Ист-Грейвс

Александр

      Шизофрения Нила далеко не так безопасна, как шиза Хэммика. Кевин понял это слишком поздно, чтобы можно было предотвратить ужасное, но вовремя, чтобы ужасное не превратилось в трагичное.       Всё началось с ничего не значащей фразы: «Я тебя не знаю.» Эндрю не придал этому значения, решив, что Феликс опять включил сучку. Вот только это был не Феликс Бенд. Мальчишка, что управлял сейчас телом Нила Джостена, набросился на Миньярда и попытался задушить. Горло сдавили сильные пальцы; его потянули назад, намереваясь уронить на пол, чтобы прикончить. Мальчишка всё твердил одну и ту же истеричную фразу: «Я тебя не знаю! Я тебя не знаю!» Эндрю пытался разжать его пальцы, хрипел, брыкался, пробовал звать на помощь, но тщетно. Он позволил чужаку повалить себя на пол и забраться верхом. Пальцы сомкнулись с удвоенной силой.       Когда глаза Эндрю закатились, а сознание погрузилось в черноту, с приёма у Грейси вернулся Кевин. Он колебался лишь мгновение — Дэй боялся Нила как огня. Поборов ужас, он бросился к рыжему парню, оттащил его от лучшего друга и почти отшвырнул в сторону, как бешеную собачонку. — Я тебя не знаю! — прокричал ему Джостен, в отчаянии и истерике вплетая пальцы в огненные волосы. Дэй не обратил на это никакого внимания. — Эндрю! — Кевин рванул к Миньярду и осторожно приподнял его голову. — Дрю, слышишь меня? — Эндрю… — жалостливым шепотом позвали откуда-то сзади.       Кевин оглянулся и увидел его — того паренька, которого Миньярд привёл в их палату: безобидного и зашуганного, с крупными слезами в голубых глазах. В Кевине вскипела ярость. — Посмотри, что ты наделал! — закричал он, указывая на бордовые следы пальцев. Мальчик, представленный Нилом, сделал было шаг к ним, но передумал. Он всхлипнул и рванул прочь под грозный крик Кевина: «Это всё твоя вина!»       Эндрю пришёл в себя в лазарете, и первое, что он сделал — оттолкнул от своего лица руку Аарона с пропитанной нашатырным спиртом ватой. — Как ты? — в ощущениях возникли большие ладони Николаса, поддерживающие его под спину и помогающие принять сидячее положение. — Жив. — буркнул Эндрю и огляделся: Аарон сидел в изножье кушетки, Ники — на стуле в изголовье, Кевин стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди и отвернувшись от кузенов. Никого рыжего в палате не наблюдалось. — Где Нил? — задал Миньярд резонный вопрос. — Спроси у Кевина. — посоветовал Аарон, поморщившись. Эндрю обратил взор к своему нервному жирафенку. — Я прогнал его. — выдал Дэй сухое.       Эндрю затошнило. Он принял решение прилечь, пока желудок не вывернуло наизнанку.       О, он мог спросить многое, но воздуха хватило только на банальное «Почему?» — Он чуть не убил тебя! — воскликнул Кевин, начиная дрожать.       Эндрю выдержал паузу. Довольно длинную, которая заставила Кевина почувствовать себя ещё более неуютно. — Ники, Аарон, — обратился к ним старший Миньярд, — оставьте нас.       Эндрю выждал минуту, пытаясь совладать с бунтующим желудком, затем поднялся и свесил ноги с кушетки. — Ты понимаешь, что натворил? — спросил он низким тихим голосом. — Я защищал тебя. — Я не нуждаюсь в защите! — рыкнул Эндрю. — Это вы без помощи сделать нихера не можете! Я сам о себе заботился и позабочусь сейчас! — он оказался рядом с Кевином в считанные секунды. — Не смей обвинять Нила. Он ничего мне не сделал. Эти следы — дело рук одной из его личностей, но не моего Нила Джостена. — раздельно произнёс Эндрю, сцапав Кевина за футболку. — Я найду его и верну. А ты — извинишься. Доступно? — Не стану! — Кевин яростно стряхнул с себя его руки. — Я сделал, как было нужно. Я защищал тебя!       Миньярд оторопел. Таким он видел Кевина впервые… От робкого и нежного невротика, сублимирующего стресс в складывание одежды, не осталось и следа. Был только этот — упрямый, раздраженный, злой, напуганный, верный и любящий Кевин, мать его, Дэй. Идиотский Кевин Дэй. — Идиот. — обреченно выдохнул Эндрю, взлохматив волосы.

