай на квартиру, поговорим. Вы доезжаете за полчаса, и Дима уже ждет возле подъезда. Его Мазда припаркована максимально близко к выезду со двора: с этого места удобней всего съебаться, если запахнет жареным. Это у него тоже профессиональное — как у вас садиться по углам. Дима курит рядом с машиной и слегка подбирается, когда видит вашу тачку. Он не дурак — понял по разговору, что что-то пошло не так, и теперь прячет ствол за ремнем джинс, и руку держит рядом — цепляется пальцами за шлевки. Позов таскается с Глоком, и ты знаешь, что стреляет он хреново — но он как бы готов защищаться. Серый выходит из машины первым — он все еще бесится дохуя как сильно, и он кидает злой взгляд на Диму, кивком головы показывая идти за ним. Вы в молчании едете в лифте, и Матвиенко только раздраженно пыхтит, пока Позов складывает руки в замок, смотря на вас через очки. Никто не обсуждает дело, пока не почувствует, что нет лишних ушей. Как только ты закрываешь входную, Серый взрывается: — Ты подсунул какого-то уебищного мудака! Он выкрикивает это Димке почти в лицо, и тот даже глазом не моргает — стоит себе спокойно посреди единственной комнаты и безразлично смотрит на того. — Чертов придурок, я думал, он нас грохнет там к чертям собачьим! — Объясни, что случилось, — голос у Димы — холодная сталь, но Матвиенко похуй. Тебе нахрен не упало слушать их ругань, поэтому лишь спокойно идешь на кухню ставить чайник. Но разговор слышен и там. — Документы оказались блефом, — зло говорит Серый. — А этот уебок мало того, что отказался платить, так еще и на угрозы расщедрился, блять. — С хера ли ты психуешь? — либо тебе кажется, либо в голосе у Димы реально удивление. — Он на вас сам даже выйти не сможет, как, ты думаешь, он соберется вас сдавать? Я вообще нахрена тут с вами таскаюсь? Или вы серьезно думаете, что ни разу не попадались только потому что ваш заказчик хорошо постарался? Вы вообще там охренели, блять? Ух нихера себе, Позов возмущен и оскорблен до глубины души. Самодовольный кретин. Ты ухмыляешься, снова заходя в комнату. — В любом случае, мы уже согласились на дело, — говоришь тихо. Позов раздраженно вздыхает, и ты чувствуешь: он всеми силами пытается тебя не обматерить. — Это как искать иголку в стоге сена, — говорит он. — Вы просто перероете его дом, оставив кучу следов, блять, вы на что согласились вообще, Арс?! — Давай начнем с того, что он бы мог нас грохнуть как нехер. Дима качает головой, и ты бросаешь что-то типа «Тебя там не было» — но ты знаешь, что вас вряд ли бы прихлопнули в офисе, не начни вы очень сильно глупить; намного легче слегка за вами проследить, устроить несчастный случай на дороге, из тех самых, когда водитель не справляется с управлением, ну или на крайняк все-таки стрельнуть где-нибудь в коридоре — но в итоге исход был бы один: возможно, вы бы не увидели следующее утро. Диме на вас слегонца так похуй, а еще ему очень не нравится, что вы согласились на дерьмовую работу, не предупредив его — потому что в Круге главных нет, но новое дело почти всегда проходит через Позова — и мало кто решается работать без его ведома — не потому что он охренеть какой злой коротышка, а потому что Димка реально знает свое дело, и он будет первым, кто предупредит тебя об обстреле. Круг приносит ему неплохие деньги и охуительную репутацию. Позов терпеть не может, когда члены Круга лажают. А вы с час назад облажались дохрена и еще чуть-чуть сверху. Но с другой стороны — выбора было чуть больше, чем нихуя. Сейчас риски тоже высоковаты, стоит вам что-нибудь запороть, и ты чувствуешь себя почти мерзко, потому