Mr. Brightside

Стасу ты врешь безжалостно, потому что это далеко не единственная твоя работа в Круге. Ты видишь: Дима хочет втянуть тебя в это дерьмо, а ты еще не определился, стоит ли тебе брыкаться. Перемолов все мысли на протяжении нескольких суток, ты приходишь к такой колоссальной заебанности, что сил нет. Твое «страшно пиздецки» оборачивается в инфантильное «будь что будет», спокойствие врубается само собой. Не грохнули до сих пор — хорошо. Скорее всего — и не грохнут. Ты решаешь так сам, ничем это не оправдывая, стараясь не думать больше чем нужно для сохранения собственного равновесия. Не думаешь и когда Дима предлагает тебе однодневную легкую работу с девчонкой из Круга — Ирой. Ты соглашаешься почти сразу же, потому что где пять человек — там и шесть, всего-то. Ты знаешь, что Стас бы тебе уебал. Вот сейчас — так точно. Тебе похуй откровенно сильно, потому что деньги-то немаленькие, а Поз уверяет, что Ира — профессионал. На самом деле, деньги тебе тратить откровенно некуда, после той вылазки в дом с Арсением и Сережей ты спрятал половину налички в коробку для обуви, заплатил за съемное жилье и коммуналку, прошвырнулся по клубам, познакомился с парнем на одну ночь и так и не переспал с ним, а в завершении всего — купил себе платную подписку на порносайт. Еще вот-вот — и ты соберешь себе еще один мощный комп с охуенным процессором. Работа сегодня обещает быть не пыльной. Дима позвонил тебе, попросил приехать в офис и там уже терпеливо ждал, пока ты пытался удаленно просмотреть все файлы с чужого ноутбука. Ты начал с RDP, а потом соснул хуйца — ноутбук не был подключен к сети, походу, вообще был выключен, и Дима, тяжело вздохнув, сказал, что что-нибудь придумает. Придумал: Ира соблазняет его во время командировки в ваш город, накачивает клофелином, а ты подхватываешь ее на месте, включаешь ноутбук, с которым он таскается как с писаной торбой, и делаешь свою работу. Самое сложное — это попасть в гостиницу вовремя, поэтому Дима снимает тебе двухместный номер на этаж пониже и вместе с тобой молится, чтобы тот мужик повез трахать девушку в свой отель. Потому что если повезет в другое место — тебе придется срываться и пулей бежать на поиски девчонки, отследив ее по телефону. С Ирой тебя знакомят накануне, и она тебе чертовски нравится. Ира — улыбчивая, красивая, смеющаяся задорно и весело. Ты ей нравишься тоже — это видно сразу, и тебе хочется сказать девчонке, что из вас вряд ли что-то получится, потому что ты бы хотел быть ей другом. Потому что несмотря на ее нереальную улыбку и гладкую кожу лица — ты все еще предпочитаешь грубую мужскую щетину. Ты невольно сравниваешь ее с Оксаной — и они разные. Совершенно. Оксана деловая, немного пацанковатая, она какая-то больше своя, нежели Кузнецова, но ты с интересом рассматриваешь Иру и все-таки ловишь себя на мысли — нравится. Наверное, если бы у тебя стоял на женщин, это был бы как минимум твой типаж. У нее — какая-то абсолютная уверенность в собственной красоте, которую она совсем не старается поддерживать, она будто есть и все — и эта уверенность никак ей не мешает и не помогает. Она очень легкая — от приветливой улыбки до заправленнных за ухо волос. Вы встречаетесь вдвоем и разговариваетесь, пока ждете Позова. Ты просишь ее телефон, там на заставке — симпатичный серпантин, и ты засматриваешься ненадолго. — Это фотография, — говорит Ира, кивком головы указывая на картинку. — Одна из дорог в Австрии. — Ты сама фоткала? — Да, — Ира улыбается чуть застенчиво. — Мы ехали на машине, даже остановиться времени не было, так что пришлось вот так — на ходу. — Очень круто. Красиво, правда. — Спасибо. Ей приятно — ей чертовски приятно, это видно по каждому ее движению, по изгибу губ, по взгляду из-под ресниц и неловким пальцам, заправляющим прядь волос за ухо. Ты случайно и с ходу подобрался к увлечению девчонки — и теперь готов поспорить: это немного личное и то, чего она слегка смущается. Ты мог бы сказать, что она невероятно сексуальная, страстная и завораживающе красивая — Ира и бровью бы не повела. Но ты говоришь, что она классно фоткает, и она почти краснеет. Ира тебе нравится — не до поджимающихся яиц, но до кучи слюны во рту. И круглое, немного детское лицо. И то, как она улыбается — и даже венка у нее на лбу, когда смеется. — А есть еще? — спрашиваешь, всё больше проникаясь к ней симпатией. — Уверен, это ведь не единственная твоя удачная фотка. И Ира протягивает свою руку, где ты замечаешь кольцо после второй фаланги указательного и еще одно, с камнем — на среднем. Ты отдаешь ей телефон, и она быстро находит папку. А там фоток — ну с сотню точно. — Это те, которые мне не так стыдно показать. Ты листаешь, рассматривая, как пейзажи изредка перебиваются какими-то людьми, животными, едой. Ничего прям сверх нет, да и тебя фотография не особо прельщает, но вот Кузнецова — да. Ты листаешь и дальше, больше думая о том, сколько времени потратить на расматривание одной фотки будет культурно, нежели действительно смотря на них. — Очень круто… — говоришь тихо, пока Ира застенчиво опускает взгляд. — Где будет проходить ваша выставка, мисс? Она качает головой, как-то скомканно засмеявшись. Ты улыбаешься в ответ. Всё, ебать. Ты почти влюблен. А потом приходит Дима, и ты блокируешь телефон, не досмотрев и половины. Когда приходит Позов — Ира выпрямляется по струнке, меняется в лице, стирая расслабленность, и ты с интересом наклоняешь голову набок. — Подружились