Часть 46
9 сентября 2023 г., 11:00
Когда к Максу перед последним уроком подошел куратор мистер Спенсер, он даже немного забеспокоился: ничего хорошего это не предвещало. Впрочем, когда Спенсер пояснил причину своего интереса, беспокойство заимело некоторые основания.
— Тебя ждет твой опекун. Учителя я предупрежу, за пропуск не переживай.
«Что-то случилось… Может Роба оправдали?» — немного нервно думал Макс, шагая на парковку. Он не интересовался ходом дела, с каким-то внутренним облегчением приняв тот факт, что больше не нужно нести в себе груз событий того дня. И, может, зря? Может, он окончательно сможет спать спокойно, только будучи уверенным, что Баркет надолго засел за решетку.
Фостер ждал его около машины и хмурил брови, думая о чем-то о своем. Когда Макс подошел ближе, то с удивлением прочитал на его лице что-то смахивающее на сомнение или даже неуверенность — эмоции, которые настолько было не присущи опекуну, что его лицевые мышцы плохо умели их отражать.
— Сэр? Что-то случилось? — Макс на всякий случай мобилизовал все крохи своей выдержки. Мало ли что за новости принес ему Фостер. Однако тот его удивил.
— Нет, Макс, все в порядке, садись в машину, поговорим внутри.
Точно что-то случилось! Может он узнал про Эндрю? Сопоставил вчерашний разговор с внешними факторами?
Полный нехороших предчувствий, Макс залез в машину, инстинктивно положив себе на колени рюкзак в качестве хлипкой, но защиты. Фостер чуть отодвинул водительское сидение, подтверждая предположение, что сюда они сели не ехать, а говорить, и побарабанил пальцами по рулю. И это было последнее, что можно было назвать нетипичным в его поведении, потому что когда он заговорил, то это снова был привычный Фостер — уверенный, хладнокровный и малоэмоциональный.
— Скажем так: мне нужна твоя помощь в одном деле, — сказал он и, видя, что Макс уже открыл рот, чтобы безоговорочно согласиться (да всегда пожалуйста! Особенно, если ради этого забирают с уроков!), предупреждающе выставил руку, — подожди, не спеши. Помнишь про наш разговор в гостиной?
Макс озадачился. В гостиной было много разговоров.
— Какой из?
— Про который никто не знает, — непонятно пояснил Фостер. Макс несколько раз недоуменно моргнул, а затем его озарило. Опекун имел в виду тот подслушанный разговор. Про Шона. Увидев, что Тирелл понял, о чем речь, мужчина одобрительно кивнул и продолжил, — моя просьба будет из той же серии. Никто никогда не должен об этом узнать.
— О! — Макса слегка заштормило от переизбытка эмоций: удивления, самодовольства от оказанного ему доверия, обоснованных опасений и любопытства, — а что надо делать?
— Это зависит от того, согласишься ты или нет.
Несмотря на то, что любопытство пинало Макса немедленно соглашаться, тот упрямо отодвинул его в сторонку, призывая на помощь свою любимую логику. Фостер не стал бы просить просто так, значит, дело действительно важное. Более того, учитывая то, как обстоятельно подходит к проблемам опекун, то раз он приехал к нему лично и забрал с уроков, значит это не просто важно, а очень важно. И что же это за дело, с которым не может справиться взрослый мужчина, но оно под силу мальчишке? Разве что дело в навыке, которым он владеет? Следовательно, возможно затея не очень законна? На этой мысли Макс немного затормозил. Фостер и «незаконно» как-то не хотели согласовываться в его голове в одно предложение. Опекун был слишком принципиальным. Значит, либо этот аргумент отпадает, либо существует какое-нибудь «но»… Макс бросил на Фостера косой взгляд и с возмущением обнаружил, что тот чуть заметно улыбается, глядя на него.
— Что? Почему вы улыбаетесь? — подозрительно спросил он.
— Меня радует, что я не ошибся. Практически любой бы ответил немедленным согласием, а ты размышляешь.
Макс подавил желание закатить глаза. В школе прозвенел звонок и парковка начала стремительно пустеть.