что придется втягивать еще и остальных членов Круга. Здесь ты как бы ссышься только за свой зад, но тебе еще и не хочется никого подставлять. Ты подставишь, разумеется, как только запахнет жареным, но ты упорно цепляешься за факт — тебе не хочется этого делать. — Вы сейчас будете работать сами, клянусь… Дима на взводе, а вам не прикольно терять его сейчас — потому что в плане информации вы слепые бесполезные котята, а у Позова нихуево получается рыть. Да и не бросит он вас — прогнивший кодекс чести, который вы ненавидите лишь на каплю меньше, чем откровенные неудачи, — никто не бросает членов Круга. Если один облажался — вы как бы обязаны из кожи вон вылезти, но сделать всё, чтобы спасти чужую задницу. Это крутая плюшка, когда спасать надо твой зад, но когда помогать нужно другим — ты сам изо всех сил предпочел бы закрыть глаза на чужую проблему. Все в Круге ненавидят, когда кто-то лажает. — Кого брать будете? — спрашивает Дима. И ты понимает по его голосу: успокоился, смирился с тем, что вы беспросветные долбоебы, которым нельзя доверять важные дела. Позов готов действовать, и ты даже слегонца благодарен ему за это. — Окс возьмем, Пашу… — у Паши другое дело, — перебивает Дима. — Ну блять, здесь срочно. — Да мне поебать, что здесь за срочность. Выбираете тех, кто не занят. Оксана подходит. — Дрон? — Тоже. — Ира? — Если соберетесь раньше четверга — Иру не зовите. — Макар вообще нет? — Он в Италии сейчас. — О, наш бизнес вышел на мировой уровень? — ржет Серый. — Заткнись, а? — просишь ты и снова смотришь на Диму. — Нужно коды снять. Так что позвони Стасу. Дима мнется. Ты знаешь — они со Стасом как бы друзья, и когда тот вышел из Круга — Дима был первым, кто пообещал ему защиту. Ему и его семье, хотя это и абсолютно противоречило правилам. Если ты выходишь из Круга — тебя никто не защищает. Даже более — тебя сдают первым, потому что своих подставлять не хочется, а ты больше не свой. Тебя ебнут свои же, потому что ты дохуя знаешь. И чтобы вы — вынужденные пугливо оглядываться на каждый шорох, стоит только намекнуть об уходе из группы, — чтобы вы, озлобленные шакалы Круга, совсем уж не взбунтовались, Дима придумал нихуевую такую вещь: Стас выходит, и никто из вас не имеет права сдать мужика по старым делам, когда еще был членом вашей шайки — а Шеминов взамен обязуется вернуться к работе, если пиздец достигнет катастрофического уровня. Потому что, на самом деле, выйти из Круга совсем — означает лишь смерть. Дима мнется. Ты думаешь о том, что Позов вряд ли бы смог выстрелить Стасу в голову. Их дружба, пожалуй, посильнее вашей с Матвиенко, и для Шеминова у Димки всегда есть билет в один конец и чистые паспорта, пока вы с Серым держите по одной пуле в стволе друг для друга. — Это не настолько срочно, — говорит Дима. Матвиеныч делает шаг вперед, подходя к Позу вплотную, и ты знаешь: сейчас он будет давить. — Нам. Нужен. Надежный, мать его, человек. Который сможет снять чертовы коды. Понимаешь? Серый говорит тихо и обманчиво-ласково, но ты знаешь: он готов вцепиться в глотку несогласному. — У нас нет даже самого захудалого айтишника… — Ну, Дрон может… — неуверенно начинаешь ты. — Дрон может взломать страничку вконтакте какой-нибудь педовке, но не вырубить всю сигналку, долбоеб. — Послушай, — начинает Позов. — Серый. Это, блять, даже не на четверть такой серьезный повод, чтобы срывать Стаса. — Мы с Арсом вертелись, как ужи на сковородке, когда месяц назад какие-то придурки искали того, кто подчистил счета одной компашки. Мы с ними даже работали когда-то, со Стасом, блять, — Серый зло выдыхает. — И