Foster care

      Подробности разговора Фостера и Эндрю так и остались за кадром. Ни он, ни опекун не рассказали остальным, к чему они пришли, а Лила на один из намеков Макса процитировала правило про личные границы. Пришлось смириться и немного угомонить свое любопытство. С другой стороны, внешне статус кво был восстановлен: пусть Эндрю и относился к Фостеру немного настороженно, это почти не ощущалось. Опекун тоже вел себя обыденно, и вопреки ожиданиям, даже не отыгрался на нем во время тренировок, чем вызвал подсознательное возмущение Макса. Правда, если вдуматься, выходило, что Тирелл сам дал ему своеобразное разрешение на подобные акции в свой адрес, когда попросил грузить его физически, чтобы заглушать свои эмоциональные всплески усталостью. Так или иначе, Фостер все это время выполнял его просьбу, Эндрю же по жизни был гораздо спокойнее и в подобной «гасилке» не нуждался.       Утро в последний четверг ноября началось на очень даже забавной ноте. Из разряда «ничего не предвещало беды». Дело в том, что, когда Фостер зашел с утра в их комнату, чтобы разбудить на пробежку, Юджин отказался вылезать из-под одеяла. И, пожалуй, если бы он при этом не покраснел, как помидор, и не начал заикаться от смущения, на него бы не обратили особого внимания (в конце концов, даже сам Фостер пару раз саботировал утренние тренировки, отправляя вместо себя Лилу). Однако на неожиданный взбрык подросткового организма Юджи выдал избыточную реакцию и начал мямлить что-то про плохое самочувствие, на что Фостер безжалостно отправил его в душ.       — На десять минут опоздаешь, — серьезно сказал он, хотя глаза его смеялись, — не переживай, это легко лечится. Остальных жду внизу.       Юджин, не выпуская одеяла, юркнул в ванную, а Эндрю, пропустивший все самое интересное, вопросительно оглянулся на Макса. Тот, пользуясь тем, что Фостер не смотрит, разыграл пантомиму Питера Квила из Стражей Галактики, из чувства самосохранения продемонстрировав другой палец. Пару секунд Эндрю тупил, потом до него дошло, и он прыснул.       — Макс, если тебе некуда девать пальцы, то отжимаешься сегодня на кулаках, — Фостер оглянулся на смех Эндрю в самый неподходящий момент. Тирелл поспешно спрятал руки за спину.       — За что? Это был указательный палец, а не средний! — возмущенно спросил он, позабыв, что спорить с Фостером не самое разумное решение.       — Был бы средний, отжимался бы на них, — таким доброжелательным тоном ответил Фостер, что Макс остро ощутил желание поблагодарить, что легко отделался.       — А где Юджи? — удивленно спросила Кейт, когда они встретились внизу на заднем дворе. Макс с Эндрю единым движением обернулись на Фостера, предоставив право выкручиваться ему. Тот едва заметно улыбнулся и ответил:       — Взрослеет.       Всю дорогу до озера Макс с Эндрю с трудом давили хихиканье, игнорируя недоуменные взгляды девчонок и возмущенный — Юджина. Так что в школу Фостеры направлялись в прекрасном настроении.       По случаю Дня Благодарения, занятия сегодня отменили, организовав вместо них своеобразную культурную программу. Называлось это все громким словом «Ярмарка», где каждый класс готовил что-то свое, особенное. Благотворительная распродажа, фотозона, где каждый мог сфотографироваться в образе индейца или пилигрима, стенгазеты, спектакль, историческая ретроспектива и все тому подобное, из-за чего вся школа стояла на ушах. На газоне перед администрацией поставили парочку вигвамов, а учитель физкультуры, мистер Хитч, учил всех желающих разводить костер и фильтровать воду по методу коренных племен. В столовой угощали традиционными лепешками, а в актовом зале лихо гремел школьный оркестр, которого мало беспокоил тот факт, что в 1621 году у индейцев ощущался некоторый недостаток тромбонов.       