Foster care

      Утром его разбудил легкий стук в дверь и негромкое: «Подъем». Макс заснул достаточно быстро, и больше кошмары ему вроде как не снились, а может он не запомнил, но голова гудела, и в глаза словно песка насыпали. Он приподнялся на локте, глядя как Юджин и Эндрю споро одеваются. Часы на столе показывали шесть утра.       — Ты чего подорвался? — улыбнулся Эндрю, — спи, тебе же в школу не надо. Отсыпайся, пока можешь.       Макс не стал заставлять себя упрашивать и снова упал лицом в подушку. Сквозь сон он слышал, как его сожители вышли из комнаты, потом снова вернулись, ходили тихо, на цыпочках, стараясь его не тревожить. Тихо щелкала дверь ванной, еле слышно журчала вода, а затем все стихло.       Второй раз он проснулся уже около одиннадцати часов. Солнце вовсю заливало комнату светом, в приоткрытое окно залетал приглушенный шум улицы: пение птиц и шорох проезжающих машин. Макс смотрел в потолок, пытаясь соотнести себя вчерашнего с собой сегодняшним. Не стало ни тяжелее, ни легче. Он как будто бы существовал вне своего тела. Собственное присутствие в этой комнате, в этой кровати, да даже в этой пижаме казалось неправильным, инородным.       Вздохнув, он заставил себя подняться и сходить в ванную комнату. Зеркало не порадовало его отражением: лицо, казалось, похудело и осунулось, под глазами залегли тени, губы были бледными, как будто обескровленными. Передернувшись от отвращения, Макс решительно опустил взгляд и принялся умываться. Ему было странно, что никто за ним не пришел, внутри даже затеплилась надежда, что его оставили дома самого, прикрепив где-нибудь на видном месте записку, но это определенно было что-то совсем невероятное. На всякий случай, Макс внимательно осмотрел комнату, но не обнаружил ничего, кроме отнюдь не свойственного мальчишеской спальне порядка. Решив, что это явление определенно неспроста, он на всякий случай заправил постель, сунул рюкзак в шкаф и, подхватив с подоконника стакан, пошел вниз.       При виде мистера Фостера, щелкавшего на диване клавиатурой ноутбука, надежда на одиночество безвозвратно растаяла.       — Доброе утро, выспался? — не поднимая головы от монитора, спросил мистер Фостер.       — Доброе утро, сэр, — осторожно поздоровался Макс, — кажется да.       Мужчина с характерным звуком нажал энтер и аккуратно опустил крышку ноута. Макс снова ощутил себя неловко и с трудом подавил желание выпрямиться под взглядом опекуна.       — Что ты обычно ешь на завтрак? — невозмутимо спросил тот, переставляя ноутбук на журнальный столик.       — Э… Что дадут, — честно ответил Макс, слегка опешив от постановки вопроса. Не в ресторане же, чтобы меню выбирать.              — Мы не завтракаем хлопьями и подобной химией, если что, — предупредил его мужчина, направляясь в кухню. Максвелл осторожно пошел за ним.       Яйца, салат и тосты. Под понятие «химии», видимо, попадали мармелад, и шоколадная паста, но у Макса сейчас даже банка нутеллы не вызвала бы энтузиазма. Аппетита не было.       — Ты всегда так мало ешь? — озабоченно спросил Фостер, аккуратно засыпая кофе в рожок кофемашины.       Макс, давящийся салатом в большей степени для того, чтобы не прослыть капризным, покачал головой.       — Обычно нет. Сейчас просто не хочется.       — Не хочется, не ешь, — разрешил Фостер. Кофеварка загудела и Макс с облегчением отодвинул от себя тарелку, стараясь не слышать знакомый до тошноты голос:       — Перевод продуктов!       