уже? — спрашивает Дима. — Мы точно сработаемся, — говорит Ира, а потом поворачивается к тебе и быстро подмигивает. Ты видишь — она немного другая. Дима начинает перечислять факты, показывает фотку мужика, с которым Ире придется работать, та кивает время от времени, закусив губу. Ты это не запоминаешь, тебе подробности ни к чему. Твоя работа — компьютеры, пока остальные возятся с людьми. Ты замечаешь, как Ира смотрит на Диму — и это что-то особенное. Ты видишь это еле-еле, неотчетливо, как дымка летом, но ты видишь — Ира смотрит на Диму преданно. Именно преданно — так смотрят собаки на своего хозяина после нескольких лет совместной жизни. Так смотрят на человека, которому обязаны жизнью или свободой. Ира превращается в отличницу — любимую ученицу по стойке смирно, и тебе становится действительно интересно. Ты можешь поставить все деньги из той своей коробки для обуви на то, что Дима однажды вытащил ее из крупной такой передряги. Ира снова зачесывает прядь волос за ухо — волосы у нее светлые, мелированные, наверное. Она поджимает свои пухлые губы и слегка щурится. У нее аккуратный, нежно-розовый маникюр с одной маленькой стразой на безымянном. — Ну что, начинай готовиться, — говорит Дима. Ты смотришь на Иру — она достает из своей здоровой, почти дорожной сумки косметичку, облегающее темное платье, чулки и туфли. Дима протягивает ей маленький симпатичный клатч. Когда Ира начинает краситься, ты опять берешь ее телефон. Установка софта занимает несколько минут, активация, проверка и включенный для перестраховки GPS — ты делаешь всё и оглядываешься на Диму, по-деловому щелкающего клавиатурой. Ты хочешь поговорить — но понимаешь, что лишний. То есть, здесь сложилась весьма странная атмосферка: ты спокойно можешь попиздеть о чем-нибудь наедине с Позом и попытаться снова завязать разговор с Ирой, но когда эти двое вместе — ты каждым миллиметром кожи чувствуешь эту дохуя серьезную рабочую атмосферу. Они пиздеть перед делом не привыкли. Стоит признать, что ты начинаешь слегонца так стрематься всей предстоящей поеботы — но виду стараешься не подавать. А понимаешь, что получается откровенно хреново в тот момент, когда ловишь себя на нервном прокручивании колец. — Не волнуйся, — шепчет тебе на ухо Ира, и ты вздрагиваешь, одновременно пожимая плечами и стараясь вернуть своему ебалу не такое удивленное выражение. — Да я не… Ира затыкает тебя одним лишь взглядом одного накрашенного глаза, но ты даже смеяться не смеешь — это девчонка, несмотря на всю свою женственность и милость в общении — она всё равно прячет под улыбкой острые зубки, и ты знаешь, что такому доверять нельзя. Ты опасность чувствуешь сразу — потому что, на самом деле, вы можете сколько угодно пиздеть о ее крутых фотографиях или о всяких милых вещах, но тебе совсем не стоит забывать, что она — член Круга, а там каждый засыпает с окровавленными по локоть руками. Когда Ира начинает раздеваться, чтобы надеть платье, ты тактично отворачиваешься. Смотришь на Диму — а тот даже головы от экрана не поднимает. Она шебуршит одеждой за левым плечом, а ты лезешь в интернет и зачем-то проверяешь сегодняшний курс доллара. — Я готова, — слышится сзади, и ты поворачиваешься. Красиво. Охуенно. Как и прежде — до кучи слюны во рту. Плавный изгиб бедра, большая грудь, длинные сережки бликуют под светом офисной лампы. И взгляд — прямой, азартный, с макияжем еще этим, опасный такой, жадный — и язык на нижней губе, легким движением касается помады и пропадает во рту. Завершающий штрих — улыбка после. Она полностью входит в роль, и тебе уже кажется, что вот она какая — настоящая. Что вот это она прячет под большой желтой толстовкой. — Отлично выглядишь, — говорит Дима, подходя к ней. Ира кивает — и ты почти успеваешь заметить ту детскую благодарность во взгляде, исчезающую с первым взмахом ресниц. Ира на тебя не смотрит. Она кладет телефон в клатч, громко вдыхает, и ее грудь плавно приподнимается. У нее вырез не слишком большой, но сексуально-интригующий, ты бы сказал. Ира едет на такси, пока Дима подвозит тебя к отелю. Ты бросаешь ей напоследок доверчивое «Удачи!», и она смотрит на тебя как-то странно, будто не зная, как реагировать. Они профессионалы, им удача ни к чему. Но тебе кажется, что это вполне неплохо — когда в тебя верят. Отель оказывается чуть более охренительным, чем ты себе представлял. В холле тебе становится слегонца так неудобно за свою не первой свежести футболку, видавшую жизнь кожанку и пыльные кроссы, но девушка не ресепшене улыбается так, будто к ним только в таком виде и ходят, и ты слегка расслабляешься. Твой номер пиздатый тоже чуть больше, чем ты вообще мог себе придумать. Ты с разбегу падаешь на кровать — но она оказывается пиздецки твердой. Тебе нравится представлять, как сюда можно было бы пригласить какого-нибудь паренька на один вечер — а лучше мужчину, с которым ты бы собирался прожить как минимум оставшуюся жизнь. В этом отеле даже потолок пиздатый. Нет, серьезно, потолок с этой ебаной люстрой выглядит охуенно. Ты пялишь в него хрен знает сколько по времени, пока не заебываешься, решая, что пора бы отследить Иру. И когда ты лезешь за ноутом, в который раз стараясь не охуевать от крутости своего номера, ты думаешь, что хотел бы жить так. Чтобы снять эти аппартаменты было плевым делом. Чтобы заплатить за работу огромные, по твоим сегодняшним меркам, деньги было бы раз плюнуть, как этому Паше из Круга. Ты не хочешь