Foster care

      — Макс! Максвелл! А ну вылезай, несносный ребенок!       Входная дверь грохнула, шорхнули жалюзи, стукнули, сброшенные на пол кроссовки. Макс затаил дыхание и притаился. Дженна, уперев руки в боки, появилась в комнате, подозрительно огляделась, решительно подошла к шкафу и распахнула дверцы.       — Ты же понимаешь, что я все равно тебя найду? — вкрадчивым тоном спросила она, а затем резко наклонилась, заглядывая под кровать. Макс порадовался, что решил прятаться в другом месте. Проблема была в том, что в их маленьком съемном жилище было слишком мало места, чтобы было где разгуляться. Дженна сощурила глаза и протянула, — хм… ладно…       Макс с трудом удержался от ликующего возгласа, когда она развернулась спиной, чтобы выйти и идти искать в ванной, но Дженна неожиданно резко пересекла комнату и за ухо вытянула его из-за шторы.       — Маленькая бестолочь… Господи, да как тебя угораздило? Ты в зеркале себя видел?       Макс, вынужденный привстать на цыпочки, чтобы хоть немного ослабить нагрузку на ухо, скривился. Естественно, видел. Паркер предложил после школы испробовать его новый скейт для паркура. На спец площадку их не пустили старшие парни, поэтому пришлось довольствоваться парком. Рубашка почти не пострадала — всего-то несколько пятен от травы, а вот брюки были не только испачканы, но и порваны в двух местах. Макс надеялся их зашить до прихода Дженны, но она вернулась раньше.       — Прости-и-и… — протянул он, пытаясь состроить наиболее виноватое лицо из своего арсенала.       — Прости? Это были твои единственные приличные штаны, Макс! Какое, к чертям, прости? Снимай штаны! Снимай, говорю! — она, наконец, отпустила ухо, но перехватила его за воротник рубашки, лишая возможности слинять. Макс попытался выпутаться из штанов, — блин, да как ты так умудрился? Ты вообще себя сзади видел?       — Что, и трусы тоже? — удивился Макс, пытаясь посмотреть себе за плечо. Дженну его удивление завело еще больше.       — Представь себе! — резко сдергивая трусы вниз, рявкнула сестра. Ее узкая ладонь жестко хлопнула по его заднице. Макс пискнул, прогибаясь в спине и уходя от шлепков, но Дженну это не устроило, она безжалостно наклонила его и ударила еще несколько раз, сопровождая каждый шлепок раздельными:       — Не… вы… но… си…мый ре… бенок! — о последний удар она, видимо, отбила себе ладонь, потому что отпустила Максов затылок и, подхватив, порванные штаны, решительно направилась к тумбочке искать иголку с ниткой. Макс благорозумно юркнул в противоположную сторону к шкафу, чтобы поскорее одеться и прикрыть пострадавшее место от продолжения возмездия.       — Я нечаянно! — на всякий случай сказал он, шмыгнув носом, — Паркеру подарили скейт, представляешь? Мы тренировались и иногда падали…       — Жаль, ему не подарили мозгов! — сердито буркнула Дженна, — возможно, он поделился бы ими с тобой!       Она расправила брюки на коленях, придирчиво осмотрела порванные места, вздохнула, вывернула ткань и принялась зашивать. Макс виновато подобрался к ней по кровати сзади и боднул лбом в плечо.       — Ну, не зли-и-ись! Это всего лишь штаны, ты меня любишь больше, чем штаны!       — Свали, если не хочешь продолжения! — сердито заявила Дженна, решительно пихнув его плечом, — это были твои единственные приличные штаны!       Макс, бросил на штаны сомневающийся взгляд. Они были куплены в секонде и считались приличными исключительно в сравнении со всей его остальной одеждой. С другой стороны, он прекрасно понимал, что зарплаты Дженны едва-едва хватало на оплату жилья и еду, поэтому новые ему светили не скоро.       — Ладно, признаю! — он патетично шлепнулся задницей кверху к ней на колени, игнорируя испуганное “Иголка!”, — я был неправ, я заслуживаю на наказание и все такое…       — Макс, свали, пока я не зашила тебе зад!              — Ну уж нет, я уже настроился! — заявил Макс и зажмурился в ожидании удара. Дженна над ним подозрительно молчала и ничего не делала, — эй, ну чего ты! — Макс прекратил клоунаду, слез и подозрительно заглянул ей в лицо. К счастью, Дженна не плакала. Скорее выглядела уставшей и разбитой, — ну прости, прости меня! Я знаю, я не подумал, надо было переодеться и вообще… Хочешь я сам их зашью? Или давай я не буду есть в школе и мы купим новые, чтобы твоему Робу понравиться… ой, кстати, а почему ты так рано пришла? Вы поссорились?       — Нет, — наконец вздохнула Дженна, — его вызвали срочно в клинику. Пришлось все отменить, так что хорошо, что ты не пришел. Если бы ты заявился в таком виде, я бы придушила тебя собственными руками.       — Значит, у нас еще есть шанс! — жизнерадостно улыбнулся Макс. Знакомиться с Робом ему не хотелось, хотя он и понимал, что нужно. Отчасти поэтому он позволил ребячеству немного приглушить голос разума. В испачканной одежде знакомиться не ходят, это был бы уважительный повод не идти — Дженна бы поняла и может быть даже одобрила, а то и пожалела, но кто же знал, что при падении он напорется на куст?       — Мы договорились на следующее воскресенье, — сказала она, — пойдем в кино.       — Ого! — обрадовался Макс. В кино он был только вместе с одноклассниками.       — Постараюсь, что-нибудь с этим придумать, — сестра грустно расправила на коленях штанину.       Макс, довольный, что гроза миновала, плюхнулся рядом на кровать.       — Он тебе хотя бы нравится?       — Не особо, — пожала плечами сестра, — но ему нравлюсь я. А еще его не пугаешь ты.       Макс согласно кивнул. Мало кому захочется встречаться с девушкой, пусть и такой красивой, как Дженна, с которой в довесок идет девятилетний младший брат.       — Он врач, он обеспеченный, — продолжала перечислять достоинства Роба Дженна, — а еще живет в хорошем районе. А это значит, что ты сможешь ходить в нормальную школу, нормально есть, не говоря уже о том, что это, — она ткнула пальцем в штаны, — перестанет быть нашей проблемой. Возможно, я даже смогу вернуться и закончить университет. Нет, это просто замечательный вариант. Надо брать!       Макс представил себе эту нормальную жизнь. Он сможет спать в отдельной кровати, а не с Дженной, носить всякие модные вещи, вполне вероятно, что ему даже подарят скейт, телефон или даже приставку… К тому же Роб собирается повести их в кино, а какое кино может быть без карамельного попкорна и газировки? Нет, Дженна права, надо потерпеть и понравиться этому самому Робу.       — Да, — согласился он, — надо брать!       — Мне кажется, ты рассказал не все, — негромко заметил Фостер, когда они отъехали с парковки у школы. Макс оторвался от задумчивого разглядывания непривычно пустого школьного двора, и перевел взгляд на затылок опекуна.       — Я сказал все, что было нужно, — медленно ответил он. В конце концов, самое главное, что должны были знать в полицейском участке, так это то, что на момент, когда он покинул дом, там оставались Дженна и Роберт. Еще пришлось рассказать про Чака, но тут Макс ограничился полуправдой: да, общались, да, вместе с Алексом, Чак за небольшую комиссию покупал им алкоголесодержащие напитки и сигареты. В конце концов, это было не такое уж и страшное прегрешение. Сейчас все подростки так или иначе пьют пиво и пытаются курить. Судя по скривившейся гримассе, детектив прекрасно это понимал и особо не придал значения. Все, как и надеялся Макс. Даже если они прижмут Алекса, то про Чарли и их общие дела, тот не знал, а Чак его не сдаст. Тоже ограничится версией про сигареты и пиво. Максу, разве что, не понравился взгляд мистера Фостера, когда он об этом рассказал, но тот никак этот вопрос не прокомментировал.       — Но не то, что было важно, — неожиданно мягким тоном сказал опекун.       Макс почувствовал, как снова леденеют пальцы. А если он поверил тому, о чем рассказал Баркет? Дженна всегда была немного взвинченной, она быстро вспыхивала, и порой не отдавала себе отчет, где они находятся и кто рядом. Пару раз она ругала его на улице, это могли видеть соседи (как же хорошо, что об этом не знал Роберт!), один раз оттаскала за уши прямо в магазине, а уж когда ее вызвала в школу учительница математики, он схлопотал подзатыльник прямо в классе на глазах у математички. Могло ли это быть достаточным основанием для “натянутых отношений”? А что если… Что если это выглядит достаточно правдоподобно? И его свидетельства в их глазах - тщетная попытка перекинуть с себя вину? В конце концов, Роб — приличный человек, врач и…       — Это все ты виноват! Все из-за тебя!       