Foster care

      Нет, Макс с первых же дней понял, что Фостеров очень сложно назвать нормальными, а старшие так вообще — немного того. Но даже по его меркам жить по принципу Эльзы из «Холодного сердца» было слегка перебором. Впоследствии он думал о том, что неужели они настолько привыкли к постоянному адреналину, что жизнь на пороховой бочке воспринималась ими как нечто нормальное? Или нервные клетки у них атрофированы в принципе?       — Забавный юридический казус, — пояснила тогда Лила, — видите ли, с одной стороны, Кара — преступница. И тот факт, что мы были ее целью, и стал одним из поводов, по которому нас включили в программу защиты свидетелей. С другой стороны, у Лилы Фостер не было лицензии на ношение оружия.       — Это же притянуто за уши! — возмутилась Крис.       — Понятное дело, однако, если кому-то так принципиально посадить меня за решетку, возникает закономерный вопрос: а зачем? Вот это и будем выяснять! — охотно объяснила Лила и, подхватив поднос с сэндвичами, скрылась в гостиной.       Все пятеро мрачно посмотрели на невидимую границу между кухней и гостиной, в которой, согласно правилам, не должно было быть никакой еды.       Все выходные в доме был проходной двор: Шон, какие-то техники, устанавливающие непонятную аппаратуру и дополнительные датчики сигнализации на первый этаж и лужайку, незнакомые люди. Детей подробно опросили, а в понедельник на их пороге появилась довольно приятная и почти ненавязчивая Тейлор, которая представилась психологом и социальным работником. Теперь каждого ждали несколько приватных бесед, а «время вместе» в расписании заменили на своеобразную групповую терапию.       «Жаль только в школу все равно надо ходить!» — подвел черту под этим дурдомом Юджин, и Макс был с ним абсолютно согласен.       Не то чтобы он предполагал, что все теперь спешно переедут или закроются в каком-нибудь бункере, но он ожидал чего-то менее типичного. А так: те же пробежки по утрам, школьный автобус, разве что теперь после занятий и кружков никаких прогулок, кафешек или школьных друзей. Не то чтобы это сильно выбивало из колеи — Фостеры привыкли организовывать досуг своих подопечных самостоятельно, да и Тейлор неплохо так занимала время, но все равно. Под конец недели первым не выдержал Эндрю, поинтересовавшись как-то за завтраком, неужели это все меры безопасности, которые будут предприняты в связи с создавшейся ситуацией.       — А что ты планировал? — с интересом спросил его Фостер, — чипировать вас? Или запереть и никуда не выпускать?       — Ну, нет… — смутился Эндрю, — просто это как-то все ну… буднично?       — Объективно говоря, вопрос о дополнительной защите пока еще на обсуждении. Но, если вас это успокоит, то мы теперь под постоянным наблюдением.       — Не успокоит, а даже наоборот, — поежился Юджин и пугливо обернулся на окно, как будто ожидал увидеть за стеклом чью-то любопытную морду в широкополой шляпе и черных очках.       — И в школе?       Вопрос со школой был самым интересным, по мнению Макса. Администрация до сих пор была не в курсе, что Фостеров похитили именно со школьной территории. И почему-то информировать ее об этом никто не собирался.       — Да, — пожала плечами Лила, — за всеми нами наблюдают, едва мы пересекаем порог дома. За вами тоже. Ведут всю дорогу до школы, а потом доводят до двери. Наблюдение прекращается исключительно в том случае, когда вы либо попадаете под внимание и ответственность другого агента, например, Тейлор, либо меня или Нила.       — А почему мы до сих пор никого не заметили? — удивилась Кейт.       Фостер в ответ улыбнулся краешками губ:       — Значит, хорошо работают. Думаю, ребятам было бы очень обидно, если бы их обнаружили подростки в первую же неделю.       