это не единичный случай, когда мы покрывали задницу постороннего. — Пусть отрабатывает, — выплевывает Матвиенко. Серый редко выходит из себя, но когда выходит — ты предпочитаешь оказываться на его стороне. Дима все еще мнется, и если честно — он заебал. — Возьмите Антона, — говорит наконец Позов. Антон — это тот пацан, которого ты хотел трахнуть и с которым вы как бы разбежались навсегда. Антон — новенький, и вам он нахрен не нужен. — Он не член Круга — раз, — начинаешь ты. — Мы абсолютно не знаем, на что он способен и потянет ли такую работу — два. И это не твой стилек — так рисковать. Три. Мы мало знаем о нем — четыре. — Да я его проверил до пятого, блять, колена, Арс! Какого хуя ты все еще продолжаешь думать, что я подсуну вам человека, о котором нихрена не знаю?! — Поз, — говоришь тихо, потому что эта грызня уже порядком заебала. — Даже ты можешь проебаться. А нам сейчас ох как не нужны еще проблемы. Давай мы позвоним Стасу, и все будет окей? — Антон — профи покруче Шеминова, парни, — снова начинает Дима. — Он ебется с компами, и для него эта работа как пальцами щелкнуть. — Он не взламывал, — говоришь ты. — И не воровал раньше. — О, я смотрю, вы уже достаточно познакомились, — парирует Позов. — Он согласится, и он вас не подведет, это я могу гарантировать. — Похуй, — бросает Матвиенко. — Заебали в край, сил уже нет. — Значит, Антон, — полувопросительно произносит Поз. — Пусть Антон, — выдыхает Серый. Ты хмуришься и возражаешь, чеша нос: — Но у него не будет крыши Круга, так? — Крышу я ему обеспечу, — встревает Дима. — Он работает на меня, а не на вашего заказчика. — Ладно, но он же дохуя знает, не?.. Дима понимает, о чем ты, и его лицо мрачнеет. — Даже не думай. Это всех касается: даже, блять, не думайте. — Охуенно, — ты недовольно выдыхаешь, пока Серый цокает языком. — Ну и черт с ним, с Антоном, — говорит Сережа. — Главное, чтоб в деле помог. Но, Дим… если он начнет выебываться — извиняй. Ты видишь: Дима мнется, потому что подставлять пацана ему ой как не хочется, но еще меньше хочется рисковать Стасом. Ты знаешь, что Позов выберет Стаса. Он всегда выбирал его, потому что Стас был членом Круга, а такие отношения сродни семейным узам — не в смысле привязанности, а в смысле однозначности. Какая-то связь формируется меньше чем за год, и дальше ее хер задушишь. Тебе на пацана все так же плевать с высокой колокольни. Тебе его жалко не больше, чем тонущего щенка — потому что бедное животное уже в воде по колено, а ты не хочешь мочить штаны. Антон тоже вроде как самостоятельно себя закапывает — пока не особо-то сильно, но уже ощутимо — и его песок скрипит у тебя на зубах. — Надо всех собирать, — говорит Дима. — Сейчас. Позов отправляет пару сообщений, и ты заглядываешь через его плечо, видя лаконичный текст: «Общая работа для проебавшихся. Собираемся и обсуждаем дело, ничего с собой не брать. Приезжай к 21:00 в офис». Ничего с собой не брать — это значит не брать стволы. Посидим, поговорим — ничего серьезного не предвидится. Офис — реальный чертов кабинет, который Дима снимает зачем-то, хоть практически там не сидит. Вы всем Кругом выбили у него это помещение для обсуждения дел, если вас каким-то хером в команде набирается больше, чем три человека. — Мне надо еще кое-что достать, — говорит Дима. — В девять в офисе встречаемся. Позов уходит, и руки вы не жмете — потому что вы все еще друг на друга злитесь. Серый выдыхает и плюхается на диван. — Арс, давай бухнем, а? Матвиенко выглядит жалко — и тебе такой его видок не вкатывает. Ты знаешь, что он заебался, и ты заебался точно так