Луна, став полной, пойдет на убыль

Когда младший господин Ши наконец поднялся, он прошёл в центральную комнату дома и увидел Се Ляня, раскладывающего книги на низкий стол. Он внимательно что-то рассматривал, пока наконец не заметил Ши Уду: – Доброе утро, – и вновь начал бегать глазами по бумагам. Потянувшись к противоположной стороне стола, принц достал свёрток, уже знакомый и ему, и молодому господину Ши. Ши Уду потёр глаза, потом встрепенулся. Вмиг его сонный вид превратился в обычное горделивое состояние с нотками жёсткости, но он всё так же остался по-утреннему неряшлив. Молодой господин опустился рядом с Се Лянем и глянул в заднюю дверь, которая по обычаю была открыта, но сразу же прикрыл лицо рукавом нижних одеяний, ведь солнечные лучи начали гулять по его лицу, неприятно попадая в глаза. Солнце уже поднялось выше горизонта и стояло прямо напротив дворцов и домов Запретного города Северного Хэ Му. Ши Уду кинул взгляд на бумаги Се Ляня: одно было про историю, кажется, это было про Север и возникновение Северного Хэ Му после свержения падшего императора, также там были какие-то письма, содержание которых Ши Уду не счел интересным, а сам принц внимательно изучал карту перед собой. Молодой господин Ши узнал её: – Зачем тебе эта карта? Ты в прошлый раз её не рассмотрел? Се Лянь чётко кивнул, водя пальцем по бумаге. – Где господин Му? – лениво спросил Ши Уду, чтобы просто продолжить разговор, хоть и не был особо в этом заинтересован. – Не знаю, – бросил принц. Но уже через пару мгновений его голос стал выше, не таким грубым и более чётким: – Молодой господин Ши, посмотрите сюда. Принц указал на чернильную точку. – Там был один из складов оружия революционеров в года свержения. Раньше Лэнку́ был оружейный городом императора... – Се Лянь вдруг неуверенно остановился, смотря точно на карту. Ши Уду чётко кивнул, дав понять, что принц может продолжаться. – На многих складах Запретного города тогда были подземные проходы. В том числе и те, которые ведут в Императорский двор. Ши Уду зевнул: – Хочешь в Императорский двор? – он взглянул куда-то в сторону. – Мы можем попасть туда с помощью господина Му. Се Лянь кивнул, спокойно соглашаясь. Но прошло совсем немного, Ши Уду только успел снова оглянуться на солнце, как вновь пришлось повернуть голову а принцу: – Но дело в том, что я не могу больше ждать. Тем более Му Цин, кажется, занят своими делами... Шт Уду ухмыльнулся. Ему явно понравился ход мыслей и решимость принца, которая, бывает, возникает у него с безумным энтузиазмом. Правда, это бывает редко. Се Лянь прекрасно знал, что господину Ши понравится что-то подобное, поэтому тоже улыбнулся в ответ. На самом деле Ши Уду каждый день предлагал что-то подобное даже Му Цину, но в его положении его никто не слушал. Господин Му просто не мог слышать, потому что готова была забита совершенно другим, а Се Ляню не хватало решимости согласиться на такое так просто, тем более перед Му Цином. – И что ты собираешься делать? – рассматривая карту, спросил молодой господин Ши. – Найти подземные ходы и попасть через них в Императорский двор? Принц в который раз чётко кивнул, не отрываясь от бумаг. На этот раз он читал какую-то записку. – Это отрывок из письма одного из революционеров, – принц немного вчитался. – Тут немного про ходы, ведущие к краю города... Се Лянь положил бумажку на стол, глянул на Ши Уду: – Возможно, что система подземных путей распространяется не только на Запретный город, но и на весь Лэнку в целом. – Это кажется логичным, вывоз оружия напрямую из города не всегда безопасен, – пришёл к выводу господин Ши. Придя к общему выводу, что вероятность существования подземных ходов по всему городу довольно большая, несмотря на то, что часть их могли засыпать, оба господина замолчали. Ши Уду наслаждался утренним солнцем, щуря глаза, а Се Лянь продолжал копаться в бумажках, чтобы найти хотя бы небольшое подтверждение выводу. Спустя время господин Ши в очередной раз глянул на стол перед принцем из-за нечего делать и неожиданно задался вопросом: – Откуда у господину Му это всё? Се Лянь хотел ответить, что раз Му Цин как-то связан с императорской семьёй Северного Хэ Му, то есть с семьёй одного из советников, участвующих в свержении, то