Foster care

      — Юджин, объясни мне, каким образом твои грязные носки оказались на лужайке перед домом? — в комнату заглянул Фостер и брезгливо сбросил пару полосатых носков на кровать Юджину. Тот ойкнул, поспешно скатал их в комочек и метко запулил в корзину для белья, — Макс, почему не в постели?       Макс поспешно юркнул в кровать, радуясь, что вовремя переоделся в пижаму. Сегодня было воскресенье, тренировки не было, а поскольку наказание звучало: «После вечерней тренировки для вас наступает отбой», он с дотошностью адвоката собирался апеллировать к конкретной формулировке. Правда, он очень сомневался, что этот аргумент примут к сведению, но попробовать стоило.       — Вы сказали, отбой — после вечерней тренировки, тренировки не было, так что формально я ничего не нарушил! — бойко выпалил он.       — Во сколько заканчивается тренировка?       — Ну, в девять.       — А сейчас?       — Половина десятого, — неохотно ответил Макс.       — Причинно-следственная связь? — Фостер чуть вскинул бровь, проходя в комнату.       — Все равно это нечестно! И вообще сегодня воскресенье, почти конец недели! — негромко буркнул Тирелл, сердито взбивая подушку. У него было непонятное ощущение, что он снова ходит по краю, играет с огнем, но он не мог остановиться, проверяя рамки дозволенного. Имей он какое-то представление о педагогике, знал бы, что подобное поведение абсолютно типично для любого ребенка, не обязательно даже подростка, после первых двух недель акклиматизации в новом коллективе. Но Макс об этом не имел понятия, поэтому просто отстраненно поражался собственной смелости и наглости.       Зато, похоже, имел Фостер.       — На живот, — скомандовал он, подходя ближе.       — Что? — не понял Макс, но его уже бесцеремонно перевернули за плечо на живот и очень ощутимо шлепнули по заднице. Гораздо больнее, чем тогда внизу. Хотя, возможно, свою роль сыграл эффект неожиданности, — Ауч! За что?!       — Это предупреждение, — невозмутимо пояснил Фостер, скрещивая руки на груди, — в следующий раз одним шлепком не отделаешься. Я не устраиваю дебаты. Попытка смухлевать — это обман и игнорирование моих распоряжений. Замечу еще раз, увеличу вдвое. Это ясно?       — Да, сэр, — выдавил Макс, чувствуя, что краснеет. И вот какого, спрашивается, опекун делает это при всех? Он украдкой покосился в сторону двухэтажной кровати и мысленно выдохнул. Похоже, что Эндрю, что Юджину, было как-то глубоко плевать на унижение, которое пережила его задница. Эндрю, заткнув уши наушниками, что-то деловито набирал на ноутбуке, Юджин, прикусив от усердия язык, строчил в массивном кожаном ежедневнике, который больше пошел какому-нибудь бизнесмену, но никак не одиннадцатилетнему мальчишке.       — Хорошо, — кивнул Фостер и абсолютно неожиданно взъерошил Максу волосы, разворачиваясь к столу, — Юджи, вот этого бардака завтра быть не должно.       — Это не бардак, — поднимая голову от блокнота, заявил младший, — это мой будущий проект. Я, правда, не знаю, что это будет. Белый дом — избито, Башни-близнецы — примитивно, и я не думаю, что учительница оценит, может Тадж-Махал? Хотя, наверное, половина класса выберет в качестве объекта какое-то чудо света…       — Твой проект будет состоять из палочек для мороженого? — уточнил Фостер.       — Да, — подтвердил Юджин, — и, скорее всего, я выйду за пределы стола. Для творчества нужно пространство.       Мужчина бросил еще один сомневающийся взгляд на стол, а потом кивнул.       — Хорошо, нужно так нужно. Под твою ответственность. Имей в виду, если твой проект выйдет за пределы вашей спальни, то я выйду из себя. А вообще, было бы гораздо лучше, если твой Тадж-Махал будет строиться в пустой соседней комнате.       — Там ко мне не приходит вдохновение, — тут же возразил Юджи и Фостер махнул рукой, будто бы говоря: «Ну и хрен с тобой» и вышел из комнаты. Макс ему даже невольно посочувствовал.       Несмотря на свободный от тренировки вечер и тот факт, что он совсем не чувствовал себя уставшим, Тирелл умудрился быстро уснуть. Кажется, он даже слышал, как в спальню снова заходил Фостер, напоминая об отбое остальным, и, хотя это могло ему присниться, даже ощутил, как ему поправляют сбившуюся во сне подушку. Однако в какой-то момент он почувствовал, что на его кровати находится кто-то еще, и это буквально подбросило его на месте.       — Чшш! — поспешно зашептал Эндрю, — всех перебудишь! Извини, я не хотел тебя беспокоить. Просто ты теперь перекрываешь мне путь к окну.       Макс медленно, с присвистом, выдохнул и поджал ноги, давая Эндрю место.       — Ты меня испугал, — пытаясь унять бешено колотящееся сердце, сказал он, — ты куда? Почему нельзя выйти через дверь?       — На ночь все окна и двери первого этажа ставят на сигнализацию, — Эндрю очень тихо отодвинул щеколду и поднял раму окна.       Макс моргнул, находя взглядом часы. Полвторого ночи. Эндрю был одет для улицы, интересно, как он так смог совершенно бесшумно собраться? Тирелл не исключал того факта, что если бы Эндрю случайно на него не наступил, он бы даже не проснулся.       — Ты куда? — повторил он. Сводный брат бросил на него пронзительный взгляд и Макс пояснил на всякий случай, — впрочем, если Юджин знает, то не говори. Просто эти ваши правила — «кто-то один из семьи должен знать» и все такое…       Право номер два. Оно ассоциировалось со стыдом и его первым наказанием здесь, поэтому Макс запомнил его хорошо. Эндрю неуверенно посмотрел в сторону разметавшегося по кровати Юджи, а потом решился и сказал.       — Озеро в парке, я иду туда.       Макс с трудом подавил желание задать логичный вопрос, что он там забыл в два часа ночи.       — Не закрывай окно, ладно? Телефон со мной. Планирую вернуться через два часа максимум, скорее даже раньше, — продолжил Эндрю, — если через два с половиной часа меня не будет, можешь смело идти будить Фостера. Значит со мной что-то случилось.       — Со всеми вами случилось, — проворчал Макс, доставая с верхней полки телефон, чтобы поставить на нем таймер. Эндрю в ответ виновато улыбнулся и скрылся в окне. Макс прислушался, ожидая звук прыжка, но его все не было. Не выдержав, он высунулся в окно, но Эндрю уже не было ни на гараже, ни на площадке. Он растворился в темноте абсолютно бесшумно, — психи!       Когда вибрация телефона разбудила его второй раз, окно уже было закрыто, а сам Эндрю мирно спал в своей постели.       С утра, после того, как Фостер безжалостно выгнал их на утреннюю пробежку, Макс не торопясь трусил за остальными и размышлял, откуда у Эндрю столько энергии, чтобы полночи шататься аж до озера, а потом с утра бодрячком бежать как ни в чем не бывало.       Днем, во время ланча, Макс неохотно вылез на улицу. Местные чирлидерши, насмотревшись «Сплетницы», оккупировали ступеньки администрации. Оттуда их вечно гоняли, но вообразившие себя элитой девчонки были куда упрямее уборщиков. Они стелили куртки и пледы, сидели на них, грациозно поджав ноги, давились обезжиренным йогуртом, а потом по дороге в класс догонялись сэндвичами или хот-догами. Тирелл обогнул их по широкой дуге, потому что в школе его уже знали, как «еще один из Фостеров», хотя он сам Фостером не был, как и остальные дети. Не то чтобы отношение к этой семье было каким-то особым, но некоторая сегрегация имела место. Когда они были по отдельности, они легко смешивались с толпой, становясь ее частью: у каждого были свои друзья, свои уроки и интересы, но как только собирались вместе, то как будто возникала своеобразная граница между ними и школой. Тиреллу, это ощущение нравилось, как будто Фостеры были своеобразным тайным обществом, а он — его членом. Переделка песенки про Аддамсов заиграла немного в другом свете, теперь, пожалуй, он был бы не прочь тоже щелкнуть пальцами, если представится случай.       — Почему нельзя встретиться в столовой? — проворчал он вместо приветствия, плюхаясь на свой мешок с формой, чтобы не испачкать джинсы о траву.       — Какой ты зануда, Макс, — тут же отозвался Юджин, сидевший со своим неизменным блокнотом, — нет в тебе тяги к приключениям.       — Там шумно, — примирительно ответил Эндрю, — тем более, так меньше вариантов, что нас подслушают.       — А где Кети? — Макс оглянулся в поисках виновницы их сегодняшних планов.       — Она не придет, она сказала, что не хочет принимать участия ни в чем, что хоть как-то касается Роуз, — ответила Крис, — что еще раз подтверждает мою мысль, что спускать такое на тормозах нельзя.       