— Вы бы не просили меня, если бы это было что-то, что по силам только мне, ведь так? — полуутвердительно спросил Макс, — тем более урок уже начался, возвращаться в школу нет смысла…
— О да, это очень весомый аргумент, — согласился Фостер.
— Но если честно, мне просто очень любопытно, и если я откажусь, я спать не смогу спокойно, — смущенно признался Макс и поспешно добавил, — но если мне это окажется не по силам, даю слово, что сразу скажу вам об этом. В любом случае от меня никто ничего не узнает.
— Даже Лила?
Вопрос был коварный. Что же это такое, если даже Лила не должна знать? Не то, чтобы Макс собирался в принципе что-то с кем-то обсуждать (и с миссис Фостер в том числе), но если опекун скрывает такое даже от нее… Хотя почему скрывает? Скорее, опасается ее реакции за то, что привлек Макса.
«Эта веревка свяжет руки нам обоим…»
— Как скажете.
— Пристегнись, — попросил опекун и вернул сиденье в исходное положение, — и постарайся ограничиться наименьшим количеством вопросов.
Макс подумал, что это была самая будничная вербовка, которая в принципе могла быть. Осталось понять только куда: к хорошим или к поганцам?
«А что если Фостеры это новые Бонни и Клайд? И нет никакой защиты свидетелей, а они просто скрываются от спецслужб?» — фантазировал Макс, — «ведь самое лучшее место для того, чтобы спрятаться — на виду…»
Несмотря на то, что до часа пик было еще далеко, возле аэропорта машин было излишне много. Впрочем Фостер предпочел небольшую прогулку удобной парковке, поэтому остановился на значительном расстоянии.
— Вот у этой милой леди посадка через полтора часа. Тебе нужно будет столкнуться с ней после того, как она выйдет из такси, но до того, как она войдет в здание аэропорта.
Макс с некоторым разочарованием посмотрел на фотографию. На «леди» женщина не тянула. Максимум, на менеджера в магазине. На «милую» тоже. Даже стало немного обидно, он-то уже себе вообразил что-то в духе «Миссия невыполнима».
— Просто столкнуться?
— Почти. Желательно сделать это максимально естественно, чтобы даже в памяти не отложилось. И подложить ей вот эту пачку салфеток.
Салфетки выглядели чрезвычайно обыденно: сухие, двуслойные, с ароматом ромашки, такие в любом магазине за несколько центов можно купить. Тирелл придирчиво осмотрел их — ничего экстраординарного, упаковку не вскрывали, а сбоку даже сохранилась полоска клея, где до этого был ценник. Как-то слишком просто. Может это проверка перед чем-то более серьезным?
— Салфетки? Между слоями спрятана контрабанда? — на всякий случай уточнил Макс.
— Нет, — Фостер удивленно вскинул бровь.
— Их пропитали биологическим оружием?
— Ага, и я доверил его передачу тринадцатилетнему подростку! — скептически ответил опекун.
Макс сунул салфетки в карман и честно попытался сообразить, где тут подвох и зачем для такого простого дела столько таинственности.
— А зачем нужен именно я?
— Меня она узнает. Любой взрослый человек скорее всего вызовет подозрения, а вот то, что чтобы ее отвлечь, подговорили ребенка, никому в голову не придет.
Удержаться от последующих вопросов было архисложно, но Макс, что называется, спинным мозгом ощутил, что подошел к краю своего любопытства. Вместо этого он несколько мгновений смаковал мысль, что Фостер сейчас поступает крайне непедагогично и категорически непоследовательно, однако указать на это так и не решился, и переключился на обдумывание предстоящего дела: расстегнул куртку, растрепал немного волосы, а шарф и шапку засунул в крайние карманы рюкзака, из-за чего тот стал выглядеть значительно объемнее.
Фостер наблюдал за его метаморфозой с искренним любопытством.
— Что? Чарли всегда говорил, что нужна логичная легенда всем действиям и поступкам, — смутился Макс, — я еду в автобусе? Куда я еду? Тороплюсь ли я? Почему я облокотился на этого мистера или почему я навалился на эту леди? Потому что автобус тормозит или меня толкнул кто-то сзади. Пусть и не осознавая, но люди ощущают эту логичность, поэтому их интуиция не реагирует на раздражители.
