Ситуёвины

      Чего в Зоне только не случится с человеком. Никогда не можешь быть ни в чем уверен: ни куда ступаешь, ни куда идёшь, ни когда вернёшься. Ни как и где убьешься. В этот раз на счёт «убьешься» Зона нас миловала, но вот на счёт вернёшься… облом вышел знатный. Мы с Бункером выдвинулись на север, совсем на север, за Припять, чтобы насобирать серебряных пуль — эти артефакты водились только в той части Зоны. Собирались вернуться за неделю да застряли в городе атомщиков почти на лишних три дня, хотя заходить туда и вовсе не планировали.       Все случилось из-за двоих нейтралов, которые попались по дороге: молодые бродяги, видимо, недавно в Зоне, попросили помощи. Один из них был подстреленный в ногу, второй просто какой-то олух, совершенно не умел ходить, и постоянно болтал. Непонятно с какого перепугу Бункер взялся им помочь, проводить в Припять к их группе, что обосновалась в многоэтажке на улице Леси Украинки.       Раненого мы подлатали по нормальному, второго, которого звали Бусем, поставили в середине цепочки, велели заткнуться да пошли. Бункер первый, эти двое — в середине и я замыкающая. По дороге мне туго думалось, с чего вдруг охотник взялся им помогать, но потом дошло. Он сам, будучи новичком, хлебнул кровищи и пакостей от Зоны да от местных людей столько, что чуть душу Димке Шухову не отдал, и теперь, похоже, не хотел, чтобы кто-то ещё пережил такое, как он сам. Тем более, что нейтралы эти оказались неплохими парнями.       Местами глупые, местами неопытные, но крысиности в них не было. Они не пытались подобраться к нашим вещам натихушку, когда мы останавливались на привал, не кидались как дурные за артефактами, что попадались по дороге, не прятались за нами, когда приходилось отбиваться от нагнавших нас наблюдателей.       Мерзкие твари. На вид как рачок-дафния, только размером с ежа и с пятью-шестью глазами. Выползают большими стаями из канализации или вентиляции, где и обитают, как клопы присасываются к жертве и сосут кровь. Насмерть не выпьют, но места укуса загнивают из-за невероятного количества заразы в их ротовом аппарате. Два-три укуса таких уродов и заражения крови уже не избежать. Но самое мерзкое, что можно от них словить — личинки. Эти твари могут откладывать яйца в тело жертвы во время «трапезы» и через несколько часов, если не вырезать сразу, эта дрянь вылупится из тебя, прорвав кожу и мягкие ткани, вылезет наружу.       В общем, веселая выдалась ходка. Два дня мы искали группу этих раздолбаев, обходя посты монолитовских снайперов и петляя между расплодившихся аномалий — нейтралы ушли из дома, где остановились, перебрались на три улицы дальше, в глубь микрорайона и заметили своих только по маячкам в ПДА, когда мы проходили мимо. Когда кинули Бусю сообщение — у наших подопечных радости было полные штаны.       По возвращению в коллектив, главный в группе, Батон, на радостях решил отблагодарить нас с Бункером на местной «пирушке», но охотник мрачно отказался. Попросил патронов взамен и по-быстрому попрощавшись, пошел прочь. Я следом. Устал он от общества посторонних людей.       Хотели выходить из города, но опять не тут то было — зарядил кислотный дождь и нам пришлось прятаться в одной из пятиэтажек на самой окраине. Хреновое дело, ибо в доме может столько всякой мрази водиться, что не перестрелять, но деваться было некуда. Мокнуть под аномальным дождем было ещё хуже.       Мы нашли квартиру на третьем этаже с деревом рядом, целой входной дверью и окнами, и замуровались там на время дождя. Оба устали как черти, Бункер отправил меня спать первой сам остался на карауле, но поспать не удалось. Кроме нас в подъезде находился ещё кто-то, причем несколько штук. Они шарились на лестничной площадке, скреблись в двери, видимо, учуяв нас, гремели хламом, разбросанным по лестницам. Подходить близко к двери и смотреть кто там, нам не хотелось.       Какое-то время мы сидели, вцепившись в автоматы и прислушиваясь к звукам за дверью — скрежет, хрипы, шаркающие шаги — черт его знает, может, бюреры, может, ещё какая дрянь. Примерно через полчаса они ушли или смирились с тем, что не доберутся. Или пошли за подмогой — мы не знали. Хотели уйти, но дождь на улице усилился, под ним листья на деревьях стали буреть и скручиваться, зелёная майская трава жухла на глазах. Сбежать не получится.       — Явла…только дэтот мей не хватать. — Зло зашипел сталкер, выглядвая в окно.       — Чего там, Бункер?       Я подошла и тоже выругалась — из подъезда в доме напротив высунулось существо, жуткое до икоты. Как человек, только переломленный пополам. Ноги нормальные, а верхняя часть тела будто откинулась назад жутким прогибом, голова и плечи торчали почти перпендикулярно земле, руки болтались мертвыми палками. Из разорванного, казалось, живота вместо нормального торса вздымалась бесформенная гора мяса с еще двумя длинными, уродливыми руками с лишними суставами и острыми выростами на локтях. Выраженных головы и шеи у туши сверху не было, голова второй половины вертелась в стороны, будто разглядывая округу — рассмотреть точно физию этой твари на расстоянии через дождь и грязное окно было невозможно, но мне хватило и того, что удалось увидеть. Оно топталось под навесом карниза, видимо, жрать хотело, но никак не решалось вылезти под ядовитый дождик.       — Святые ликвидаторы…это что? — Промямлила я. Таких уродов еще видеть не доводилось.       — Дэто есть наш новый сосед. — Криво ухмыльнулся Бункер. — Надо познакомиться поближе.       Я не успела ничего сказать, как он взобрался на подоконник, и открыв форточку, высунул ствол автомата на улицу.       — Не стреляй! — Я схватила сталкера за ногу, он рыкнул, лягнул меня и выстрелил.       Черт. Что если этот мутант там был не один и на звук выстрела соберутся его товарищи?       Я почти выкрикнула это в лицо сталкеру, когда он спустился обратно на пол.       — Не прибежать. Они испугаться как любой тварь. — На удивление спокойно ответил он мне. — Если мозги есть. И сожрать свой товарищ, если сильно голодные, смотри внимательно.       Какое-то время мы стояли у окна, прислушиваясь к каждому шороху, Бункер смотрел на неподвижную бледную тушу у двери подъезда напротив, я отошла через пару минут. Ничего не происходило, но мне было неспокойно, я стала ходить по комнате туда-сюда, не выпуская автомата из рук и прислушиваясь к каждому звуку. Ждала появления кого угодно и откуда угодно.       — Смотри! — Спустя еще минут десять охотник негромко подозвал меня к себе. Выглянув в окно, я увидела, как из двери подъезда вывалилось такое же точно существо, верхними, тоненькими ручками схватило убитого сородича и потащило внутрь.       — Убей меня рентген… — Пробормотал я, глядя на происходящее.       — Зато теперь нотьевать можно спокойно. — Отходя от окна, Бункер поднял свой рюкзак и глянул на меня. Усмехнулся в усы. — Эти уже не прийти.        Я спросила с чего он это взял, и он рассказал, что видел несколько раз таких тварей и читал о них. Учёные обозвали их двутелами, но в отличие от персонажей польского фантаста эти не были такими цивилизованными — жрали все, что поймают, не брезговали своими родичами и мертвечиной. По одной из версий выведены в лабораториях, по другой — плоды мутаций, вызванных радиацией и аномальной энергией Зоны. Единственное, что меня порадовало из его рассказа, так это то, что подобных тварей очень мало и живут они в пустых сёлах и глухих закоулках Припяти. Как тот, в который занесло нас в этот раз.       И все равно ночью мы толком не спали. Дежурили, при свете волшебной светящейся бутылки, грелись друг о друга. Ночью дождь кончился, но вылезать никто не собирался в такое время — решили ждать рассвета.       Чтобы не торчать в тишине разговорились. Бункер спрашивал, чем я занималась у Доктора, что мы изучали до того, как в Зону попали шведы и мы с Бункером увиделись. Я рассказывала, а вспомнив об антибиотиках из плесени не смогла сдержать смешка.       — Тьего ты? — Доедая банку саморазогревающейся консервы сталкер глянул на меня, удивлённо изогнув светлые брови.       — А ты помнишь, как мы вообще познакомились? Самый первый раз, когда увиделись?       От этого Бункер невольно открыл рот в удивлении, но тут же закрыл обратно. Сощурился на один глаз, не выдержал и сам засмеялся, щуря темные в слабом свете глаза.       — Дэто не есть легко забыть.       — Эт точно — Я пихнула его в плечо. Сама засмеялась. — Зараза. Такое если и захочешь — не забудешь.