Тирелл терпеливо вздохнул и вытащил из рюкзака коробку с ланчем. Верным признаком того, что он постепенно приходит в норму, стало возвращение аппетита. Дженна всегда говорила, что те полуголодные несколько лет плохо сказались на нем. Он вечно хотел есть, и ел, при этом, значительно больше, чем должен есть ребенок его возраста. Что интересно, это не мешало ему оставаться таким же жилистым и худым.       — И что ты предлагаешь?       — Закошмарить ее, — бодро предложила Кристина, — записки в шкафчик, неприятные сюрпризы, неожиданно сломавшийся замок на рюкзаке, «комплимент» на зеркале в туалете. Рано или поздно подключатся остальные, народ никогда не задумывается, почему травят кого-то конкретного, они просто присоединяются к процессу. Эффективно и безопасно. Она будет разбираться со своими проблемами, а не тиранить Кейт, а с нами это никто не свяжет.       — Нет, так мы точно делать не будем, — решительно забраковал идею Эндрю, — во-первых, это подло и грязно, во-вторых, откуда ты знаешь, что она не начнет отыгрываться на других в поисках причин, а в-третьих, подумай, что с нами сделает Фостер, если узнает.       — Он не узнает!       — Я бы не рисковал, — влез в обсуждение Юджин, — нам-то ладно, а тебя могут отправить в другую школу, Крис.       Кристина сердито насупилась.       — Давай подумаем о целях, — продолжил Эндрю, — до Роуз должно дойти, что ей не стоит цепляться к одному конкретному человеку, но при этом, желательно, чтобы у нее не было повода нас в чем-либо обвинить. Я потому и говорил, что диалог в укромном уголочке был бы предпочтительнее.       — Запугивание и угрозы, — парировала Крис, — даже если все будет максимально вежливо и нейтрально, ничто не мешает ей насочинять чего-нибудь и обвинить нас.              — Пусть докажет! — воинственно заявил Юджин.       — Дело не в том, докажет или не докажет, — терпеливо вздохнула Кристина, передвигая свою коробку с ланчем поближе к Максу, — ешь, я уже больше не буду. Если она хоть что-нибудь скажет, это уже нарушает пункт «не попадаться». Светиться нельзя.       Макс благодарно захрустел половинкой огурца. Чем-то ситуация с Роуз напоминала ему свою собственную.       — Значит нужно сделать так, чтобы ей самой было невыгодно открывать рот, — сказал он, чувствуя, как сводит живот от неприятных мыслей. Есть захотелось еще сильнее, — рычаг, которого она будет бояться. Возможно, цель стоит переформулировать. Как думаете, Роуз тиранит только Кейт или может быть кого-то еще?       Юджин удивленно посмотрел в его сторону, а Эндрю задумчиво переплел пальцы под подбородком, напомнив тем самым Шерлока из сериала.       — Нет, — тихо ответила Кристина, — когда входишь во вкус, уже сложно остановиться. Обычно жертв несколько, но концентрируешься на ком-то одном, кто в данный момент становится раздражителем. Однако рано или поздно это надоедает или кто-то другой из списка допускает ошибку, переключая внимание на себя.       — Следовательно нам нужен список «жертв» Роуз, — заключил Эндрю, мгновенно поняв все то, что имел в виду Макс, — желательно бы еще понимать, что в них конкретно ее бесит. Затем нужно спровоцировать ее на агрессию и зафиксировать это. А потом уже разговаривать.       — Звучит как-то тоже спорно, — аккуратно возразил Макс, — если ты не планируешь посвящать кого-то в наш план, чтобы не засветиться, значит, ты фактически подставишь этого кого-то.       На его взгляд это тоже было «подло и грязно».       — Неизбежные жертвы, — серьезно вздохнул Эндрю, — но этот рычаг, как ты выразился, удержит ее от наездов и травли кого-либо в принципе. Фактически, это будет последняя жертва. Разве оно того не стоит?       Макс пожал плечами в ответ. Его логика была куда проще. Жить так, чтобы не провоцировать проблем. На месте Кейт он бы отступил в сторону, отказавшись конкурировать с потенциально неадекватной соперницей. Пожалуй, это тоже было не самым разумным решением, но вряд ли между Кейт и Роуз имел место быть какой-то слишком уж принципиальный фактор.       — Вопрос, есть ли в этом смысл? — неожиданно сказала Кристина, — она может рискнуть, если знает, что отделается предупреждением. Вот бы заглянуть в ее личное дело…       Повисла какая-то неуверенная тишина, а потом Эндрю неожиданно спросил:       — Макс, а ты не хочешь все-таки наведаться к психологу?