он, вероятно, имеет законный доступ к подобному роду документов, а значит, может свободно хранить их у себя. Но, конечно, он не мог раскрыть тайну, до которой сам недавно догадался. Конечно, он связан с императорской семьёй, если говорил когда-то про фамилию Хэ (что врезалось в память Се Ляня крепко) и если постоянно уходил куда-то. Он же явно не собирался просто погулять! Но без подтверждения этому и без разрешения Му Цина принц не мог так просто раскрыть его тайну. Поэтому его мозговой штурм привёл к двум вариантам лжи, что показались ему довольно логичными: – Я думаю, что Му Цин заполучил это за какие-то заслуги перед императором, или кто-то из его семьи получил доступ к этим документам, а они перешли к нему по наследству. Ши Уду спокойно принял это, но всё-таки задал ещё вопрос: – Тогда почему молодой император не заберёт эти бумаги? Они довольно важны. Се Лянь немного напрягся: – У такого человека, как он, совершенно другие дела... Возможно, он забыл об этом и больше не вспоминает. – Это кажется оскорбительным по отношению к предкам, – подняв брови, произнёс молодой господин. Се Лянь просто позволил себе небольшой смешок, несмотря на то, что Ши Уду сказал это с некой язвительностью. Далее принц предпочёл продолжить копаться в бумажках, а молодой господин лениво наблюдал за ним, иногда чуть ли вновь не засыпая. Так они просидели до обеда, когда солнце достигло зенита. После Се Лянь пошёл к небольшому шкафу, стоящему где-то в тени центральной комнаты, – это был склад с едой. Есть было особо нечего, было славно, когда Му Цин вдруг появлялся с обедом или ужином, но сегодня он так резко не возник. Ели что-то серое, потому что приготовить было не на чем, да и некому. Му Цин всегда готовил, когда они были в Цзе Тяне. Его стряпня была слегка приторной и очень простой, но вполне съедобной. А вот если принц каким-то образом оказывался у плиты... О таком вообще лучше не думать! Просто перевод продуктов, который даже понюхать невозможно... Ши Уду не представлял, как можно из продуктов сделать блюдо. Как-то Му Цин язвительно отозвался по этому поводу, сказав, что Ши Уду рос, купаясь в золоте. Из-за это молодой господин резко решил уйти, но принцу, к счастью, удалось его удержать. Мало ли что могло с ним случится, уйдя он тогда из-за такой «мелочи», как сказал Се Лянь. Проводя поиски хоть чего-то, что можно было взять в рот и проглотить, принц обшарил вообще весь дом по неизвестным причинам. Видимо, увлёкся. По мере этих непонятных поисков он расставлял некоторые вещи по места, поправлял книги на полке. Наконец он дошёл до неприметной низкой тумбочки. Сначала он кинул на неё пустой быстрый взгляд – на ней ничего не лежало. Потом его осенило, что там должно быть важное – письмо Се Ляня Хуа Чэну, и он снова посмотрел на тумбочку. Тут в комнату вошёл Ши Уду. Он увидел замешательство на лице принца, поэтому сразу же спросил: – Что-то случилось? Се Лянь не среагировал сразу. Но потом, спустя мгновение, его догнала верная мысль, и он поднял голову на молодого господина: – Му Цин забрал моё письмо для генерала Хуа. Господин Ши просто вскинул брови и бросил, проходя мимо принца: – Отлично. <–•–> В комнате сгорали благовония, отдавая свой запах, наполняя помещение им. Они давали расслабление человеку, сидящему на кровати в позе лотоса, хоть его голова была наполнена четырьмя тысячами волнующих до боли мыслей. Несмотря на то, что где-то на деревьях пели птицы, это пение чисто текло в покои господина, несмотря на лёгкий ветер, проникающий сюда, и запах благовоний, вокруг царила беспокойная атмосфера небезопасности, которую Фэн Синь яростно игнорировал. Весеннее начало не вызывало позитивных эмоций, ведь даже весна здесь была тревожной с нотками непонятных порывов счастья и радости. Пару дней, которые император Южного Наня провёл в своих покоях, он почти ничего не делал. Он ожидал, когда его просьба принять его к себе наконец-то примут и он сможет поговорить с молодым императором Северного Хэ Му. Но казалось, что это было тщетно, ведь это была уже третье письмо. Это было до ужаса оскорбительным, но Фэн Синь не мог сделать ничего, кроме этого. Он просто ждал, хоть и просто не терпел этого. Ожидание становилось ужасным бременем, которые неожиданно