Foster care

      Считается, что дни, наполненные событиями, мелькают быстро, словно карусель, а однообразные, наоборот, тянутся словно моцарелла на пицце. У Макса как-то непонятно как выходило наоборот. Как будто его жизнь выцветала, теряла краски, наполняясь объемом только тогда, когда возникало какое-нибудь из ряда вон выходящее событие. Казалось бы только вчера был турнир, после которого Фостер устроил всем своим подопечным знатную головомойку (нет, не за сомнительный выигрыш, а за то, что на вопрос: «Вы домой собираетесь или как?», Юджин ляпнул: «Макс сегодня Золушка. Нам надо нагуляться, пока карета не превратилась в тыкву!». Сравнение с феей-крестной опекуну не польстило), а сегодня начали приходить первые результаты предварительных экзаменов, поэтому в доме отчетливо ощущалась грозовая атмосфера. Впрочем, Макс подозревал, что унаследовал своеобразный навык Дженны — ускорять и замедлять время, когда это выгодно. Она часто хвасталась, что каникулы и отпуск по ее личному мироощущению тянутся в два раза дольше, чем привычная каждодневная рутина.       Ба-бах! Соседняя дверь оглушительно грохнула. Юджин тоскливо посмотрел на стену, разделяющую их комнату и спальню девочек, и, подхватив справочник, перебрался на Максову кровать.       — И не сбежишь никуда, — вздохнул он. Тирелл молча приподнял одеяло, позволяя Юджину забраться себе под бок. В такие моменты он всегда ощущал себя Дженной. Когда его что-то пугало или тревожило, она позволяла прижаться к себе и всякое поганое немного отступало. Юджи к нему, конечно, не прижимался, но предпочитал переживать неприятные эмоции поближе к Максу. Эндрю даже как-то в шутку приревновал, что Тирелл отвоевывает у него титул старшего брата. А может и не в шутку… Макс не мог сказать точно, потому что в последние дней десять Эндрю вел себя немного странно. Он явно был чем-то озабочен, немного отстранен, постоянно где-то пропадал. Может, поэтому Юджин восполнял нехватку привычной опеки за счет Макса?       — Можно спуститься на веранду и пожарить зефирок, — неуверенно предложил Макс. Он честно пытался подготовится к проверочной по естествознанию, но наука упорно отказывалась укладываться в голове. А поскольку голова дана не только для того, чтобы думать и говорить, но еще и для того, чтобы в нее есть, то… Разве не говорят, что лучший отдых — это смена деятельности?       — Кейт сейчас отбушует и они спустятся в гостиную, — вздохнул Юджи, с мрачным фатализмом закрашивая текстовыделителем целый абзац, — поэтому никакой веранды и зефирок…       Соседняя дверь снова бахнула. Макс невольно задался вопросом: как часто Фостеры делают ремонт? Эмоциональность Кети играла с ней злую шутку: ее эмпатия легко перерастала в ураган ярости, сметающий все на своем пути. Мало кто из приемных детей мог позволить себе устраивать такие скандалы. С другой стороны, вряд ли с ее стороны это был осознанный шаг — она не умела это контролировать, как и Юджин свои слезы.       — Причем тут я?! Я ей не нянька! — рявкнули в коридоре.       Макс и Юджин синхронно вздрогнули, но это оказалась всего лишь Кристина. Сердитая, покрасневшая и мечущая глазами молнии. Она замерла на секунду, оценивая диспозицию, а затем широким шагом двинулась к мальчикам. Макс не успел даже слова сказать, как оказался зажат между нею и Юджином.       — Не то, чтобы мне было жалко, — осторожно заметил он, — но почему именно моя кровать?       — Она не прилегает к стене, — Кристина стукнула костяшкой пальца по комоду и пожаловалась, — иногда мне хочется ее придушить!       Юджин со своей стороны пакостно захихикал.       — Что смешного?       — Кейт хочется придушить иногда, а вот тебя — постоянно, — прыснул он. Макс запоздало ткнул его локтем в бок, но Крис только раздраженно дернула плечом.       — А сам-то? Если бы не Эндрю с его терпением, тебя бы уже утопили в унитазе! Кстати, где он?       — Не знаю, — пожал плечами Макс, — где-то.       — Неправда! — обиделся Юджин, — мы с Максом нормально уживаемся. Правда, Макс?       — Тот случай, когда ты всадил мне в ногу палочку от мороженного, считать?       Кристина фыркнула, снимая с верхней полки одну из головоломок и начиная вертеть ее в руках.       — Ты зануда и выпендрежник, Юджи. Я — токсик, а Макс — тихушник, которого на первый взгляд принимаешь за подлизу. Кейт похожа на бомбу замедленного действия, а Эндрю такой правильный, что аж тошнит. Пожалуй, в этой семье нет и не будет нормальных детей.       Юджин, прикусив кончик языка от усердия, прилепил на край странички стикер, перевернул ее и принялся раскрашивать следующий абзац.       — А как же А́на?       — Она была экстренная, она не считается. Мы ее толком не знали.       — Экстренная? — не понял Макс.       — Фостеры входят в число семей, кому передают детей в случае экстренной ситуации, — пояснила Кристина, — ну, знаешь, среди ночи случается авария или пожар, или еще что… Это не так как мы, на постоянку, а на два-три дня, как, например, с Тимом было. Водитель их автобуса не справился с управлением в туннеле. Она жила у нас, пока ее родители были в больнице.       — Она была очень милая и говорила с забавным акцентом, — поделился Юджин и неожиданно смутился, — а еще от нее очень странно пахло — бархатом.       — Чем?       — Ну… — Юджин смутился еще сильнее, — я не могу объяснить, но если бы у бархата был запах, он бы пах именно так.       — А ты молодец, — протянула Крис, продолжая крутить головоломку в пальцах, — неплохой выбор для первой влюбленности… А мне никогда не нравились экстренные. С ними всегда надо очень осторожно: они ошарашенные, ничего не соображают, как будто по голове стукнутые. А только начинаешь узнавать их лучше, как они уезжают.       Макс ничего на это не ответил. Ему не нравилось, куда заворачивает разговор. Он ведь тоже, если вдуматься, был «ошарашенным и по голове стукнутым». Первые несколько суток в доме Фостеров воспринимались им блекло, как сквозь туман.       — Ты просто не умеешь сочувствовать.       — Умею, но только тем, кого знаю, — возразила Крис и с горькой иронией добавила, — как думаете, чем я буду заниматься сегодня всю ночь?       — Ты же ей не нянька, — с легкой ехидцей напомнил Макс.       — Ты Юджину тоже, — в тон ему ответила Крис.       Тирелл с мелким переглянулись. Но вместо того, чтобы сконфузиться и отодвинуться друг от друга, как она того ожидала, мальчики, наоборот, только теснее сплотили свои ряды.       — Давай так: ты держишь, а я ее щекочу? — предложил Юджи.       — Почему это мне держать? — тут же возразил Макс, — она дерется вообще-то!       — Вот именно, тем более ты сильнее! — попытался подольстится мелкий.       — Давайте я подержу? — охотно предложила Лила, которая, как выяснилось, уже долгое время слушала разговор у двери, — Что, попрятались, зайцы? Опасность миновала, Нил и Кейт уже помирились.       — Совсем-совсем?       Лила в ответ скорчила неопределенную рожицу и сделала волнообразное движение ладонью.       — Обсуждают условия капитуляции. Кстати, кое-кому тоже стоило бы, учитывая «С» с минусом по языку, да, Крис?       — «С» — это в пределах нормы, — поспешно отозвалась та, с максимально-независимым видом слезая с Максовой кровати.       — «С» — да, а минус — уже нет, — заметила Лила, — впрочем, не ты одна. Где Эндрю? Он тоже напрашивается составить вам с Кейт компанию.       