Крис

      Горло болело, глотать было неприятно, но Эндрю игнорировал боль, отвлекая себя поисками Нила Джостена — мальчика, который ему не навредит. Эндрю вернулся в свою палату, надеясь, что Нил решил не ходить в лазарет, но тут его не было. Миньярд проверил ванную и не увидел зубной щётки и гребня Джостена, — это насторожило. Миньярд зашёл в десятую палату, думая, что Нил мог вернуться туда, но Джостена там не оказалось. А вот это уже тревожные звоночки.       Миньярд спешит в тренажёрный зал, надеясь застать здесь сублимирующего стресс в упражнения Монти де ла Круза, но не находит его. Эндрю выходит во двор, осматривается. Стол, за которым он познакомился с Золтаном и Элиотом пустует, качели, на которых они катались вместе, — тоже, на баскетбольной площадке один из пациентов говорит «Цып-цып-цып» сдутому футбольному мячу. Под кольцом, сложив руки на груди, стоит Кевин и дуется, избегая взгляда Миньярда. — Обиженка грёбаная. — Эндрю пренебрежительно фыркает и возвращается в здание. — Какие ещё варианты?.. — он рассматривает план эвакуации, давно заученный наизусть, и ищет то, что мог упустить. — Может, Грейси?..       Он поднимается на четвёртый этаж, стучит в дверь №267, открывает её и замирает на пороге. Грейси снова тонет в бумажках. Диван пустует. — У тебя паническая атака? — взволнованно спрашивает доктор Митчелл, бросая дела и устремляясь к нему. Эндрю опускает взгляд на её обувь — домашние тапочки с заячьими ушками. Мило. Эндрю выдаёт уставшую полуулыбку, и слабый смешок срывается с его губ. Бедняжка Грейси! — по форме ей полагается носить обувь с каблучком, но долго ли можно балансировать на такой, когда она несколько раз в час вынуждена подниматься и спускаться по лестницам? — Нет. — он качает головой и мягко высвобождает запястья из её теплых пальцев. — Я в порядке. — Эндрю…       Он перебивает её прежде, чем Грейси задаст неудобный вопрос: — Нил заходил? — Сегодня — нет. — растерянно отзывается Грейси. — Между вами что-то произошло?       Эндрю отрицательно мотает головой и покидает кабинет. — Всё в порядке. Я просто… просто не могу его найти. — отзывается он полушепотом, прикрывая дверь №267.       Снова смотрит на план эвакуации и вдруг находит то, что упускал — выход на крышу. Вот оно — единственное место, которое он не проверил.       Вообще, выходов на крышу в Ист-Грейвс два, просто один из них — неофициальный, им пользуются курильщики: массивная железная дверь и зарешеченное окно рядом с ней. Эндрю дергает дверь, толкает, но та не поддаётся, и Миньярд яростно рыкает. Под окном он обнаруживает расшнурованные белые кроссовки. Кроссовки Монти. А рядом с ними — разбившиеся и чуть подсохшие капли крови.       Миньярд открывает пластиковое окно и прижимается лицом к прутьям, выглядывая на крышу. Апельсиновая макушка переливается нежными цветами в лучах заходящего солнца. Нил сидит на краю и болтает босыми ногами над пропастью. По его предплечьям катятся крупные алые капли — Нил резал себя.       Эндрю замирает, боясь быть слишком громким — вдруг Нил испугается и сиганёт вниз?.. Он хочет подобрать громкость голоса, чтобы позвать его, но Джостен, ощутив его взгляд, оглядывается сам.       Миньярд старается звучать ровно, когда натягивает на губы фальшивую улыбку: — Привет, кролик. — он заставляет себя нежно улыбнуться, борясь с ужасом и паникой. — Я везде тебя искал! — сообщает Эндрю.       Не говори о порезах. Не говори о порезах. Делай вид, что не видишь их. — Нил, сладкий, мы можем поговорить? — мягко спрашивает он. — Крис. — поправляет мальчик с апельсиновой головой, медленно моргая. Глядя на него, кажется, что он пропустил все слова Эндрю мимо ушей — до того сонным и апатичным выглядит сейчас этот паренёк. — Нил не придёт. — Н-не?.. Почему? — Он сделал тебе больно и отказывается возвращаться — боится, что это повторится. — Крис тяжело вздыхает и опускает босые ноги на асфальтированную крышу — при этом его слегка ведёт в сторону от потери крови. Белые носки Джостена стали алыми. Эндрю задерживает дыхание, боясь, что Криса качнёт в сторону парапета, и порывом ветра сбросит с крыши.       Эндрю прижимается к прутьям. Крис делает шаг от края, не отводя взгляда от взволнованного лица Миньярда. — Кто порезал тебе руки? — Нил. Было неприятно. — отзывается парень и болезненно морщится. Его мягкий голос превращает слово «неприятно» во что-то липкое и тягучее… вроде засахаренного мёда. — Крис, ты мог бы передать Нилу кое-что …важное. — Ладно. — Крис пожимает плечами как ни в чём не бывало. Алые капли градом бьются об асфальт у его ног, разбиваясь на десятки округлых пятнышек, а он словно не замечает этого. — Один мой секрет. — Эндрю быстро облизывает внезапно пересохшие губы и понижает голос, чтобы заинтересовать Криса и заставить его подойти. — Очень важный и… личный. Интимный.       На лице Криса не вздрагивает ни единый мускул, но он послушно подходит к Миньярду и обнимает руками прутья, разделяющие их. Его лицо — определение апатии: глаза выглядят сонными и мёртвыми, брови расслаблены, губы сомкнуты, волосы уложены так, будто спят на голове Джостена. — Я скажу тебе на ухо, ладно?       Крис медленно кивает, поворачивает голову и готовится слушать, чуть нахмурив темные брови. Миньярд стягивает с левого предплечья эластичную черную повязку. — Нил Абрам Джостен. — шепотом зовёт Эндрю, касаясь губами ушной раковины Нила и молясь всем богам, чтобы это сработало.