Фостеров вся эта предпраздничная суматоха разбила практически в самом начале. Единственное, что они успели сделать вместе — сфотографироваться в инсталляции, когда Брэдфорд предложил вознести благодарность Господу. Дети, досадуя, что нет Лилы и Фостера (последний уж точно подошел бы на роль губернатора), засунули головы в отверстия баннера, где была изображена всем известная картина Ферриса, а затем выяснив, когда будут готовы фотографии, унеслись каждый по своим делам.       Макс с Эндрю сначала естественно поспешили к мистер Хитчу. Ученики сновали по школе туда-сюда, поэтому охраннику быстро надоело отмечать всех, так что вертушка была отключена. Администрация на этот проходной двор и столь вопиющее нарушение правил безопасности смотрела сквозь пальцы: их тоже охватила атмосфера праздника. Разве что директор, пробегая туда-обратно, заметил непорядок и велел охраннику не отрываться от коллектива. Поэтому через пять минут тот уныло наблюдал за всеобщим помешательством в постоянно сползающем на лоб роуче. На улице ребята быстро замерзли и вернулись в столовую, чтобы согреться традиционным чаем мате. Помимо чая можно было угоститься и чичей, но последний не имел такого успеха, потому что практически каждый в школе готовил доклад про быт и традиции коренного населения Америке. Естественно, ни чича, ни чай не имели ничего общего с настоящими традиционными напитками (да и в принципе принадлежали народам Южной Америки), но кого волновали такие условности?       Затем по ученикам пошел слушок, что за зданием администрации старшеклассники раскуривают «трубку мира», поэтому полшколы рвануло туда посмотреть. Увы, то ли такой замечательный ритуал уже разогнали, то ли трубка мира оказалась банальным косячком и быстро кончилась, но всех жаждущих приобщиться к замечательной североамериканской традиции ожидало глубокое разочарование. Макс, ругая себя, что повелся (интересно же!), решил поискать девчонок, которые изначально нацелились на мастер-классы на третьем этаже. Всякие узоры, фигурные узлы и характерная роспись по телу его особо не интересовала, но путь проходил через коридор, где старшеклассницы устроили бесплатную дегустацию приготовленного на уроках кулинарии: можно было попробовать что-нибудь из национальных традиционных блюд. Как истинный гурман, Тирелл не мог пройти мимо. Но да, направлялся он именно к девочкам.       По пути он встретил чрезвычайно задумчивого Юджина, который небрежно крутил на пальце веревочку с посеребренным кругляшом, вырезанном из стального листа, и выдавленной фигурной цифрой два в лавровом веночке. Макс знал, что школа таким образом экономит на закупке медалей для всяких мелких внутришкольных мероприятий. Старшие классы на уроках технологии работали кто с деревом, кто с металлом, поэтому подобного добра было навалом. Особенно у Юджина, обожающего всяческие викторины, конкурсы и все такое прочее, где можно было блеснуть смекалкой.       — А ты знал, что именно Линкольн провозгласил Днем Благодарения четвертый четверг ноября? — рассеянно спросил Юджин, машинально сгибая и разгибая медальку в руках.       — Нет, — осторожно признался Макс, пытаясь понять — расстроен Юджи вторым местом и его надо утешать, или ему все равно и он в своеобразной прострации.       — И я не знал. Я думал — Вашингтон. Но Вашингтон предложил единую дату — 26 ноября, — вздохнул Юджи, печально покрутил медальку в руках и сунул Максу, — а вот Тина Сильверстон знала! Представляешь? Меня обошла девчонка! Меня! Пойду напьюсь с горя…       Он развернулся на пятках в сторону столовой. Макс с трудом сдержал улыбку:       — Ты же понимаешь, что там нет ничего алкогольного?       