Foster care

      — В смысле… Что? Стоп! Как? Почему? — Макс от неожиданности подскочил на месте, едва не опрокинув на Фостера стаканчик с колой. Тот укоризненно посмотрел на подростка, ловко перехватив стаканчик и тем самым избавив себя от необходимости ходить в мокром. Макс плюхнулся назад на стул, несколько раз вдохнул-выдохнул, пытаясь успокоить хаотично носящиеся мысли, и с обвинительной интонацией заявил, — я сегодня весь день читал об усыновлении. Это так просто не делается! Во-первых, нужно мое согласие!       — Которое ты весьма легкомысленно подмахнул, даже не вчитываясь в то, что подписываешь, — согласился Фостер, выискивая что-то в телефоне. Он открыл картинку и развернул экран Максу, показывая знакомый штамп ICPC, — впрочем, никто из вас об этом не задумался, девочки тоже подписали, не глядя. Вот Юджин бы сразу обратил внимание, но он так был занят в тот момент, подкладывая мне кофе под дверь, что Лила не успела сунуть ему документы до того, как Тейлор их забрала.       — А почему вы тогда сразу не сказали? — ошарашенно спросил Макс, глядя на свою фамилию, небрежно вписанную в поле согласия. Он помнил этот момент, кажется, тогда он был сосредоточен на своей характеристике, которая лежала рядом, а не на тех бумагах, что подсовывала ему Лила.       — Не хотели расстраивать, если бы затея не удалась, — пояснил Фостер, — видишь ли, ты прав, это не быстрая процедура. Мы же не были уверены, что нам удастся уговорить Тейлор запустить процесс задним числом. Лила убеждала ее несколько дней и, если бы не пара старых долгов, вряд ли бы ей это удалось в принципе. А еще, мы в тот момент не знали еще, что Лила потеряла право быть приемным родителем и это значительно спутало нам планы.       — Получается… — Макс отстраненно подумал о том, что если он будет через каждую фразу Фостера успокаивать себя вдохами-выдохами, он организует себе гипервентиляцию легких. Подумал и тут же подавился воздухом, закашлявшись, — миссис Демпси сказала… ох… Так это была не недееспособность опекунов, а бюрократическая волокита! А я сразу подумал на Роба!       — Что, прости?       Макс решительно отобрал у Фостера свой стакан, сделал несколько глотков, игнорируя шибанувшие в нос пузырьки, а потом подробно пересказал разговор с миссис Демпси в гостиной.       — И когда она сказала, что усыновителя могли не указать, потому что он может быть временно недееспособен, я подумал на Роба, — закончил он, — потому что у нас Дженной больше никого не было. Вот. Я запутался и все опять неправильно понял?       Фостер утешающе взъерошил ему волосы на макушке.       — Ты не обладал всей информацией, Макс, — мягко сказал он, — а еще сама система далеко не совершенна. К примеру, осужденный человек может быть усыновителем, но не может быть патронажным родителем, отцу-одиночке не разрешат удочерить девочку, а для семьи от двух детей необходимо два родителя с очень высоким уровнем дохода. Причем рядом мать-одиночка может иметь хоть десяток детей, но если она обладает высокой квалификацией, государство будет платить ей сущие копейки, даже если она не может работать по этой квалификации.       Макс расстроенно кивнул в ответ. Он помнил, как Дженна все пыталась получить хоть что-то, когда родителей не стало. Но она была совершеннолетней, поэтому система рассматривала ее как дееспособного кормильца для пятилетнего ребенка и не видела причин выплачивать большую материальную помощь. С другой стороны, они предлагали ей отказаться от брата, чтобы поместить его в семью «с лучшими условиями».       — Значит, я теперь, вроде как… эээ…. ваш сын? — неуверенно уточнил Макс, пока не разрешая себе ни отчаиваться, ни радоваться.       — Еще не совсем, — вздохнул Фостер, — Тейлор, конечно, максимально ускорила процесс, но некоторые вещи действительно требуют времени. К примеру, мне нужно было развестись и снова жениться, а мы не в Вегасе, чтобы подобные процедуры можно было уложить в один день. Особенно, по фальшивым документам… Не надо смотреть на меня такими глазами, Макс… О, Господи, ну чего ты?       Наверное, это был просто перебор с эмоциями на сегодня. Слишком много стресса, когда нервная система оказывается буквально перегружена новостями. Просто осознание того, на что Фостер и Лила пошли ради них… нет, ради него, окончательно выбило Тирелла из колеи. Макс всхлипнул. Один раз, другой, чувствуя, как запекло под веками, а потом слезы сами хлынули беззвучным потоком. Он честно пытался остановить их, но максимум, что было ему доступно в данный момент — не всхлипывать слишком громко, чтобы не привлечь к себе лишнее внимание. Благо, окружающим было действительно не до него.       — Так, ну все, успокаивайся, ребенок, — в любой другой момент, Макс бы не преминул отметить эту растерянность в голосе Фостера, потому что такие слезы ему явно были в новинку. Он привык к отчаянию, истерикам, усталости и боли, но отнюдь не к слезам благодарности или чему-то подобному, что сейчас испытывал Макс, — иди сюда…       И хотя это было ужасно стыдно, неловко и вообще не по возрасту, Макс послушно позволил себя приобнять, мысленно оправдав это тем, что так случайному наблюдателю не будет видно его лицо.       — Как… как вы это делаете? — всхлипнул он, стягивая со стола салфетки, — это тоже… какая-то особая тех-техника?       — Какая техника? — не понял Фостер.       — Ваша, шпион-ская, — Макс снова рефлекторно всхлипнул, стараясь не вслушиваться в чужой стук сердца, который здорово отвлекал и сбивал с мысли, — стучать по спине, чтобы дети прекращали плакать.       Фостер несколько секунд молчал, а затем негромко рассмеялся.       — Нет, такому нас не учили. Так делал мой отец, я просто повторяю. Я даже не задумывался об этом, работает — и хорошо.       — Угу, — слабо шмыгнул носом Макс, стараясь сосредоточится на ритмичном постукивании, чтобы хоть немного восстановить статус кво, — а когда вы меня… ну… заберете?       — Если все будет хорошо, — задумчиво протянул Фостер, подвигая к нему стаканчик с остатками колы, — то, скорее всего, после праздников. Достаточно сложно, знаешь ли, воевать с бюрократической машиной, когда твои дети то планируют побеги, то устраивают бойкоты, то разбивают обидчикам носы, то отправляют паническое сообщение, а потом оказываются в подозрительно далеком от дома месте.       — Ой, — Макс смутился, догадавшись, в чей огород был последний камушек, и поспешил перевести стрелки, — а кто устраивал бойкоты? Крис?       — Кейт, — если прислушаться, в голосе Фостера отчетливо прозвучали гордость пополам с нежностью, — меня тоже это удивило. Но в своем упрямстве она обставляет вас всех вместе взятых. С Крис еще есть шанс договориться.       Макс невольно усмехнулся от этих слов и неожиданно понял, что успокоился, и слез больше нет. Аккуратно выпрямившись, он украдкой стрельнул глазами в сторону телефона, чтобы проверить в отражении, насколько жалко он выглядит. Увы, экран бликовал, поэтому пришлось включать фронтальную камеру.       — А что с Юджином? Он действительно собирался убегать? — спросил Макс, пытаясь вспомнить, где тут ближайший туалет, чтобы умыться. Глаза были покрасневшими и опухшими.       — Даже собрал рюкзак, вы с Эндрю успели вовремя, — фыркнул Фостер, — но сейчас он вроде как вполне доволен.       — Даже очень, — признал Макс, помолчал немного и высказал наболевшие опасения, — а если ему там так понравится, что он не захочет уходить?       — Предлагаешь изымать его насильно? — Фостер, видимо, очень явственно представил себе эту картинку, и уголки его губ слабо дрогнули. Макс тоже представил себе опекуна, который тянул за ноги Юджина, цепляющегося за косяки дверей своего нового дома в Сиэтле, — пожалуй, в этом случае я скорее буду плохим родителем, чем хорошим.       — А вдруг?       — А если «вдруг», то это я усыновляю его для того, чтобы ему было комфортно, а не он идет ко мне, чтобы хорошо было мне, — сказал Фостер и почему-то встал. Макс удивленно вскинул голову и увидел решительно шагающих к нему Демпси.       Мистер Демпси пер к ним, аки ледокол, раздвигая стулья и столы, стоящие на пути, и выглядел так агрессивно, будто собирался отрывать головы всем и вся. За ним, нагруженная пакетами, спешила миссис Демпси, и не задевала окружающих только по той причине, что муж проложил ей дорогу ранее. Чип и Дейл вприпрыжку бежали за ними, воинственно размахивая недогрызенными леденцовыми тросточками. Макс запоздало сообразил, что все семейство мчалось спасать его.       — Вы! — обвиняюще выдохнул мистер Демпси, притормозив возле столика на полном ходу и едва не снеся поднос животом. Фостер с очень вежливым лицом протянул ему ладонь для рукопожатия.       — Нил Фостер, сэр, очень приятно! — мистер Демпси пожал ее чисто на автомате и так и замер, не понимая, что ему делать дальше. Быковать на Фостера стало уже как-то странно.       — Макс! — тревожным тоном спросила миссис Демпси, подпрыгивая на цыпочках из-за плеча мужа, — милый, с тобой все в порядке? Этот человек обидел тебя? Мы немедленно вызываем полицию! Когда мальчики сказали, что ты плачешь, мы тут же бросились сюда!       — О… Нет, все хорошо! — поспешно сказал Макс, замахав руками. Он растерянно оглянулся на Фостера, но тот, похоже, не собирался отстаивать свою честь, переложив эту задачу на того, кто, собственно, и заварил эту кашу. Тирелл нервно вздохнул и пояснил, — мистер Фостер — мой предыдущий опекун.       Он помолчал несколько мгновений, пробуя мысль на вкус, а затем, решившись, выпалил:       — И мой будущий отец. Вот.