свалилось на плечи императора. Но, кроме этого, Фэн Синь ещё пытался контролировать ситуацию на линии фронта. Буквально вчера ему пришло письмо с довольно радостными новостями – южане отвели войска Хэ Му на примерно двадцать ли (10 км) от столицы. Сегодня это подбодрило Фэн Синя, так что он попытался забыть об оскорблении. Главное – прекращение этого всего, просто разговор, не важно, когда именно, но скоро, пока север не пробил одну линию фронта. Фэн Синь упорно думал об этом сегодня и вчера, думал об этом и этой ночью. Все его мысли занимало только то, что он должен высказать Хэ Сюаню, когда они наконец встретятся. Но на самом деле в голову лезло ещё кое-что... Вернее, кое-кто... Тот, кто мог беспокоить мысли Фэн Синя чаще всех других. И сейчас эти «беспокойства» явно участились, ведь император нечаянно сам дал подпитку для них. Раздражающим было и то, что в голову лезли одни только вопросы, на которые господин Фэн не мог найти ответы. Поэтому он предпочитал переключаться на воспоминания или хотя бы пытаться это делать.... Фэн Синь продолжал вдыхать запах догорающих благовоний и свежего воздуха, надеясь избавиться от адской боли в голове, которые возникала то ли от большого количества мыслей, то ли от недостатка сна... Вдруг в покои постучали. Император, положив руку на рукоять меча, чётко кинул: «Войдите». В помещении оказался приодетый слуга явно не из самых низших чинов. Он подошёл к императору Южного Наня, склонил перед ним голову, поклонившись, и подал запечатанное письмо. После того, как Фэн Синь взял его, слуга удалился. В письме господин прочитал: – «Дорогой император Южного Наня, глубокоуважаемый господин Фэн, прошу простить меня за ненамеренное...» – тут Фэн Синь насмехнулся, подняв брови. Такая наигранная вежливость не могла не вызвать реакцию возмущения или рвоты, – «игнорирование ваших писем. Я прочёл все три и с огромным уважением к Вам хочу сказать, что готов принять Вас через два дня, на закате дня в Императорском дворе. Вам обязательно помогут найти место встречи». И подпись: «С глубочайшими извинениями и бескрайним уважением, молодой император Северного Хэ Му, господин Хэ». Фэн Синь устало и раздражённо вздохнул. Он снова погрузился в свои мысли, пренебрежительно сунув письмо куда-то под подушку. Но к тем же самым мыслях он вернуться не мог, теперь стоило думать о предстоящем разговоре с молодым императором и о том, как контролировать себя при виде его... <—•—> Весенним вечером, когда вечно жёлтая трава начала приобретать зелёный цвет, но всё ещё терялась в этой вечной грязи, в вечер, когда луна выглядывала из-за плотных облаков, когда стоял лёгкий туман над Запретным городом, Хуа Чэн вернулся в свои покои. Измотанный больше внутренней злостью Хэ Сюаня, чем работой, он с усталостью упал на кровать. Раскинув руки, он нащупал что-то незнакомое под плотным одеялом. Поднявшись, генерал спокойно поднял одеяло и достал оттуда письмо. Он сильно удивился. Неожиданно найти такое в своей кровати... В комнате было темно, поэтому господин Хуа подошёл к одному висящему светильнику, прикрепленному к потолку, и опустил туда край свечи. Он зажёг её и опустился к столу. В комнате появился тусклый, но достаточный для чтения свет. Хуа Чэн, раскрыв письмо, сразу же остановился на первом же слове – «Саньлан»... Такое родное, исчезнувшее около месяца назад, снова так резко, но безумно ожидаемо появилось, что генерал Хуа не смог ничего поделать со своим сердцем. Он не решался даже прочесть дальше, в его глазах, мыслях и главное – в сердце застряло это одно слово. Он не знал, почему он так сильно любил его. Как будто с детства он хотел слышать его не в смысле «третьего брата», а в том, который он чувствовал сейчас. Повзрослев, он утратил это в любом значении, встретившись с ним, он приобрёл это в другом смысле... И теперь, потерявшись месяц назад, к нему снова неожиданно вернулось. Нет, вернулось не просто слово, вернулся он, до этого терявшийся в вечных мыслях Хуа Чэна, которые доходили до мук.... Сердце сильно билось всего пару мгновений, сложенных воедино, но, казалось, что оно бьётся вечность и будет биться, если бумага в руках генерала-градоначальника не пропадёт, не исчезнет вдруг. С безумным трепетом в сердце, позволяя