Foster care

      «Неестественно суженные или расширенные зрачки; замедленная невнятная речь, раскоординированность движений, пошатывание при отсутствии запаха алкоголя изо рта; Нарушения ритма сна — ночью бодрствует, днём спит…»       Макс положил планшет картинкой на грудь и задумался. Как-то все слишком просто и неоднозначно. Ведь зрачки подстраиваются под освещение? Замедленная и невнятная речь? Интересно, а вот эта отрешенность и заторможенность, долгие размышления перед ответом подходят под критерий? Так-то Эндрю говорит нормально. Так, ну пошатывания и раскоординированности точно нет, уж это бы точно бросилось в глаза. Нарушение ритма сна… Тут тоже сложно, ведь раньше Эндрю сбегал по ночам, правда, днем он не отсыпался, а сейчас стало холодно и окно уже давно не открывалось.       «Это признаки, если человек под веществами здесь и сейчас! Надо быть отбитым идиотом, чтобы в таком состоянии прийти домой. Следовательно, надо искать признаки ломки?» — подумал Макс, забивая вопрос. Поисковик с готовностью выдал ему новую кучу результатов.       «Первые признаки наркотической ломки — нервозность и раздражительность, неспособность контролировать свое поведение и эмоции…» — прочитал он и с сомнением нахмурил брови. Это было точно не про Эндрю. Тот всегда был спокойным и уравновешенным, любой нетипичный всплеск эмоций сразу же бросился в глаза, — «… апатия, проблемы с концентрацией внимания.»       А вот это более вероятно. С другой стороны, сейчас косяком пошли проверочные, тесты и зачеты. Таким образом в наркоманы можно было бы записать всю школу и Макса в том числе. Кто вчера стоял и три минуты втыкал в кулер? Так может дело все-таки не в наркотиках? Но след от укола! Макс достаточно прожил времени с Робом, чтобы уметь с первого взгляда распознавать такие вещи. Синяк был на сгибе левой руки, идеально-логично для правши. Стоп! Но это был один синяк! Эндрю попробовал в первый раз? Но странно он ведет себя уже долгое время. А что если...       "Нагрузка по учебе, любовь или что там еще? Решил "подбодрить" себя и купился на стимулятор? А разве стимуляторы колят?"       — Перед тем как выходить из дома, умойся, пожалуйста, — отвлек его от размышлений голос Фостера. Макс поднял голову и вздрогнул, встретившись глазами с Кристиной.       — Да вы что, я в таком виде даже к двери не подойду! — сердито отозвалась Кристина, — это только, чтобы вам показать.       Как всегда, оказавшись в ситуации, где он не мог дать однозначного ответа, чтобы никого случайно не обидеть, опекун промычал что-то невразумительное. Макс вспомнил, как в схожих обстоятельствах на Хэллоиун, Фостер вовсю косился на Лилу, чтобы "слизать" у нее правильную реакцию.       — Правда, круто? — радостно спросила Кейт, чье счастье легко затмевало недовольство Кристины. Более того, когда Крис стояла рядом с ней, становилось понятно, что ее холодное безразличие явно напускное, — это я ее так накрасила! Кажется, что ей лет двадцать, не меньше.       — Обычно женщины, наоборот: используют косметику, чтобы убрать года, а не прибавить их, — аккуратно заметил Фостер.       — Ей же только четырнадцать, что там убирать? — удивилась Кети, — остается только прибавлять. А если еще заколоть челку и поднять наверх волосы, вот так… — она профессиональным движением скрутила хвостик Кристины в изящную ракушку, — то меньше двадцати пяти не дашь!       Опекун чуть склонил голову к плечу, оценивая результат.       — Ты права, — согласился он, — но голова взрослой женщины на теле подростка выглядит нелепо.       Макс подобрал бы другое слово. Он бы сказал «стремно» и «жутко». Потому что слишком уж естественно этот макияж сочетался с холодным и безэмоциональным взглядом Крис.       — Бывают же низкие люди, — возразила Кети, сама являясь ярким примером такого человека, — если Крис наденет что-то официально-строгое и, может даже с пушапом, плюс каблуки… Крис! Пошли к Лиле, у нее наверняка что-то найдется!       «Какое счастье, что я не девчонка!» — с облегчением подумал Макс, снова утыкаясь в планшет.       А если зайти с другой стороны? Откуда у Эндрю наркотики? Причем, это не какая-нибудь травка за сто баксов пакетик, а что-то, что колят. Интересно, а какие наркотики принимают внутривенно? Судя по тому, что тиражируют по телевизору — героин, кокаин и, кажется, морфий. Последний, наверное, проще всего достать — его же используют в медицинской сфере. А деньги? Даже если проводить оплату как что-то нейтральное, то такие суммы все равно привлекут внимание Фостера.       