В глазах Юджина зажегся вызов, и Макс понял, что тот теперь будет оглядываться в три раза чаще.       — А вы? Вы замечаете? — с любопытством спросила Кристина.       — Когда как, — ответила Лила, — специально не высматриваю. Нет смысла распыляться, Крис. Сейчас наша задача — суд, понять, кто стоит за тем человеком, который так настойчиво пытается убрать меня с доски.       — А Диана? — аккуратно спросил Макс. Если она и планировала скрыться, то не успела. Шон приехал за ней раньше, мотивировав тем, что раз ее личность раскрыта, имеет смысл сменить локацию. Вообще, как понял Тирелл, Шон придерживался того же мнения и относительно Лилы с Нилом, но у тех было два отягощающих обстоятельства. Во-первых, пятеро детей, с которыми тоже надо было что-то придумать, а во-вторых, непонятная активность с осуждением миссис Фостер. Многие восприняли этот шаг как подозрительно-бессмысленный. Сам Фостер предполагал, что Харви или Антон успели маякнуть кому-то о случившемся. Причем кому-то сидящему достаточно высоко, который почему-то очень запаниковал. Ход с арестом был настолько нелепым, что объяснялся исключительно поспешностью. Понятно также было, что человек, инициировавший это, не более чем мелкая сошка, шестерка, однако через него можно было попытаться обнаружить заказчика, поэтому Шон сдался и временно разрешил Фостерам оставаться теми, кем они сейчас были. Отчасти этим и объяснялось то, почему Лила не дожидалась суда в камере предварительного заключения — Генриетта Морган имела лицензию на оружие и, более того, обладала своеобразной «индульгенцией» на убийство Кары.       — Мне не нравится твой взгляд, — сказал вечером того же дня Макс, когда Эндрю в который раз задумчиво засмотрелся на окно.       — Не понимаю, о чем ты.       — Фостер явно дал понять, что тебе нельзя к ним, — не купился Тирелл, скрещивая руки на груди, — ты ведь за этим интересовался у него утром про слежку и все такое? Думаешь, оставить телефон и треккер и свалить?       Эндрю открыл было рот, чтобы возразить, а потом махнул рукой, и Макс понял, что он угадал.       — Мы вроде как с ним пришли к консенсусу, — аккуратно сказал Эндрю, но Макс даже выражения лица не поменял, готовый пожертвовать сном, но не пустить сводного брата к окну.       — Тогда тебе ничего не мешает сходить к ним официально отпросившись, — невинно предложил он и по глазам Эндрю понял, что запрет все еще действует.       — Просто… — Эндрю вздохнул и бухнулся на кровать Юджина и мрачно уставился на потолок, — столько всего навалилось… Мы давно не говорили, номера телефонов изменились, я даже написать им не могу! А еще… Тогда на складе, я не исключал, что умру. Вот правда. Даже, когда ты мне этот резак перекинул, у меня в голове крутилось только то, что нас сейчас убьют, а я с ними даже не попрощался!       Сердце Макса дрогнуло. Он тоже не мог себе простить, что у него не вышло попрощаться ни с родителями, ни с Дженной. Но у него и эфемерного шанса не было. А у Эндрю — был.       — А ты не говорил об этом с Тейлор? — чуть мягче спросил он. На их беседах она как-то аккуратно подвела разговор к этой теме и, хотя Максу не казалось, что что-то кардинально изменилось, но дышалось почему-то капельку легче.       — Не о родителях, они же ни при чем… — тихо признался Эндрю. Он помолчал несколько секунд, а потом проникновенно попросил, — Макс, пожалуйста. Мне очень нужно их увидеть. Мне часа хватит, я туда и назад!       — Ты все равно не сможешь выйти, на нашем окне тоже датчики.       — Юджин показал мне, как их обмануть, это не так уж и сложно, — возразил Эндрю.       — Как ты его уговорил? — не поверил Макс. И тут главным было уточнение «без истерики».       — Я не говорил, он сам. Из спортивного интереса, ты же его знаешь, — сказал Эндрю и, прочитав что-то во взгляде Макса, поспешно добавил, — я его не разводил, правда! Он сам. Не смотри на меня так, это даже для меня низко!       — Я надеюсь! — ледяным тоном отрезал Макс, почему-то жутко напоминая сам себе Фостера.       — Так… Я могу рассчитывать на то, что ты не выдашь меня сегодня? — робко спросил Эндрю.       Макс потомил его немного ожиданием, а потом озвучил очевидное.       — Можешь. Но только один раз! И телефон возьмешь с собой!       Эндрю просиял.       — Спасибо! Только надо будет, чтобы ты мне окно открыл. Пошли, я покажу, что делать с датчиком…       Однако хитроумная система Юджина, включающая в себя монетку, магнит и брусочек дерева, не пригодилось. Потому что Эндрю пришел раньше, чем через час, и не вернулся, как планировал, через окно. Он влетел через парадную дверь, игнорируя заверещавшую сигнализацию и тот факт, что оба его опекуна вылетели из спален с оружием.       Макс, как и Юджин, подорвавшийся от пронзительного писка, вместо того чтобы, как их проинформировали, оставаться в комнате и запереться, вылетел в коридор. Впрочем, девочки тоже.       — Эндрю? Что…? — Лила, спускающаяся по лестнице, спешно пыталась подобрать относительно цензурные выражения, но увидев лицо Эндрю, замолкла на полуслове. Он был красный, запыхавшийся, волосы от быстрого бега стояли дыбом, глаза были мокрыми и лихорадочно блестели.       — Вы! — беспардонно ткнув в Фостера пальцем, выкрикнул он, заглушая сигнализацию, — Вы! Вы обещали! Я вам поверил, а вы… вы…       — Нил! Господи, что ты сделал? — возмущенно ахнула Лила, взмахнув полами халата, как наседка крыльями, — Эндрю, что случилось, почему ты в таком виде? Да выключите кто-то этот дурацкий матюгальник!       Фостер быстро отодвинул щиток, выключая сигнализацию, и вопросительно оглянулся на Эндрю. Того слегка потряхивало, по щекам бежали злые слезы, пальцы побелели от напряжения. Он яростно отмахнулся от попытавшейся успокоить его Лилы, и буквально налетел на опекуна, толкнув его ладонями в грудь:       — Вы обещали, что не будете ничего делать! Вы сказали, что не будете доносить в опеку! Вы! Дали! Мне! Слово!       Фостер безжалостно перехватил Эндрю за запястья, не давая себя бить, и ровным тоном сказал:       — И я сдержал его, Эндрю! — он удержался от того, чтобы добавить «В отличие от тебя», но это очень красноречиво сказал его взгляд, — если честно, мне самую малость как-то было не до твоих родителей. Сам знаешь, по каким причинам.       — Но их нет! Они уехали! — со слезами выкрикнул Эндрю, — мне открыл какой-то студент, сказал, что они съехали не… неделю назад! Почему? Они же не могли меня бросить! Это из-за вас, скажите, что это из-за вас!       Никогда еще Максу не хотелось так плакать из-за горя другого человека. В голосе Эндрю ярость причудливо переплеталась с отчаянием, с безумной надеждой и обидой. Ему так хотелось верить в их образ, так хотелось оправдать их поступок, и он искал эти оправдания, только бы не думать о том, что его бросили снова.       — Мне жаль, Эндрю, — притягивая сопротивляющегося подростка к себе, сказал Фостер, — правда, жаль…       Эндрю дернулся, освобождая руки из захвата.       — Нет! Они не могли! Это вы… Это из-за вас! — он как будто накручивал себя, пытаясь отпихнуть от себя Фостера, совершенно нелепо, по-детски, стуча по нему кулаками, но его запала хватило всего на несколько секунд, а затем Эндрю обмяк и разрыдался, принимая жестокую правду.       — Ох, Эндрю… — несчастно выдохнула Лила, мягко кладя ему ладони на плечи.       Макс закусил губу и аккуратно тронул за локоть Юджина.       «Идем...» — сказал он ему одними губами. Юджи, у которого глаза тоже были на мокром месте, несчастно кивнул и дал увести себя в спальню. Последнее, что они слышали, прежде чем дверь закрылась — несчастные, обреченные рыдания преданного человека.