каждому слову, написанному его рукой, прикоснуться к сердцу, он продолжил читать. – «Тебе может всё это показаться странным, но всё, что я скажу, – правда. Причина того, что я не писал тебе около месяца, в том, что я просто сбежал. Сейчас я здесь, во дворце...» Генерал Хуа остановился. Он не знал, как реагировать на всё это... Может, это поддельное письмо? Но если это оно, то кто-то из дворца знает о нём с Се Лянем. Пытаясь подавить волнение, Хуа Чэн продолжил: – «Когда-то ты отдавал мне кольцо. В доказательство, что я не вру, я отправил его к тебе». Дочитав, господин Хуа тут же бросился к кровати и осторожно поднял одеяло с кровати, пытаясь взглядом найти то самое кольцо. Хуа Чэн с особой аккуратностью отложил одеяло в сторону, ещё раз вглядываясь. Его сердце наполнилось тревогой. А что, если оно где-то потерялось по дороге? Или сломалось? А, может, это пишет совсем не Се Лянь, и тогда бесполезно искать это... Но немного времени спустя Хуа Чэн заметил блеск луны, отражающийся в серебряной поверхности кольца. Он трепетно взял его и сжал в своей руке. Господин Хуа вернулся к своему столу. Он поднёс кольцо к свечи, пытаясь лучше его рассмотреть. И это действительно оказалось то кольцо... Значит, принц и вправду здесь... Хуа Чэну хотелось броситься на его поиски прямо сейчас и проделать это всю ночь до рассвета, но он сначала дочитал письмо до конца: – «Саньлан, я прошу, не ищи меня. Я сам обязательно приду к тебе». После этого Хуа Чэн начал остывать. Хотя в нём ещё бурлило желание рвануть, сердце билось... Но куда идти? Нельзя никому доверять. Если кто-нибудь, даже самый мелкий слуга, узнает о том, что во дворце принц вражеского государства, то Се Ляню придётся несладко в лучшем случае. О худшем Хуа Чэн думать попросту не мог, это бы слишком ранило его сердце, и оно было начало стучать ещё сильнее, что выбилось бы из груди и упало, оставив после себя тысячи острых осколков. Поэтому генералу пришлось внутренне смириться с ожиданием вновь, как будто за это время он не привык... Но это резкое появление среди вечного «жду» заставляло воскресать и умирать одновременно, ведь он где-то рядом, но чувство, что всё так же далёк. Невозможно тронуть его прекрасные руки, прижаться к нему с его позволения. Невозможно сказать ему пару слов вживую... Или полноценно поговорить, не пользуясь чернилами. Господину Хуа оставалось лишь крутить кольцо в пальцах, смотря точно на него с таким трепетом, как будто в нём и заключался весь Се Лянь. <—•—> Стояла холодная ночь. Здесь весной всегда было так, вплоть до середины пятого лунного месяца. Се Лянь вышел из дома в небольшой накидке. Она была совсем лёгкой, поэтому он слегка подрагивал. Вслед за ним вышел и Ши Уду, вызвавшийся помочь услугой за услугу. Вокруг стояла пугающая тишина, но некоторые глухие звуки были слышны. Оба господина пытались ступать как можно аккуратнее, чтобы не нарушать умиротворение ночи. Но вдруг Се Лянь остановился, когда они совсем недалеко отошли от дома, и прислушался. Много времени не потребовалось, чтобы в звенящей тишине уловить искомый звук. Он неочевиден для тех, кто не знал о нём, но понятен для тех, кто искал. Это был воздушный шаг, как будто западный ветер прогуливался, трогая траву лёгким касанием. И, к счастью, Се Лянь знал этот шаг, следующий за ним и Ши Уду, а иногда и за Му Цином. Это был шаг одного воина из отряда разведки господина Цюаня. Северяне — прирождённые воины, при падшем императоре Северный Хэ Му считался истинно военным регионом, где рождались и воспитывались только сильные и стойкие, готовые работать на императора и отдать ему жизнь, поэтому они были настолько хороши, умелы и в бою, и в разведке, потому что она является неотъемлемой частью военного дела. Се Лянь, убедившись, что за ними следуют, кивнул Ши Уду, и они отправились дальше в лес. Их целью было достигнуть самый восточный подземный проход, чтобы хотя бы понять, где он находится, а в лучшем случае – попасть в него. Ведь такие проходы скорее всего засекречены, несмотря на то, что заброшены. Ещё была некая вероятность, что их закопали. Это принцу тоже предстояло выяснить. Самый восточный проход, по картам, находился за Прачечным домом, где велась вся стирка вещей дворца, что можно было