Если бы он остался, если бы он не сбежал, если бы…       — Я не виноват! — отчаянно выпалил он.       Узкие тонкие пальцы, сжимающие его запястья до синяков. Родной запах, расплывающееся из-за слез ее лицо, голос с визгливыми, резкими нотками и прерывистый шепот:       — Беги или он убьет тебя!       — Я не виноват, я не убивал ее! Она умерла не из-за меня!       Потому что на самом деле Роб прав. Это он убил Дженну. Если бы не он, она бы была жива. А так — синяки от ее пальцев пока еще есть, а самой Дженны уже нет.       Мистер Фостер остановил машину. Макс дрожащими пальцами нажал на замок ремня безопасности, но его заклинило. Дыхания не хватало, Тирелл жадно хватал губами воздух, дергал заледеневшими пальцами чертов ремень и понимал, что не успевает. Мужчина открыл противоположную пассажирскую дверь и сел рядом. От его неторопливости становилось еще страшнее, неизбежнее. Роб срывался с места, дергал дверь резко, налетал петухом, не давая толком ни испугаться, ни понять чего-то. Макс зажмурился: сейчас, это произойдет сейчас, еще мгновение и… Он чувствовал, как Фостер наклонился над ним, а затем раздался короткий щелчок и ремень безопасности отстегнулся.       — Ты нажимал не на ту заглушку, — раздался рядом спокойный голос временного опекуна. С легким шуршанием ремень втянулся наверх и Макс почувствовал, что снова может дышать. Он открыл глаза и с удивлением обнаружил, что Фостер рядом как-то странно расплывчат.       — Я не убивал ее, — шепотом повторил он.       — Конечно, нет, — согласно кивнул Фостер. Макс несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать изображение.       — Я любил ее, а она любила меня! Честное слово! — голос дрогнул, губы почему-то были мокрые, Макс облизнул их машинально и отстраненно удивился соленому привкусу.       — Я тебе верю, — просто ответил Фостер и, почему-то этот его спокойный, уверенный тон, убедил Макса больше любых даже самых горячих заверений. Он прерывисто вздохнул, чувствуя, как в груди медленно разрастается комок облегчения, а потом окончательно смирился с неизбежным и расплакался. Слезы все-таки пришли, но, черт побери, как не вовремя!       Опекун мягко притянул его к себе, Макс попытался сопротивляться, но тут Фостер вздохнул, и чем-то эти объятия и вздох напомнили ему Дженну, когда она прижимала его к себе, утешая. И он сдался. От осознания, насколько жалко он сейчас выглядит, вынуждая кого-то проявлять к себе сочувствие, слезы побежали еще сильнее.       — Сэр, у вас все в порядке? — в окошко, видимо, заглянул патрульный. Макс сжался от стыда, понимая, что тот сейчас видит, как он рыдает, вцепившись фактически в незнакомого человека, но остановиться уже не мог. Мистер Фостер же даже бровью не повел, продолжая обнимать его и ответил в своей невозмутимой манере:       — Все хорошо, офицер. Мой сын просто немного перенервничал.       — Вы стоите на краю дороги общего пользования без знака аварийной остановки, — недовольно проговорил полицейский, с некоторым сомнением глядя на Макса, — я подумал, что-то случилось.       — Мы мешаем движению? Нам нужно еще пару минут, — Макс неожиданно понял, что все это время Фостер легонько похлопывал его по спине в каком-то странном, рваном, но четком ритме. И почему-то именно в тот момент, когда он осознал это, рыдания сами собой начали сходить на нет. Как будто стоило Максу сосредоточится на этих синкопных прикосновениях, как его организм деловито перекрыл слезный поток.       — Я… — он по инерции всхлипнул, с ужасом понимая, что испортил Фостеру футболку, что вынудил того остановить машину и, тем самым, привлек внимание полицейского. Надо было срочно исправлять ситуацию, — я все. Я в порядке… я уже успокоился. Простите, сэр.       Патрульный брезгливо скривился и отодвинулся от окна. Макс услышал, как он сказал Фостеру, который обходил машину, чтобы снова сесть за руль:       — Подростки такие театральные!       Однако мистер Фостер хлопнул дверью и невозмутимо ответил:       — Только не тогда, когда речь идет о моих детях. Всего доброго, спасибо за беспокойство, сэр.