же, но вот сейчас вы передохнете пару часиков — а потом пойдете ебашить дальше. Потому что вы не зря в одной команде и работаете вместе так долго — чувство, когда у тебя получается, когда ты первый — оно слаще любых десертных вин. Медовое удовольствие скатывается по горлу, стоит пуле пролететь мимо. Когда собственная жизнь дрожит на ресницах, когда каждый удар сердца может стать последним, а вдох желанен как никогда — жизнь кажется такой ценной. Вы даже согласны на проигрыш — но пусть он будет громким. С выстрелами, сиренами, криками и отчаянной борьбой. Пусть он будет громким, мать вашу.

***

Оксана стоит, раскинув руки для объятий, в которые ты влетаешь сходу. Она охуенная, и ты любишь ее всеми остатками той нежности, что хранится у тебя в сердце. На самом деле — характер у нее так себе, ты бы с такой женщиной долго не прожил: обидчивая, капризная, с ней бывает пиздецки сложно, но вы как-то умудряетесь найти общий язык, потому что ты щедрый на комплименты и на поржать — а интересы у вас не сталкиваются почти никогда. У вас с ней всегда выходит без перепалок и споров, и вы взаимно поддерживаете странности друг друга, потому что они вас искренне не ебут. Да и это же Оксана — ты знаешь ее так давно, что вообще не представляешь, как сказать что-то, чтобы малая реально обиделась. Ты зовешь ее малой — а ей или приятно, или уже просто привычно. Окс лыбится вам и потуже затягивает шарф. Ваше с ней знакомство произошло задолго до вступления в Круг — вы просто сдавали награбленное одному парню, чьего имени ты сейчас и не вспомнишь, но ее тогда запомнил отлично. Пришла, бойкая, уверенная, вывалила на стол кучку золотых браслетов, колец и часов — и даже не посмотрела в твою сторону. К слову, в тот раз принесенный тобой улов был значительно меньше, чем у нее. Это потом ты узнал, что помимо склонности к клептомании Оксана еще и охуенный водитель, и спустя пару месяцев в Круге она предложила тебе покататься, и после устроила такой дрифт, что у тебя чуть сердце в груди не наебнулось. Она с тачками обращается как богиня, и сама гоняет на черненькой Ауди ТТ, а ты, признаться, от нее в восторге чуть больше, чем сама Окси. У тебя, к слову, машины вообще нет, но ты периодически внаглую юзаешь тачку Матвиенко. Кстати, о нем. Серый как-то подкатывал яйца к Окс, но та очаровательно улыбнулись и пообещала переехать ему член, если хоть попробует ее тронуть. Угроза, конечно, была так себе, но Матвиеныч подкаты оставил. Только слюни пускал периодически и то, ровно пока не замутил с какой-то Кристиной. Попытки во флирт он прекратил, щенячьи взгляды — нет. Да и особое отношение не заметить трудно — но все в Круге тактично заваливали ебала на этот счет. Окси вешается тебе на шею, потому что вы давно не виделись, и ты думаешь, что готов был бы предать каждого из членов Круга, но Оксану предавать тебе хотелось бы меньше всего — может быть даже меньше, чем Матвиенко. Ты знаешь: Окс сможет за себя постоять, но, на самом деле, вы все тут как бы беспомощны перед кучей стволов и постоянной охотой, поэтому Круг — единственное место, где, продолжая работать, вы остаетесь в безопасности. Относительной, конечно, но это вроде как врубает лампу спокойствия. — Привет, мальчики! — Окс вешается на шею Матвиенко, и он обнимает ее чуть дольше, чем ты. — С месяц от вас никаких вестей, офигели, что ли? — Да ну что ты, мы просто на курорте были, — лыбится Серый. — Подставляли задницы палящему солнцу в Египте. — Да пиздит он, — ржешь ты, подталкивая ребят ко входу. — Сначала гнили на хате, потом работу подкинули, теперь еще немного — и