понять по названию. Там, где-то в саду, должен стоять небольшой дом, построенный непонятно для чего и не посещаемый никем. Принц и молодой господин медленно выходили из леса, который оказался гораздо меньше и реже с его восточной стороны. Они оглянулись по сторонам и, увидев, что никого нет, двинулись дальше. Задача Ши Уду была в том, что он должен был следить за их общей безопасностью, а Се Лянь занимался изучением места, а также следил за тем, чтобы северянин-воин продолжать следовать за ними, ведь только он знает специальный шаг такого отряда и может отличить его от властвующей вокруг тишины. Пройдя совсем немного, они наткнулись на большое здание, что было Прачечным дворцом, который они и искали. На это не ушло много времени, поэтому оба господина были всё ещё воодушевлены. – Господин Ши, нам нужно обогнуть этот дом, – Се Лянь всмотрелся в темноту. – проверьте, есть ли кто-то здесь. Ши Уду пришлось прислушаться, чтобы уловить все слова принца. Конечно, с таким тихим шёпотом он уловил только суть, но пообещал себе слушать более внимательно в другой раз. Господин Ши двинулся в сторону дома, аккуратно переступая, практически не слышно двигаясь. Принц, смотря на него, заметил, что его техника бесшумного передвижения была похожа на северную. Этому было объяснение: Ши Уду – уроженец Верхнего юга, который ранее близко взаимодействовал со всеми Севером. Но, конечно, что-то южное было в его походке... От размышлений Се Ляня отвлёк стук по дереву, который был знаком от господина Ши. Принц быстро подбежал к нему. В отличие от Ши Уду, у него это не получилось так тихо. Дойдя до места, Се Лянь понял, что его относительно громкая ходьба приносит и пользу. Во время движения он уловил, что звуки шагов воина-северянина из отряда господина Цюаня стали более громкими, чтобы слиться с шагами принца. Это было так умно, что Се Лянь невольно вздёрнул брови. Хорошо, что Ши Уду не увидел это из-за темноты, иначе бы задал совершенно ненужный вопрос. Они продолжили путь. Се Лянь шёл впереди. Спустя какое-то время, пройдя мимо здания и оставшись практически незамеченными, они достигли сада, если его так можно называть. Это были всего пару деревьев и кустов, жёлтая трава и один фонарь, который потихоньку сгорал. И, когда мужчины вошли в «сад», огонь в фонаре и вовсе потух, снова оставив их в привычной ночной темноте. Осталось только найти небольшой дом, и на этом их приключение должно было закончиться. Они отправились в глубину всех деревьев. Проходя дальше, они хрустели ветками, чуть ли не падали из-за непонятных камней и ориентировались на одну лишь интуицию, следуя друг за другом просто вперёд. Зайдя в полную темноту, они потеряли друг друга из виду, но слышали чёткие дыхания друг друга. Ши Уду продолжил путь вперёд, рассчитывая, что обязательно наткнётся на него. Но вдруг он перестал ловить его глубокое дыхание и застыл на месте. За ним послышалось мычание и звуки отчаянной, но слабой борьбы среди кустов. Ши Уду кинулся в сторону звуков, но лишь наткнулся на острый куст, поранившись. Он прислушался, но безрезультатно. – Ваше Высочество?... – оглядывался по сторонам господин Ши. – Се Лянь, Се Лянь, – продолжал он звать, шепча. Но это оказалось бесполезно. Мычание и какие-то другие посторонние звуки давно стихли в ночной глубине, были лишь слышны еле уловимые шаги где-то вдали, которые Ши Уду даже не замечал из-за резко появившегося шума в ушах. Ночная тишина поглотила все звуки, весь мир, и господин Ши с чувством, что он ослеп и оглох, стоял посреди леса, не зная, куда ему идти. Отчаянно было искать принца, даже пытаться. Непонятный холод полностью сковал тело, что двинуться было нельзя. Куда делся Се Лянь?.. В голове Ши Уду появилась мысль, что он вновь не смог защитить. Он не смог защитить своего младшего брата, оставшегося в одиночестве в Цзе Тяне, не смог защитить и Се Ляня, который стал ему странно близок за некоторое время, хоть он и до сих пор настырно отталкивал его с чувством пренебрежения. Но в его отношении чувствовалось просто принятие принца. Принятие того, что он есть и что он рядом.... А теперь он неожиданно исчез. Исчез так быстро, что Ши Уду ещё не до конца сумел понять, что он вообще пропал... Где, как теперь искать принца?..