Foster care

      До Рождества оставалось всего ничего. Декабрь в этом году был аномально теплым, поэтому природа не баловала Портленд снегом. По утрам и ближе к вечеру выпадал иней, чтобы буквально через пару часов исчезнуть, оставив после себя мокрые пятна и грязь. Рождественские украшения на магазинах, баннеры, гирлянды смотрелись как-то уныло и обвисло, почему-то вызывая ассоциацию со старыми фильмами, где герой приезжает в глубокую-глубокую провинцию. Возможно поэтому Макс и не ощущал атмосферы праздника, а заезженная «Merry Christmas», звучавшая теперь буквально из каждого утюга, вызывала недоумение: что, уже? Так быстро? Какое Рождество, тут еще от Дня Благодарения опомниться не успели…       Глядя на то, как Демпси украшают дом к празднику, Макс снова испытывал это вроде как позабытое ощущение инородности, инаковости. Ему казалось, что у Фостеров он акклиматизировался быстрее, здесь же он до сих пор ощущал себя лишним, чужим, будто бы приехал в гости и незапланированно остался. Но Рождество — семейный праздник, а он впервые будет отмечать его без Дженны и… Смешно сказать, без Фостеров. Хотя с последними он ничего не отмечал. Если вдуматься, в этой семейке ненормальных ни один праздник не проходил без приключений. Хэллоуин испортил Антон, День Благодарения — Кара с Харви… А Рождество каждый будет отмечать сам по себе.       «Может, с гаража спрыгнуть?» — подумал Макс, вспомнив то, как впервые почувствовал себя одним из Фостеров, а не отдельной единицей. Вот только за все то время, которое он прожил у «максимально нормальных» Демпси, Тирелл так и не научился понимать и предугадывать логику старших опекунов. В отличие от тех же Фостеров, предпочитающих физическое вразумление (общественно-полезный труд, тренировки и по заднице), Демпси делали ставку на качественный и планомерный вынос мозга. Нет, по-своему это тоже было эффективно, пожалуй, будь Макс возраста Илая с Беном, он бы действительно шел на поводу в большей степени, только бы к нему не лезли с нравоучениями. Сейчас же Тирелл был не так уж и уверен в своей выдержке, чтобы рисковать нарываться на неприятности.       — Мы собираемся писать письмо Санте, ты с нами? — неуверенно переминаясь с ноги на ногу спросил Бен. Было похоже, что он очень стеснялся задавать Максу этот вопрос, потому что находился на той границе возраста, когда уже вроде умом понимаешь, что доброго старичка с эльфами не существует, но внутренняя вера в чудо все еще жива: а вдруг он все-таки есть?       Максу остро захотелось его высмеять, обрывая эту веру, ткнуть носом в печальную действительность взрослой жизни. Это же так наивно, так глупо, так по-детски. Он даже как будто наяву увидел, как вытянется лицо Бена, как покраснеют его щеки и как независимо тот тряхнет волосами, вскидывая голову, как будто и сам не верит, но делает вид… От этой мысли внутри приятно стянуло, как это бывает, когда остро ощущаешь собственное превосходство, но Тирелл усилием воли сдержал рвущиеся с языка едкие слова. Он уже в который раз замечал за собой эти непонятные порывы ляпнуть какую-нибудь гадость или сделать что-то идиотское. Переходный возраст, что ли, в силу входит? Раньше Макс искренне считал, что у него он начался еще год-полтора назад.       — Не думаю, что у него есть то, что мне нужно, — пожал он плечами, мысленно припоминая Фостеровский список с указанием затрат на приемного ребенка. Сколько штат выделял на рождественский подарок для каждого подкидыша? Шестьдесят долларов? Не сказать что мало, но особо на такую сумму не разгуляешься.       — А что бы ты хотел? — внезапно с интересом спросил Бен, склоняя голову к плечу и становясь чем-то похожим на Бемби.       — Домой, — честно ответил Макс, не развивая особо тему, потому что понятие «дом» в последнее время для него имело весьма размытые границы.       — Мне тоже здесь сначала не нравилось, — неожиданно поделился Бен, — Илай иногда такая вредина! А еще Джереми постоянно меня дразнил. И школу пришлось менять. И друзей. Я думал, что я никогда не привыкну.       