Макс удивленно покосился на Юджина. Ему всегда казалось, что Эндрю — стабильный хорошист, как и он сам. Во всяком случае, он никогда не давал понять, что у него какие-то проблемы со школой.       «Наверное, это и есть переходный возраст…» — подумал Макс, с некоторым беспокойством отмечая, что ему осталось уже меньше года до момента, когда это неизбежное состояние накроет и его.       Или, может, Эндрю влюбился? Упоминание о влюбленности неожиданно навело его на мысль, что у старшего как раз самый подходящий возраст для этого дела. Поэтому все вокруг плавно отошло на второй план? Семья, учеба, друзья? А, учитывая, что Тирелл не замечал возле него посторонних девчонок, то, скорее всего, чувство безответное.       Возможно, стоило поговорить с ним. Эндрю всегда подставлял плечо, следовательно, было бы правильным сделать то же самое и для него самого. В конце концов, Фостеры расправились с Роуз, обыграли взрослых, куда более опытных, противников в полуфинале, неужели они не смогут сделать так, чтобы какая-то девица разглядела в Эндрю потенциального кавалера? Будучи до этого одиночкой, Макс, распробовав что это значит — быть членом команды, элементом слаженно работающего механизма, теперь искренне считал, что не существует чего-то, что им было бы не по плечу. Пожалуй, уже только за одно это он был благодарен старшим Фостерам куда сильнее, чем за предоставленный кров и еду. В конце концов, какую-никакую семью мог ему обеспечить практически любой взрослый, Роберт был тому явным примером. Но это чувство единения, ощущение «своего места» подарили ему именно они.       Ужин на удивление прошел довольно мирно. Эмоционально выгоревшая Кейт вяло ковырялась в тарелке, но чувствовалось, что это — остаточное явление. Уже завтра она будет привычным ободряюще-теплым огонечком. Время от времени она ерзала на стуле и бросала на Фостера робкие виноватые взгляды из-под челки. Кристина все еще спорила с Лилой по поводу своего минуса, однако, как понял Макс, они это делали в большей степени, чтобы избежать неловкости и тягостной атмосферы. Юджи, этот правда больше из спортивного интереса, поддерживал Крис, активно давя на то, что минусы и плюсы придуманы учителями исключительно ради собственного удобства. Сам Макс занимался, собственно, тем, чем и должны заниматься ответственные люди за столом: ел. Ну, и иногда поглядывал на Эндрю. Тот без аппетита ковырял вилкой пюре, без возражений согласившись на принудительное репетиторство, чем и подтвердил предположение Тирелла. Что может забить все внешние проблемы и заботы, лишить аппетита и интереса к жизни? Только любовь.       «Наверное поэтому Лила и Фостер к нему почти не цепляются», — думал Макс, — «Это как грипп, которым надо переболеть, чтобы выработать иммунитет…».       Мысль сравнивать любовь с болезнью Максу понравилась. Остаток вечера и даже на вечерней пробежке, он активно искал подтверждение своей теории. Первый раз у всех самый тяжелый, потом организм привыкает и кое-кто начинает даже получать удовольствие от процесса (лежишь себе в кровати, а вокруг тебя все суетятся: чай носят, вкусности, подтыкают одеяльце). Умный человек относится к болезни как к инструменту. Вот Фостеры, наверное, такие. Они болеют и любят строго дозированно и извлекают из этого максимальную пользу. У кого-то любовь становится хронической, неизлечимой, а есть и те, у кого любовь — как ветрянка. Один раз переболел и все, как отрезало.       Макс собирался дождаться, когда настанет очередь Юджина идти в душ, чтобы без посторонних аккуратно разговорить Эндрю, однако его планам так и не суждено было осуществиться. И виной этому был маленький синяк на сгибе локтя размером с одноцентовую монету, который он заметил, когда Эндрю надевал пижаму.