Грубая нежность

      Сознание давно спуталось, превращаясь в густую жидкость черного цвета, я не даю отчёт своим действиям. Слишком хорошо. Его прелюдия сводят с ума. Нежность в перемешку с грубостью дарит неимоверные ощущения, словно наркоман добывший желанную дозу. Татуированные руки нагло блуждают по моему телу. Кисти то сжимают, то ласково поглаживают бедра, смотрим друг другу в глаза, не стесняясь. Будто все идет по плану, будто так и должно быть, будто другого исхода событий не было.       Из груди вырывается протяженный стон, когда чернокнижник тянет меня на себя, заставляя почувствовать его плоть полностью, заставляя почувствовать его готовность. Матвеев не отводил от меня взгляда, он наблюдает за моими эмоциями, ловит каждый мой рванный стон губами, словно боясь упустить нечто важное, словно все это сон, словно он вот вот проснётся. Руки предательски дрожат, когда я пытаюсь стянуть с него спортивные штаны. Заметив это, Дима ухмыляется, но решает помочь, чуть приподнимая свои ягодицы, отчего еще сильнее чувствую его каменный, давно набухший орган. Нервно сглотнув, я достаю его и начинаю медленные движения то вверх, то вниз, не задевая головки, явно дразня его. Слышу рык, прекрасно, теперь я поиграю, Матвеев. Улыбаюсь собственным мыслям, и замечаю хмурые брови на лице темноволосого, рот слегка приоткрыт, он наблюдает за моими действиями, за моими руками. Приподнимаю его голову, дабы встретиться взглядами, и не узнаю глаз. Зрачки заполонили всю радужку, отголоски шоколадного цвета превратился в черный, в грубо черный, черный, словно смола. Меня забавляет, как он нервно поправляет изящными пальцами свои волосы, как его дыхание сбито, как он сам торсом пытается ускорить темп. Но хнычет, не почувствовав больше движений, не почувствовав больше тепло моей руки, а я лишь улыбаюсь. Удивительно, как сдержанный мужчина смог позволить себе такую слабость. — Ну почему ты такая сука, Фролова. — Грубо хватая меня за бедра, валит на кровать, шипит тот. Теперь он сверху, теперь он играет, теперь его очередь издеваться. Резко раздвинув ногой мои, Матвеев принимается целовать мою шею, грудь, выводя только известные ему узоры языком. Спускаясь все ниже, я чувствую сильную пульсацию внизу, очень сильную пульсацию, отчего поддаюсь вперед, касаясь клитором его члена. Два стона окрасили комнату. Два сердца бешено бьются в унисон. Два языка сплелись, танцуя только им известный танец. — Пожалуйста. — Вырывается из моих уст. — Скажи это. — Хриплым голосом произносит виновник моих стонов, моей похоти. — Пожалуйста. — Извиваясь словно змея под его телом, руки, не зная, за что уцепиться, останавливаются на его плечах. — Нееет, попроси. — С хищной улыбкой врывается своими глазами в мои, гордо подняв голову. Чернокнижник, дразня водит рукой по внутренней части бедра, заставляя меня прогнутся в спине. — Попроси. — На этот раз грубо повторил тот, слегка сжимая мое горло. — Трахни меня, Матвеев. — Почти криком проговариваю я.       Повторять Диме два раза не нужно, ему и с первого раза понятно, что будет он именно трахать. Будет не нежно любить, а ебать до слез, так, чтоб тушь потекла. Резким движением снимает с себя оставшееся нижнее белье, отводя мои трусики в сторону, входит. Вошел черноволосый, на удивление, медленно, словно растягивая удовольствие. Дав мне чуть привыкнуть к своим размерам, набирает темп. — Нет, так не пойдет. — Цокая, шепчет чернокнижник, доставая свой орган, нагло шлепнул им по клитору. — Давай сыграем в игру? — Лисья улыбка нагло располагается на его устах. — 9\1 называется. — Не дождавшись моего ответа, начинает сам. — Считай до десяти. — Тяжело дыша, произнёс Матвеев. Видимо, одна мысль об этой игре заставляет его еще сильнее возбудиться. — Один. — Мягко входит, со всей любовью. — Два. — Со всей нежностью. — Три. — Глаза закатываются. — Четыре. — Чувствую его везде. — Пять. — Словно его энергетика перетекла в мою голову, в мое тело. — Шесть. — Так нежно, боже. — Семь. — Еще чуть чуть. — Восемь. — Почти. — Девять. — Сейчас. — Десять. — Неожиданно грубый толчок и я кончаю с громким стоном, царапая спину Димы, не думая о том, как больно будет ему наутро. — Прекрасна. — Слышу его шепот краем сознания. Продолжая двигаться, на этот раз грубых толчка было два, что заставило меня громко вскрикнула его имя. Игра подходит к концу, и вот он вдалбливает меня в кровать, сжимая мои руки над головой. Решившись взглянуть на его лицо, вижу ужасно сексуально скулы, что напряглись сильнее обычного. Вижу его слегка закатанные глаза. Вижу чуть приоткрытый рот, из которого вырывается рычание и тихие стоны. Чувствую, как его член начинает пульсировать, несколько резких движений и он кончает со словами люблю тебя.

***

Спустя неделю наши встречи стали обыденностью. Его сообщения давай заберу тебя, где находишься? заставляли биться мое сердце чаще. Цветы в подарок со словами просто так заставляли давно умерших бабочек вновь порхать своими огненно-красными крыльями.

Я влюбилась?

Нет, не может быть. Я же клялась, я же обещала. Я не могла.       Укутавшись пушистым пледом бело-пепельного цвета, мысли крутятся вихрем, словно снежная вьюга, сомнения и переживания окутывают мое тело крепче, нежели этот блядский плед. Чувствую вибрацию телефона на кровати, тело тут же бросило в жар. А если это он? Почему он решил позвонить? Почему не написал? Что-то случилось? Может ему плохо? Блять, да возьми ты, Фролова, уже трубку. Заебала. — Да, Дим? — Голос непроизвольно начал дрожать, к горлу подкатывается комок. — Привет, Соф. — Его улыбка тут же вырисовывается в воображении, ком отступает, бархатный голос заставляет теплоту разлиться по душе. — Почувствовал, что ты грустишь, твои мысли мне не нравятся, прекращай. — На одном дыхании выпалил чернокнижник. — Все нормально со мной, Матвеев. Твое волнение излишне. — И к чему такая грубость? Он же делает меня счастливой, дарит те эмоции, которые я не испытывала лет пять точно.

Как же ты заебала, Фролова.

— Откроешь? — Кажется мой ответ ни чуть не испортил его настроение. — Ты че под дверью все это время стоял? — Хохот непроизвольно вырвался из уст, пока я открывала дверь, все еще держа сотовый возле уха. — Ну да. — Невозмутимо спокойно ответил Дима, дергая плечами. — Это тебе, кстати. — Протягивая мне букет пион, промурлыкал тот. — Ну, заходи. — Лисья улыбка по привычке разлеглась на устах.