Нил

      Руки на прутьях вздрагивают и у Эндрю есть доля секунды, чтобы отцепить их от решетки, рвануть на себя и связать эластичным бинтом, сорванным с предплечья. Когда Нил испуганно дёргается прочь, но повязка не позволяет, Эндрю, немного успокоенный, ныряет меж его рук, забрасывая их себе за голову, и расслабленно выдыхает, потираясь щекой о влажное порезанное предплечье. — Наконец-то я нашёл тебя. — Эндрю прикрывает глаза и вжимается правой щекой и виском в холодные прутья. Нил скулит, тянет его на себя, пытаясь освободиться, но Эндрю поступает также, дергая его и впечатывая грудью в решетку. — Никогда больше так не делай. — чеканит Эндрю, соприкасаясь с ним кончиком носа. — Никогда не уходи. — Пусти. — пищит Нил, стыдясь посмотреть ему в глаза. — Нет. Мы связаны. Ты разве не видишь? — Эндрю проводит пальцами по предплечью Джостена, успокаивая его прикосновениями, обнимает правой ладонью его щёку. — Почему ты сбежал? — Я навредил тебе. — Нил всхлипывает и не оставляет попыток вывернуть запястья из надёжных пут. — Не ты. — возражает Эндрю, касаясь рукой его щеки и мягко поглаживая. — Ты меня не трогал. — Но… — Без «но». — Эндрю касается его подбородка, прося взглянуть на себя, и Нил заметно расслабляется, когда не видит ярости, обиды и осуждения в янтарных глазах. — Я должен сказать тебе кое-что. — Эндрю скользит подушечкой большого пальца по его нижней губе, чуть надавливает на неё и, зацепившись за сухие корочки, чуть тянет вниз.       Нил вскидывает темные брови. Эндрю перемещает руку ему на шею, пытаясь избежать поцелуя, опускает взгляд, упираясь им в живот Джостена, облизывает пересохшие губы. — Нил, я тебя…       Но ему не дают закончить. — Вот вы где! — Грейси шлепает тапочками по полу в сопровождении трёх санитаров. Нил вздрагивает и рвётся прочь, скуля и всхлипывая, сильно приложив Эндрю скулой о прутья решетки и сорвав с его губ болезненный стон и шипение.

***

      Нила кладут в лазарет, накладывают швы, бинтуют рваные раны на предплечьях и привязывают руки к кровати, чтобы он не срывал бинты и не ковырял ранки своими беспокойными лапками. Эндрю рядом на каждом этапе. Он рядом каждый день, что Джостен проводит в лазарете. Феликс злится и сыплет проклятиями, дёргаясь с такой силой, что наручники на запястьях Нила оставляют красные следы. Золтан плачет от боли и просит Эндрю почесать ему кожу под бинтами или левую пятку. Паксли обижается, что не может сляпать шедевр из говна и палок. Монти сердится, что не может двинуться и отчаянно ёрзает, пытаясь самостоятельно почесать лопатку о сбитую простынь, и просит Эндрю опустить ему подвернувшуюся штанину. Стиви беззвучно плачет и иногда дёргает руками, пробуя освободиться, а Эндрю круговыми движениями поглаживает тыльную сторону его ладони, успокаивая, и мягко целует в висок… но Стивен не реагирует на его прикосновения. Крис апатично втыкает в потолок выпученными глазами и почти не моргает, открывая рот буквой «О» и надувая из слюны здоровенный пузырь.       А Эндрю любит его. Любит любого. Любит каждого из них. …Кроме одного. Того, который голодно смотрит на него с горящими чертями в глазах. Того, что облизывает свою острую улыбку, подрывается с постели и скулит, не имея возможности коснуться, но до чёртиков пугая Эндрю протянутыми руками и сжимающимися кулаками.       Когда Нила выписывают, рядом никого нет, и первым делом он идёт к Грейси, чтобы переговорить с ней о изменениях в его лечении и вспышке агрессии, которая оставила на шее Эндрю багровые пятна. — Нил, это часть тебя. — мягко начала она, стараясь подобрать правильные слова. — Плохая часть. — поправил Джостен, надувшись. — И эта часть навредила Эндрю. Мне нужно избавиться от Александра, пока тот не натворил дел. — Нил поднял на неё упрямый взгляд: — Есть способ прогнать его? — Таблетки. — Нет, док, навсегда прогнать. — Лоботомия. Но это очень опасно! Это заденет всех вас! — Плевать. — Нил нетерпеливо взмахнул рукой. — Если это его остановит… — Мы всё ещё говорим об Александре? — спросила Грейси, недоверчиво прищурившись.       Нил не ответил. Конечно, нет. Он говорил о Натаниэле.       Он упрямо посмотрел на Грейси. — Где мне подписать?