Милостью небес

      Рауль едва ли относил себя к любителям столичной жизни. Как и многие, оказавшись в Париже, он был неприятно поражён его шумом, грязью, царящей вокруг суетой, и тем, как просто здесь было найти неприятности любого рода. Но этот город умел покорять сердца даже самых убежденных провинциалов. Тому, кто научился прощать Парижу его недостатки (а сделать это было несложно, если наблюдать происходящее на улицах только выглядывая из-за бархатной шторки кареты или проезжая верхом), он открывался во всем блеске. Здесь можно было восторгаться пышными празднествами и королевскими выездами, удивляться чудесам инженерных изобретений или наслаждаться интеллектуальными развлечениями, вроде театра и литературных салонов. В парижских гостеприимных тавернах проходили вечера, воспоминания о которых скрашивали тяготы походных будней. Именно здесь устраивались веселые пирушки в честь новых знакомств и велись неспешные беседы со старыми друзьями. В промозглой тишине караулов невольно подумаешь: неужели и сейчас где-то господин д’Артаньян задумчиво глядит на жаркий огонь в очаге и выстукивает пальцами по столу марш, ожидая господина Портоса? А на втором этаже, куда доносится музыка из общего зала, кто-то, наслаждаясь изысканными блюдами, загадочно улыбается своему собеседнику? Остается только мечтать, чтобы эти славные встречи повторились вновь. В Париже жизнь била ключом, и в один день удавалось успеть всё. Утро Рауль посвятил строевой службе, а уже после обеда, приняв приглашение де Гиша, был окружен сверкающей роскошью и провел остаток дня в самом утончённом обществе. В голове ещё звучали обрывки придворных разговоров, когда он в самом приподнятом расположении духа подходил к Новому мосту. Мерно и деловито шумели лопасти водяных мельниц, Сена глянцево отблескивала в свете луны, не успевшей укрыться в набегающих облаках. Напротив, на мостах Менял и Сен-Мишель, уже зажигались огни — сейчас, в полумраке, не было заметно, какие убогие строения там теснились, и если не вспоминать, что расположены в них были всё больше игорные дома и притоны, светящиеся окна создавали ощущение уюта. На середине моста Рауля обогнал патруль. Вид караульные имели самый бравый и воинственный, копыта лошадей бодро простучали по мостовой. Он думал о том, что не пройдёт и полугода, как он вернётся в Париж и станет теперь уже полноправным участником городской жизни. Возможности проявить свою доблесть здесь, конечно, не такие, как на поле боя, но и без дела сидеть не придётся. Мимо неторопливо проехала карета, блестевшая гербами, и Рауль снова вернулся мыслями к прошедшему вечеру, не забывая, впрочем, поглядывать по сторонам — ночь в столице была щедра на неприятные сюрпризы, и терять бдительности не стоило. На улице де Савуа внимание его привлекли двое мужчин, волочащих по земле что-то тяжелое, похожее на мешок — наверняка, краденое — вид и замашки у них были совершенно бандитские. «И куда только смотрит патруль?» Подозрительные незнакомцы приостановились напротив каменного колодца у стены. Один из них бросил свой край мешка и вдогонку пнул по нему ногой. До Рауля донеслись обрывки брани — он с удивлением отметил, что она была на испанском и внимательнее пригляделся к предполагаемым грабителем и их ноше. Кровь Христова! Нравы здесь, чёрт возьми, не изменились со времен средневековья. То, что он принял в темноте за мешок, было человеком и его волокли за волосы! Связанный, по-видимому, был уже без сознания, так как не издавал ни звука. Однако, получив ещё один удар, он попытался вырваться — безуспешно и всё так же молча. Как ни привычны были зрелища жестокости, от вида происходящего мороз пробежал по коже. Нет, спускать с рук подобное было нельзя, даже простолюдинам должно помнить, как себя следует вести, и кому как не дворянам их этому учить? — Что здесь происходит? — приближаясь, проговорил Рауль со строгостью и уверенностью в голосе, как человек, который задавать вопросы здесь имеет полное право. Те двое явно не ожидали его вмешательства. Услышав, что обращаются к ним, оба развернулись вполоборота и приготовились обороняться, но заметно успокоились, увидев, что противник лишь один. — Идите своей дорогой, сеньор, мы и сами разберемся, — надменно проговорил тот, что продолжал держать свою жертву, — Негодяй заслуживает того, что получает. — Я так не думаю, — ответил Рауль, походя на шаг ближе, — Отпустите его, и пусть он расскажет, что произошло. Я сам решу, на ком из вас лежит бо́льшая вина. Тут облака, скрывавшие луну, на секунду разошлись, и свет упал на связанного, позволяя рассмотреть его лицо. Рауль глазам своим не поверил, узнавая своего недавнего знакомого. Прошло лишь несколько дней после их с де Криером прощального = вечера, и тот всё ещё должен был находился в Париже. Встречи с ним при таких обстоятельствах, однако, виконт ожидал менее всего. — Герцог? — в изумлении, вполголоса воскликнул он. Испанец, который говорил с Раулем и прежде держался с самоуверенным, преувеличенным спокойствием, едва услышав это обращение к пленнику, пришёл в ярость. Его узкое и вытянутое лицо, заросшее чёрной щетинистой бородой, исказилось ненавистью, глаза сверкнули, точно угли. — «Герцог»! — с презрением повторил он, — Смешно слышать! В момент приближения Рауля испанец завёл свободную руку за полу плаща, приготовившись, очевидно, выхватить оттуда пистолет или кинжал. Однако сейчас, потеряв самообладание и позабыв об осторожности, он вытянул её и указал на Рауля пальцем. — Постойте, так вы, выходит, знакомы? — произнёс он, зло сощурившись, в упор теперь разглядывая виконта, — Это меняет дело! В этом случае, юный сеньор также прогуляется с нами. — Не знакомы, — вдруг просипел де Криер и получил в ответ новый удар от второго бандита: — Молчи, ты, тебя не спрашивают! — Немедленно отпустите его! — Рауль, видя, к чему идёт дело, наполовину вынул шпагу из ножен. — И не подумаю! Хотите ему помочь, так пройдемте туда, где нам не помешают, и потолкуем. — Проваливайте, и побыстрее, сударь, вы обознались! — сорванным голосом снова воскликнул де Криер, смотря на виконта в упор. — Сеньор, что же вы замешкались? — проговорил бородатый, — Вложите шпагу в ножны и проследуйте с нами. И поспешите, а не то поспешитьпридётся уже нам. Рауль увидел блеснувшее в свете луны дуло пистолета, который направил на него второй бандит.