Милостью небес

Дела господина де Наварретте продвигались на удивление быстро и гладко. Не встречая никаких препятствий и избегая волокиты, он к сегодняшнему дню уже успел принять французское подданство, сменив одновременно и имя — став герцогом де Криером. Рауль сомневался поначалу, стоило ли второе событие поздравлений — он склонялся к мысли, что это было вынужденной мерой, своеобразной жертвой во имя осуществления остальных планов. Но вид, который имел новоявленный господин де Криер по окончанию церемонии переубедил его. Каким-то образом, не улыбаясь и практически не меняя своего обычно бесстрастного выражения лица, тот умудрялся прямо-таки светиться от радости. Очередная аудиенция у государственного секретаря по иностранным делам закончилась, и впереди весь вечер был свободен. Сегодня де Криер словно бы куда-то спешил. Он, против обыкновения коротко, попрощался, после чего лихо сбежал по ступеням Пале-Рояль, миновал двор и свернул к оживленной улице Сент-Оноре. Рауль не спеша последовал в ту же сторону: как выяснилось, им было по пути. Несколько кварталов они прошли в одном направлении, поодаль друг от друга. Виконт то терял герцога из виду, то снова замечал в толпе его шляпу с белыми перьями, шагах в тридцати впереди себя. В конце концов, засмотревшись и задумавшись, Рауль пропустил нужный ему поворот, ведущий через площадь к мосту Менял, и прошёл прямо, следом за герцогом. Тут бы стоило развернуться и пойти своей дорогой, но виконта вдруг охватило любопытство. В самом деле, куда мог новый знакомый направляться в этот предвечерний час? Поселился он на противоположном берегу Сены; по его собственным словам, в городе не имел ни друзей, ни особых дел кроме того, с которым Рауль ему помогал. Они свернули налево, миновали небольшую церковь на улице Веррери с витражами в стиле пламенеющей готики, в которых в этот час отражались последние лучи заката, и стали углубляться в лабиринт незнакомых Раулю переулков. Чем дальше, тем чаще герцог сворачивал, хотя шел уверенно, не задерживался, чтобы осмотреться и не петлял — они ни разу не прошли по одной и той же улице дважды. «Куда же, наконец, он направляется?» На Париж тем временем опускались вечерние сумерки, и улицы становились все безлюднее. Рауль теперь старался держаться от де Криера в отдалении. Всё же не хотелось попасть в неловкое положение и объяснять причину своего преследования — сейчас то, что он шёл за ним намеренно, было очевидно. Он время от времени он упускал герцога из виду, теряя за очередным поворотом, и шёл, ориентируясь на отчетливый звук его шагов, эхом раздававшийся в каменном колодце опустевших улиц. Рауль плохо знал эту часть города, столь удаленную от его обычных маршрутов, и, поглощенный теперь тем, чтобы не упустить своего преследуемого, в какой-то момент потерял всякие ориентиры и представление о направлении их движения. По его расчетам они всё время шли на север, а сейчас блуждали где-то на полпути к воротам Сен-Дени. Глядя на мрачные, покосившиеся дома и жутковатые темные закоулки, ему стало казаться, герцог вот-вот приведет его прямиком в Двор Чудес. Соваться туда, откровенно говоря, как ни надейся он на свою ловкость и смелость, не следовало и днем, и сомнительно было, чтобы де Криер не знал о дурной славе этого места. Однако внезапно они вышли к широкой дороге — улице Сент-Антуан, что вела к Бастилии. Рауль вдохнул влажный, пахнущий сыростью воздух — оказалось, они незаметно давно уже свернули направо и, сделав крюк, приближались к набережной. По Сент-Антуан проехала карета, с грохотом подпрыгивая по булыжной мостовой, и на минуту заглушила звук шагов герцога. Вариант, куда он мог дальше направиться, перейдя улицу, все равно был лишь один. Рауль не без опаски миновал мрачно темнеющий узкий проем между зданиями, огляделся и тут же понял, что след герцога он потерял. Слева был тупик — высокая глухая ограда монастыря. Справа улица просматривалась шагов на сто вперед — так далеко он не успел бы уйти. Свернуть отсюда было больше абсолютно некуда и спрятаться негде: с одной стороны белела в темноте стена, отделяющая переулок от набережной, по другую сторону были оборотные фасады зданий, без окон и дверей, перемежающимися коваными решетками. В узкой полосе тени, которую они отбрасывали, не удалось бы укрыться и кошке. Это место Рауль теперь узнал, хотя днем оно выглядело совсем иначе. Он еще раз огляделся по сторонам и прислушался, но ночную тишину нарушал разве что размеренный плеск близкой Сены. Смирившись, что его прогулка окончилась ничем, он вздохнул, быстро развернулся и направился обратно к зловещему проему между домами, выходящему к Сент-Антуан. Вслед ему ветер снова донес дуновение прохладной речной сырости и крик какой-то водной птицы: кажется, баклана. Он теперь быстро и уверенно шагал в направлении острова Сен-Луи, откуда, перейдя мост, было рукой подать до его парижской квартиры. Без каких-либо происшествий он достиг зловещей площади Мобер, печально известной совершаемыми здесь казнями. Не оглядываясь на траурные силуэты висельниц, Рауль миновал её и уже прошел добрую половину улицы Нуайе, когда в одном из боковых переулков послышался подозрительный шум. Он машинально повернул голову на звук и замедлил шаг. В ту же секунду на плечо ему легла чья-то тяжелая рука. -Де Бражелон, — над самым ухом шепнул низкий голос, заставив вздрогнуть. Говоривший подошёл так близко, что Раулю едва осталась возможность отступить к стене, чтобы обернуться, и едва ли он смог бы сейчас вытащить шпагу, к эфесу которой потянулся. — Вы за мной следили? — А вы — за мной? Де Криер отступил на шаг назад. — Не нужно тут стоять на виду, — произнес он, — И, пожалуй, нам всё же стоит объясниться. Рауль утвердительно кивнул. — Раз вы согласны, не будем это откладывать. Тут как раз есть одно тихое место, где нам не помешают. Прямо за вашей спиной колокольня. Поднимемся, здесь есть лестница, — де Криер, указал за угол ближайшего здания. Рауль удивленно обернулся. Лестница начиналась от уступа на гребне стены, на высоте метров двадцати от земли. Однако, присмотревшись повнимательнее, можно было различить в плитах из грубого известняка выемки, очевидно, служившие ступенями тем, кто хотел добраться до лестницы со стороны улицы. — Это вы серьезно? Но де Криер уже принялся, цепляясь, взбираться наверх, казалось, без малейших усилий. Следуя примеру герцога и влекомый каким-то безрассудным азартом, Рауль поспешил за ним. «Хорошо, что я не боюсь высоты», — промелькнуло в голове. Лезть оказалось довольно удобно, если бы еще плиты не пошатывались и не крошились под ногами. Руки невольно вспотели, он усилием воли постарался унять дрожь в коленях и продолжил карабкаться, стараясь не смотреть вниз и не отставать от де Криера. Так, в полной тишине, они взобрались на стену и поднялись по узкой лестнице на колокольню.