Foster care

      Макс понял, что капитально ошибся. Фостеры не были нормальными, приличными людьми. Они были чокнутыми. Все. Что дети, что взрослые. Мистер Фостер был не просто чокнутым, а чокнутым садистом. Безжалостным и беспощадным.       Поднимаясь по лестнице, он едва переставлял ноги. А еще он понял, почему отбой такой ранний и почему при этом никто не жалуется — тут бы до кровати доползти, на что-то другое банально не хватит сил.       Начиналось все относительно нормально, ничего не предвещало беды. Фостер выстроил их по росту во дворе, засунув Макса между Эндрю и Кристиной, а потом вытащил из кармана обычный такой фитнес-трекер и попросил Макса надеть его.       — Это чтобы ты не симулировал смерть раньше времени, — громким шепотом сказал Юджин и все, кроме Макса и Фостера, рассмеялись. Последний очень укоризненно посмотрел на Юджи, но тот, видимо, слишком был занят хихиканьем, потому что никак не отреагировал. Затем провел короткую разминку буквально минут на пять…       А потом начался ад. Сначала они бежали пару кварталов до ближайшего парка: Лила во главе их маленького отряда, а Фостер — замыкающий. Макс предположил, что это специально: он отслеживал, чтобы никто не сбежал с этого парада чокнутых зожников, не отстал и не сбавлял темп. Для местных, похоже, это зрелище не было чем-то из ряда вон выходящим, парочка соседей даже поздоровались с Лилой, которой хватало выносливости радостно поприветствовать их не сбивая дыхания. Сам Макс к тому времени мечтал упасть где-нибудь под кустом и остаться там до конца времен. Они добежали до парка, затем Фостер разрешил перейти на шаг, обошли вокруг озера, а потом опять бежали всю дорогу до дома. У Тирелла не раз и не два возникало ощущение, что он снимается в каком-то около-документальном фильме про подготовку бойцов в армии. Фразу «Не сбавляем темп!» он возненавидел раз и навсегда. Когда в поле зрения показался знакомый фасад дома, он едва не застонал от облегчения.       Однако, вопреки ожиданиям, их не отпустили, а отправили на задний двор и вот тогда Макс в полной мере оценил, почему Эндрю назвал происходящее «самым страшным». Никогда он еще не видел, чтобы кого-то так гоняли по снарядам и упражнениям, как мистер Фостер гонял своих подопечных. Даже такие относительно невинные (так казалось в школе!) упражнения вроде растяжки, под его неусыпным контролем превращались в пытки.       — Я больше не могу! — честно простонал Макс, чувствуя, что руки сейчас отвалятся. В школе он по физкультуре был в числе среднячков — звезд с неба не хватал, но и не «сливался» в числе первых. Сейчас руки ходили ходуном, колени подгибались, таз невольно выпячивался, пока остальные продолжали удерживать относительно правильную стойку. Даже девочки и Юджин. И это было особенно унизительно.       — Можешь, — безжалостно отрезал Фостер, легонько стукнув его по согнутому локтю, — руки выпрями, задницу втяни, живот тоже. В тебе достаточно сил, чтобы простоять еще до получаса.       — А если у него остановится сердце? — пропыхтел откуда-то слева Юджин.       — Не остановится, я слежу, — Фостер кивнул на телефон, — его пульс только-только вошел в анаэробную зону. А еще, я естественно, изучил его медкарту. Не сгибай колени, Юджи, замечу, что мухлюешь, все получат дополнительные штрафные полторы минуты.       Когда же прозвучало заветное «Все свободны», Макс уже соображал с трудом. На заплетающихся ногах он поплелся за остальными в дом, наткнулся на ободряющую улыбку Лилы, которая не менее энергично выполняла какой-то свой собственный комплекс упражнений в стороне, а потом понял, почему остальные дети ее сторонятся. Когда все были выжаты, как лимон, она оставалась такой же свежей, активной и энергичной. Хотелось пристрелить ее чисто из-за внутренней обиды.       — Чур, я первый в душ! — Юджин, плетущийся по ступенькам, как недавно возродившийся зомби, неожиданно «ожил» и, за пару секунд, преодолев остаток лестницы, скрылся в комнате. Макс проводил его взглядом и окончательно убедился, что попал в семью сумасшедших.       — Живой? — сочувственно спросил Эндрю, когда новенький обессиленно распластался на кровати. Шевелиться не было ни сил, ни желания.       — Не уверен. Оно всегда так?       — Да. Дважды в день. Утром и вечером. Но утром всего на полчаса. Не переживай, скоро втянешься. Сначала сложно, потом привыкаешь, — Эндрю стянул футболку и брезгливо понюхал подмышку.       — За что-о-о-о? — простонал Макс, уткнувшись носом в подушку. Его собеседник насмешливо фыркнул.       — Ты хорошо держался, кстати.       Макс подозрительно глянул на него и сел на кровати.       — Вы на меня ставки что-ли делали? — спросил он. Эндрю с преувеличенным интересом уставился на дверь ванной, откуда был слышен шум воды. Макс только уверился в своей догадке, — ага, значит делали. И сколько же мне было предсказано?       — Юджин предположил, что ты сломаешься еще на пути в парк, — со вздохом признался Эндрю, — девочки дали больше — на обратном пути.       — А ты?       — А я в тебя верил, я предположил, что до силового блока ты точно дотянешь, но ты нас переиграл. Дотерпел до планки, а это почти до конца.       — Вы чокнутые, вы знаете об этом? — риторически спросил Тирелл, снова падая лицом в подушку. Хотя ситуация была немного обидная, ему было почему-то приятно, что он продержался дольше, чем все ожидали.       — Фостеры — не первая моя приемная семья, — немного помолчав, неожиданно серьезно поделился Эндрю, — и пока — самая лучшая. Несмотря на эти внутренние приколы, хорошего больше, чем плохого.       Макс вылез из-под подушки и с интересом посмотрел на него. Ему пришло в голову, что Эндрю сейчас осознанно и специально для него нарушил какое-то правило из Памятки для новичков.       — А кем мистер Фостер работает, кстати? — спросил он, — мне он сказал, что он спец агент под прикрытием.       — Он всем так говорит. Хотя Кейт и Юджин в это верят.       — А по правде?       Эндрю пожал плечами.       — Он офицер, в какой-то государственной структуре. Знаешь, они же с Лилой познакомились в Ираке. В госпитале. Он в каком-то подразделении служил, а она — кинолог. Они не любят рассказывать, но то ли под обстрел попали, то ли еще что. Вернулись уже вместе. Она ушла в ветеринарку, а он безопасников тренирует. Так-то в основном дома, но иногда уезжает на сборы или что-то такое.       — Так вот почему вы постоянно по стойке смирно перед ним стоите, — протянул Макс. Военное прошлое многое объясняло. Например, такой странный характер. Или, как минимум, непонятно дорогой дом и машину, Макс слышал, что ветеранам и досрочно вышедшим по ранению, полагается хорошая пенсия.       — Издержки профессии, — фыркнул Эндрю, — сам не заметишь, как тоже так скоро начнешь делать.       Максвелл в ответ пожал плечами. Он плохо представлял себе свою дальнейшую жизнь с Фостерами. Тут он был еще более инородным, еще более нелепым, даже чем в семье Роберта Баркет. Слишком разные они были: хулиган и воришка под воспитанием бывшего военного, помешанного на порядке и дисциплине.       — Ты, конечно, можешь считать иначе, но, мне кажется, ты приживешься у нас, — сказал Эндрю, как будто прочитал его мысли, — ты подстраиваешься под правила, а не саботируешь и не критикуешь их.       — А были те, кто рисковал саботировать? — не поверил Макс. Ему в принципе было сложно представить как можно противостоять такому человеку, как мистер Фостер. Особенно, если учесть, что тот тоже мог выпороть.       — Были, — улыбнулся Эндрю, — если упрешься рогом, он не заставляет, если что. Дверь ванной распахнулась, выпуская покрасневшего от воды Юджина. Его короткие волосы торчали забавным мокрым ежиком, на плече болталось полотенце.       — О чем болтаете? — спросил он, выуживая из шкафа чистую футболку, — о! Это приставка? Макс, твоя? Можно?       — Бери, — пожал плечами Тирелл, — зарядка в наружном боковом кармане рюкзака.       — А ты свой лимит на сегодня еще не исчерпал? — подозрительно спросил Эндрю, глядя на то, как Юджин азартно закопался в чужой рюкзак.       — У меня еще полчаса, — отмахнулся тот, — а если вы не спалите, то еще больше.       — Зная тебя, ты сам спалишься, — наставительно заметил Эндрю, — Макс, иди следующим, я после тебя пойду.       Этой ночью Макс спал крепко и без кошмаров. Он так вымотался за эту вечернюю тренировку, что остаток времени до отбоя, провел лежа в кровати, лениво наблюдая за остальными. На них, видимо, сказывалась привычка, поскольку ни Эндрю, ни Юджин, ни временам забегающая Кейт не демонстрировали такой усталости.       Зато, когда утром он открыл глаза, сон перебила боль. Нудная, тянущая во всем теле, Максу казалось, что у него в принципе из всех мышц, которые не болели, остался только язык.       — Давайте живее, — в комнату заглянул мистер Фостер, — Макс, вставай, ты сегодня с Лилой.       Макс скосил глаза на часы, которые снова показывали несусветную рань. Вчера Фостер сказал, что в новую школу он пойдет с начала следующей недели, поэтому, по идее, можно было со всеми не подниматься.       — А это обязательно? — надеясь, что голос звучит не слишком жалко, спросил он, — у меня все болит.       — Обязательно, — отрезал опекун, — иначе потом Лила уедет на работу и тебе так мучаться целый день.       Фраза прозвучала странно, но вместе с этим как-то ободряюще. Пересиливая себя и буквально силой воли заставляя двигаться, Макс вылез из-под одеяла. Когда он доковылял по лестнице вниз, Лила уже ждала его, нетерпеливо постукивая носком по полу. Все остальные давно уже убежали.       — Отвыкай себя жалеть, Макс, — услышал он вместо доброго утра, — особенно в таких случаях. Давай, трусцой на задний двор. Шевелись-шевелись, первый круг через боль, второй пойдет бодрее, третий вообще не заметишь.       Это, конечно, оказалось неправдой. Хотя да, первый круг по заднему двору, был самым тяжелым. На третьем он ощутил себя конем на корде, но потом, к счастью, Лила сжалилась и разрешила сесть.       — Начинай разминать шею, как вчера делали, — заходя ему за спину, посоветовала она. Макс послушно начал выполнять наклоны, когда почувствовал ее ладони на шее. Даже боль отошла на второй план, тело окаменело, инстинкт посоветовал замереть и не шевелиться. В такие моменты Максу казалось, что он становится котенком, который рефлекторно расслабляется, едва ощутит хватку на холке, — Макс?       Лила убрала руки, обошла вокруг и села напротив.       — Посмотри на меня? Это всего лишь массажный комплекс. Ты не привык еще к таким нагрузкам, как вчера, поэтому первое время это нужно, чтобы ослабить боль. Я могу не делать, если ты боишься.       — Я не боюсь, — тут же возразил Макс. Лила в ответ печально улыбнулась, завела руки за голову и развернулась спиной.       — Смотри, я буду делать вот так, — из-за неудобной позы ее голос звучал немного напряженно. Макс смотрел на ее пальцы, массирующие затылок, — и ничего более, хорошо?       — Хорошо, — настороженно отозвался Тирелл, ругая себя за глупые страхи. Лила не Роб. Она не потащит его за загривок в комнату и не швырнет на пол. Лила не Роб…       — Останови меня, если что, — Лила снова вернулась ему за спину, — теперь наклоняй голову вниз, вот так, подбородок к груди, теперь поднимай…       Под конец это даже показалось приятным. Они спустились на плечи, руки, спину… Макс послушно медленно выполнял ее команды, с каким-то мазохистским удовлетворением ощущая, как нарастающая в первые мгновения от ее пальцев боль, мягко растворяется и уходит.       — Так, теперь ноги… Правую согни в колене, левую выпрями… Натяни носок, сильнее, Макс, не жалей себя. Ага, вот так, держи теперь.       — Откуда вы знаете об этом? — не выдержал он, выждав первые несколько особенно болезненных секунд.       — В этом нет ничего экстраординарного. Носок на себя… Обопрись руками и держи ногу на весу. Многие тренеры, мануальные терапевты такое изучают. Да даже простенькие практики легко гуглятся. Меняем ногу…       Когда все остальные организованной толпой вернулись с пробежки, Лила как раз закончила. Макс ощутил непонятное желание подойти к мистеру Фостеру и поблагодарить, что тот настоял на том, чтобы он вылез из постели. Ему действительно стало гораздо легче. Однако он почему-то на это так и не решился, сказав спасибо только Лиле.       — Пожалуйста. Давай быстро в душ, а потом на кухню. Подменишь Кристину, — велела она, заходя в дом, — нам еще завтрак готовить.       На завтрак Лила жарила яблочно-творожные оладьи, поручив Максу собирать ланч-боксы для остальных.       — Фрукты, ягоды и сыр в холодильнике, орехи — в шкафчике над твоей головой, — бойко отдавала она распоряжения. Макс еле успевал за ней, дивясь, как она при этом выполняет сразу несколько дел одновременно: заправляет кофеварку, переворачивает оладьи и накрывает на стол, — воду в бутылки только из фильтра! Сполосни их прежде. Кубики с мятой в морозилке. По одному на каждую.       Макс послушно вытащил из морозилки форму со льдом, где в каждом кубике было заморожено несколько листиков мяты.       — Макс? — Лила выключила плиту и на секунду замерла на месте, словно готовясь к неприятным новостям. Тирелл, предчувствуя недоброе, обернулся, — вчера вечером звонили из полицейского участка. Они закончили работать с… — она прервалась на полуслове, — в общем, похороны завтра.       Макс закрыл глаза, отсекая от себя кипучую деятельность утра. Ох, ну, конечно. Почему он об этом не подумал? Интересно, Фостеры сделали это специально? Заставили забыть и не думать. Заморочили, сбили с толку своим расписанием, правилами, тренировками, жизнью…?       — Мне обязательно там быть? — вырвалось как-то само собой. Он не был уверен, что хочет увидеть Дженну мертвой. Интересно, а кто занимается организацией? И кто будет еще? Соседи со своими неискренними слезами и жаждой сплетен? Роб?       — Это тебе решать, — голос Лилы прозвучал неожиданно близко. Макс не открывал глаз, чувствуя ее запах и еле ощутимое тепло. Она мягко вынула из его рук форму для льда и аккуратно приобняла за плечи, — естественно, мы не будем настаивать. Но… Самое страшное, если ты не простишь себе потом, что не простился с ней в последний раз. Поверь мне.