хранить сбережения, как всю жизнь учили родители. Ты хочешь прожигать. Ты хочешь разбрасываться деньгами, зная, что у тебя еще дохуя. Да, безусловно, деньги дают свободу. Деньги делают из желаний монстров. Твои желания оказываются алчными и опасными. Тебя не покидает чувство какого-то щемящего восторга, замирающего в гло́тке. Восторг щекотит внутренности на очередном вдохе и сладкое предвкушение прокатывается по телу ощущением чего-то пьяняще запретного. Если верить телефону Иры — они едут к отелю. Ты собираешься, готовясь зарабатывать. Ты скидываешь все сомнения в кучу хлама и делаешь глубокий вдох. Скоро начнется твоя работа, и самое главное, когда ты пытаешься сорвать большой куш — не бояться и не проебываться. Ты не проебываешься ровно до того момента, пока не начинаешь думать об Арсении. Завтра вы снова работаете вместе. Завтра твоя работа будет требовать намного большей сосредоточенности и отстраненности, чем сегодня. На самом деле, об Арсе ты думаешь часто. Намного чаще, чем тебе хотелось бы. Забыть его не получается — эффект Зейгарник — сексом вы так и не занялись, и теперь незаконченное дело не удается выкинуть нахрен из головы. Ты мучаешься сомнениями — охуенно башкой понимая, что Арс — не для тебя. Да, он опасный, и тебя как суку тащит от этого, но твой инстинкт самосохранения бьет по яйцам — потому что именно опасность Арсения вполне может загнать тебя в гроб. На самом деле, где-то под горлом у тебя бешеной тупой птицей клокочет дерзкое желание противостоять ему. Быть круче. Быть опасней. Но это желание — так, пшик фантазий. Ты не такой, тебя на эту хуйню не хватит. Ира подъезжает к отелю — ты не знаешь, сколько времени понадобится, чтобы обезвредить мужика, так что готовишься выдвигаться в любую секунду. Ира звонит тебе спустя полчаса, как раз в тот момент, когда ты начинаешь нервничать. Ее голос в телефонной трубке спокойный и такой мягкий, будто она тебя обожает. Из номера ты выходишь с нарочитой медлительностью, держа в руках мягкую толстовку с капюшоном и, прогуливаясь, идешь в одну из слепых зон камер, где и надеваешь кофту. Капюшон ты накидываешь глубокий и неудобный — у тебя шмотки преимущественно черные, так что ты выглядишь как гребаная Смерть, серьезно. В коридоре встречаешь одну парочку — не обращаешь на них внимание, но знаешь, что они обращают внимание на тебя. Ты слегонца так выделяешься, вообще-то. Возле лифта тоже стоят люди, так что плетешься на лестницу. А в дверь номера стучишь четыре раза — слегка резко, раздраженно. — Ира, это я, — говоришь, едва слыша шаги за дверью. Кузнецова открывает тебе и улыбается так спокойно и естественно, словно вы встретились на горнолыжном курорте, разодетые в сто одежек, а не, блять, так, будто она стоит в одном нижнем белье, дохуя соблазнительном даже для гея. — Заходи быстрей, — кидает Ира. Она впускает тебя внутрь, и первое, что бросается в глаза — это как неестественно развалился в кровати мужик — он совсем не похож на того, кого Дима показывал на фотках сегодня утром. Он растрепанный, с некрасиво открытым ртом, с расстегнутой рубашкой и ширинкой. Он совсем не выглядит презентабельно, опрятно или дорого — и ты морщишься, смотря на это. Ира прослеживает твой взгляд и беспечно улыбается, чуть пожимая голым плечом. — У нас мало времени, — говорит Кузнецова. — У него слабое сердце — я много не давала. — Окей, — ты киваешь, ища ноут. Ира присоединяется. А потом вы проебываетесь, потому что обшариваете всё, а единственное место, где он может быть — это симпатичный такой черный чемодан. Только он, блять, с кодом. Ира недовольно выдыхает и шепчет короткое «сука» себе под нос. — Ты знаешь, как открыть? — спрашивает. Ты мельком замечаешь, что она даже не думает одеваться — сидит на коленях в нижнем белье прямо рядом с тобой. — Понятия не имею, — честно говоришь ты. И пока ты теряешься, объявляя вашу миссию проваленной, Ира поводит плечиком и лезет за телефоном. — Я знаю, кто поможет, — говорит она, и ты удивленно поднимаешь брови. — Арсений? — М, так вы знакомы? — Ира улыбается загадочно и игриво, и ты отводишь взгляд. — Мы работали вместе с ним и Сережей. — А ты ближе к Кругу, чем я думала. Повисает интригующая пауза, и ты сглатываешь, смотря в пол. Ты замечаешь кое-что еще: Ира совсем не волнуется, как не волновались Арс или Матвиенко. Они все работают так, будто им достаётся одно из самых плевых дел. Вы с Ирой в откровенной заднице, ваше дело может пойти по пизде буквально с минуты на минуту, а девчонка абсолютно не парится. Ты обещаешь себе, что поговоришь с ней об этом позже. Спросишь, как она успокаивает колотящееся о ребра сердце — или оно бьется ровно изначально. Ира ставит на громкую связь. Арсений у нее подписан коротко — Арс. А когда он поднимает, ты сглатываешь — почти незаметно, но ты видишь, как Ира скашивает на тебя взгляд. — Здравствуй, моя единственная любовь, — тянет голос в трубке, и она еле заметно усмехается. — Я надеюсь, ты хочешь узнать, как моя жизнь? — О, дорогой, я бы с удовольствием поболтала. Но мне нужно то, что ты обычно делаешь руками. — Ты даже не представляешь, сколько всего приходит на ум… — Мне нужно объяснить, как взломать код от чемодана. — Тц, так ты на работе. Какой чемодан? Ира пожимает плечами. — Да обычный абсолютно. Небольшой. — На три колеса? — Да. — Что-нибудь острое есть? Шпилька не особо подойдет, нужно тверже. Даже игла толстая вполне будет. — Ты думаешь, я в промежутках между