***

      В старом убежище Бункера оставалось мало места, поэтому ему приходилось прятать свое имущество по разным тайникам — один такой находился неподалеку от его убежища в засыпанном железнодорожном тоннеле, что шел от старой фабрики. Там он сложил некоторые вещи, которые были нужны поближе, но уже никак не помещались в убежище, патроны и простенькие артефакты. В один день, придя туда, он увидел, что не хватает нескольких коробков с инструментами и еще кое-чего дорогого ему и пришел в бешенство. Какого черта? Рискуя своей башкой он собирал эти чертовы артефакты, продавал их ботаникам, своим горбом зарабатывал деньги на инструменты, искал, покупал, выменивал, выполнял самые идиотские задания, отлавливал мутантов, лазил в гиблые места, чтобы получить то, что ему нужно было. А какая-то сраная вошь пришла и просто так взяла все готовое?       Первые секунды он думал, что у него сердце лопнет от ярости и негодования. Хотелось раскидать все вокруг или самому с разгону броситься в трамплин, за которым уложены были все вещи, а еще лучше поймать ту крысу, что его обобрала, выдернуть ей руки и намотать кишки на шею… Но потом немного отошел, стал думать яснее.       Первой мыслью было соорудить ловушку, чтобы вор, придя за очередной порцией хабара, убился к чертовой матери, но потом захотелось выяснить, кто именно повадился его обирать. Были у него подозрения на счёт одного долговца…       Он устроился на холме напротив тоннеля, прождал там почти двое суток, но бессонные часы ожидания на хитрых энергетиках по монолитовскому рецепту не прошли даром. Ближе к вечеру второго дня на дороге к тоннелю со стороны свалки показался какой-то непонятный штрих. В страшно потрёпанной СЕВЕ, мелкий, тощий даже под комбезом, с пустым рюкзаком и подсумком на плече — Бункер зло выругался сквозь сжатые зубы. Точно говнюк за добром идёт. Внимательно разглядывая его сквозь прицел, сталкер лихорадочно придумывал способы наказания. Грохнуть на месте? Не вариант.       Нужно чтобы он другим рассказал, что в эту нычку соваться нельзя и вообще воровать плохо. Ему в свое время это объяснили и ничего, понял и выжил даже. Значит, не зря объясняли. Подстрелить, подойти ближе и оттяпать руку, чтобы нечего было протягивать к чужому добру? Нет… перебор будет. В рюкзаке в керамическом сосуде с поллитра ведьминоно студня. Вывернуть за шиворот? Сдохнуть не сдохнет, но ожоги останутся такие, что до конца дней не забудет, за что получил. Это уже лучше. Что еще?       Додумать не получилось. Странный хмырь, казалось заметил его. Остановившись возле кустов, что загораживали вход в тоннель, огляделся, посмотрел долгим взглядом в его сторону, натянул респиратор на безбородую физию и полез через заросли в тайник.       Ждать пришлось недолго. Минут через пять кусты на входе снова зашевелились и крысеныш вывалился на улицу. Зацепился, видимо, за ветки, что-то уронил, нагнулся…и Бункер, толком не отдавая себе отчёта, выстрелил. Виновник сам подставился и подал идею со способом расправы. В какой-то миг сталкер даже пожалел, что у него был винтарь, а не обрез с зарядом соли.       Как только подстреленный ворюга закопошился на земле — он вскочил со своего места и кинулся к нему, пока тот не оклемался окончательно и тоже не схватился за пушку.       Когда оказался рядом — вредитель уже стоял на четвереньках и одной рукой пытался ощупать простреленный зад, всхлипывал и скулил. Бункер рванул его за капюшон, заставляя развернуться и встать.       — Din jävel! Мой артефакты есть красть?! — Гаркнул в лицо, страшно щерясь и встряхивая повисшего сталкера. — Знаешь, тьйто делать за дэто в Зоне?       Попавшийся на горячем воришка попытался вырваться, но почти сразу скис. Только обиженно и зло смотрел на него светлыми мокрыми глазами, пытался встать на целую ногу.       — Тьего ты делать там? — В этот раз сталкер уже с силой толкнул жертву на землю, подобрал оброненный подсумок и грубо выпотрошил из него небольшой контейнер.       — Vad fan är det här?*1 Дэто быть цвель? — Удивился, когда увидел, что внутри не артефакты, а клочки плесени со стен.       Глянул снова на сталкера — или совсем мальчишка или баба…в комбезе черт разберешь. Оно отползло подальше от охотника, подобрало автомат.       Бункер хотел подойти снова и сорвать капюшон ему с головы, чтобы узнать какого же полу это чучело, но неожиданно громко и твердо оно выкрикнуло.       — Стой на месте, псих, иначе убью. — Направило ствол калаша ему в живот. Дерьмо. Броник он не носил никогда, а усиленный вывертами разгруз с такого расстояния из автомата прострелить — нефиг делать.       Бункер хмыкнул.       Несмотря на боль, руки у сталкереныша не дрожали. В глазах обида и растерянность переплавилась в праведный гнев — понял своё преимущество. Винтовка охотника висела на плече, у него же автомат был в руках — выстрелить и тяжело ранить успеет. И Бункеру пришлось поднять руки в примирительном жесте.       — Fan med dig*2... — Проворчал ухмыляясь. Потом осторожно достал из кармана разгрузки мини-аптечку. — Лови!       Сталкереныш повелся, схватил, отвлекся, бросил автомат (ну и боец, разорви его химера), растерянно посмотрел сначала на аптечку, потом на Бункера.       — Чего?       — Нитьего. Пригодится. Латать свой жопа. — Криво ухмыльнулся тот, глядя как вытягивается физиономия у незадачливого ходока. И мстить, а тем более убивать отпало желание. Нафига? Он и сам благополучно убьется с таким отношением к ужакам, тем более все равно не тот, кто нужен. Но стало любопытно, на кой черт этому сопляку сдалась плесень.       — Затьем тебе дэтот хлам? — Спросил, указывая взглядом на развороченный контейнер.       — Не твое собачье дело! — Зло прошипел сталкер и дёрнул головой. Капюшон съехал, открывая черные, собранные в хвост волос. Все-таки баба. Ботаничка, скорее всего — их тут много набилось последнее время. Раньше он видел их все как-то больше в идиотских оранжевых скафандрах, чем в комбезах, но какая разница? Все равно дохнут они пачками, ибо к жизни в Зоне совершенно не приспособлены.       — Мое! Все, тьего в дэтот тоннель — все мое! — Бункер решил ее напугать снова, но….       — Ну тогда подавись своей плесенью, придурок! — Фокус не удался. Визгливо крикнув, сталкерша швырнула в него разломанный контейнер с остатками гриба, схватила автомат, и с криком вскочив на ноги, поковыляла прочь, в направлении болот Янтаря…