будем гнить в пакетах. Ты малек сбиваешь их радостный настрой, и Оксана поджимает свои пухлые губки и хмурится — она смотрит на тебя недовольно и разочарованно — потому что она член Круга и точно так же не любит вытаскивать из дерьма чужие задницы. Даже ваши. — Я уже со всеми поработала в паре, кроме вас и Макара. — Ну вот сегодня будем исправлять! — улыбается Матвиенко. Оксана ему все еще охренеть как нравится, ты видишь это. Оксане все еще похер, это ты видишь тоже. Дрон встречает вас на третьем этаже — он курит себе в окошко и говорит, что вы слишком громкие. Дрон у вас занимает место стратега, и когда нужно — не слишком грубой силы, но главный его козырь в планировании вылазок вместе с Димой. Он настолько хорош, что порой вы с Серым даже не думаете над отходными. Он мелкий и щупленький, и постоянно таскается в очках — а еще он в свободное от шикарных идей время подворовывает всё, что угодно. Он тоже карманник, и они с Оксаной были знакомы намного раньше, чем пришли в Круг. Они давно работают на пару, как вы с Серым, и кто, кого и чему научил — до сих пор неясно, но у них куча совместных приколюх и общих шуток, так что Серега почти ревнует — но потом вроде как вспоминает, что это же Дрон, Арс, ну. — Вы? — спрашивает Дрон. — Вы проебались, значит? — В офисе расскажем, — отмахивается Матвиеныч. — Идем. — Валите, я только затянулся. Вы уходите на четвертый, и Оксана вдруг перепрыгивает через ступеньку, не удерживается и летит назад, пока ты подхватываешь ее — и вот вы уже хихикаете вместе, сморщив носы, она цепляется своими аккуратными тонкими пальчиками за твою куртку, и от ее волос пахнет чем-то приятным. — Ну че ты на ногах не стоишь, — жалуешься, все еще поддерживая Оксану за талию. Она легко отстраняется и фыркает. Серый лишь смотрит на нее, пока вы все не заходите в офис. Ты видишь не Диму. Первым делом — его. Антон стоит в огромной безразмерной толстовке и размахивает своими невъебенными руками, рассказывая что-то. Да блять, лучше бы вы все-таки не работали вместе. Тебя опять переебывает, и этот раз — еще покруче прошлого, первого, потому что у Антона охуительные движения и охуительные руки. А еще у него растрепанные волосы и сбритая к хренам щетина, так что щеки гладкие, как лобок у шлюхи, и тугая спираль — не возбуждения, просто волнения — снова скручивается где-то в теле. Он все-таки охуенный, это ты не можешь не признать. Он видит вас и улыбается, как будто он, блять, рад вас видеть. Но это же смешно. — Привет, — говорит Антон, и между вами расстояние в шагов пять, но ты как бы подаешься вперед, и пацан тут же начинает идти в твою сторону, чтобы пожать руку. Антон жмет тебе руку — и у него ладонь потная к хренам просто, но рукопожатие выходит крепким, мужским, тебе нравится. Он до неприятного выше тебя, и примерно то же чувство ты испытывал, когда стоял рядом с Макаром: тот тоже дал в рост под два метра, и когда напротив такой вот шкаф — априори чувствуешь себя неудобно, почти что задавленным; ты не ебешь, как живет Матвиенко. А сука еще и улыбается и пахнет сигаретами — так что ты уверен: пиздюк курит, а еще пиздюк смотрит на тебя так, будто он рад увидеть тебя еще раз. Ты смотришь на него так, будто не прочь его выебать, и это чистая правда, на самом деле, но Антон хлопает тебя по плечу и обходит, здороваясь с Серегой. А потом их знакомят с Оксаной, и ты слышишь милое щебетание девчонки. Ты переглядываешься с Матвиенко, и его поджатые губы говорят сами за себя. Вы с Серым не то чтобы ревнуете, но немножко злитесь определенно. Сереже нравится Окс, тебе — Антон, и Матвиенко