— Неплохо, — одобрил Фостер, — и какая у тебя история сейчас?
Они зашли в здание, однако опекун притормозил у ларьков с газетами всякой всячиной, не доходя до рамок с металлодетекторами. Макс же цапнул с ближайшего стенда парочку рекламных буклетов, сложил их и сунул в наружный карман куртки, откуда они вызывающе торчали. Обычно в такие буклеты вкладывали билеты на самолет или квитанции на багаж.
— Я опаздываю, спешу, потому что меня ждет такси, а я задержался с какими-то глупостями… Скорее всего я в этот момент еще буду на одной линии с опекуном, который будет меня торопить и объяснять, где это такси стоит, — сказал Макс и указал подбородком на бегущего к стеклянным раздвижным дверям запыхавшегося мужчину в распахнутом плаще и с болтающимся шарфом. Мужчина в одной руке нес спортивную сумку, в другой держал телефон и очень агрессивно на кого-то огрызался, явно не понимая, какое направление объясняет ему собеседник.
— Неплохо, — оценил Фостер, — однако я не смогу быть с тобой постоянно на связи.
— А где вы будете?
— В другом месте, — уклончиво сказал мужчина, — справишься сам?
— Справлюсь, — уверенно ответил ему Фокусник.
Вышедшая из теплого салона такси женщина недовольно поморщилась, плотнее запахивая черное классическое пальто. За пределами автомобиля ноябрь ощущался особенно ярко. Пока водитель доставал из багажника ее чемодан, она нетерпеливо постукивала носком дорогой туфли по асфальту, остро чиркая взглядом по лицам снующих туда-сюда людей. Когда-то какой-то остряк, давая ей характеристику, сказал, что у нее тактичность носорога, упорство фокстерьера, крокодилья хватка и обаяние гремучей змеи. И, между нами, такая характеристика была ей лестна, поэтому она старалась ей соответствовать.
— Всего доброго, мэм, — намекая на чаевые, сказал таксист, но поскольку она уже заплатила по счетчику, то даже не повернула лица в его сторону. Сейчас она больше думала о том, имеет ли смысл покупать более дорогой зал ожидания или можно потерпеть толпу в общем.
— Да, пап, я уже бегу… Нет, я не знаю, из какого входа я вышел, их тут что, несколько? А! Все! Вижу… Ой! Простите, мэм! — толкнувший ее подросток по инерции сделал несколько шагов к парковке, потом дернулся к ней, помогая подобрать чемодан, а потом так толком не извинившись рванул куда-то, размахивая рукой с зажатым в ней телефоном. Женщина раздраженно дернула плечом, поправляя сползающую сумочку, и решительно направилась внутрь здания. Она даже не заметила, что среди ее вещей появилось кое-что лишнее.
Салфетками во время полета она воспользуется трижды. Сначала вытирая руки в туалете, затем, когда будут разносить еду, а потом, когда неловкий сосед случайно перевернет свою воду на ее столик. А еще через полтора дня ее финальное собеседование в крупной юридической фирме будет сорвано, потому проводимый, согласно политике компании, для каждого соискателя на должность тест на наркотики окажется положительным.
Но, естественно, ничего этого Макс, конечно же, не узнал. Как и то, что именно он оказался тем человеком, кто подал Фостеру идею использовать запрещенные вещества. Более того, уже через полтора часа он и думать забыл о произошедшем, потому что уже по дороге домой, когда он с Фостером сочиняли относительно правдоподобную отмазку, зачем Макса забрали с занятий, опекуну позвонила Лила. Даже не слыша подробностей того, что она говорила, по одному только ее тревожному тону, Тирелл понял, что дома что-то произошло.
— Эндрю? — наугад спросил он, когда Фостер отключился. Тот пристально взглянул на него через зеркало заднего вида.
— Ты что-то знаешь?
Макс поспешно помотал головой, запоздало осознав, что если бы дело было в его подозрениях, опекун бы без труда сопоставил вчерашний разговор с новостями, и такого вопроса не задавал.
— Просто он какой-то странный в последнее время, — выкрутился он, — а что случилось?
— У нас в гостях его родители. Поэтому нам стоит поторопиться, — сказал он, переключаясь на более высокую передачу.
