Foster care

      Макс любил Черные Пятницы. Во-первых, потому что вроде как это будний день, но в школу идти не надо. Во-вторых, потому что Роб и Дженна в этот день обычно пропадали в магазинах, а Макс был предоставлен сам себе. Сегодня он проснулся поздно и некоторое время лежал в кровати с закрытыми глазами и размышлял, как проходит Черная Пятница у Фостеров. На утреннюю пробежку Фостер их не будил, следовательно, работало правило выходного дня? Но пятница будний день — его очередь дежурить и готовить завтрак вместе с Лилой. Значит, у него минус одно дежурство или его просто перенесут на другой день? Неожиданно возник еще один вопрос, отдающий некоторой философией. Если Макс задумался о завтраке, значит ли это, что его душевное равновесие полностью восстановлено? Неожиданно его лица что-то коснулось, и Макс резко открыл глаза. Над ним стояла Кети. Несколько секунд она испуганно моргала, а потом приложила палец к губам. У нее в руках была упаковка девчачьих резиночек с божьими коровками и бабочками.       — Извини, я не знала, что ты уже проснулся, — еле слышно прошептала она.       Макс привстал на локте и осмотрелся. Фостера в спальне уже не было, его матрас с аккуратно сложенным постельным бельем был отодвинут в сторонку. У кровати Эндрю и Юджина стояла Кристина и, высунув кончик языка от усердия, красила Эндрю ногти на свисающей со второго этажа руке. Юджин очень забавно спал на животе, умудрившись высунуть из-под одеяла исключительно пятую точку, на которой зубной пастой нарисовали мишень, а рядом приклеили стикер с надписью: «Шлепать здесь!»       — Вы что творите? — удивился Макс, догадавшись, что резиночки предполагались для его волос.       — Лила нам разрешила.       — Да ну, не может быть! — не поверил Макс, прекрасно помня свой первый ночной разговор с Юджином и Эндрю. Кейт в ответ только пожала плечами.       — Честно, сама предложила! Мы тоже сначала не поверили, но она сказала, что если это будет что-то невинное, то можно. Иди сюда, а то остальные обидятся, что мы над ними подшутили, а над тобой нет.       Макс молча подвинулся, давая ей возможность сесть рядом и заняться его волосами. Вчерашнее потрясение сильно сказалось на ней: Кейт все еще была бледной, глаза запали, на лбу, левой щеке и шее — кусочки пластыря. Фостер отказался рассказывать о ее спасении, а она сама толком ничего не видела. Харви сунул ее в тот же фургон для перевозки мебели. Окон в нем не предусматривалось, единственное окошко было между кабиной водителя и грузовой частью. По ее словам, сначала они долго ехали, когда неожиданно фургон начало швырять туда-сюда. А затем машина резко затормозила, вильнула и куда-то врезалась. Кейт впечатало в стену, сверху посыпались стекла. А затем откуда-то появился Фостер, вытащил ее и они уехали. Ни Харви, ни даже подробностей аварии она толком и не увидела. Вчера она была непривычно молчаливой и слегка пришибленной (Макс не исключал того, что они все были слегка пришибленными). Но сейчас, занятая шалостью, Кети немного ожила, ее глаза заблестели, а на губах играла лукавая улыбка. Видимо, ради этого Лила и разрешила нарушить правила.       «И все равно, странно…» — думал Макс, скосив глаза на подобие африканской косички, которую плела Кейт, — «использовать нас, чтобы отвлечь Кейт… С другой стороны, Кристина вон тоже ловит кайф от процесса, да и Юджин с Эндрю, когда проснутся, такой шум поднимут… Наверное, это нужно, чтобы отвлечь нас всех… Стоп!»       Макс отмахнулся от божьей коровки, которая упорно пыталась упасть ему на нос, и, отодвинув Кети, рванул к двери, досадуя, что окно их комнаты выходит на задний двор.       — Эй, ты чего, я не закончила! — возмутилась было Кейт, но Макс не слушал.       Неслышно приоткрыв двери, он выскользнул в коридор и осторожно выглянул из-за перил. Посередине гостиной стоял рослый, темнокожий мужчина. Тирелл, даже глядя на него со спины, ощущал некоторую неловкость, а вот Фостер и Лила, наверное, с большим трудом оставались невозмутимыми. Макс не исключал, что рядом с Шоном, а это скорее всего был он, они явно чувствовали потребность встать по стойке смирно и отдать честь. Но Лила сидела на диване и какая-то женщина скрупулезно осматривала ее руку, а Фостер что-то быстро писал за журнальным столиком.       — … развил подозрительную активность. Мне не нравится то, как он пытается перевернуть дело с ног на голову. Если бы не ваша самодеятельность…       Макс поспешно отступил на шаг назад, но это его не спасло.       — Кто там шуршит? — негромко окликнул Фостер, — выходи!       Мысленно чертыхнувшись, Макс уныло спустился вниз и, с заранее накопленной неприязнью, зыркнул на темнокожего. Тот, впрочем, на это никак не отреагировал, он очень старался не смотреть на божью коровку. Тирелл поспешно стянул резинку и тряхнул головой. Судя по легкому звяку, где-то была еще одна.       — Здравствуйте, — мрачно поздоровался Макс, с вызовом глядя на опекуна. Шон сурово кивнул в ответ, а женщина-медик даже не повернулась к нему, продолжив бинтовать руку ободряюще улыбнувшейся Лилы.       Вместо ожидаемого разноса, Фостер только спросил его:       — Ты как? — на что Макс только неуверенно пожал плечами, не зная как отвечать. Впрочем, опекуну этого хватило, потому что он сам себе кивнул и продолжил, — завтрак на столе, только оденься сначала. Нам потом потребуется ваша помощь, чтобы максимально подробно восстановить то, что вчера с вами случилось.       Макс заторможенно кивнул, не зная, как реагировать на то, что в кои-то веки вокруг них не будут держать железный занавес тайны, и двинулся было назад, когда что-то дернуло его за язык и он спросил:       — А вы как?       — Как после знатной головомойки, — весело фыркнула с дивана Лила, игнорируя недовольный взгляд Шона. А Фостер в ответ так же неопределенно пожал плечами, как это сделал сам Макс.       — Жить можно, иди одевайся, не стой босиком, — Макс уже добрался до двери, когда услышал, как Фостер продолжил, — не надо так на меня смотреть, Шон, в доме пятеро детей, это нормально, что они всюду суют свой нос.       В спальне все уже встали. Эндрю с мрачным видом пытался оттереть лак, Юджин сердито утрамбовывал в корзину для грязного белья испачканную в зубной пасте простыню, а чрезвычайно довольные девочки сидели на Максовой кровати.       — Ты куда ходил? — весело спросила Кейт, — мы сделали фото Юджина на память, хочешь тебе тоже скину?       — Эй! Ты же сказала, что удалишь его!       — Там Шон приехал, — испортил всем настроение Макс, вытаскивая из шкафа штаны и пайту, — Фостер сказал спускаться и завтракать, а потом нас опросят.       — Я записала вчера все, пока помнила, — тут же стала серьезной Кристина, — почти дословно. Не была уверена, что не забуду.       — И как он тебе? — спросил Эндрю, морщась от запаха средства для снятия лака, — этот Шон?       — Стремный, — честно признался Макс.       — Лила говорит, что он хороший, — влезла Кети, — им, как военнослужащим, полагалась какая-то специфическая пенсия, а после смены личности продолжать начислять ее было бы очень палевно… Обычно в таком случае Министерство юстиций ставит вопрос ребром: либо защита, либо деньги, но Шон как-то решил этот вопрос.       — Отчасти, он потому и выбрал им такую легенду — патронажную семью, чтобы можно было без подозрений продолжать выплачивать то, что государство было должно им за их службу, — добавила Кристина.       — Главное, чтобы его «хорошесть» распространялась и на нас, — мрачно сказал Макс и, видя, что девочки не собираются уходить, направился в ванную комнату переодеваться.       — У тебя бабочка на макушке, — на всякий случай предупредил его Эндрю. Макс сердито покосился на кровать, а Кети очаровательно улыбнулась.       Когда они спустились вниз, обстановка в гостиной несколько изменилась. Шон сердито выговаривал кому-то что-то по телефону, три незнакомых парня ковырялись в спортивной сумке с оборудованием, которое они забрали из доков. На столе стояло несколько чашек из-под кофе. Женщина-медик сразу взяла в оборот Кейт, остальных отправили завтракать.       На кухне обнаружилась Лила, которая ловко одной рукой раскладывала куриную грудку на сэндвичи. На столе одуряюще вкусно пахло блюдо с гратеном из картофеля и шампиньонов — часть предполагаемого праздничного ужина на День благодарения. С другой стороны, почему бы праздничному ужину не перетечь в праздничный завтрак?       — Все в порядке? — похоже, этот вопрос теперь стал у них традиционным приветствием, вместо «доброго утра». Взгляд Лилы остановился на Юджине и неуловимо потеплел, Макс даже подумал, а не отправила ли Кейт фотографию и ей тоже?       — Я считаю, что в качестве компенсации, мы тоже обязаны получить благословение на акцию подобного рода, — оскорбленно ответил Юджин, вскидывая нос. Без очков он выглядел менее официально и занудно, но его тон вполне компенсировал их отсутствие. Лила улыбнулась и, проходя мимо, ласково пригладила его торчащие вихры на макушке.       — Увы, вы же джентльмены, — полушутливо отказала она. Макс невольно отметил, что миссис Фостер как-то незаметно одарила своим вниманием каждого: приобняла Кристину, поправила волосы Эндрю, ободряюще сжала плечо ему самому. Интересно, это всегда так было, просто он не замечал, или только сейчас появилось?       — Тогда это дискриминация по половому признаку! — надулся Юджин.       — Я подумаю, как восстановить справедливость, — пообещала Лила.       — А что имелось в виду, когда речь шла о подозрительной активности? — прямо спросил Макс, вспомнив слова Шона, — что-то произошло?       — О, ничего страшного, — отмахнулась Лила, — на меня собираются подать в суд, а так все в порядке.       Юджин, уже сунувший вилку в рот, подавился глазированной морковкой.