знает об этом. Вы почти в одной лодке. — Садитесь давайте, — подает голос Дима. Вы с Позовым лишь коротко переглядываетесь, и этого становится достаточно, чтобы понять: никто ни на кого не обижается, ругань забыта, и теперь нужно приступать к работе. В чертовом офисе один длинный стол, и Поз садится во главе, вы с Серым — с левого бока, Оксана напротив, а Антон — рядом с тобой. Тебе охренеть как не хочется об этом думать, но ты все-таки читал какую-то херню по психологии и знаешь, что мужики предпочитают садиться с боку, нежели напротив того, кто им больше симпатизирует. Ты стараешься об этом не думать, но Антон кладет руки на стол и его браслеты гремят — а ты не можешь не обратить на это внимание. На самом деле, тебе дохуя интересно, снимает ли он свои побрякушки во время секса. Потому что однажды тебе дрочил один мужик с кольцом на безымянном и еще парой-тройкой здоровенных перстней на остальных пальцах, и они постоянно терлись о член, перстни перекручивались — не то чтобы неприятно, наоборот, но поначалу — дохуя отвлекающе. Дрон входит буквально через минуту после того, как вы все усядетесь, и кивает Антону. Значит, Дима уже успел их познакомить. Дрон садится к Оксане, ваша компания вся по горизонтальным сторонам прямоугольного стола, а Позов — с вертикали, громко двигает свой стул и смотрит на всех. — Новое дело, как вы поняли, — начинает Дима. Серый перехватывает его. Официальщина нахрен никому не нужна, вы здесь старыми приятелями как бы. — Короче… — начинает Матвиенко. — Нас наебали. Мы с Арсом и Антоном грабанули одного пидрилу по заказу второго. Стандартый набор — проникнуть в хату, свистнуть доки и съебывать без следов. А потом оказалось, что документы — блеф, и мудак, который заказчик, послал нас нахуй с крышей… — А вы проебались, — напоминает Поз. — А мы проебались, — напряженно вторит Серый. — И согласились на повторную вылазку. — Да ладно, ходить по тем же следам? — кривится Дрон. — Арс, Серый, вы, блять, серьезно? — он фыркает. — Гребаные падальщики, вернетесь догрызать кости или что? — Мы уже согласились, поклонник сравнений ты сраный, — улыбнувшись, говоришь ты. — Он бы нас прямо там хлопнул или сдал кому, и потом всё — пиши пропало. — Вас Дима отмазал бы, че вы так ссыте? — удивляется Оксана. Дрон мычит что-то одобрительное. У тебя в голове не укладывается, как так можно полагаться на одного человека. Даже если Дима, чисто теоретически, может все уладить — это нихрена не повод, чтобы забывать про то, что брешь в корабле вашего спокойствия как бы не маленькая. — Ладно, затрахали, нам нужна помощь, — отмахивается Матвиенко. — Нужно снова вернуться в дом и облазить его вдоль и поперек, — начинаешь ты. — Поэтому — тупо рабочая сила, ваши умения здесь как бы нихрена не значат. — Но сигналку же отключать надо? — встревает Антон. — Именно, дорогой, поэтому ты здесь, — ты скалишься ему в лицо, и пацан смотрит на тебя почти безразлично. Почти — потому что ты как бы слегонца его забавляешь, а безразлично — потому что он все еще готов дрочить свою зарядку от ноута, а не чужой член, и Антон пока только за рабочие отношения. Либо он вообще не пидор, такой вариант тоже подходит. — И еще потому что у нас не хватает рук, — начинает Серый. — Отключишь систему и пойдешь с нами, ясно? — Какого… — это вы уже начинаете с Антоном на пару. — Серый, мы это не обсуждали, — рычишь ты. — Вполне нормальный вариант, — лезет Дима. — Окс в машине и на периметре, вы — внутри. Нахер оставлять в тачке двоих? Ты поворачиваешься к Антону — теперь без похоти во взгляде. О, когда ты включаешь исключительно