работой шью или что? Есть… да бля, Арс, только шпилька и есть. — Хер с тобой, давай шпилькой. Ты сглатываешь, потому что стиль общения Арса какой-то… другой, что ли. — Приподнимай каждое колесо по очереди и смотри — там круглые отверстия. Крути, пока не увидишь овальную прорезь. Останавливайся на той цифре. — Антон, посвети пожалуйста, — просит Ира, и ты судорожно начинаешь лезть за телефоном. — О, так ты не одна, — тянет Арсений. — Антон… он красивый? — В твоем вкусе, — усмехается Кузнецова, и ты благодаришь всех богов, что в номере свет приглушенный и твой растерянный, медленно краснеющий ебальник девчонке не видно. — Вы знакомы, — продолжает Ира, — работали вместе с Серым. — Айтишник тот что ли? — Бинго, Арс. — Передавай ему привет. — Ты на громкой, солнце, — Ира улыбается — опасно, самодовольно, будто только что выбила главный приз у Арса из-под носа. — Считай, передал сам. — Анто-о-он, — тянет Арсений, и после каждой ебаной буквы твоего имени тебя прошибает разрядами тока. — Мог бы и поздороваться. Некультурно как-то. — В метре от нас мужик в отключке, с расстегнутыми штанами и возможностью проснуться в любой момент, а ты говоришь мне о культуре, — отзываешься ты. Ира улыбается, ободряюще толкнув тебя локтем. Ты свой голос не узнаешь. — Хм, — Арсений тоже улыбается — ты можешь поставить свое зрение на этот факт. — Давайте к делу тогда, дорогие. — Я вся внимание. — Нашла овальные прорези? — Ира кивает и тихо угукает. — Ты моя способная, — ласково тянет Арс, и девчонка усмехается. — Теперь прокручивай колесо на пять. Не станет на пять — крути семь. В любую сторону. У Иры соскакивает шпилька. Она чертыхается себе под нос, пока у тебя затекает рука, держащая телефон с фонариком. — Вы потом домой? — между делом спрашивает Арсений. — Не знаю, мне к Диме надо, — отвечает Ира. — Мне тоже, — зачем-то говоришь ты. Тебе придется ебашить с флешкой к Позову, потому что он так сказал. На самом деле, флешку могла бы отнести Ира, но ты знаешь, что Поз будет разговаривать с тобой перед завтрашним делом. Ему точно надо знать, насколько сильно ты боишься. И, стоит признать, ты боишься дохуя как сильно, но Позову предпочитаешь об этом не говорить. — Я к нему еду сейчас, — говорит Арсений. — Он по старым связям достал оружейку неплохую, мы с Серым решили обновиться. — Собираешься подвезти? — лукаво спрашивает Ира. Она как раз открывает чемодан, и твое внимание полностью переключается на внутренности. А ноутбук там лежит — ровнехонько под чистыми рубашками и парой брюк. Ты достаешь ноут и включаешь его, рассматривая стандартную заставку. Тут же по приколу лезешь в «Свойства» и киваешь сам себе, видя запрет на удаленный доступ. Снимаешь его со злорадным смешком — и почти сразу же натыкаешься на защищенные архивные файлы в стареньком WinRAR. Имена файлов не зашифрованы. Ты чуть улыбаешься. Сердце начинает биться быстрей, как разгоняющийся поезд. Ира спрашивает у Арсения, заедет ли он за вами. Арс шутит что-то про личное такси и плату натурой — ты не слушаешь. Арс соглашается, и это приятная неожиданность — ты увидишь его сегодня, а не завтра. Не то чтобы один день что-то значил, но для тебя он, блять, значит. Ира диктует ему адрес как раз в тот момент, когда ты выбираешь между кодом в Блокноте и PassFab for RAR. И то и другое есть у тебя на флешке, но пакетный файл сработает только если пароль цифровой, а программа в любом случае. Ира кладет трубку, и по звукам сзади ты слышишь, что она одевается. Арсений сейчас где-то на пути к вам. Ты помнишь, как этот мужик целуется, и это охуенно. Серьезно, последние пару дней ты не начинал дрочить, не вспомнив тот ваш неудавшийся раз. Но сейчас вся твоя сосредоточенность на деле, а страсть — на желании сделать как можно лучше. Взломать быстрее. Обойти самого себя. Ира молчит, пока ты стучишь по клавиатуре, доставая флешку. Она тебе не мешает, и ты безумно благодарен ей за это. Ты вспоминаешь, как на вас с Серым огрызался Арсений, когда ему нужно было взломать сейф, и ты послушно заваливал ебало, потому что тоже не любил пиздеж над ухом во время работы. Потому что каждый момент, когда ты встречаешься лицом к лицу с кодами или сложной системой, или когда Арс видит въебистый замок, — особенный, словно прикасаешься к чему-то очень важному. На самом деле, такая работа — это интимно. Установленая программа предлагает подбор по словарю или грубой силой; «маску» ты игнорируешь принципиально, никаких вводных у тебя все равно нет — ты лишь надеешься, что пароль окажется не больше, чем не девять символов. Ира уже надела платье и туфли; она держит свое тонкое бежевое пальто перекинутым через руку, подходя к лежащему мужчине. Она проверяет его пульс, осторожно касаясь пальцами шеи. В этот момент ты допускаешь мысль о том, что бы было, если бы мужик оказался мертв. Тебя передергивает, как от холода. Ира садится на кровать напротив и долго смотрит куда-то в сторону. Ты решаешься заговорить первым. — Ты давно в Круге? — Да. Она поднимает взгляд на тебя так быстро, будто только и ждала, пока ты заговоришь. Волосы спадают ей на лицо. Пухлые губы блестят — то ли от слюны, то ли от блеска. Ты засматриваешься на изгиб между шеей и плечом и выдавливаешь из себя: — А привыкла ко всему этому… — неясно обводишь рукой комнату, и она понимающе усмехается, — давно? — Раньше, чем мой страх мог бы стоить мне жизни. Ты киваешь несколько раз, она поводит плечами. Волосы все еще спадают ей на лицо — Ира их не убирает, а ты смотришь, как они легонько мажут ей по щекам при дыхании. — Посоветуешь что-нибудь? Я боюсь до усрачки. Признаться в этом оказывается не так страшно. Взгляд у Кузнецовой сначала немного сочувствующий, а потом она наклоняется, словно чтобы быть к тебе ближе, и, сощурившись, медленно тянет губы в улыбке. Качает головой, и волосы качаются туда-сюда, как маятники. — Ты боишься умереть? — спрашивает она, и ты хмуришься, застигнутый врасплох. — Я не слишком часто об этом думаю. — И продолжай в том же духе, — она усмехается и наконец заправляет прядь волос за ухо. — Просто знай, что можешь. К этому привыкаешь быстро — только окажись в самом пекле, и вот тогда не думаешь, стрелять или нет, потому что думать времени не осталось. Ты не убивать привыкаешь, а выживать. Ты качаешь головой, опуская голову. Экран ноутбука светит в глаза, и ты отводишь взгляд в сторону. — Какое выживать, Ир… — Это то, что мы выбрали. Не выжить, а пойти тем путем, на котором придется выживать. Не прибедняйся, здесь все добровольцы. Она выпрямляет спину, садится ровно и снова смотрит на лежащего на кровати мужчину. Грудная клетка мерно вздымается, он лежит неподвижно, а взгляд Кузнецовой безразличней глаз иконы. — Если чувствуешь, что не потянешь — уходи сейчас, — тихо, но неожиданно жестко говорит Ира. — Пока еще ничего не сделал. Ты хочешь сказать, что и не собираешься ничего делать, а отказаться от завтрашней работы нельзя, но потом — ты свалишь так быстро, только пятки сверкать будут, — ты не успеваешь сказать ничего, телефон Иры звенит, приходит смс-ка, что Арс на месте. Пароль подбирается минут за пятнадцать. Ира склоняется над тобой, просматривая открывшиеся файлы, кивает и просит тебя скопировать содержимое. Ты сносишь программу с ноутбука, легко проводишь по клавишам пальцами и еле чувствуешь их из-за перчаток. Всё готово. Ты всё сделал хорошо. Вы осторожно складываете ноутбук обратно в кейс, такими же ровными стопками кладете наверх брюки с рубашками, а потом Кузнецова говорит: — Помоги мне. И начинает стягивать с мужчины одежду. Это — полный пиздец, ты пытаешься поддерживать его подмышками, пока Ира тащит рубашку, стараясь не порвать. Мужчина у тебя в руках шевелится и говорит что-то в полудреме, и твое сердце нихуево частит. Ира не обращает на этот лепет внимания, лишь бросает мельком, что все равно нихрена на утро не вспомнит. Штаны вместе с нижним бельем стянуть оказывается легче. Ты бьешься о пряжку ремня тыльной стороной ладони лишь в самом конце. Потом нужно расстелить кровать и засунуть его, голого, хоть немного под одеяло. Мужик пиздецки тяжелый, и ты не представляешь, как Ира справляется одна. Она уже заправляет волосы за уши с двух сторон. Ты смотришь на дорожку темных волос от живота до лобка, пока мужчина снова не успокаивается, перестав мямлить что-то себе под нос. Ира достает из клатча пачку презервативов, открывает один, растягивает его в пальцах и говорит, смотря через плечо: — Возьми у меня в сумке пакетик небольшой с белым порошком. — Кокаин? — спрашиваешь, усмехаясь. — Мука. Серьезно. Она тихонько хихикает, а твои брови ползут вверх и глаза округляются — наверное, забавно, потому что Ира продолжает ржать даже когда высыпает это белое хрен-пойми-что в презерватив, быстро заходит в ванную и включает там воду. Выходит с тем же презервативом, небрежно скрученным в узел у основания, и бросает в мусорку около небольшого стола. — Имитация спермы. Согласись, все выглядит так, будто секс был. Ты осматриваешь комнату и удовлетворенно киваешь. Действительно ведь. Даже вещи лежат так, как ты сам бросил бы их, приведи ты кого-то в номер. — Пойдем? — спрашивает Кузнецова. — Пойдем. Ты сдаешь ключи от своего номера и прощаешься, словив себя на том, что в этот раз совсем не думал о своей поношенной футболке и пыльных кроссах, проходя мимо ресепшена. Арсений на том синем Нисане. Ты не ебешь, это их общая машина с Серым, или кого-то одного. Ты рад его видеть. Ира садится на задние сидения, а ты — на переднее пассажирское, совсем рядом с ним. — Привет, — говоришь сразу. — Так бы всегда здоровался, — он улыбается тебе, и ты всеми силами стараешься не разулыбаться в ответ — просто так, просто потому что тебя тащит от одного его вида. Он всегда охуенный, но сегодня — тебе кажется — особенно. Черная кожанка, темно-серая майка, черные джинсы с рваными коленями — вы, блять, даже одеты в один цвет. У него волосы растрепаны, типа не так, будто только проснулся, а в творческом беспорядке, словно работал какой-нибудь охуенный стилист. Ира перевешивается через передние сидения и тянет Арса на себя, пока тот откидывает голову к ней. Ира целует его — в губы, прижимаясь долго и прикрывая глаза. Ты всеми силами хочешь тактично отвернуться — но, на самом деле, ты настолько охуел, что не можешь. Нет, блять, они же не могут встречаться. Арс ведь не настолько конченный мудак. Ты совсем не въебываешь, что все это значит. Тебе хочется спросить что-то типа «Так вы вместе?» или «Какого хуя, Арсений?», но он заводит тачку, и вы выезжаете на главную дорогу. Ебать. Ты сглатываешь, всеми силами стараясь показать, что тебе похуй. Пока Ира не начинает смеяться. — Расслабься, — ее тонкая хрупкая ладонь ложится тебе на плечо. — Ты бы себя видел, смешной. Ты призываешь всех существующих богов дать тебе ебаного терпения, чтобы не скинуть ее руку. — Не ревнуй, мы не вместе, — начинает Арсений. Тебе как-то вообще