Foster care

      На самом деле Фостеры давно уже предупредили детей, что в ближайшее время редко будут в сети. Лиле и Шону необходимо было съездить в Арлингтон, где была расположена штаб-квартира службы маршалов США, решить какие-то вопросы с ее «засвеченной» личностью. Сам Фостер разбирался с какими-то бюрократическими проблемами, однако, они все равно находили время хоть раз в сутки, но заглянуть в общий чат. Поэтому Макс сначала накатал панически-обвинительную простыню, а только после ее отправки додумался проверить, когда его собеседник последний раз был в сети. Выходило, что аж вчера вечером. Понимая, что Фостер так и так не ответит ему прямо сейчас, Макс немного сбавил обороты, перечитал свой текст и принялся править. Потому что как-то так непонятно выходило, что начинал он с вопроса, а заканчивал претензией. В горле комом стояла обида. В большей степени из-за того, что Тирелл по какой-то причине ощущал себя преданным и обманутым, хотя он даже не мог толком сказать, кого он обвиняет: то ли Фостеров, что не сказали ему всей правды, то ли Дженну, которая не предусмотрела того, что ее могут убить.       Не выдержав неопределенности, он одолжил у бурундучков ноутбук и плотно окопался на сайте Управления по делам детей. Действительность как-то не радовала. Усыновление было не самой быстрой процедурой: куча согласий, заверений, разрешение суда и социального надзора, предварительные заключения, в том числе и от семейного психолога, который должен был вынести авторитетное решение, насколько ребенку комфортно с предполагаемыми родителями и можно ли последним доверять. Вывод был неутешительный — его никак не могли усыновить, чтобы он этого не заметил. А вот опекунство по программе родственной опеки действительно вполне могло пройти в обход внимания Макса. Однако, оставались два незыблемых фактора: Дженна и Роберт не были в браке, к тому же последний вроде как был осужден за ее убийство. И хотя в разделе для родителей, находящихся в местах лишения свободы, было достаточно много информации, Макс нигде не нашел категорически однозначного ответа: отдадут ли ребенка такому родителю, когда последний выйдет на свободу, или нет.       — Макс, мы идем выбирать ель, ты с нами? — в комнату сунулась любопытная мордашка Чипа.       — Не говори ерунды, Илай, конечно же Макс едет с нами! — возмутилась миссис Демпси, стоя в коридоре. Тирелл ее не видел, но явственно представил: стоит перед лестницей, привычно скрестив руки на груди и нетерпеливо постукивает носком пушистых тапочек по паркету — она всегда так себя вела, ожидая, пока мальчишки соберутся. Тактичность не позволяла ей лезть с советами в комнаты детей, но потребность в контроле не отпускала с этажа, — милые, поторопитесь, Кэл уже скоро должен вернуться!       На деле, Макс с удовольствием бы остался дома, потому что ему было сейчас ну, мягко говоря, не до выбора рождественской ели, но поскольку за это время он уже достаточно изучил доброжелательное упрямство миссис Демпси, пришлось вставать и идти одеваться.       — Нет, Бен, давай без этих ужасных ушей, ты на них шапку не натянешь, — нравоучительно журчала женщина, — и сходи перед выходом в туалет, чтобы не было так, как обычно.       «Какое счастье, что мне она такого не говорит» — с непонятным облегчением подумал Макс, выходя из комнаты, и тут же был наказан за самонадеянность:       — Макс, милый, ты почему так легко оделся? Иди за свитером! — миссис Демпси ловко развернула его еще на пороге спальни, — Бен, я же сказала! Убери уши!       — На них налезает шапка, я проверял!       — А на рога — не налезает, — терпеливо пояснила миссис Демпси, — если ты возьмешь уши эльфа, Илай обязательно захочет взять нос оленя и рога, так что оставь реквизит дома!       Ощущая непонятное раздражение от этой суеты, щедро приправленной приторными нотками заботы, Макс предъявил миссис Демпси наличие свитера и пошел вниз обуваться. Может, дело в привычке? Приказы Фостера тоже сначала немного раздражали. Кстати, о нем… Макс разблокировал телефон, в который раз убедился, что собеседник не прочитал сообщение, и снова выключил экран. Хотя чему удивляться? Все они больше не ответственность Фостеров, и тот факт, что дети поддерживают хоть какое-то общение, уже чудо.       — Макс? Ты какой-то отстраненный сегодня, — вырвал его из размышлений голос мистера Демпси. Тирелл с удивлением обнаружил, что они все погрузились в машину и давно уже едут в сторону центра города, — у тебя что-то случилось?       — Он узнал, что его усыновили, но не знает кто, — тут же наябедничал Илай. Макс раздраженно пихнул его локтем, но он не учел, что Илай — не Юджи, намеки понимал плохо, — ма-ам, а что он пихается?       — Макс, пожалуйста, давай без рукоприкладства, ты же старше, будь умнее и снисходительнее! Извинись перед Илаем, — миссис Демпси очень сурово посмотрела на него через зеркало заднего вида. Вопреки голосу разума, Максу почему-то захотелось закатить глаза, но он чудом сдержался.       — Извините, мэм, — коротко выдохнул он, — прошу прощения, Илай.       Миссис Демпси удовлетворенно сверкнула глазами, а потом неожиданно продолжила:       — И тебе не стоит совать свой нос не в свои дела, Илай. Макс сам может говорить за себя! — восстановила она некоторое подобие справедливости и повернулась к мужу, — дорогой, ты не помнишь, среди контактов, которые были в документах Макса, были его усыновители?       — Я переписал всех себе в телефон, — охотно ответил мистер Демпси, — там были социальный работник, наш с тобой куратор, психолог и, на всякий случай, телефон его предыдущего опекуна…       «Интересно, и почему же номера усыновителя нет в документах? Не потому ли, что он в данный момент не может взять трубку, так как сидит в тюрьме?» — с легкой истеринкой подумал Макс. Он снова полез в карман, открыл чат в мессенджере и даже забыл как дышать. Фостер был в сети пять минут назад и прочитал его сообщение. И не ответил. И опять вышел.       — Да какого черта?! — в сердцах выдохнул Макс, набирая сердитое: «Сэр? Почему вы молчите??? Так вы знали?». С переднего сидения раздалось очень многозначительное покашливание.       «Ненавижу этот день!» — подумал Макс, выключил телефон, а вслух виновато сказал:       — Извините, случайно вырвалось.       В городе атмосфера была куда веселее. Разнообразие гирлянд, звенящих вывесок и басистого «хо-хо-хо» из-за каждого угла, так или иначе очаровывали сладким духом приближающегося праздника. И только Макс, засунув руки в карманы, хмурой тучкой тащился позади Демпси и старался быть максимально незаметным, чтобы не портить другим настроение. Видимо, у приемной семьи была своя традиционная «траектория», потому что Илай и Бен сразу же направились к продавцу в костюме Санты выбирать себе трости-леденцы, затем они упорно искали у торгового центра кабинку для фотографий: «Я точно помню, она раньше тут стояла!», миссис Демпси надолго залипла возле прилавка с елочными игрушками, а мистер Демпси — возле огромного рождественского поезда, который установили в холле торгового центра. Тирелл же только время от времени доставал телефон, убеждался в который раз, что его упорно игнорируют (Фостер как минимум еще один раз заглянул в чат, поставив реакцию на фотографию от Эндрю, но сообщения Макса так и остались без ответа) и мысленно мечтал о моменте, когда они, наконец, вернутся домой. Шумная толпа с подарками, смехом и предвкушением радостных выходных почему-то очень раздражала, если не бесила.       — Пап, пап, папа! — подпрыгивая от нетерпения на месте, трещал Илай, — мы с Беном сбегаем фигурки посмотрим на втором этаже, можно?       — Можно, только… — тут мистер Демпси обернулся на Макса, поймал его тоскливый взгляд и, видимо, передумал отправлять его в качестве няньки, потому что запнулся на полуслове и продолжил, — телефоны держите при себе и будьте добры отвечать после первого же гудка! Я не хочу бегать и искать вас по всему торговому центру!       — Мы потом пойдем еще попугайчиков смотреть, — поспешно добавил Бен, — а потом за картошкой фри на фуд-корт.       — Хорошо, идите, — смирился мистер Демпси, внимательно отследил, чтобы мальчишки без проблем добрались до эскалатора, а затем повернулся к Максу, — хочешь после заедем в Центр? А, хотя уже полвосьмого, они, наверное, закрыты. Ты зря переживаешь, Макс. Ты уже не в том возрасте, чтобы тебя усыновили без твоего участия. Может, это какой-нибудь дальний родственник?       — Проблема в том, что если это тот, на кого я думаю, — вздохнул Макс, — а выбор у меня не сказать, что большой, то мне это сулит большими неприятностями.       — Всякую проблему можно решить. После рождественских праздников съездим и поднимем твои документы, вот, — мистер Демпси качнулся на пятках, провожая взглядом поезд, который как раз проезжал мимо них, — и если твои опасения верны, я позвоню своему адвокату. Мы можем попытаться оспорить усыновление. Я, конечно, не обещаю ничего конкретного, но мы можем хотя бы проверить… ммм… ситуацию на прочность.       — Ладно, — без восторга вяло согласился Макс. Он чувствовал, что должен был продемонстрировать чуть больше благодарности, но сил на это не было, — спасибо. Вы не возражаете, если я где-нибудь посижу, пока вы гуляете?       — Да мы недол… — мистер Демпси нашел взглядом жену, вздохнул и полез в карман за бумажником, — иди в фуд-кортную зону, там за стеной с водопадиком кафешка с очень вкусной картошкой-фри. Мальчики ее обожают. Можешь подождать нас там. Вот на, купи себе что-нибудь. Только не потеряйся, ладно?       — Хорошо, — кивнул Макс, прекрасно понимая, что под «не потеряйся» мистер Демпси имел в виду отнюдь не территорию торгового центра, — буду на телефоне, возьму после первого же звонка.       — Вот и молодец, — кивнул мужчина, ободряюще сжал его плечо и, печально обернувшись на паровозик, бодренько порысил к жене, которая навыбирала столько игрушек, что хватило бы на то, чтобы украсить небольшой сквер.       В очередной раз убедившись, что Фостер так ему и не ответил, Макс поплелся искать нужное кафе. Есть не хотелось — верный признак, что что-то не так, но, оценив номинал купюры, Тирелл предположил, что это на еду не только для него, но и для бурундучков, когда они соизволят явиться. Взяв себе картошку и колу, Макс с трудом нашел незанятый столик в самом углу и уткнулся в телефон, не желая видеть брызжущих энтузиазмом и радостью других посетителей торгового центра. Пожалуй, сейчас он прекрасно понимал тех террористов, которые вваливаются в людные места, паля в потолок из автоматов. Чужое счастье было ему отвратительно. Еще и как назло, время от времени к его столику подходили и интересовались, можно ли подсесть или переставить стул, но Макс неизменно отсылал просителей, постепенно закипая. Он сбежал от Демпси, желая пострадать в одиночестве в свое удовольствие, но почему-то именно сейчас на фуд-корте был час-пик и от посетителей не было отбоя.       На лицо упала тень, в очередной раз скрипнул отодвигаемый стул.       — Занято! — неприязненно буркнул Макс, даже не поднимая головы. Увы, наглеца это не остановило, и он бесцеремонно устроился на соседнем стуле.       — Вежливость, Макс, — назидательно ответил ему знакомый голос, — мы не виделись всего ничего, а ты уже забыл про правила.       Тирелл только чудом не уронил смартфон в соус. Рядом, с аппетитом жуя украденную с его подноса картошку, сидел Фостер. Макс ошарашенно заморгал, открывая и закрывая рот. Слова разбегались, собственно, как и эмоции. Хотелось одновременно и обрадоваться, и демонстративно обидеться-отвернуться, и ткнуться Фостеру в плечо за объятиями и поддержкой.       — А… как… э-э-э…       — Учитывая то, как талантливо ты умеешь себя накручивать, а затем создавать себе проблемы, — продолжил Фостер, — я подумал, что лучше будет, если мы поговорим лично, а не через мессенджер. Почему ты здесь? Ты что, сбежал от своих опекунов? Решил повторить «подвиг» Юджина?       — Нет, — наконец выдавил Макс, даже не возмущаясь уже тому факту, что Фостер всерьез поставил его и импульсивного Юджи на один уровень, — они покупают подарки внизу и скоро придут.       — Это хорошо, я уже беспокоился, что придется искать укромное местечко, чтобы обсудить твой идиотизм тет-а-тет, — немного ворчливо ответил Фостер, аккуратно вытирая салфеткой пальцы, — Я рад, что ошибся на этот счет.       — Как вы меня нашли? — Макс очень надеялся, что освещение здесь достаточно приглушенное, чтобы не было видно, как он покраснел, когда опекун намекнул про порку. С одной стороны, было приятно, что Фостер сорвался его искать, с другой — немного обидно за недоверие.       — Треккер, — кивая на запястье мальчика, ответил Фостер, — вы все их еще носите. Ты тоже. И, отвечая на твои вопросы в сообщении: да, я знал, что ты усыновлен. Собственно, потому что мы тебя и усыновили.