Тэкс… На черном рынке, один грамм кокаина стоит 150 долларов… Ну, учитывая, что это официальный источник, то сумма скорее всего не меньше двухсот… А один грамм это сколько доз?       — Что ты такое интересное читаешь?       Макс заполошно перевернул планшет экраном к себе, панически не попадая пальцем по боковой кнопке, которая выключала экран.       — Ничего!       Иронию, с которой посмотрел на него Фостер, при желании даже можно было потрогать руками.       — Просто на будущее: если ты хочешь что-то от кого-то скрыть, надо, во-первых, держать лицо, во-вторых, все-таки дать ответ. Лучше всего, если он будет сам собой разумеющимся и неинтересным. Потому что вот такой реакцией, ты меня только заинтриговал, поэтому я от тебя не отстану. Показывай, что там у тебя.       «Поздравляю, Макс, ты кретин!» — убито подумал Тирелл, отдавая планшет. Фостер включил экран и удивленно вскинул брови.       — Домашнее задание? — немного разочарованно сказал он, открывая последние запросы в поисковик. Макса чуть не прошиб холодный пот, — а я уже собрался напомнить тебе, что твой запрет на гаджеты никто не отменял…       А вот теперь Макс действительно вспотел. Тирелл абсолютно забыл о наказании, машинально взяв свободный планшет и, более того, внаглую развалившись в гостиной, а не в комнате. Наверное, Фостер не предполагал от него такого хамства, поэтому и решил, что Макс уткнулся в гаджет на законных основаниях. А еще Тирелл неожиданно понял, что его спасло, и почему Фостера не насторожила спорная тема его поисков. Среди предложенных ссылок было несколько учебных порталов в том числе и с школьными презентациями, одну из которых он автоматически скачал. Если бы не это, Фостер смотрел бы на запрос «Сколько стоит кокаин?» определенно другими бы глазами.       — Ну и мерзость, — поморщился опекун, возвращая все еще до конца не верящему, что его пронесло, Максу планшет.       — Не любите наркоманов? — аккуратно спросил тот.       — Презираю, — отрезал Фостер, — человек под веществами не хозяин своей жизни. Тех же, кто смог излечиться, я уважаю, но никогда не буду таким доверять на сто процентов. Наркотик изменяет человека. И ничто не гарантирует, что однажды он не поддастся соблазну снова.       Желание рассказывать о своих подозрениях относительно Эндрю исчезло. С другой стороны, может еще не все потеряно?       — А вот если бы, — начал Макс, гипнотизируя взглядом вмятинку на диване, — ну чисто теоретически кто-то из нас…       Фостер мягко потянулся к нему и двумя пальцами повернул его лицо за подбородок к себе, заставляя встретиться взглядом.       — Выгнал бы, — серьезно, не отводя глаз, сказал он. Макс несколько секунд пытливо всматривался ему в лицо, пытаясь найти намек на шутку. Этот ответ был слишком пугающим.       — Вот так просто? — не поверил Тирелл. Даже его юношеский максимализм не принимал такого категоричного ответа, — даже если усыновите?       Удар оказался метким, что-то в глазах у Фостера дрогнуло, и он опустил руку, задумчиво хмуря брови. Несмотря на ситуацию, Макс ощутил какое-то самодовольное злорадство, что ему удалось поставить опекуна в тупик. Эта бесконечная уверенность, которую излучал Фостер, временами начинала раздражать.       — Вряд ли это было бы «просто», но ты прав… За своего ребенка я бы сражался: отправил бы в клинику, нашел проверенных специалистов, — сказал он. Максу очень хотелось задать второй по своему коварству вопрос. Разве они не уже его дети? Но Фостер его опередил, — к моему огромному счастью, за вас мне бы сражаться не пришлось.       — Почему? Вы так в нас уверены? — удивился Тирелл. С одной стороны, слышать такое было приятно. С другой — вызывало закономерные вопросы. Была еще и третья сторона, самая спорная — ответственность, которая ложилась на них, чтобы оправдать такое доверие.       — Абсолютно. Тем более, я очень придирчиво отношусь к выбору детей, — многозначительно сказал Фостер, — конечно, вас тоже можно вернуть, но соцслужбы не магазин. Гарантия и «срок возврата — четырнадцать дней» не работают.       Макс фыркнул, представив рассерженного Фостера, сдающего его назад в полицейский участок: «Этот слишком проблемный, выдайте мне другого!». Но шутки шутками, а печальная действительность давила своей неотвратимостью. Говорить Фостерам о своих подозрениях нельзя. Эндрю надо было спасать и как можно быстрее. Как там опекун говорил как-то после той ссоры с Юджином? Коллективный разум? Что ж, будет вам коллективный разум.