дохуя не по себе — потому что все в этой машине знают, что тебе нравится Арс. Это ставит тебя в положение на грани с неловким. — Как бы ей этого ни хотелось. Он подмигивает Ире, и та наконец убирает руку с твоего плеча. — Мы переспали пару раз, — продолжает Ира. — Очень и очень давно, когда Арсению еще казалось, что он играет за две команды, — тянет она, и в конце срывается на тихий смешок. Ты абсолютно не въебываешь, что здесь происходит. Тебе было похуй, когда Арс ржал с Оксаной, когда смотрел третьесортный фильм с кучей постельных сцен вместе с Серым или ругался с Димой — но когда он, блять, целует Иру — тебе дохуя не по себе, потому что ты не въебываешь, какую еще херню он может сделать. Ира тебе нравится и, возможно, их отношения действительно ничего не значат, но он сосется с девчонкой, с которой они работают и ни капли друг друга не любят — и ты не ошибся — Арсений для тебя действительно слишком. — Ты в его вкусе больше, чем я, — беззлобно говорит Ира. Арсений только ухмыляется, смотря на дорогу. Ему будто вообще похуй, что вы там пиздите. Кажется, ты снова краснеешь, бросая тихое «мило, блять». На самом деле это нихуя не мило — а странно чуточку больше, чем ты вообще себе представлял. А самое тупое, что Арсений с Ирой ведут себя так, будто это нихуя не значит и они не сделали ничего из ряда вон — так что ты затыкаешь свое возмущение куда подальше. Вы едете до офиса Димы под прикольную попсовую песенку. А потом Арс говорит Ире: — У нас завтра работа тяжкая. Ира молчит. Арсений продолжает: — Жалко, что тебя не будет. Нет, серьезно, нам нужны люди. — Сорри, Арс, — тихо отвечает Кузнецова. — У меня другой заказ. — Не извиняйся, — так же тихо бросает Арсений, и голос у него — действительно спокойный. — Дима тебя совсем не жалеет, я посмотрю. Ира натянуто смеется. — Да, потому что я единственная и неповторимая. — Мы давно не работали вместе, — замечает Арсений. — Ты в Круге — самая что ни на есть одиночка. — Арс… Ира тянет это мягко, ласково даже — но с немым укором, будто прося Арсения закрыть эту тему. Ты совсем не въебываешь, что у них там происходит, но тебе интересно. Арсений ее просьбе не внемлет — упрямо поджимает губы и продолжает с тяжелым выдохом Иры. — Дима тебя отделяет. Этого разве что слепой не заметит. Он не дает тебе работать с Кругом. — Ты уверен, что это нужно сейчас обсуждать? Ты не видишь, куда смотрит Ира, но ты уверен: она смотрит на тебя. Она намекает — Арсений, придурок, заткнись, здесь кое-кто лишний. Вы в одной машине, и у тебя нет ни единого шанса сделать вид, будто ты их не слушаешь. — Да какая ему разница, — бросает Арсений. — Я работаю по своему профилю, Арс, — твердо говорит Ира. — Дима дохренищу заказов отбрасывает, чтобы я совсем не загнулась, и да, у меня нет времени работать с вами. Графиками не совпадаем, знаешь ли. А остальное ты надумываешь себе сам. — Черт, — шипит Арсений, но тему закрывает. Дима встречает вас настороженно — совсем слегка, с чуть напряженной спиной. И первым делом он бросает взгляд на Арсения, на Иру — потом. Его взгляд нечитаемый, но то, как под этим взглядом тушуется Кузнецова, заметно. — Не знал, что ты их встретишь, — говорит Дима, кивая Арсу. Тот ухмыляется уголком губ, и его взгляд — опасный. — Я соскучился, — бросает Арсений. — Знаешь, как порой не хватает бесед со старым другом? Позов не подает виду, и бровью не ведет — но ты каким-то ебаным шестым чувством считываешь: между ними с Арсом — гребаное силовое поле, напряжение настолько ощутимое — его чувствуешь кончиками пальцев, лишь касаясь воздуха слегка. Дима молчит, Ира фыркает — как можно пренебрежительней. — Думал, ты подъедешь сразу в офис, — говорит наконец Позов. — Что, боялся оставить нас наедине? Вопрос риторический, и Дима не отвечает — собирает всё свое спокойствие в районе грудной клетки и делает один глубокий вдох. Ты отдаешь флешку Позу, он дает тебе деньги. Ты не пересчитываешь — просто кидаешь все в сумку с ноутом и улыбаешься им всем, готовый прощаться. Арсений уходит в другой конец комнаты к кулеру, ты застегиваешь сумку, нагнувшись над столом, Ира трется около Димы, а ты впервые думаешь о том, нахуя им этот кулер вообще — он как-то совсем глупо выбивается, будто вы тут не обсуждаете, скольких людей избить и кого ограбить. Кулер видится таким простым атрибутом повседневности, что ты тупо хлопаешь глазами, смотря на него несколько долгих секунд, и голова пустая абсолютно. Ты не ебешь, что у них там происходит, и тебе не особо-то интересно, на самом деле. Ты понимаешь, что своя шкура дороже — так что любую мысль о том, чтобы лезть в их дела, ты убиваешь в зародыше. Ты готовишься сваливать, но Арсений неожиданно стремным способом оказывается рядом — и хватает тебя за локоть. Он смотрит тебе в глаза, и его ебаное лицо оказывается слишком близко. В последний раз тебя переебывало так, когда вы чуть было не засосались, опершись о разные стороны дверного косяка, пока Матвиенко пиздил какого-то рабочего. Арсений пропах опасностью, а у тебя этот запах походу любимый. — Подожди, — говорит Арс. — Со мной поедешь. — Куда? — тупо спрашиваешь, недоверчиво хмуря брови. — Отвезу тебя домой, — уже совсем спокойно говорит Арс. — Можем, конечно, покататься, если хочешь. Ты не въебываешь — нахуя. Но даже рта не открываешь, чтобы спросить. Ты прощаешься со всеми, и Ира улыбается тебе слишком мягко — ты ей однозначно нравишься, но она вроде как понимает, что тебе нравится