Макс в ответ пожал плечами. Он думал о том, что тем разговором ночью у Фостера в спальне он сам себя загнал в ловушку. Пообещав ждать, он будто всем своим естеством противостоял тому, чтобы даже попытаться воспринимать Демпси как опекунов. А достаточно сложно привыкать к чему-то, если ты даже не пытаешься это делать.       — Ладно, пойдем, придумаем что-нибудь этому вашему Санте… — проворчал он, слезая с подоконника, — чисто, чтобы не расслаблялся.       Поскольку миссис Демпси воспринимала мир «картинно», то и гостиную она оформляла как на рождественских открытках. Золотые бантики, бубенцы, веночки на дверях. В углу уже расчистили место под елку (для этого пришлось пожертвовать столиком, где хозяйка хранила свое рукоделие), на искусственном камине уже висели любовно связанные носки с именами всех домочадцев. Даже для Макса место нашлось. Хотя последний подозревал, что под него просто перевязали носок Джереми. На ковре среди фломастеров и цветных ручек развалился Илай, скрупулезно дописывая уже второй лист. Макс выцепил взглядом в его списке порядковый номер 24 и мысленно посочувствовал кошельку Демпси и гарантированной грыже Санты.       — О! Макс! — обрадовался Илай, — а что тебе подарили на прошлое Рождество?       Похоже, у него кончились идеи, а заканчивать список на некрасивом числе не хотелось.       — Месячный абонемент на каток, а что?       — У, как скучно… — протянул Илай, — не мог ничего интереснее придумать?       — Я обычно не заказываю подарки, предпочитаю сюрприз, — пояснил Макс. Не объяснять же, что в съемной комнатушке не так уж и легко спрятать что-то от любопытного носа Тирелла. Макс с детства знал и принимал тот факт, что подарки ему дарит Дженна, а не Санта. У Роба же была традиция на рождественские каникулы брать дополнительную неделю отпуска и ехать куда-нибудь в Калифорнию. Поэтому рождественские подарки были чисто символические.       — А я, наоборот, пишу побольше, — охотно поделился опытом Илай, — чтобы был выбор… Ой, кстати! Чуть не забыл! Сегодня же моя очередь открывать!       Он деловито поднялся с ковра и поспешил к полке, где стоял огромный адвент-календарь. Чтобы мальчики не ссорились, миссис Демпси настояла, чтобы окошки каждый раз открывали по очереди. Подарки были весьма разнообразные: интересные сладости или глупые сувениры, но именно открывающий решал, как подарок будет поделен. Илай и Бен даже немного переживали, что Макс тоже может захотеть влезть в их очередь, но тот успокоил маленьких жадин, что ему это не интересно. Впрочем, когда Илай или Бен угощали его найденными сладостями, он никогда не отказывался.       — Ух ты, что-то шуршащее! — Илай потряс коробочкой, а потом принялся деловито отдирать ленточку, — нос? Причем тут клоунский нос?       — Не клоунский! Он светится! Смотри тут еще рожки лежат, это же Рудольф! — восхищенно ахнул Бен и на всех парах рванул в комнату. Два дня назад они достали из подарка эльфийские уши и шапочку с колокольчиком и едва не передрались из-за них. Через две минуты олень и эльф, забыв про недописанные списки, с гыгыканьем скакали по гостиной.       Макс с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза от их глупой радости, и, чувствуя себя не то Гринчем, не то Крампусом, сбежал на кухню. Там дух Рождества ощущался не так сильно, отчасти из-за того, что его перебивал дух запеченого мяса. Увы, в отличие от Лилы, миссис Демпси не любила, когда на ее территории находится кто-либо еще.       — О, Макс! Уже написали пожелания к Санте? — весело спросила она, заговорщицки подмигивая, — между нами говоря, Рождественская Почта значительно упрощает жизнь родителям. — Наверное, — пожал плечами Макс, — я не помню, чтобы я особо верил в Санта Клауса, может только очень рано в детстве, когда писать еще не умел. Так что с письмами для Санты у меня как-то не сложилось. Миссис Демпси посмотрела на него с искренним сочувствием.       — Какая жалость. Вера в Рождество — неотъемлемый и очень важный этап детства. Как грустно, что тебе пришлось повзрослеть так рано… В таком случае, может ты прямо скажешь, чего хочешь?       — Зимние перчатки с покрытием для сенсорного экрана, — ответил Макс, который на всякий случай подготовился к этому вопросу и даже погуглил приблизительно расценки, чтобы не смутить приютившую его семью, — только извините, я не смогу ничего подарить вам в ответ.       — О, милый, это совершенно ни к чему, — вскинула брови миссис Демпси, — у тебя же нет постоянного дохода! Джереми начал дарить нам подарки в четырнадцать, когда устроился на подработку. Как сейчас помню, мне он подарил подвеску на браслет, а Кэлу специальные огнеупорные нарукавники. Мы до сих пор храним эти вещи. Он очень гордился этим, и мы тоже гордились им…       В гостиной что-то шумно брякнулось, прерывая ее теплое воспоминание, и Макс с миссис Демпси торопливо рванули на источник шума.       — Мальчики! — к счастью, ничего ценного не разбилось и не сломалось. Бен и Илай всего лишь умудрились сорвать гирлянду с карниза. И даже без шторы. Но миссис Демпси смотрела на царящий вокруг беспорядок, поэтому главного преступления даже не заметила, — что вы тут устроили? Илай, собери свои маркеры, а если кто-то наступит, поскользнется и упадет? Зачем вы вытащили подушки с дивана? Где плед? И не могли бы вы поиграть во что-то более спокойное?       Ругаясь, она принялась укладывать подушки назад на диван. Илай поспешно бросился собирать маркеры, а Бен тем временем, споро заталкивал гирлянду под кресло. Судя по умоляющим взглядам обоих, вешать назад ее предстояло Максу.       — Вот вам ножницы, лучше повырезайте бирки для подарков, — вытаскивая красивую картонную распечатку, сказала миссис Демпси, — только аккуратно!       Через пять минут гостиная снова приобрела относительно приличный вид. Дождавшись, пока женщина вернется на кухню, Макс сначала отвесил обоим мальчишкам два символических подзатыльника (а так хотелось — не символических!) и принялся распутывать гирлянду.       — Тетя Риа, а почему на бирках Макса другая фамилия? — Бен сосредоточенно орудовал портняжными ножницами слишком большими для его руки, — разве вы не усыновили его?       — Нет, дорогой, — рассеянно отозвалась из кухни миссис Демпси, — мы не можем дать Максу нашу фамилию или усыновить его, он ведь уже усыновлен.       Макс от неожиданности дернулся, оцарапав палец о пластмассовый уголок лампочки-звезды. Он шокированно поднял голову, глядя в сторону кухни.       — Не понимаю, — удивленно отозвался Илай, — а почему он тогда живет у нас?       — В этом и есть суть патронажного воспитания, милый, — миссис Демпси вышла из кухни, вытирая руки полотенцем, — существуют ситуации, когда у ребенка есть опекуны, но они по тем или иным причинам не могут выполнять свои обязанности. Бюрократические проволочки или они временно недееспособны, — тут она бросила виновато-беспокойный взгляд на Бена, — такое бывает. У Макса как раз такой случай, нас сразу предупредили, что он усыновлен, поэтому просто поживет у нас какое-то время… Ох, дорогой, зачем ты снял гирлянду?       — Этого не может быть, — проигнорировал ее вопрос Макс, — я не могу быть усыновленным. Это какая-то ошибка!       — Как же, ты должен был подписывать как минимум формальное согласие, — удивилась миссис Демпси.       — Я ничего не подписывал, — уверенно сказал Макс. Усыновление — слишком важный этап, чтобы не обратить на это внимания. И, определенно, долгий. Тем более, а Макс в этом не сомневался, что подобные документы заверяются социальными службами, если не юристами.       — Значит, существовало прямое указание твоего предыдущего опекуна, — пояснила миссис Демпси, — как, например, было с Беном. Его мама изначально назвала нас с Кэлом в качестве желаемых родителей. Мы же родственники, поэтому документации нужно меньше, а согласие ребенка и вовсе не требуется. Возможно, твоя старшая сестра тоже указала в завещании кого-то из родственников или близких в качестве потенциального родителя, поэтому ты не знал? Странно только, что он до сих пор не дал о себе знать.       — Нет, это невозможно, — прошептал Макс, отказываясь верить в ее слова. Потому что он прекрасно знал, что у них с Дженной не было больше родственников. И указать в качестве потенциального опекуна она могла только одного человека. Который сейчас как раз должен был сидеть в тюрьме и был временно недееспособен.