рабочие отношения, о твой взгляд можно точить ножи. Дима оглядывает вас по очереди, и ты понимаешь: Позов видит, что ты хочешь Антона, но упорно закрывает на это глаза. Диме похуй, кого ты там трахаешь, ему важно, чтобы ты не лажал. — Ты же понимаешь, что после первого раза защита у дома будет намного круче? — спрашивает Дрон. Антон безразлично пожимает плечами. — Та вообще плевая была, так что… Он не договаривает, и тебя снова ведет от этого затихающего к концу предложения голоса. Антон все еще дохуя необычный, а еще он как бы до сих пор не разобрался, как вы тут между собой взаимодействуете. Он пытается понять, насколько отношения членов Круга деловые между собой, и у Антона нихуя не получается: потому что вы вроде бы пиздите за официальным столом на серьезных щах, а вроде бы на лестнице ты ловил падающую Окс, и девчонка вешалась вам с Серым на шею. Вы как бы включаете злых серьезных мафиози, но пиздите отдаленно по-дружески. Потому что на самом деле — в Круге нет настоящих друзей, и вы по-прежнему готовы вальнуть любого из его членов, но вы ни при каких обстоятельствах не смогли бы доверить друг другу спину, работая в команде, если бы между вами не было чего-то, что с натяжкой можно назвать товариществом. — Ты задаешь тон этой вечеринке, — тихо говорит Оксана. — Не проебись. Антон смотрит на нее в упор, и ты уже знаешь: мальчик не проебется, вон как глазки горят, и это сомнение Оксаны лишь его подзуживает — докажет, докажет ей и всем вам, на что он способен. — Я достал еще кое-что, — говорит Дима. — Мы не все сейфы тогда увидели. — О-о-о! — вы с Серым одобрительно киваете. — Короче, смотрите, — Дима достает какие-то листы. — Заказ оказался не таким тупым. Ремонт делался не одной строительной фирмой, а двумя. Причем у второй работы было на один день. — Сукин сын… — улыбается Дрон. Ты оглядываешь стол и, походу, Антон — единственный не разобравшийся, что всё это значит. — По договору — у второй какая-то работа со стенами. — Сейф в стене, ну, — торопишь ты, нервно ерзая на своем месте. — Ты узнал где? — Тц, нет. Только номер и имена рабочих. — Дай адреса, — просит Серый. — Всяко лучше, чем искать по всей хате. — Тогда вам может и руки рабочие не нужны, а? — по-лисьи сощурившись говорит Окс. — Куда собралась, стой, бля, — с улыбкой говоришь ты. — Мы от них не отвертимся, Ксюх, — Дрон тычет девчонке под ребра, и та вскакивает, забавно взвизгивая. — И еще… — начинает Серый. — Дом теперь двадцать четыре на семь охраняется. Живыми людьми. — Зачищать будете?.. — тихо спрашивает Оксана. — Да, — ты киваешь. И смотришь на Антона — а тот хмурится, чуть сжимая пальцами столешницу. Не ожидал, дурак. Не понимал, с какими акулами играет. — Зачищать… это?.. — наконец подает голос Антон. Он смотрит на тебя, и в его блядских глазах просьба не говорить то, чего он боится. Ты просьбе не внемлешь, безразлично пожимаешь плечами, бросая сухое: — Постреляем. — Блять. — Даже не думай соскакивать, — резко говорит Дима. — Даже не думай. Антон почти напуган и малек зол, потому что его как бы наебали. Ты видишь это, и тебе пиздюка не жалко ни капли, но ты все еще не хочешь, чтобы операция пошла по пизде из-за него. Ты смотришь на Антона и спрашиваешь насмешливо: — Ты что, серьезно думал, что мы только с замками играемся? — Нет, но… — он хмурится. — Может и вправду тебя в машине оставить?.. — тихо спрашивает Серый. Антон резко поворачивается в его сторону и ляпает, даже не подумав: — Нет, я иду с вами. — Не начни истерить только, — скалится Матвиенко. — Дим, так что по адресам рабочих? Мы с Арсом к ним