Арс. Дима прощается отстраненно, и ты его за это не винишь — у Димки какая-то вечная загруженность на лице, ему всегда нет на вас времени. Вы спускаетесь на первый этаж, и на улице уже темно. Арсений держит руки в карманах, его кожанка расстегнута и замок бьет по пряжке ремня. Ты смотришь на него украдкой — а потом, когда он все-таки замечает, не отводишь взгляд. Ты про себя отмечаешь еще одну вещь: всем в Круге похуй, кто там вам нравится и с кем вы трахаетесь. Здесь никто не осуждает. Тебе такое отношение вкатывает по самую глотку — до урчащего удовольствия под кадыком. А потом Арсений улыбается, и ты вспоминаешь, что тебя могут грохнуть как нехуй, если покажешься кому-то подозрительным. Арсений улыбается — он улыбался тебе точно так же, когда врал о том, что Круг никого не подставляет. Тебе слегонца так ебано, но Арс открывает перед тобой дверь — и ты сукой таешь, растекаясь по удобному сидению. Арс тебе вкатывает пиздец как сильно. Ты неумело борешься со своими желаниями, когда он рядом. Ты проигрываешь собственной неопределенности. — Где ты живешь? — спрашивает Арсений, и ты на автомате диктуешь адрес. Впервые — свой. — Окей. Арсений едет другой дорогой. Более долгой, но ты молчишь. Арсений тоже молчит — ровно до первого светофора, пока не ухватывается за секунду времени, чтобы посмотреть на тебя. Ты его взгляд ловишь лишь взмахом ресниц, и тебя приковывает и прошибает, потому что в неярком свете Арс выглядит чуть заботливо. Как будто ему на тебя не так уж и похуй. Этому верить нельзя, ты знаешь. Ты и не веришь, лишь допускаешь мысль, а это уже значительный проеб в твоей ситуации. — Слушай, Антон, — начинает Арс. — Я не думаю, что это необходимо, но Поз просил поговорить с тобой перед завтрашним днем. Он считает, что мне ты доверяешь больше. — С чего ты взял, что я вообще кому-то доверяю? — бросаешь ты, не подумав. — А есть причины не? — Арсений усмехается. — Ладно, я такой подход одобряю. Арс снова меняет взгляд. Теперь он — серьезный. Для тебя и для сегодняшней ночи — чересчур. Ты в его глазах видишь ебаные американские горки, где эмоции пляшут цветными бликами по сетчатке, пока ты сглатываешь, пытаясь ухватиться за мысль, а не за то, что тебе каждый его взгляд вкатывает. — Слушай, Антон, — он вздыхает. — Ты волнуешься? — Нет. — Серьезно давай. — Арсений, блять, я же сказал, что нет, — ты злишься, потому что, на самом деле, Арс дохуя какой уверенный в вещах, в которых сам ты не уверен вообще, и ему-то показывать любые свои слабости хочется меньше всего. И если уж на то пошло — Дима фантастически проебался, потому что если уж и брать доверие — то к Арсу минимальное. — Эй, — он касается ладонью твоего плеча. Ты под слоями одежды его прикосновение еле чувствуешь. — Не отталкивай меня. Я могу помочь. Ты ему ни капли не доверяешь. Ни этому голосу, этим интонациям, как будто ему действительно не похуй — ты ни черта ему не доверяешь, ни одной своей клеткой тела, ни единым атомом — ты не веришь этим глазам, нихуя не веришь. У тебя лишь не получается думать о нем плохо, а это равносильно партии, которую ты однозначно проиграл. Твои желания превращаются в монстров, и сейчас они жрут тебя самого. И проглатывают первый кусок с твоим первым словом: — Арс, боже, вы завтра людей убивать будете. Вы стрелять будете и вы говорите об этом так, будто это нихуя не значит! — Арсений смотрит на тебя. Вы только что съехали на обочину, и теперь стоите как раз между двумя фонарями — там, где темнее всего. — А это значит, Арсений. Это ненормально, это… это… Ужас какой-то, вне рамок, Арс! Я, блять, не знаю, как это объяснить, это же элементарно, Арсений… Ты резко затыкаешься, и его имя заканчивается чуть ли не всхлипом. Арс смотрит на тебя очень внимательно, а потом спрашивает вкрадчивым шепотом, от которого волосы на затылке встают дыбом: — Ты вообще понимаешь, куда попал?.. Ты отворачиваешься, кусая губы. И понимаешь и нет. И страшно и не получается отступить. Послать бы всех нахуй — и дело с концом, но упорно молчишь, смотря на дорогу перед собой. Машины проносятся, слепят фарами. Ты застываешь в своем уютном мирке салона, и как не двигается ваша машина, так и ты не можешь двинуться с места, прирастая к сидению из эко-кожи. Ты не знаешь, что еще ему сказать. Ты не знаешь, как объяснить свою позицию. У тебя голова трещит просто — здесь, в Круге, всё с ног на голову, всё, чему тебя учили, все базовые ценности — гребаная человеческая жизнь — абсолютная константа в современном мире, которая не значит для них ничего. Ощущение какой-то вопиющей неправильности пугает и вгоняет в оцепенение одновременно. Ты продолжаешь молчать. Арсений поглаживает тебя по плечу. — Слушай, Антон, слушай меня, — он сжимает пальцы на плече крепче. — Ты очень нужен нам завтра. — Арс… Ты свой голос не узнаешь — тянешь побитой псиной, срываясь на жалкий скулеж. Он улыбается тебе, будто спрашивая: «Все ведь окей? Ты с нами?» Арсений спрашивает напрямую: — Ты хочешь работать с Кругом? И вот здесь ты проебываешься, потому что ты хочешь. Хочешь, черт возьми, как бы глубоко не прятал свои желания. Ты молчишь, и Арс всё понимает за тебя. — Ну сам подумай, ты же в этом не первый день, — мягко начинает Арс. — Сложно работать у около-криминальной херни и ни разу не ввязаться в крупную заварушку. Мы все здесь занимаемся очень грязными делами. Тебе надо уметь себя защитить. Арсений выдыхает, тянется рукой к твоему лицу и кладет ладонь на