Ист-Грейвс

      Эндрю просыпается, почувствовав, как продавливается матрас. Открывает глаза, когда на пах обрушивается вес чужого тела, а бока и бедра оказываются в плену сильных голеней. Он смотрит в голубые глаза и видит в них горящих чертей. Снова нахохлившись и надувшись, как рыжий петух, выпятив грудь, Натаниэль, полуголый, сидит на нём и прерывисто дышит, голодно прикусывая нижнюю губу и пожирая Миньярда голодным взглядом. Лунный свет проникает в окно. Эндрю кажется, что луна светит только в их комнату, весь свет падает лишь на обнаженного Ната. Луна подсвечивает Веснински, и делает его кожу бледно-серой и холодной, как у трупа. Миньярд скользит взглядом по его обнаженной груди, фантомно очерчивая онемевшими пальцами каждый его шрам. Чего только нет на его теле! — округлые сигаретные ожоги, резаные раны на предплечьях и груди, рубцы колотых ран на животе, ссадины на плечах, пупырчатый след от утюга на левом плече и широкий шрам от крюка для подвешивания свиных туш, опоясывающий его, кратер пулевого ранения под правой ключицей.       Там, где Нат касается его, тело горит, как белый фосфор на воздухе, или как бабочка, угодившая в пламя. Чуть шершавые ладони лежат на плоском животе, который Эндрю отчаянно пытается втянуть, потому что кожа дрожит под прикосновениями Веснински. Кончики пальцев Натаниэля едва ощутимо двигаются, лаская Миньярда. Эндрю приоткрывает рот, чтобы выпалить колкое «слезь» надтреснутым голосом, но к губам прижимаются прохладные пальцы, зажимая их и обрывая вдох. Эндрю хватается за запястье Ната, но тот лишь тихо усмехается, легко, но крепко обнимая руки Миньярда, заводя их за подушку и прижимая.       Нат наклоняется и шепчет в самое ухо: — Тише, Миньярд… Тише. — кончик носа щекочет ушную раковину. — Ты же не хочешь, чтобы твои друзья услышали, чем мы тут занимаемся? — Натаниэль кусает его за кончик уха и тянет, будто хочет оторвать.       Он припадает губами к шее Эндрю, втягивает плоть в рот и посасывает, урча по-кошачьи. Эндрю не может заставить свое тело не откликаться на ласки. Запоздало он думает, что зря решил спать без футболки сегодня… Грудь Ната в миллиметрах от его собственной: Эндрю чувствует холод, исходящий от Веснински, и сипло стонет в его ладонь, заставляющую молчать, выгибается и сталкивается с телом Натаниэля. От контакта с чужой кожей твердеют бугорки сосков. Он и без того горячий, а Нат делает его раскаленным и мокрым, как сука. Но хуже всего то, что Натаниэль чувствует, что делает с телом Эндрю, и бесстыже пользуется своим, чтобы подвести Миньярда к черте и толкнуть дальше. Он спускается губами к чувствительным бусинкам сосков и сдавливает их зубами. Эндрю всхлипывает, дёргаясь под ним. — Больно? — шепотом спрашивает Нат, вернувшись к его уху. Миньярд кивает, жмурясь. — Прости. Я ещё учусь быть нежным. — бормочет Натаниэль, прикусывает линию челюсти и лижет след острым языком.       Натаниэль не отпускает запястья Миньярда, спускается к груди — пересчитывает языком рёбра, кусает чувствительную кожу впадинки между ними и улыбается Эндрю в живот, потому что он мягко и довольно стонет в ладонь, но всё равно не сдаётся так скоро, пытается цапнуть зубами. Нат разжимает руки, давая Эндрю волю, и накрывает ладонями его бёдра. — Нет. — сипло шепчет одуревший от близости Миньярд. — Я нарушу все твои границы. — напоминает Веснински, стягивая треники с острых подвздошных косточек. — Но это не значит, что тебе не понравится.       Он наклоняется, тесно прижимаясь грудью к ногам Эндрю. — Я доставлю тебе удовольствие, Миньярд. — обещает Веснински и втягивает глубоко в рот натянувшуюся на костях плоть, посасывая, кусая и облизывая, оставляя крупные пульсирующие метки. Миньярд дергается, зарывается пальцами в рыжие волосы, сжимает в кулаке и оттаскивает голову Веснински от своего паха, пока руки не лишили его треников и белья, а рот рыжего не взял истекающий член.       Натаниэль позволяет Эндрю управлять, притягивать голову к своей груди, чтобы отдалить от паха, и усмехается блондину в ключицу. — Ты слишком нервный. — шепчет Веснински, ловя губами мочку его уха. — Тебе нужно расслабиться. — он с любопытством накрывает его живот ладонью, ласково гладит, спускаясь к резинке треников. — Я помогу тебе. — голос хриплый и дрожащий; Нат уже на пределе, — он сам мокрый и дурной рядом с Эндрю. Пальцы проникают под бельё и самыми кончиками касаются основания, легко обхватывают, заключая член в кольце пальцев. — Грёбаный нимфоман. — рычит Эндрю, впиваясь ногтями ему в запястье.       Веснински усмехается и легонько кусает его в шею. — Ты хочешь меня. — кулак сжимается вокруг набрякшего члена. — Нет. — У тебя стоит на меня. — Натаниэль опускает руку ниже, полностью пряча головку под тонкой крайней плотью, и из дырочки отзывчиво выкатывается капелька влаги. — Нет. — запрещает Эндрю шепотом. — Ладно. Ты хочешь Нила, и стоит у тебя на него. Но этому не бывать. Ты никогда не переспишь с ним. Нил тактильный, но он грёбаный девственник до мозга костей. — сладко выдыхает Натаниэль. — Как бы тебе не хотелось, Миньярд… И даже если ты сможешь изменить его отношение к сексу, я не допущу контакта. — он облизывает ямочку под ухом Эндрю. — Из всех нас, мой сладкий, трахаюсь только я. И ты либо потрахаешься со мной, либо будешь дрочить в одиночестве до конца дней своих.       Натаниэль скатывается с него и устраивается на правом боку, подложив под голову согнутую руку — рассматривает Эндрю. — Каков твой ответ? — спрашивает Веснински. — Один или со мной?       Миньярд поворачивает голову, испытующе смотрит на горящих в голубых глазах чертей. — Ты на моей стороне? — Я ни на чьей стороне. Я сам по себе. — жестко отзывается Веснински, подрываясь с кровати, и, перелезая через Эндрю, пинает его коленом в живот.