Как бы этого ни не хотелось, но нужно было вернуться в участок. Во-первых, психолог и детектив не теряли надежды услышать его версию событий. Во-вторых, мистеру Фостеру нужно было заехать в старую школу Макса за документами, чтобы перевести его в ту, в которую ходили его остальные дети. Мнением Макса никто не интересовался, впрочем, он не видел в этом ничего удивительного. Вряд ли бы ему позволили закутаться в одеяло и сутки напролет лежать с закрытыми глазами. Поэтому он покорился судьбе и без возражений снова устроился на заднем сиденье машины. К счастью, Фостера что-то задержало в телефоне, прежде чем он сел за руль, и Макс успел несколько раз отщелкнуть и защелкнуть ремень безопасности, не стыдясь его реакции на свою мнительность.       Всю дорогу Макс подсознательно ждал укоров — они выехали в поток как раз в разгар часа пик. Роб всегда раздражался, попадая в пробки. Он не мог себе позволить сигналить или орать в окно, как это делали менее приличные водители, но зато никто не мешал ему срываться на Максе, который обычно и был причиной того, что они задержались и не успели проскочить пока движение было менее интенсивным. Мистер Фостер, казалось, вообще не переживал за то, что они тащатся со скоростью черепахи: он включил какую-то джазовую волну, лениво облокотился на подлокотник и, так же как и Макс, глазел на пешеходов, которые шагали приблизительно со скоростью потока.       Параллельно с ними двигалась мама с коляской для близнецов и молодой человек в наушниках. У него была косая рваная челка, туннели в ушах и подведенные глаза. На рюкзаке висели значки с AC/DC, но при этом на футболке был изображен какой-то рэпер из старых. То ли 50 сent, то ли Баста. Интересно, какую все-таки музыку он слушал?       — Аудиокнигу или какой-нибудь подкаст, — неожиданно ответил с переднего сидения мистер Фостер, и Макс сконфуженно осознал, что задал вопрос вслух.       — Откуда вы знаете?       — Мы двигаемся параллельно уже минут двадцать, — спокойно пояснил мужчина, — он ни разу не сменил ритм движения. Когда человек при ходьбе слушает музыку, он рефлекторно подстраивается под темп композиции. А еще у него очень выразительная мимика: он то хмурился, то улыбался, то кивал. Если бы это была песня, он бы скорее всего неслышно подпевал.              Макс удивленно заморгал. Ему даже захотелось высунуться из окна и попросить парня остановиться, чтобы узнать, что действительно играет у него в наушниках, но вместо этого он спросил:       — А где вы работаете, сэр?       Мистер Фостер щелкнул поворотником, перестраиваясь в другой ряд, и невозмутимо ответил:       — Секретное подразделение ЦРУ. Но сейчас я под программой защиты свидетелей. Маскируюсь под добропорядочного отца семейства.       — Не хотите говорить, ну и не надо, — надулся Макс.              «Очень смешно!»              До полицейского участка они доехали в молчании. Макс упорно смотрел в окно, демонстрируя равнодушие. Возвращаться в участок не хотелось. Говорить с психологом тоже. Он копил внутренние силы по каплям, набираясь решимости перед тяжелым разговором.       — Пока вы будете общаться, я съезжу в твою школу за документами, — задумчиво проговорил Фостер, выбирая место для парковки.       — Хорошо, — безропотно согласился Макс. Опекун как-то странно посмотрел на него через зеркало заднего вида.       — Если хочешь, могу пойти с тобой, — предложил он. Макс не хотел. Он вообще не хотел этого разговора: ни в присутствии мистера Фостера, ни без, — при мне они не смогут давить на тебя… Да, лучше пойдем вместе.              «Черт…»              Тирелл растерялся. С одной стороны, в словах Фостера была доля истины. С другой, он может услышать то, чего ему знать не надо. Макс почувствовал, как снова заледенели от страха пальцы. Опять затошнило. При виде знакомых дверей и мешанины людей в ушах предупреждающе зашумело. Мистер Фостер открыл заднюю дверь и что-то спросил. Макс моргнул, пытаясь сосредоточиться. Так. Дверь, машина, полицейский участок. Надо выйти из автомобиля, не вздрогнуть от прикосновения чужой руки к плечу, идти, зайти в помещение, кивать, здороваясь, с теми, кто обращает на него внимание…       —… не видите, что он не в состоянии давать какие-либо показания?              — Я все понимаю, мистер Фостер, но время сейчас работает против нас! Мистер Баркет, в отличие от вашего подопечного, нанял хорошего адвоката!       Макс моргнул, возвращаясь в реальность. Он сидел под дверью в кабинет психолога. Она сама и мистер Фостер ожесточенно спорили с детективом внутри. Сосредоточиться было сложно, мысли ускользали, волна глухоты то накрывала с головой, то отступала, позволяя услышать только обрывки разговора за приоткрытой дверью.       — Вы же понимаете, что это чушь? Тринадцатилетний ребенок не способен на такое.       — Сэр, мы с вами можем понимать все, что угодно. Я сам видел, как он вернулся, в конце концов! Но мистер Баркет настаивает на присутствии в доме постороннего, стекло разбито, чужие следы на заднем дворе. Он прямо обвиняет Максвелла.       — Любой эксперт докажет…       — Мистер Фостер, — голос детектива стал мягче, тише и проникновеннее, — на мой личный взгляд, виновник очевиден. Но мистер Баркет, в отличие от Максвелла, говорит и дает показания. И по его словам выходит, что Макс вернулся, открыл своим ключом дверь, впустил сообщника и сбежал, чтобы организовать себе алиби. И ни у кого нет оснований ему не верить.       Максу показалось, что он ослышался. Этого просто не могло быть. Это нереально, это не про него.       — Зачем? Какой сообщник? — холодом в голосе Фостера можно было замораживать ведерки с мороженым.       — У Максвелла были натянутые отношения со старшей сестрой. К тому же, мистер Баркет утверждает, что он был довольно проблемным ребенком, и, несмотря на все старания семьи, связался не с той компанией. Алекс Сойер, друг и одноклассник Максвелла, сообщил нам, что тот действительно в последнее время общался с сомнительными личностями.       — Спокойно, Макс! Не шугайся! Это Чарли, он лучший карманник в нашей компании и ему нужен преемник. Чарли, познакомься с Максом. Макс — талантливый самоучка и изобретатель. Максу нужны деньги и немного свободы, я прав?       Если подмешать немного правды в коктейль из лжи, то мало кто тебе не поверит. А Роб умел это делать виртуозно. Но откуда он узнал? Не сами же полицейские вышли на Алекса. Кто-то должен был им подсказать.       —… хотел обокрасть дом, но наткнулся на мисс Тиррел. После чего разбил заднюю дверь и покинул дом. Вы понимаете, как складно это звучит? Нам нужны показания мальчика, мистер Фостер. Уже сам факт того, что сам Баркет в тот момент находился в доме, даст нам возможность прорабатывать другую версию, а не отлавливать шпану по окрестностям.       Макс опустил взгляд на свои руки.       — Это все ты виноват! Все из-за тебя!              Роберт был приличным человеком. Уважаемым врачом. С кристальной репутацией. Он не может быть виноват. А Макс? Проблемный подросток. Ввязавшийся в неправильную компанию. Вор. Он может. Надо только подтолкнуть события в нужную сторону.       Перед глазами возник Роб, целящийся кием в белый шар. Они тогда отмечали какой-то праздник у соседей. Удар! Один мяч бьет по другому, рикошетит о край бильярдного стола. Нужный шар с цифрой семь на боку замирает в миллиметре от лузы. Ему нужен всего лишь малейший толчок. Роб как бы невзначай опирается на стол, со стороны это почти незаметно, и шар падает в лунку. Все аплодируют и он, торжествуя, откладывает кий.       Макс уверенно поднялся со скамьи и толкнул дверь. Мистер Фостер сердито хмурился у окна. Психолог, раздраженно скрестив руки на груди, сверлила взглядом устало выглядящего детектива.       — Сэр? — Макс не узнал собственный голос, — я готов. Я дам показания.