Foster care

      — Вы не боитесь штрафов? — как-то неуверенно уточнил Макс, когда Фостер по его мнению уже дважды «сыграл в шашки», удивительно ловко лавируя на такой массивной машине между другими автомобилями. Сзади в который раз возмущенно загудели, и Макс их прекрасно понимал.       — Нет, — кратко ответил опекун, бросая короткий взгляд на навигатор, предупреждающий, что двумя кварталами выше начинает собираться привычная часпиковская пробка. Макса прижало к дверце, когда джип, практически не снижая скорости, свернул на боковую улицу, — к твоему сведению, я не нарушил ни одного правила, моя скорость в пределах дозволенной.       — А как же создание аварийных ситуаций? — коварно переспросил Тирелл, решив, что проще зажмурится, чтобы лишний раз не видеть, как перед носом мелькнул и исчез массивный зад чьего-то седана.       — Для этого, кто-то, как минимум, должен пожаловаться, но никто этого делать не будет.       — Откуда вы знаете?       — Машина. Сторонний водитель посчитает, что владелец подобного автомобиля ему не по зубам. Никогда не знаешь, кто за рулем: бандит, сынок какой-нибудь шишки или, скажем, Лила…       Макс, вспомнив слова Роба о том, что приличные люди на таких машинах не ездят, машинально кивнул. Однако почему-то вместо того, чтобы подкалывать дальше, он мысленно восхитился опекуном: даже в такой мелочи, как модель автомобиля, тоже оказалось двойное дно.       Учитывая подсказки навигатора и махинации Фостера за рулем, до дома они добрались удивительно быстро. Тирелл даже подумал, что опекуна с таким знанием улочек Портленда с руками и ногами оторвали бы в любой службе такси. С другой стороны, даже в спешке, навык Фостера и близко не стоял с манерой вождения Лилы. Они как-то ездили вместе в супермаркет, поэтому он зарекся не садиться с ней в одну машину, когда она за рулем. Лила все делала резко и агрессивно: парковалась, стартовала, даже стояла на светофоре. Похоже, ее кумиром был Даниэль из серии фильмов Люка Бессона.       Дом встретил их предгрозовой атмосферой и напряжением, что сразу подметил чувствительный в этих делах Макс. Даже запах как-то изменился. Уют выветрился, запахло официальщиной и вежливой сдержанностью.       — … вам не понять, каково это бороться за свою семью! И раз за разом, проигрывать! И вам не понять, что это такое — терять своих детей!       Лила терпеливо вздохнула, явно собираясь ответить что-то нейтрально-сочувственное, но повернулась на открывшуюся дверь и на мгновение у нее на лице мелькнуло облегчение.       — Нил! Спасибо, что так быстро! Позволь представить: это мистер и миссис Лоуренс, биологические родители Эндрю.       — Добрый вечер, — приязни в голосе Фостера было ровно столько, что каждый из присутствующих понял, что он не гонит гостей в три шеи исключительно потому, что его сдерживает вежливость, — Эндрю, будь добр, поднимись наверх, тебе не стоит здесь находиться.       Миссис Лоуренс вцепилась в сына такой хваткой, как будто его собирались увести на расстрел. Макс невольно отметил их сходство — удивительно-яркие синие глаза Эндрю унаследовал от матери, а вот на отца он был совершенно не похож.       — Пожалуйста, можно я останусь? — просительно выдохнул он, умоляюще глядя на Фостера.       — Его это тоже касается! — немного грубовато заметил мистер Лоуренс, поднимаясь с кресла и подходя к Фостеру, чтобы поздороваться. Тем временем Макс краем глаза заметил многозначительное лицо Кристины, которая очень явно сигнализировала ему бровями, чтобы он не маячил на видном месте. Тирелл незаметно, по стеночке, проскользнул на кухню, откуда все было прекрасно видно и слышно, но дети не мозолили глаза старшим, поэтому пока были в безопасности от бескомпромиссного приказа идти наверх.       — Вы вынуждаете нас нарушать закон, вы понимаете это? — ровно спросил Фостер, проигнорировав протянутую ему руку. Мистер Лоуренс раздраженно передернул плечами:       — Вы и раньше это делали, разве нет? Так что снимите свое белое пальто, вы прекрасно знали, что Эндрю общался с нами!       — Эван! — предупреждающе вскрикнула миссис Лоуренс, но Фостер в привычной манере удивленно вскинул бровь:       — Бред, если бы я узнал о подобном, я бы немедленно пресек это. В любом случае, больше этого не повторится! — привычные к нюансам Фостеровских интонаций дети без труда поняли, куда клонит опекун.       — Бедный Эндрю, — прошептал Юджи, — ну что его отцу стоило промолчать?       Макс машинально кивнул. Как только невысказанное прозвучало, Фостер уже не мог себе позволить закрывать на это глаза. Похоже, с прогулками Эндрю покончено раз и навсегда. Интересно, лестницу с гаража в ближайшее время уберут? Или на окне появится дополнительная заглушка, не позволяющая открывать его полностью?       — Сэр… — Эндрю попытался что-то сказать, но его опередила мама.       — Мистер Фостер, я понимаю, что мы не вправе укорять или просить вас, что мы должны быть благодарны за то, что вы делаете для Эндрю, но у нас нет другого выхода! — она поспешно подошла к Фостеру, нервно комкая в пальцах салфетку, а затем подняла с журнального столика лежащую там папку и протянула ему.       Макс с любопытством наблюдал, как Фостер хмуро вчитывается в содержимое. Когда он поднял голову, взгляд его значительно смягчился.       — Мне жаль, миссис Лоуренс, я очень сочувствую вам. Но не понимаю, чем мы можем вам помочь в этой ситуации…       — Нам нужен Эндрю! — порывисто вскрикнула женщина и в ее голосе дрожали слезы, — с Брендоном было так же! Тот же диагноз, понимаете? Нужно ваше разрешение! Я… — тут она сбилась, всхлипнула, и Максу показалось, что она заговаривается, потому что ее слова звучали как-то несвязно, — мы думаем, я носитель, я латентна, но передаю эту дрянь своим детям… Нам сказали, что шанс здорового ребенка очень высок, почти тридцать процентов! После смерти Брендона мы решили рискнуть, к тому же Мелоди девочка! Вероятность была так мала, но она тоже… Я не могу потерять еще одного ребенка!       — Это исключено, мэм. Я не могу рисковать здоровьем своего подопечного. К тому же вы не можете знать, что Эндрю подходящий донор, не говоря уже о том…       — Он сдал анализы! — выпалила миссис Лоуренс, — он подходит! Мы обратились в частную лабораторию, там взяли его кровь, Эндрю может быть донором!       «Ой… Зато не наркотики!» — Тирелл почувствовал, как начали гореть щеки. Как хорошо, что он не успел ничего никому сказать.       — Ох… — Кейт юркнула за Макса, прижимаясь лицом к его свитеру и еле слышно прошептала, — он очень зол, да?       — Зол? Да, он в бешенстве! — тихо выдохнула Кристина, — не знаю, как вы, но я считаю, что нам пора сваливать. Идем, Кети…       И она потянула ее к заднему выходу, справедливо рассудив, что лучше заморочиться и обойти дом, чем рисковать и идти через гостиную.       «У Кристины самая лучшая интуиция…» — подумал Макс, невольно вспомнив, когда ярость опекуна ощущалась вот так, физически, даже в воздухе. Кажется, во время их драки с Юджином. Словно почуяв что-то, Лила подошла к Эндрю, мягко кладя ему руки на плечи в незримой поддержке, но тот только упрямо вскинул голову, в упор глядя на опекуна.       — Когда?       — В прошлую пятницу, — Эндрю дернул плечом, сбрасывая ладони Лилы.       — Наверх, — коротко приказал Фостер, — с тобой я потом поговорю, — его тяжелый взгляд остановился на гостях, — Я понимаю ваше отчаяние, но вы не имели права даже подходить к этому ребенку, не говоря уже о том, чтобы без ведома его опекунов проводить с ним какие-либо медицинские манипуляции. Вы не имели права возлагать на него свои проблемы. Вы не имели права даже приходить сюда. И только из-за моего глубокого сочувствия к вашей ситуации, об этом не узнают в соответствующих службах. Однако, если вы сейчас же не покинете этот дом, я буду вынужден вызвать полицию.       — Вы не можете! — Эндрю неверяще смотрел на Фостера, как будто тот предал его самые светлые ожидания и надежды, — они мои родители! Моя семья! Я хочу им помочь!       — Я тоже много чего хочу. Например, чтобы ты поднялся в комнату.       — Да как вы… Как вы только можете! Неужели у вас совсем нет сердца? Вы знаете, каково это смотреть, как твои дети умирают? — мистер Лоуренс мелко дрожал от гнева, — Каково это: раз за разом пытаться создать семью и наблюдать, как все рушится? Ох, не думаю. Потому что вам плевать! Плевать на то, что трехлетняя малышка может умереть! Плевать на то, что ее брату потом всю жизнь с этим жить! Не понимаю, как вы можете быть настолько жестоким!       — Я не менее жесток, чем его родители, которые осознанно заводят детей, зная, что скорее всего они всю жизнь будут нуждаться в лечении. А потом возлагать ответственность за свое решение на того единственного здорового ребенка, используя его в качестве банка крови!       На лицо Эндрю страшно было смотреть. Он побелел настолько, что стали видны еле заметные веснушки на его носу. Лила шагнула было к нему, но он уже яростно стоял перед Фостером, сжимая руки в кулаки.       — Замолчите! Заткнитесь, или я ударю вас! Вы ничего не знаете! Я ее люблю! Мелоди моя сестра, слышите? Они мои родители, а вы… Вы мне никто! И вы не можете мне запретить!       — На данный момент, я твой опекун, — сухо отрезал Фостер, доставая телефон и, не глядя набирая номер, — а пока я твой опекун, донором ты не будешь.       Он поднял смартфон на уровень лица Эндрю, давая тому увидеть экран. Лицо подростка исказилось, губы дернулись. Эндрю яростно тряхнул головой, смаргивая слезы:       — Ненавижу вас! — он стремительно развернулся и, спотыкаясь, бросился по лестнице наверх. Дверь спальни хлопнула. Фостер, не меняя выражения лица, продемонстрировал набранный номер старшему Лоуренсу. Тот, коротко глянув на смартфон, мягко потянул свою плачущую жену к выходу.       — Я подам на вас в суд!       — Хотите гарантированно лишиться еще и дочери? Подавайте, я сделаю то же самое. Всего доброго, мистер Лоуренс. И убедительно вас прошу: не стоит меня провоцировать. Если я еще раз увижу вас около Эндрю, я без колебаний организую вам проблемы. Миссис Лоуренс, мне правда жаль, что так вышло.       Входная дверь негромко щелкнула, и Макс прерывисто выдохнул, не веря тому, что все закончилось. Ему казалось, что от напряжения сейчас начнут мигать лампочки, а по волосам начнут прыгать искры.       — Ты перегнул палку, — мягко сказала Лила.       — Они вынудили его сдавать анализы! Они убедили его в том, что умирающая сестра на его совести, — раздраженно отозвался Фостер, — я невероятно зол и не скрываю этого! Макс, Юджин, сюда, живо!       «А вот надо было слушать умных людей!» — сказал Макс сам себе. Внутренний голос почему-то очень напоминал голос Кристины. Тирелл оглянулся на разнервничавшегося очкарика и, мягко взяв его за руку, потянул за собой.       — Поскольку с Эндрю сейчас говорить нет смысла, то информирую вас. Если он решит покинуть этот дом без моего ведома, для него это станет последним решением в качестве моего подопечного. Это понятно?       Макс озадаченно моргнул, подвисая над формулировкой, а вот Юджин все понял куда быстрее.       — Вы не можете сделать нас его тюремщиками! Это нечестно!       — Я все сказал, — безжалостно закрыл тему Фостер и кивнул в сторону лестницы.       — Нил!       Уже поднимаясь по ступенькам, Макс услышал усталый ответ опекуна:       — Я знаю, но я не могу заставить его оставаться под опекой человека, которого он ненавидит.