Foster care

      Когда Макс с Юджином зашли в спальню, Эндрю хаотично наворачивал круги по комнате, кидая вещи в рюкзак. Макс скосил глаза на набор из трусов, мыльницы и школьных принадлежностей, и подумал, что если логика отказывает Эндрю даже в таких элементарных вещах (Макс в свое время забыл только пижаму!), пора вмешиваться.       — Что ты делаешь? — опередил его Юджин, закрывая дверь и для надежности прислоняясь к ней спиной. Как будто это могло бы кого-то остановить. Конечно, с ними двумя Эндрю вряд ли легко справится, но он и заморачиваться не будет — есть же окно.       — Собираю вещи! — сверкнул глазами тот. Макс видел, что ему сейчас очень хочется что-нибудь расколотить или кого-нибудь ударить, и он с большим трудом сдерживается.       — Тебе нельзя уходить! Фостер сказал, что если ты уйдешь, то назад тебя не возьмет! — со слезами в голосе пересказал Юджи. Эндрю на секунду замер, переваривая информацию, а затем швырнул майку в рюкзак и дернул плечом:       — Плевать! Обойдусь!       — А куда ты пойдешь? — мирным тоном поинтересовался Тирелл, подумывая, что здесь нужна тяжелая артиллерия в лице Крис и Кейт.       — Домой! — Эндрю раздраженно дернул бегунок на молнии рюкзака. К счастью, производители предполагали, что рюкзаком будут пользоваться неуравновешенные подростки, поэтому на качестве не экономили. Бегунок выдержал и не оторвался.       — Давай спрогнозируем ситуацию: о ком первом подумает Фостер, когда не найдет тебя в спальне? И что он, логично, сделает в этом случае? Уверен, что твоим родителям нужны сейчас дополнительные проблемы с полицией? — уточнил Макс. Возможно, если безжалостно давить логикой, это убедит Эндрю.       — Значит, не туда! Все равно куда! Под мостом ночевать буду, только не здесь!       «В ноябре?» — иронично подумал Макс. Не сработало.       — Ты необъективен, — сказал он, думая, что из его уст это звучит излишне взросло и поэтому — немного фальшиво, — он просто хотел тебя защитить.       — Не нужна мне такая защита! Они моя семья, понимаешь? — огрызнулся Эндрю, — мои родители, моя сестра. Они нуждаются во мне!       — Я думала, мы — твоя семья, — Юджин едва не выпал в коридор, когда дверь открылась, и в комнату зашли Кейт с Кристиной. Макс благодарно кивнул последней. Голос разума и теплота — может именно это нужно Эндрю, чтобы вернуть себе привычную сдержанность.       — Это другое! Ты не понимаешь.       — Ну, конечно, — иронично фыркнула Крис.       — Да, не понимаешь! — взорвался Эндрю, — Никто из вас не понимает! Потому что у вас никого нет! Из скольких семей тебя выгнали? Из трех? У Макса все умерли, у Кэти тоже! Юджина постоянно, как ненужную вазу, передаривали от одной родни к другой, пока тоже не сдали в приют. Вам никогда не понять меня, потому что у меня есть своя семья, а не чужая!       Укол был острый и очень болезненный. Макс успел увидеть, как исказилось на мгновение лицо Кети, как дернулся, будто от удара током, Юджин, как Крис сузила глаза и сжала губы, удерживая неприятные ответные слова. Да и у него самого внутри будто сдавили внутренности в кулаке и несколько раз провернули. Очень хотелось сорваться с места и врезать Эндрю прямо по губам, затыкая рот, запихивая ядовитые фразы обратно.       — Тебе не станет легче, если ты сделаешь больно нам, — тихо сказала Кейт, делая мягкий шаг к Эндрю.       — Плевать! — выдохнул тот, но уже без прежней уверенности. Наверняка понял, что перегнул палку.       В спальне на пару секунд стало тихо, а потому неожиданно раздавшийся всхлип прозвучал оглушительно громко. И, похоже, для Эндрю этот звук оказался не менее болезненным и острым, чем для других его собственные слова. Его лицо мгновенно растеряло свою резкость, расслабилось, стало каким-то несчастным и беззащитным.       — Юджи, не надо! — обреченно попросил он, но Макс, да и остальные тоже, прекрасно поняли, что это бесполезно. Тирелл уже видел у мелкого такие слезы: крупные, словно горошины. Как тогда, когда Юджин горевал за сломанным макетом — искренне и безудержно. Эндрю отпихнул ногой рюкзак и двинулся было к младшему, но тот протестующе оттолкнул его, не давая себя обнять:       — Нет! Ты обманщик! Ты об… обещал!       — Юджи… — беспомощно выдохнул Эндрю, но тот только яростно топнул ногой, умудрившись каким-то образом смахнуть с носа очки. Кейт аккуратно подобрала их, чтобы никто случайно не наступил.       — Обещал! Ты говорил, что не бросишь меня! А теперь я в-ваза! И… и… ты у… у…ух-уходи-и-и-ишь! — это было похоже на прорванную плотину или взорванную дамбу. Позже Макс не раз задавался вопросом, почему, находясь в нестандартной стрессовой ситуации, Юджин легко сохранял хладнокровность и ясность мышления, а вот в таких случаях его нервная система давала трещину и буквально разлеталась на куски? Перед таким искренним горем, бурным и сметающим все на пути, он остро ощутил собственную беспомощность. Макс растерянно оглянулся на Кейт, но та тоже, похоже, не понимала, как подступиться и успокоить Юджина. Крис еле слышно выдохнула: «Я за водой», и тенью выскользнула из комнаты, Тирелл даже немного позавидовал ей, коря себя, что сам не додумался. Все лучше, чем здесь, задыхаясь от сочувствия и беспомощности.       Эндрю же отчаянно сжимал кулаки, стоя посреди комнаты и явно разрываясь между «своей» семьей и «чужой». Макс видел, как его ломает эта борьба, но, как и в случае с Юджином, не понимал, что он может сделать, чтобы помочь. И в конце концов, «чужая» победила. Горе Юджина с легкостью сделало то, что не удалось логике Макса, теплоте Кети и расчету Кристины.       — Юджи… — игнорируя упершиеся ему в грудь кулаки, Эндрю буквально сгреб его в охапку, — Юджи, не плачь! Юджи, я не уйду, слышишь? Я останусь. Прости меня, никакая ты не ваза, я был зол, я глупость сказал. Я не уйду, честно!       Юджин пытался отпихнуть его, но Эндрю проигнорировал и пинок, и отчаянные удары, куда придется, не отпуская и продолжая уговаривать. Знал, что рыдания буквально в несколько секунд обессилят очкарика, и тот вцепится в него, словно маленькая обезьянка в мать. Макс смотрел, как Эндрю утешает и укачивает рыдающего Юджина, и думал, специально или нет Лоуренсы растили второго сына настолько уязвимого к чувству долга перед семьей? Перед братьями и сестрами. И неважно, родными или нет. Заложенная установка сработала как на Мелоди, так и на Юджине.       «Если не решить это, оно сведет его с ума. Уж лучше бы он нас действительно ненавидел. Выбор был бы легче…» — подумал Тирелл, глядя на обреченно опустившиеся плечи Эндрю.       — Я не знаю, что мне делать, — беспомощно сказал Эндрю, когда Крис и Кети увели икающего от слез Юджина умываться. Он сидел на его кровати и тоскливо крутил в руках его очки, скользя кончиками пальцев по тонкой металлической оправе.       — Правило номер семь, — подсказал Макс, подсаживаясь рядом. Он чувствовал, что должен как-то поддержать Эндрю, но не понимал как. То, что последний знал на уровне инстинктов, Макс, выросший в большей степени как одинокий ребенок, постигал малыми шажками, постоянно спотыкаясь и действуя наугад.       — Что? — не понял Эндрю.       — «Дети обязаны незамедлительно уведомить старшего в случае возникновения проблем и затруднений любого характера», — процитировал Макс, стараясь не думать о том, что Фостер был прав, когда говорил, что он запомнит это правило, — ты мог прийти к ним с этим раньше.       — И что бы это изменило? — горько спросил Эндрю, — ты слышал, что он сказал. Он не разрешит мне ей помочь.       — Не знаю, — пожал плечами Макс, — но тебе бы не пришлось прыгать через его голову, сдавать анализы, это бы его не взбесило, и твои родители не поссорились бы с Фостерами.       — Толку теперь говорить об этом, — выдохнул Эндрю, падая на спину и закрывая глаза. Макс видел, как дрожат его ресницы, удерживая слезы.       — Эндрю, — осторожно, будто идя по тонкому льду, продолжил Тирелл, — помнишь тот разговор в кладовке? Не только ты можешь быть донором.       — Я лучше! — надломленным голосом чуть слышно проговорил Эндрю, — Брендон умер… умер из-за того, что я больше не смог ему помогать!       — Вовсе нет, — горячо возразил Макс, хотя не был уверен, что то, что он говорит — правда, — ты сам говорил, что это произошло почти через полгода. Его организм начал отторгать чужие клетки, это могло произойти с каждым! — он перевел дыхание, и уже чуть спокойнее продолжил, — Если бы это не несло тебе угрозы, посторонние не вмешались бы. Ты думаешь, случайно донором можно быть только после совершеннолетия? Ты лишаешься чего-то, что нужно для нормального функционирования твоего организма. Ты понимаешь риски и идешь на них добровольно. Но очень сложно учитывать такие риски, когда у тебя на руках умирает твой ребенок. Твои родители не видели этого и за них теперь это делают другие.       Эндрю на это только чуть дернул плечом. Макс не знал, то ли ему действительно все равно, то ли он просто не знает, что ему ответить.       — Я им нужен, — наконец сказал он, — они сами сказали, что я им нужен. Особенно сейчас, когда Мелоди подтвердили диагноз. А меня рядом нет.       — Конечно, нужен. Они любят тебя, — немного покривил душой Макс, потому что его взгляды относительно «любви» старших Лоуренсов совпадали с Фостеровскими, — Просто твои родители… они… ну, совмещают приятное с полезным. Спасают Мелоди и ты рядом. А Фостерам не надо никого спасать, им нужно беспокоиться только о тебе. И, мне кажется, если бы ты рассказал все сразу, как есть, тебе бы позволили поддерживать их. Быть рядом, не подвергая себя риску.       Макс растерянно замолчал, не зная, что говорить дальше. Он не был уверен, что Фостер бы действительно так поступил, как он предположил. С другой стороны, опекуну очевидно было жаль маму Эндрю и его сестру, так что, возможно, он бы и пошел навстречу своему подопечному, обратись тот к нему сразу. Может в качестве временной меры, а может помог бы найти другого донора. В конце концов, это же Фостер, у него вечно есть какой-нибудь туз в рукаве.       Дверь спальни мягко щелкнула, впуская Лилу. Она понимающе пробежалась глазами по комнате, покосилась на рюкзак, все еще валяющийся на полу, потом на дверь, за которой журчали вода и успокаивающий голос Кейт.       — Напоминаю про ужин, — негромко сказала она. Женщина подошла к двери ванной и негромко постучала, — заканчивайте плескаться, ужин. Эндрю, ты как?       — Я не буду, — не открывая глаз, ответил тот, — спасибо, не хочу.       — Еду в кровать подают исключительно в случае болезни, — мягко заметила она, оттесняя Макса и садясь на кровать рядом, — идем, не надо рубить хвост по частям.       — Я не голоден. Правда, нет аппетита.       — Ссора — это не причина, чтобы игнорировать распорядок дня, — Лила подбадривающе сжала его ладонь в своей, — пошли, глупо прятаться в спальне. Ты накричал на него, он накричал на тебя, все, считай, что вы квиты.       — Я сказал, что… — Эндрю сжал губы и несколько раз сглотнул. Тем не менее, все равно, когда он заговорил, его голос был сиплым и, как будто бы, надломленным, — что… ненавижу его.       Лила насмешливо фыркнула, легко касаясь пальцами его щеки — Максу показалось, что она поправляет ему волосы, убирая непослушную прядь, но, возможно, она таким образом давала Эндрю возможность «сохранить лицо» перед остальными детьми.       — Мне он тоже как-то сказал, что я слабачка и ни на что не способна, — сказала она, — в результате, я сначала сломала ему запястье, а теперь он мой муж… Неизвестно еще, что страшнее…       Макс не выдержал и улыбнулся этой шутке, даже у Эндрю чуть губы дрогнули. Позади щелкнула дверь, выпуская из ванной комнаты шмыгающего носом Юджина и девочек.       — Идите вниз, — попросила Лила, — мы с Эндрю сейчас спустимся.       Макс понятливо поднялся, подумав, что такое количество людей в семье иногда даже и хорошо. Кому-то уж точно удастся помирить ссорящихся. Как там его? Коллективный разум?       «Что же… Твой выход, Кети…» — подумал он, пропуская девочку вперед. Как выяснилось, Юджин оказался болевой точкой Эндрю; слабое же место Фостера всем давно было известно.