твою щеку. Его пальцы теплые — а у тебя дрожат. — Мы все знаем, что такое выстрелить в первый раз. Я переживал это один на один с моим первым трупом, и, Антон, знаешь — лучше, когда с тобой будут люди, которые смогут поддержать. А мы будем рядом. Тебе не придется встречать это в одиночку. Ты понимаешь одну дохуя страшную на самом деле вещь: Арсений говорит так, будто тебе придется завтра убивать. И это после того вечера, когда ты напрямую сказал ему, что не собираешься стрелять в людей. Нет, ты нихуя не понимаешь в этой жизни. Арсений гладит тебя большим пальцем по скуле. У него движения — мягкие, успокаивающие. Ты всеми силами стараешься не прикрывать глаза. Когда он целует тебя — это уже не в новинку. Ты ожидаешь чего-то подобного, поэтому лишь медленно открываешь рот, пропуская чужой язык. Он не дает тебе права сделать выбор. Не дает возразить: закрепляет сегодняшний разговор поцелуем — он все еще чертовски умный ублюдок, играющий на твоей медленно зарождающейся привязанности. Когда Арсений отрывается — ты уже уставший и разомлевший, и тебе только хочется домой — сбросить тяжесть очередного дня с плеч. Вы подъезжаете к твоему подъезду спустя минут двадцать — и Арсений смотрит на тебя, пока ты готовишься прощаться. — Я могу остаться на ночь, если терзают сомнения. Он откровенно напрашивается, а ты не знаешь, что тебе с этим делать. — Никакого секса — разговоры и теплый чай, — Арс примирительно поднимает руки. — Мне казалось, ты не любишь разговаривать о своей жизни. — Буду спрашивать о твоей. Он обворожительный, и сукин сын знает это. Он умеет улыбаться так — когда все становятся безотказными. Ты понимаешь — это не по-настоящему. Вряд ли он действительно хочет узнать тебя получше, просто ему нужно заполнить всё пространство собой — чтобы быть уверенным, что ты не соскочишь. Что ты не подожмешь хвост перед первым своим серьезным делом. Он будет рядом — потому что он может на тебя влиять. Он ждет — но на самом деле он не готов отдавать победу тебе. И ты пасуешь — ты киваешь, говоришь, что ладно, хрен с тобой, паркуйся и пойдем — и Арсений улыбается довольно. И ты видишь в его глазах какое-то возбужденное удовольствие — добился. Сделал так, как и придумал, получил таки то, что хотел — и это его чувство немного передается тебе, словно ты пересек финишную прямую. У тебя в квартире — настоящий холостяцкий бардак, но Арсению как будто похуй — та однушка, где они живут с Серым — она тоже далеко не идеал чистоты, но твоя все-таки похуже будет. Вы так и не начинаете разговаривать о твоей жизни. Арс не интересуется, ты не напоминаешь. — Хочешь спать? — спрашиваешь у Арсения. Он немного неловко топчется в коридоре, не зная, куда деть куртку. Ты достаешь вешалку из шкафа, передав ему и в ответ получив благодарный кивок. — Не особо, но ты, я смотрю, хочешь. Можешь ложиться, Антон. — У меня одна кровать, — зачем-то говоришь ты. — Я обещал не лезть, — Арсений закатывает глаза. — Можешь стелить на полу — я не привередливый. — Да ладно, — тянешь, чуть улыбаясь. — Ты хотел чай? Пойдем. Вы вместе тащитесь на кухню, где ты ставишь чайник и достаешь две кружки и пакетики с черным чаем. — Сделаешь нам? — спрашиваешь, косясь на него — Арс уже выбрал себе место на кухне — сел на твою нелюбимую табуретку, приваливаясь спиной к стене и быстро перебирая пальцы. — Я пока в душ схожу. — Конечно, — он чуть улыбается. Тоже слегка устало, уголком губ, и ты думаешь, что вам все-таки надо как следует выспаться перед завтрашним днем. Ты уходишь, а в голове — то, как он касается большим и указательным пальцем левой руки всех по очереди пальцев на правой. Такой интересный жест — будто он тоже волнуется. После душа ты идешь расстилать кровать. Приходишь к нему, когда Арс уже почти допивает чай. Тебе не нравится, как он выглядит в твоей квартире — он слишком охуенный для твоей простенькой кухни. Ему бы больше подошел как минимум тот номер, что Дима снял тебе сегодня, но никак не твое засраное жилье. А Арсению как будто похуй, где тебе улыбаться. Ты допиваешь уже успевший остыть чай быстро — за пару глотков буквально и моешь обе чашки, пока Арсений идет в душ. Вы почти не разговариваете, хотя тебе о многом хочется его спросить. Тебе просто доставляет тот мелкий факт, что ты в квартире не один. Ты много думал о том, что было бы нихуевенько так завести отношения — чтобы не ходить по пустым комнатам вечерами. И вот ощущение другого человека поселяется в твоей голове и в твоем доме — и это приятно, черт возьми. Ты ложишься, оставляя свет в коридоре и мелкий ночник в спальне. Отворачиваешься к стене, стараясь ни о чем не думать. Арсений приходит спустя пару минут. Он заваливается на кровать рядом, и ты чувствуешь, как матрас под ним прогибается и как шуршит второе одеяло, которое ты достал специально для него. Он выключает ночник, пока ты закрываешь глаза. Вы не желаете друг другу спокойной ночи, потому что ты всеми силами изображаешь из себя спящего. Арсений укладывается не сразу. Ворочается пару минут, стараясь делать всё максимально тихо. Создавать как можно меньше шума — рабочая привычка или забота — ты думаешь об этом, перебирая пальцами край одеяла. Он сегодня с тобой не потому что ему хочется — а потому что ему нужно дать тебе хоть толику своей непрошибаемой уверенности. И у него неплохо получается: ты уже не думаешь о завтрашнем дне и наконец не волнуешься — у тебя все мысли сосредоточены на чужом дыхании за спиной.