Foster care

      — Напомни мне, пожалуйста, зачем я это делаю? — с очень сомневающимся видом спросил Фостер, глядя на огромную картонную коробку с украшениями.       — Потому что ты очень любишь детей, — уверенно заявила Лила и бухнула рядом еще одну. Макс аккуратно пристроил рядом третью и снова направился к кладовке, чтобы забрать остальное.       — Правда? — в голосе Фостера еще большее сомнение причудливо мешалось с удивлением.       — Точно тебе говорю, — фыркнула Лила, — просто души в них не чаешь.       — Напоминай мне об этом почаще, — со вздохом попросил Фостер и принялся потрошить содержимое коробки.       — Он не любит Хэллоуин, — пояснила Лила, влезая на стремянку и передавая Максу пузатый пакет с какими-то тряпками и свернутые в кольца гирлянды.       — Это рождественские, — на всякий случай предупредил Макс. Лила ойкнула, вернула гирлянды назад на полку и, шмыгая носом от пыли, принялась искать другие, — я тоже не люблю.       — Не любишь Хэллоуин? Почему? — удивилась миссис Фостер и чихнула. Макс на всякий случай придержал стремянку.       — Сначала у меня всегда были дурацкие костюмы, потому что у Дженны не было ни времени, ни денег придумать что-то интересное, — неожиданно сам для себя признался Макс, с нервной дрожью вспомнив костюм «первого космонавта» — оранжевый комбинезон и велосипедный шлем, на котором сестра лаком для ногтей нарисовала красную звезду, — а потом Роб отправлял меня за конфетами в числе первых, чтобы отдавать их другим детям, которые придут позже.       Лила перестала копаться на полке и удивленно посмотрела на Макса.       — Какое удивительное жлобство! Дядюшка Скрудж нервно курит в сторонке… Наверное, на другой полке, подожди, переставим стремянку, — она ловко слезла, развернула лестницу и снова вспорхнула под потолок, — а если с нормальным костюмом, кем хочешь быть в этом году?       Теперь настал черед удивляться Макса.       — Вы шьете костюмы?       Лила так возмущенно фыркнула, что с полок посыпалась пыль.       — Я? Конечно, нет! Я заказываю их через интернет или беру где-нибудь напрокат. Кристина в том году была Мирцеллой, но при этом вела себя, как типичная Серсея. В этом году хочу уговорить ее на Меган. Прям ее типаж…       Макс представил себе Кристину в облике Меган и содрогнулся. Вот уж действительно оживший кошмар.       — Ей понравится приводить всех в ужас, — согласился он. Стремянка опасно качнулась, но Лила удержалась, а сверху на голову Максу шлепнулся «венок» из скрученной в кольцо гирлянды из летучих мышек. При включении их глаза светились красным.       — Юджин хочет костюм Дракулы, — продолжала Лила, — но он не учитывает, что он, во-первых, не носатый, а во-вторых, Дракула в очках — это смешно.       — Он хочет снять очки и надеть цветные линзы, — знавший про задумку младшего, заметил Макс. Юджин даже нашел магазин, где можно было приобрести не просто красные линзы, а еще и светящиеся в темноте. Увы, такие вот цветные линзы нельзя было носить астигматикам.       — Никаких линз! — отрезала Лила, слезая со стремянки, — не с его глазами!       — Даже на один вечер?       — Даже на один вечер, максимум может походить вечер без очков и то, если рядом будет кто-то из вас, кто проследит, чтобы он не врезался во все подряд и не расшиб себе нос. Кстати, ты так и не ответил, какой костюм хочешь ты?       — Я наказан, — мягко напомнил Макс, который находился в том пограничном возрасте, когда бегать с воплями: «Сладость или гадость!» еще хочется, но уже понимаешь, что несолидно. А так, есть возможность убедить себя, что это обстоятельства так сложились.       Лила остановилась, не доходя до последней ступеньки и укоризненно посмотрела на Макса.       — Неужели ты думал, что мы настолько ужасные люди, что закроем тебя на праздники? Естественно, мы отпустим тебя со всеми собирать сладости, как и на фейерверки на День Благодарения.       Для Макса это было совершенно не «естественно» и он даже немного озадачился. В его понимании, праздники тоже входили в наказание и, более того, несли ужесточающую функцию.       — Это и есть мой аванс, если что, — улыбнулась Лила и направилась к выходу из кладовки, ворча себе под нос, что нужно будет докупить баллончики с искусственной паутиной. Макс смутился, хотя ему было почему-то очень приятно, что она за него торговалась.       По сравнению с соседями справа, их украшения выглядели весьма скромненько. Несмотря на то, что у Роджерсов не было детей, свой дом они украшали эпично: небольшая гильотина, вылетающая и влетающая в искусственный дымоход ведьма на метле, куча зверских рож на тыквах и даже небольшой фонтанчик с кровью.       Пока они с Лилой возились в кладовке, Фостер установил на газоне несколько надгробий и сейчас уныло ходил туда-сюда, помахивая пластмассовой рукой скелета. Ее надо было воткнуть в «разрытую» могилу, но ему явно не хотелось портить газон. В конце концов, он помаялся-помаялся и впихнул ее в почтовый ящик. Вышло весьма колоритно, на месте почтальона Макс бы поостерегся засовывать газеты в ящик, который всасывает тех, кто к нему подходит.       — Надо еще добыть где-то фуражку и несколько обрывков — как будто остатки формы, — сказал он.       — А разве почтальоны сейчас носят фуражки? — удивился Фостер.       — Нет, но и почтовыми ящиками уже давно никто не пользуется, так что какая разница? — ответил Макс и подумал, как бы так ненавязчиво дать понять, что надгробия должны располагаться на газоне более хаотично, а не как на армейском кладбище.       — Действительно… Лила, а у нас нет таблички «Осторожно, злая собака?», — крикнул Фостер в сторону дома, но ему отозвались совершенно с противоположной стороны.       — Нет-нет-нет, мистер Фостер! Фишка с Цербером — наша! — возмущенно заявил мистер Хайтман. Это был сосед из дома напротив. Он стоял возле изгороди, не рискуя заходить на чужую территорию. Возле него, устало высунув язык, тяжело дышал очень толстый и перекомленный мопс Рокки. На Рокки мопс не тянул, на Цербера тоже, но такие условности Хайтманов не смущали. Макс был знаком с ними всего ничего, но и этого хватало, чтобы понять, что Рокки у своих хозяев вместо ребенка и хэллоунский костюм они будут заказывать именно ему, — мы уже купили будку и даже статую Харона, которую поставим на подъездной дорожке!       Фостер скосил глаза на «Цербера». Тот икнул и, решив, что раз хозяин остановился, то можно и передохнуть, смешно завалился на бок, растопырив лапы.       — И в мыслях не было. Добрый вечер, мистер Хайтман, — вежливо заметил Фостер, — я планировал приклеить ее на наш почтовый ящик.       — О! Какая замечательная идея! — восхитился сосед, — подождите, я сейчас принесу!       И прежде, чем Фостер успел возразить, бодро рванул через дорогу к своему дому. Несчастный Рокки тяжело поскакал за ним. Завернутый крендельком хвост выражал уныние, но и смирение с судьбой. В конце концов, ради гусиного паштета можно и потерпеть хозяйские прогулки.       — Какое-то помешательство, — проворчал Фостер себе под нос, когда через пару минут ликующий сосед забежал в их двор.       Это была не наклейка, а табличка, которую полагалось втыкать в землю. На ней помимо надписи был изображен еще разъяренный бульдог с акульими зубами. Фостер даже на всякий случай сравнил картинку с оригиналом. Оригинал сопел и снова лежал на боку, демонстрируя трогательное розовое пузо.       — Вот! — радостно вручил табличку сосед, — а еще вот, это с прошлого праздника осталось! Зубы можно отодрать и наклеить на крышку ящика! А ошейник намотать на стойку!       Макс покрутил в руках ошейник с шипами, но вместо того, чтобы накручивать на стойку, надел на сам ящик. Ремешка хватало впритык, но Фостер, поймав идею, вытащил откуда-то черную стяжку и помог закрепить ошейник на ящике. Вставную челюсть с поролоновыми зубами он быстренько вручил Максу — от нее здорово несло псятиной.       — А что это было? — челюсть была капитальных размеров.       — О! Мы в позапрошлом году делали Рокки костюм, будто бы его недожрал монстр! Выглядело очень колоритно! Это зубы монстра.       Макс уважительно присвистнул и посмотрел на Рокки. Тот смотрел на челюсть с философским видом: «Чем бы хозяин не тешился, лишь бы кормил».       — Ни-ил! — вопросительно окликнула из окна Лила, — подойди сюда, Тейлор звонит.       — Ой, я пойду! Мы же с Рокки недогуляли! — спохватился сосед. Рокки, услышав знакомое слово, со вздохом снова попытался встать, но мистер Хайтман ловко подхватил его на руки и, покраснев от натуги, потащил по дорожке по направлению к парку. Мопс печально моргал круглыми глазами и благодарно сопел хозяину в ухо, роняя слюни ему на плечо.       Раздумывая, чем бы ему отчекрыжить зубы от челюсти, Макс направился в дом за ножницами и клеем. Ему пришло в голову, что можно надергать только мелких клыков, оставив в челюсти самые большие зубы на манер вампирских. Правда, где это можно с толком использовать, он так до конца и не придумал. Была идея незаметно прицепить «вампирий оскал» под крышку унитаза у девочек (вот визгу-то будет, когда откроют! Особенно, если вечером!), но он не исключал, что Фостер юмора не оценит.       — Шестой ребенок — это уже перебор, тебе не кажется? — задумчиво говорил Фостер, крутя в пальцах выключенный смартфон. Макс замер на секунду, не зная идти ли дальше или снова выскочить во двор, давая взрослым поговорить наедине, но тут Фостер скользнул по нему взглядом и, никак не среагировав, продолжил, — интересно, почему Тейлор всегда начинает с нас?       Из этого Макс заключил, что разговор не приватный, его присутствие не имеет особого значения, и проскочил на кухню, где у Лилы лежали огромные кухонные ножницы, которые резали все: и курицу, и картон, и пальцы.       — Потому что Вирджиния каждый раз устраивает такой концерт с заламыванием рук, какая она несчастная героиня, что обращаться к ней отпадает всякое желание, — ответила Лила. Она развешивала с внутренней стороны окон гирлянды, во рту у нее было несколько стяжек, поэтому голос ее звучал сдавленно, — а у Смитов маленький дом. Тем более, это всего на неделю, пока Тимми не заберет бабушка.       — И он опять от нее не сбежит через пару месяцев, — проворчал Фостер.       — Святая женщина, — вздохнула Лила, спрыгивая с подоконника, — так что, заберешь его завтра? Или мне съездить?       — Куда я денусь с подводной лодки, — проворчал Фостер, заходя на кухню, — господи, Макс! Обязательно было расчленять эту дрянь на обеденном столе?       — Я его потом вымою! — пообещал Макс, искренне недоумевая, как Фостер смог учуять запах на другом конце кухни. С другой стороны, может это он принюхался? Мальчик бережно смахнул отрезанные зубы в пакет, но не утерпел и спросил, — сэр, а можно вопрос?       — Бабушка Тимми добилась, чтобы его мать лишили родительских прав, но он все равно к ней упорно сбегает. Та не менее упорно сдает его в органы опеки, где он обычно и дожидается, пока бабушка за ним не приедет. В среднем эта ситуация повторяется раз в полгода и я до сих пор не могу понять, как он умудряется добираться сюда аж через два штата. Я ответил на твой вопрос?       — Вообще-то я хотел спросить, можно ли посадить поролон на горячий клей, — невинно сказал Макс. Фостер сощурился, скрестил руки на груди и очень ласковым тоном ответил:       — Можно, Макс. Обожаю, когда мне врут. Двадцать отжиманий.       Тирелл подавил улыбку, отложил ножницы и послушно отжался, стараясь при этом сдерживать хихиканье. Иначе бы его двадцатка рисковала превратиться в тридцатку. К счастью, Фостер сделал вид, что не заметил и больше не зверствовал.       Остальным новость он сообщил за ужином.       — Завтра к нам снова приедет Тим, — проинформировал он детей, слегка морщась при этом, хотя Макс вымыл стол с моющим средством, а потом еще и оставил окно на проветривание.       — Какое «счастье»… — проворчала Кристина, а Юджин озабоченно нахмурился:       — Надолго?       Эндрю с философским видом "у каждого свой крест" жевал, а Кейт с любопытством стреляла глазами — видимо, тоже не была знакома с Тимми.       — До пятницы, — смягчила новость Лила.       — Ладно, до пятницы можно попытаться продержаться, — мученически вздохнул Юджин и на вопросительный взгляд Макса пояснил, — он на меня плохо влияет. Из-за него я влипаю в неприятности.       — Юджи, если ты и влипаешь в неприятности, то только исключительно из-за себя самого, — заметила Лила, — остальные же как-то умудряются не делать глупости.       — Неправда, Крис его в прошлый раз в кладовке заперла, — возразил Юджин и ойкнув, схлопотав мощный пинок под столом.       — Я просто заперла кладовку, — с оскорбленным видом потомственной кошки, в чей лоток нагадил приблудный помойный котяра, ледяным тоном заявила она, — то, что в ней в данный момент кто-то находился — это не моя проблема!       Лила невесело улыбнулась Фостеру и утешающе погладила его по руке:       — Мы сделаем вид, что этого не слышали. Но будет очень замечательно, если больше никто в кладовке запираться не будет.       Крис ответила ей такой ангельской улыбкой, что будь у нее над головой нимб, он бы засветился.       — А он теперь будет спать отдельно? — спросил Эндрю, — обычно он ночевал с нами, но теперь там Макс.       — Я могу временно переехать, — без особой уверенности предложил Макс. Кровать под окном он уже без всякой задней мысли искренне считал своей.       — Ну вот еще! — возмутился Юджин, — я не хочу жить с ним в одной комнате! Тем более, он временный, а ты — постоянный!       — Завтра разберемся, — прервал младшего Фостер, — постарайтесь, пожалуйста, не поддаваться на провокации и вести себя сдержанно. Особенно, ты, Юджи.       Юджин нахохлился, сразу становясь похожим на недовольного воробья. Фостер несколько секунд смотрел на него, а затем утешающе положил руку на плечо:       — Если бы в приюте были места, его бы оставили там, — проникновенным тоном сказал он, — но в нашем городе не так много патронажных семей, это же не Лос-Анжелес. У Смитов маленький дом, им придется тесниться, тогда как у нас две свободные комнаты. А у Гэррисонов сейчас три девочки, из них двоим только исполнилось десять, ты представляешь, каково им будет с Тимом?       Юджин свел брови и вздохнул.       — Да, это слишком жестоко, вы правы, сэр… — он отодвинул тарелку и встал из-за стола, — пойду подготовлюсь… Настоящий героизм всегда незаметен…       Макс не выдержал и хрюкнул от смеха в чашку, испортив весь пафос ситуации. Юджин смерил его взглядом: «Тебе не понять, глупец!» и, задрав нос, утопал из кухни.       В конце концов, Лила оказалась права. Чтобы влипать в неприятности Юджи не требовались помощники. Уже через три часа Макс убедился, что идея прицепить вампирские челюсти на унитаз пришла в голову не только ему одному.