Юджин в ответ трагически изломал брови:       — Вот именно! Напиться слабоалкоголкой каждый дурак может, но мое горе слишком велико, мне хватит и сока, — и, противореча собственным же словам, Юджин вприпрыжку двинулся к лестнице.       Телефон вжикнул заговорщицким сообщением от Кристины: «Макс, дуй на парковку, дело есть!».       — Ну вот… — Тирелл печально констатировал, что на дегустацию ему попасть явно не суждено, но поскольку любопытство родилось раньше него, он не смог ему противостоять. Поэтому, накинув куртку (учитывая беготню туда-сюда, Макс не клал ее в шкафчик, а носил на поясе), Тирелл поспешил на улицу. По пути он попытался набрать Крис, но та упорно сбрасывала. Максу почему-то представились Кейт и Кристина, устроившие какую-то пакость и заговорщицки хихикающие.       «Ну и где вас, блин, искать?!» — набрал он, дважды обойдя парковку и убедившись, что ни Кристины, ни Кейт поблизости не наблюдается. Нет, вокруг было полно народу, в основном старшеклассники, но девочек видно не было.       «Плохо ищешь! Уже трижды мимо прошел!». И добрый десяток хохочущих смайликов. Ну это, наверное, Кейт писала, Крис предпочитает устаревшие скобки.       — Вот засранки! — проворчал Макс, пытаясь понять, в чем же тут прикол, где девчонки, и не розыгрыш ли это. Он не исключал, что девочки сейчас наблюдают за его метаниями откуда-нибудь из окна, хихикая, что вынудили его вылезти на пронизываемую ноябрьским ветром парковку.       — Мальчик? Можно тебя на минуту? — неожиданно позвала его женщина возле припаркованного на обочине фургона, из тех которые арендуют для переезда на новое место. Она озабоченно хмурила брови, приближая и отдаляя сетку карты на экране смартфона, — Мы здесь проездом, и мне кажется, что наш навигатор привел нас не туда…       Макс подошел ближе, заглядывая в телефон. От женщины приятно пахло кофе и какими-то духами. В машине нетерпеливо барабанил пальцами по рулю небритый мужик, недовольно косившийся на свою спутницу. Макс по его взгляду сразу догадался о его настроении: Роб злился точно также, когда Дженна убеждала его, что он свернул не туда, и шла у кого-то постороннего спросить дорогу. Макс мысленно преисполнился сочувствием к незнакомке.       — Нет, все правильно, а куда вам надо?       — Старшая школа Линкольна.       — О, так это совсем в другом районе, — Макс взял протянутый ему телефон и быстро нашел нужную точку, прокладывая маршрут, — только вы его не слушайте, если поедете через Стальной мост, это будет в два раза дольше. Лучше поверните вот здесь и едьте через мост Моррисон…       Затылок неожиданно остро кольнуло, Макс машинально потянулся рукой, отстраненно удивляясь, откуда в ноябре взяться насекомым, когда улица перед глазами неожиданно качнулась.       — Эй? С тобой все в порядке? — беспокойно спросила женщина, подхватывая его под руку.       — Н-не уверен… — пролепетал Макс, пытаясь справиться с неожиданно накатившим головокружением.       — Харви! Иди сюда, ему, кажется, плохо! — запах духов, окутавший его, оказался таким приторным, что Макса затошнило. Улица перед глазами расплывалась, он оперся рукой о холодный бок фургона, пытаясь удержаться на ногах.       — Нужно позвонить в девять-один-один, — услышал он над собой обеспокоенный мужской голос, — или позвать кого-то из школы… Мальчик, где твой телефон? Надо сообщить родителям…       Точно! Фостер! Макс слепо зашарил руками по куртке, не в состоянии попасть в карман, где лежал его телефон. Надо сообщить Фостеру… Или нет, надо сообщить в школу, а они уже скажут Фостеру… Скажут… Скажут, что машина почему-то холодная, как будто простояла на месте долгое время… А ведь, если они только подъехали, она должна быть еще теплой…       Последнее, что он увидел, прежде чем темнота окончательно его поглотила, была мелкая надпись над номерным знаком: «Pure Michigan».