поедем, пожалуй. — Щас дам… — Поз роется у себя в бумагах — ну точно офисный червь. — Морды не светите и, блять, сделайте всё, чтобы они не разболтали. — Прям всё?.. — Дрон качает головой. — Дим, ну люди же обычные, мороки потом будет… — Короче, смотрите по ситуации, — соглашается Позов. — У вас на подготовку четыре дня. — Скинь мне план здания, — просит Дрон. — Подумаем над отходными. И еще — постарайся узнать, сколько человек будет в доме. — А мне адрес, — просит Окс. — Посмотрю по дорогам, как там свалить можно. — Отлично, — Позов кивает вам всем. — Расходимся. Антон встает первым и долго мнется на проходе. Ты смотришь на то, как он потирает затылок, и тебя немного ведет — потому что браслеты медленно ползут по запястью вниз, и звенья цепляются за волосы на руке, пацан айкает, встряхивая ладонью. — Ты стрелять умеешь? — спрашиваешь, подходя к нему вплотную. От Антона пахнет сигаретами, и он смотрит на тебя — но сначала на твои губы. Нет, ему точно нравятся парни. Не из-за этого мимолетного взгляда — просто ты уверен и ты, блять, чувствуешь. Ему даже нравишься ты, но он предпочитает более неопасные цели. Ты слишком непредсказуем для него. Пацан таких не любит. — Не умею, — говорит он. Вы все еще стоите довольно близко, так что ты цепляешься взглядом за родинку на его носу. Серый с Димой обходят вас, и ты слышишь, как Матвиенко фыркает. — Я могу научить. Ты говоришь безразлично, но вы с Антоном оба знаете, как ты его хочешь. — Я не буду стрелять в людей. — А если они будут стрелять в тебя? — Тогда… — Ты подохнешь, если не нажмешь на спусковой крючок первым, — твой голос — бескомпромиссный и жесткий. — Если ты ввязываешься — нам нужно быть уверенными, что ты не проебешься. — Я не проебусь с работой, которую должен выполнять, — так же жестко отвечает Антон. — Но стрелять я ни в кого не буду. Он настойчивый до раздражения, но ты слишком привык выхватывать победу из чужих рук. — Значит так. Если ты идешь с нами — мне нужно быть уверенным, что ты сможешь защитить свою задницу, и мы не оставим твой труп посреди коридора. Антон удивленно смотрит на тебя, и ты понимаешь свой проеб — вся твоя тирада выглядела так, будто ты слегонца волнуешься за него. Матвиенко стоит чуть поодаль, но ваш разговор слышит и не приходит тебе на помощь первые пару секунд, пока Антон мнется, сконфуженный, а ты пытаешься сделать вид, что у тебя все в поряде. Блять, ты ловишь взглядом ебальник Серого, и он ржет тупой сукой тебе в лицо. Но потом все-таки подходит к Антону, кивая. — Арс прав — нам нужно знать, что ты не подожмешь хвост после первого выстрела, — Матвиеныч обвиняет его в страхе, и это, пожалуй, охуеный триггер для пацана. — Так что сейчас ты едешь с нами к рабочим, а потом — мы все втроем валим учить тебя стрелять. Антон по очереди смотрит на вас и капитулирует со вздохом. — Окей, хер с вами. Он разворачивается и выходит из офиса, вы плететесь за ним вслед. Ты одобрительно киваешь Серому, а тот бросает тебе короткое: — Будешь должен. Ты закатываешь глаза и смотришь Антону в спину. Нихера он о Круге не знает. Так, какие-то идиоты с пафосным видом и полным ртом матов обсуждают дела. Для него Круг — просто шайка придурков, умеющих делать что-то хорошо. Вообще-то, таких как он вы стреляете. Кто-то левый может работать с вами, это не вопрос, но он не знает, что работает с Кругом. Нельзя знать и работать больше одного раза. А этот вон как — может. Димка, блять, постарался. Но даже недовольные взгляды Позова или его обещания свернуть шею не остановят тебя, если Антон начнет чудить. Ну его нахуй — своя шкура дороже.