Foster care

      Новая школа встретила Макса абсолютно равнодушно. От предыдущей она отличалась разве что только тем, что выдаваемые ноутбуки здесь были моделью получше, бассейн был больше, а на каждом этаже рекреации стояли скамейки дружбы. Тирелл предположил, что никто на них не садится, но, к своему удивлению, он ошибся. Уже на следующей перемене он увидел печальную девочку на одной из них, впрочем, не сказать, чтобы к ней выстроилась очередь из желающих поддержать.       — Как первый день? — Эндрю сам нашел его во время ланча, продолжая свою ненавязчивую опеку. На самом деле Макс подозревал, что это указание Фостера — в последние дни он не раз думал о том, что после похорон Дженны к нему относятся излишне бережно. Нет, внешне не сказать, что особо что-то изменилось, просто по сравнению с очень насыщенными на события буднями, выходные показались слегка пресноватыми. За эти пару дней, что он провел у Фостеров, Макс как-то привык, что фактически у каждого часа свое предназначение. Выходные же действительно оказались свободными от распорядка и обязанностей, вдобавок, видимо в эти дни старшие Фостеры предпочитали проводить вечера в обществе друг друга, поэтому ощущение контроля становилось практически неосязаемым. Тем не менее, тот факт, что в его обществе постоянно кто-то был рядом, наводил на мысли, что это не просто так.       Макса это беспокоило. В большей степени из-за того, что в глубине души ему было слишком неловко создавать такое количество неудобств. А еще, несмотря на «щенячью терапию», к нему снова вернулись кошмары. Макс даже пожалел, что в субботу вечером их не погнали на вечернюю тренировку. Может быть, если бы он опять уставал так, что едва добирался бы до кровати, ему было бы проще. Он очень плохо помнил эти сны, кажется, что это опять были похороны или полицейский участок, и Максу обязательно надо было заплакать, чтобы подтвердить, что он действительно любил Дженну. Но слез не было, и голос пожилого адвоката снова и снова озвучивал неутешительный вердикт: «Посмотрите на него! Разве так выглядит ребенок, потерявший близкого человека?».       Когда Эндрю снова разбудил его среди ночи вспотевшего, трясущегося и с забитым футболкой ртом, Тирелл решил, что с него хватит. Улучив момент, он подошел к Фостеру и, переборов неудобство, спросил, может ли он все-таки переселиться в отдельную комнату.       — Одиночество — не лучший способ борьбы с кошмарами, — серьезно ответил ему опекун. Макс скривился, почувствовав, как разочарование горечью растеклось по языку.       — Кто вам рассказал, сэр? Юджин? — спросил он. Эндрю точно бы не рассказал, а вот Юджи… Макс очень смутно понимал, зачем ему эта информация, он бы вряд ли пошел выяснять отношения к младшему, да и предъявить по факту было особо нечего.       — Поощрение доносчиков и ябед гарантированно ухудшит отношения в любом коллективе. Особенно в семье. Особенно среди детей, — серьезно ответил ему Фостер, указав на правило про личные границы на доске, — мне никто не рассказывал, но догадаться несложно. Юджин дважды спускался за водой ночью, а вчера загодя сходил за ней на кухню перед сном. Он считает, что выпить воды — лучший способ избавиться от последствий кошмаров. А насколько мне известно, ни у него, ни у Эндрю причин для кошмаров нет.       Макс почувствовал, что его щеки заливает краска. Во-первых, за то, что плохо подумал про Юджина, а во-вторых, что он перманентно создавал проблемы не только своим соседям по комнате, но и старшим Фостерам.       — Вы ничего мне не сказали.       — Раз ты молчал, значит не хотел об этом говорить.       — А сейчас почему говорите?       — Потому что твое решение может только ухудшить твоё состояние. Мне гораздо спокойнее, если рядом с тобой кто-то есть для подстраховки. Поэтому, если причина переезда в этом, проще избавиться от нее, чем избегать последствий.       И поэтому Максу оставалось только смириться с тем, что рядом «кто-то есть».       — Нормально, учительница геометрии гораздо приятнее, чем та, которая была у меня в той школе, — ответил он только для того, чтобы хоть что-то ответить.       — Она милая, да, — кивнул Эндрю, щелкая клапаном на своей бутылочке с водой, — ходит слух, что у старшеклассников есть видео, где она переодевается в машине. Говорят, что она не носит лифчики.       Макс скептически скривился. В его старой школе тоже была мисс Стемптон, которая вела химию у старшеклассников и про которую тоже ходили всякие-такие слухи вроде того, что она как-то заперлась со своим учеником в подсобке и открыла для него все прелести взрослой жизни. Причем не единоразово. Счастливчиком мог стать любой симпатичный студент, закончивший годовой курс на А+.       — И что, кто-то видел это видео?       Эндрю улыбнулся с таким видом, будто он сам лично его снимал.       — Вряд ли. Томпсон говорит, а… ты же не знаешь, кто это… В общем, есть такой парень — Томпсон, а у него старший брат — он уже выпускник. Так вот, Томпсон говорит, что по словам его брата, тот парень, который снял это видео, шантажирует ее этим. Но она вроде как и не против.       Макс чуть не подавился сэндвичем.       — Да ну, их бы давно уже раскрыли, — недоверчиво протянул он.       — Может быть, — легкомысленно пожал плечами Эндрю, — кстати, покажи расписание? Поедем домой все вместе.       Тирелл молча вытащил расписание, которое ему сегодня утром выдал куратор, чье имя он так и не запомнил. Фамилии учителей почему-то совершенно не хотели задерживаться в голове, незнакомая обстановка сбивала с толку, благо хоть кабинеты были расположены удачно. С Максом пока особо никто толком не знакомился — приглядывались. На биологии у него совпали кабинеты с Кейт, но она постоянно ходила под ручку с какой-то из своих подруг, поэтому общения как такового не получилось.       — Вряд ли, мне после уроков надо еще к психологу, — мрачно сказал Макс, — Фостер сказал обязательно зайти. Как думаешь, если я не пойду, а сам скажу, что был — это прокатит?       — Не самое разумное решение, — улыбка сбежала с лица Эндрю и он серьезно заглянул Максу в глаза, — а почему ты не хочешь идти?       — Это ничего не изменит, — пожал плечами Макс, мрачно надрывая пакетик с сыром, — Дженна не оживет и мне не станет легче.       Эндрю никак это не прокомментировал, задумчиво глядя на него. Тирелл запоздало подумал, что вряд ли кто-то посвящал остальных детей в детальные подробности его потери, и это было очень странно, что ему до сих пор не задали ни единого вопроса. Но в то же время приносило какое-то невольное облегчение: он не становился объектом всеобщей жалости и натянутых, неискренних соболезнований.       Мимо их столика неожиданно кто-то пронесся, не смог вовремя затормозить и с грохотом врезался в столик для использованных подносов. Столовая одобрительно засвистела и загалдела, однако, прежде чем дежурный учитель добрался до места происшествия, лихой бегун успел скрыться.       — Возможно, это поможет тебе разложить все по полочкам? Понять природу своего состояния? После первого раза ты до пятницы спал спокойно, а потом что-то опять сломалось, — аккуратно предположил Эндрю.       Макс отвернулся от перевернутого стола, вокруг которого как по волшебству появился уборщик. Кто-то азартно предложил покидаться едой, но его оперативно урезонили.       — Я и так знаю, что сломалось, — сказал он, — просто это… Слишком шумно, понимаешь? Я не один такой. Я не первый и не последний. Все кого-то теряют, всем больно, но из этого не делают трагедии. Это только в фильмах главный герой перестает мыться, есть, бездумно пялится в стену, а потом долго и нудно проходит терапию. В жизни не так. В жизни надо зарабатывать деньги, ходить в школу и все тому подобное. Иначе сдохнешь.       — Каждый горюет по-своему, — возразил Эндрю, — а еще нет ничего плохого в том, чтобы принять чью-то помощь.       Макс только покачал головой. Он не мог объяснить все так, как он чувствовал. Главного поход к психологу не изменит. Но если они начнут копаться, перебирать воспоминания, поднимать прошлое и анализировать поступки… Они могут прийти к тому выводу, который он в глубине души знал и признавал. Однако пока этот вывод не был произнесен вслух, его вроде как еще не существовало.       — Мне не нужна помощь, мне просто нужно побыстрее забыть обо всем и жить дальше.       — Соврать — все равно очень глупое решение, — Эндрю деловито принялся запихивать в рюкзак коробку от ланча, — попробуй поговорить, возможно, у тебя получится его переубедить.       Тирелл честно размышлял обо всем остаток дня. Он не хотел этого признавать, но разговора с Фостером он боялся так же сильно, как и приема у терапевта. В конце концов, он выбрал из двух зол меньшее, но удача сегодня оказалась на его стороне. Кабинет психолога оказался заперт. Макс постучал, честно прождал на скамейке пару минут, чтобы можно было с чистой совестью говорить о том, что он подождал, а не сбежал сразу, как ему не открыли, а затем с чувством внутреннего облегчения отправился искать библиотеку, где его обещали ждать Эндрю и остальные. На полпути его догнало сообщение от Кристины с коротким и лаконичным «Парковка».       Фостер, Эндрю, Юджин и Кристина расположились на широкой скамейке в тени, недалеко от входа на школьную парковку. У Макса неприятно засосало под ложечкой от предчувствия грядущих неприятностей. Зачем Фостер приехал? Решил проверить, сходил ли он к психологу? Школа была совсем недалеко от их дома, к тому же проходила четко по маршруту школьного автобуса.       — Ты быстро, — удивился Эндрю, когда Макс подошел ближе. В его глазах мелькнуло опасение и сочувствие. Тирелл поспешно отвернулся.       — Там оказалось закрыто, — сказал он, в упор глядя на опекуна, решив, что лучшая защита — нападение. Фостер в ответ невозмутимо кивнул:       — Хорошо, я понял. А почему такая агрессия в голосе? Что-то случилось?       «Следи за своим тоном! Как ты со мной разговариваешь?»       Макс поспешно опустил глаза, силой воли заставляя себя не вслушиваться в интонации внутреннего голоса. Действительно, почему он так непозволительно дерзок? Слишком накрутил себя перед разговором? Фостер даже вопроса не задал, никаких претензий не прозвучало.       — Нет, сэр, извините, — надо заставить себя расслабиться. Он не настолько еще «свой», чтобы вот так открыто дерзить.       — Я, когда нервничаю, вообще псих, — бесцеремонно влез Юджин, блаженно щурясь на сентябрьское солнце, — а первый день в новой школе — это очень будоражит. Куча незнакомых людей и все на тебя пялятся. Хотя второй и третий дни еще хуже — тебя начинает пробовать на прочность, проверять, а кое-где даже макают головой в унитаз, нет в нашей школе не макают, но…       — Мы поняли, спасибо, Юджи, — прервал его Фостер и кивнул в сторону машины, — садитесь, не будем тратить время. Эксперты закончили работу и можно забрать твои вещи, Макс. Там нас должен встретить патрульный, не будем заставлять его ждать.       — О! Мы едем в гости к Максу! — воодушевленно протянул Юджин, — кстати, а у тебя есть велик? Надо не забыть его забрать.       — Есть, — машинально ответил Максвелл, ощущая, что судьба сегодня определенно его не любит. Стоит ему только порадоваться очередному избавлению от неприятностей, как вылезают новые, — А Кети? Мы не будем ее ждать?       Так себе причина, чтобы оттянуть неизбежное.       — У нее сегодня клуб дебатов, она будет позже, — ответила Кристина, встала с лавочки, решительно одернула юбку и направилась к машине. Макс обреченно поправил рюкзак и направился следом.       Знакомый район, аккуратные улицы с одинаково подстриженными лужайками. Роб договаривался с соседями стричь газон в одно и то же время, чтобы трава у всех была одной длины. Причем предпочитал делать это сам, потому что по его мнению стричь газон должен исключительно хозяин дома.       — О! А у вас тут очень мило, — оценил вид из окна Юджин, когда они проезжали мимо сквера, где был расположен небольшой скейт-парк и площадка для баскетбола. Сейчас там было еще пусто — школа только кончилась. Макс не ответил, не рискуя сильно высовываться в окно. За трибунами этой баскетбольной площадки он обычно встречался с Чарли, — сэр, а нам можно будет зайти внутрь? Ну, помочь Максу собраться?       — Очень сомневаюсь, что полицейский будет рад толпе в доме, — невозмутимо ответил Фостер, — а ты думаешь, Макс не справится без твоей помощи?       — Нет, мне просто хочется посмотреть на его комнату, — бодро ответил Юджи, — у тебя были плакаты с супергероями на стенах? Или с обнаженными девушками? Мистер Фостер не разрешает нам вешать на стены ничего такого.       — Роб тоже не разрешал, — ответил Макс, — но у меня звездный потолок, который светится в темноте.       Был.       К Робу можно было предъявить очень много претензий, но со своей ролью добытчика он справлялся превосходно. Он, конечно, жестко проконтролировал то, как будет выглядеть комната Макса, однако подошел к вопросу со всей серьезностью и даже настоял на своем участии в ремонте. Потому что в его системе координат это было правильно.       — Дженна, мы не можем себе позволить заказать такую дешевую кровать, неважно, что он еще растет и через два года придется заказывать новую. Здесь ортопедический матрас, самое оно для растущего подростка.       Было то, в чем Дженна не ошиблась. Им действительно больше не надо было беспокоиться о том, где купить штаны и выбирать между обедами в школе и обновками. Роб считал себя обязанным обеспечить необходимый базовый минимум. Но уже значительно позже Макс понял, что имея в запасе одни единственные приличные брюки из секонда, он был гораздо счастливее, чем получив все те атрибуты ребенка из «приличной семьи». Карамельный попкорн и газировка в кино не стоили того.       — Ох, круто! А мы можем себе тоже такой сделать?       — Ты спишь на первом этаже, тебе все равно будет не видно, — возразил Эндрю, — а мне свет будет мешать.       — Мы можем поменяться кроватями! Я давно хотел спать на втором этаже.       — Ага, сейчас, разбежался! — фыркнул Эндрю, однако прежде чем Юджин успел ответить, Фостер припарковался возле ожидающей их патрульной машины.       Макс мысленно посчитал до десяти, смирился с неизбежным и вышел вслед за всеми на улицу. Дом выглядел напряженным, настороженным, как пес. Того гляди — огрызнется, щелкнет оконными рамами, втянет в хмурое нутро, швырнет на диван, напоминая, что знает самую главную тайну Тирелла. Дом — отражение Роба, его детище. Сколько бы Дженна ни пыталась вносить в него уюта, облагораживать и украшать, каждая полочка, ступенька и половица только на первый взгляд олицетворение приличия. На самом деле, они хранят слишком много секретов.       — Уютно, — коротко вынесла вердикт Кристина, — я бы хотела жить где-нибудь в подобном месте, — она поймала взгляд Макса и пояснила, — не так пафосно, как у нас. Все идеально сбалансированно. Среднестатистически.       Макс ничего не ответил. Вслед за Фостером и полицейским, который открыл им входную дверь, он зашел внутрь и, стараясь, не оглядываться по сторонам, поспешил в свою комнату.       Еще когда он был здесь в первый раз, собирая «необходимые» вещи вместе с экспертами и служительницей из опеки, он уже чувствовал, что всё, что находилось в его комнате, словно обрело дополнительные ярлыки. Большинство вещей покупала ему Дженна, Макс в основном собирал их. То, что дарил или покупал Роб, словно помечалось невидимым маркером: «Не брать!». Ноутбук, диски с играми, дартс, шлем и вся прочая защита для велосипеда, книги, новые кроссовки… Единственное, что у него оставалось на руках из числа его подарков — телефон и приставка. Приставку уже оккупировал Юджин и возвращать ее было уже поздно. А вынуждать Фостеров покупать ему новый телефон… Такую блажь они точно не поймут.       Сам опекун ничего не сказал по поводу такой избирательности и за это Макс был ему благодарен.       — Фотографии, — напомнил Фостер, — не может быть, чтобы их не было.       Макс запоздало кивнул.       — Они в комнате Дженны… — он сглотнул комок, который невольно возник в горле, и оглянулся на скучающего полицейского, — я могу пойти и забрать их?       — Думаю, можешь, — пожал плечами тот, — ты ее единственный наследник. Скорее всего, часть ее вещей и без того передадут тебе, как выйдет срок. Вряд ли мистер Баркет решит оставить их себе.       Спальня Дженны и Роба резала глаз непривычным беспорядком. Макс на секунду запнулся на пороге, зацепившись взглядом за хаос вещей, затем решительно прошагал за ее сторону кровати и выдвинул нижний ящик тумбочки. Старая коробка от рождественского подарка была закрыта неплотно — наверное, сюда тоже сунули нос эксперты. Он вытащил ее и машинально открыл. Сверху лежала свадебная фотография родителей в рамке. Полицейский равнодушно наклонился, приподнял фотографию, под которой лежал потрепанный детский фотоальбом и одобрительно кивнул:       — Забирай.       Уже на выходе взгляд Макса зацепился за яркое пятно — желто-розовая, выцветшая пайта у шкафа. Еще с тех времен, когда Дженна с Максом снимали дешевые комнаты и питались остатками с кухни, которые она приносила после смены из своей забегаловки. Странно, что она ее не выкинула. Наверное, когда полицейские осматривали вещи, они залезли в шкаф и эта пайта тоже выпала с верхней полки.       — Могу я ее забрать? — неожиданно для себя спросил Макс. Пайта еще должна была хранить ее запах.       — Бери.       Уже когда они спустили коробки на первый этаж, Макс не выдержал и сказал то, что беспокоило его весь сегодняшний день. Остальных не было видно, они остались на улице возле машины, а полицейского как раз набрали по телефону и он вышел на кухню поговорить.       — Я не хочу ходить на терапию. Можно?       — Уверен? — ничуть не удивился вопросу Фостер.       — Да, это лишнее. Я вполне могу справиться со всем сам.       — Ты можешь думать, что можешь справиться, а по факту окажется совершенно наоборот. Попробуй трезво оценить свое состояние, Макс? Ты проваливаешься в себя, перестаешь реагировать на окружающих, тебе снятся кошмары. Если ты не хочешь школьного психолога, мы можем обратиться к частному.       — Я никакого не хочу, — выпалил Макс. Обстановка вокруг напрягала. Казалось, что вот сейчас из гостиной выскочит Роб, схватит за шею и потащит к дивану. Он прерывисто вздохнул и закрыл глаза. Если он хочет доказать, что помощь не нужна, надо прекратить реагировать на несуществующую угрозу. Баркет здесь нет, он все еще под арестом, Эндрю ясно дал понять, что с Фостером есть смысл разговаривать, он слушает, значит надо пробовать, — пожалуйста?       — Неделя, — коротко ответил ему Фостер.       — Что?       — Я даю тебе неделю, чтобы проанализировать себя и попытаться понять, сможешь ли ты справиться со всем самостоятельно. Если к следующему понедельнику мне будет очевидно, что ответ — «нет», то тебе придется смириться с тем, что тебе необходима терапия. Договорились?       «Как будто у меня есть выбор…»       В конце концов, за неделю можно что-то придумать. Глупо думать, что Фостер не заметит его притворства, но попытаться-то можно.       — Хорошо, спасибо, — выдохнул он, понимая, что благодарен даже за эту недельную передышку. Ладно, возможно, Эндрю был прав.       — Кстати, совсем забыл. У меня для тебя подарок, — неожиданно сказал Фостер, вытаскивая что-то из кармана и перебрасывая Максу. Тот машинально поймал маленькую вещицу в воздухе и непонимающе уставился на нее. Это был какой-то странный неожиданно-тяжелый брелок с V-образным лезвием внутри.       — Автомобильный резак для ремня безопасности, — пояснил Фостер, — на случай непредвиденных ситуаций. С обратной стороны еще специальное утолщение, чтобы если что можно было разбить стекло.       Макс почувствовал, как на него накатывает понимание, пополам со стыдом. Он, наверное, заметил. Может, потому и задерживался каждый раз перед тем как сесть за руль, чтобы Тирелл мог без проблем проверить заглушку ремня безопасности. Макс в очередной раз за последние дни понял, что не знает, что сказать — в этот раз от неловкости. Щеки заливало жгучим детским стыдом.       Фостер же невозмутимо потрепал его по голове и подхватил одну из коробок.       — Пожалуйста, Макс. Пошли грузить вещи.