***

      А с чего все правда началось? Да с очередного лабораторного эксперимента.       Одно время Доктор заметил, что сталкеры, побывавшие в Темной Долине, в железнодорожном тоннеле, что вел от заброшенной фабрики, не заболевают местным гриппом. Вроде бы и грипп, как грипп: сопли, температура, кашель, проходит все стандартно за неделю, только потом после болезни человек превращается в развалину — суставы и кости у него становятся как у старика, дряхлыми. Некоторые бедолаги после такой болезни уже и вовсе с постели встать не могли, а с таким конец один: пистолет в рот и к Димке Шухову на поклон.       Заметив такую особенность, Док снарядил меня в дорогу и отправил в Темную Долину обследовать тоннель и взять образцы плесени, которая там росла. На одежде всех сталкеров, что там побывали, Док нашел споры какого-то гриба, но ему их было мало и нужен был сам гриб. В лаборатории на субстратах они не росли почему-то.       День тогда выдался противный, сырой, стояла осень, дожди полоскали Зону хуже прежнего и до места назначения мне пришлось топать довольно долго. Аномалий было много, но людей по дороге толком не попалось — двое одиночек, мокрых как собаки. Они спешили найти укрытие, поэтому со мной не стали даже связываться.       На карте в моем ПДА было отмечено место входа в тоннель, но один черт мне удалось заблудиться — я не смогла сразу найти сам вход. Он зарос буйными зарослями боярышника и терна так, что со стороны и не увидишь. Когда подошла и остановилась возле входа — меня тронуло ощущение чужого присутствия. Чьего-то взгляда. Будто сквозь прицел на меня смотрят. Оглядевшись, поняла, что не вижу никого, как не присматривайся. Сырость, мгла, заросли кустов вокруг, в которых путаются клочья тумана — прячься сколько влезет. Если кто-то и был рядом — ему повезло с маскировкой, а если нет — пора мне лечится. Тьфу ты!       К черту все. Натянув респиратор на лицо, я полезла через кусты. Забравшись в тоннель, осмотрелась — он был безнадежно завален, к тому же в глубине вибрировал трамплин, подбрасывая к потолку куски мусора. За ним виднелась какая-то куча тряпья и ящики от патронов — возможно, чья-то нычка, но мне не хотелось лезть туда мимо аномалии и проверять. Одно неосторожное движение и припечатает меня к потолку так, что легче будет закрасить, чем отодрать.       По стенам белыми разводами и тяжами расползлись колонии плесневых грибов. Видимо, это и есть то, за чем меня сюда послали. Достав специальный бокс и нож я стала срезать пушистые белые куски мха стен. Респиратор не давал чувствовать запаха, но мне почему-то казалось, что пахнуть эта штука должна неприятно. От прикосновения она сминалась и истекала мутной, вязкой жидкостью.       Насобирав достаточное, по моему мнению, количество гриба, я пошла обратно. Обошла жадинку, улегшуюся почти у входа в тоннель, пробралась обратно сквозь заросли и выругалась. Одна из веток зацепилась за ремень подсумка, в котором лежал контейнер с образцами, и тот свалился с моего плеча на пол. Пришлось наклоняться, поднимать…       Я не поняла, что произошло дальше — будто псевдонигант мне мощного пинка под зад отвесил. Я полетела вперёд, носом в кусты, обдирая руки и лицо — респиратор сдернуло об одну из веток. Контейнер с образцами опять упал на землю, я шмякнулась рядом, подвывая раненой собакой — ни за что бы не подумала, что ранение в задницу может быть таким болезненным. Хотя выстрела я и не слышала — в том, что меня подстрелили не сомневалась. Ощущения трудно с чем-то спутать.       Попытавшись подняться, вскрикнула — шевелить ногой было до одури больно. Черт! Твою в драный противогаз, ну и как мне теперь возвращаться? Я же сама не доковыляю, а просить помощи, даже если и будет кого — стыд-то какой. Вся Зона ржать будет. Даже чтобы перевязаться — придется заголять задницу. Хоть рядом никого и нет, а ты попробуй только раздеться — обязательно какая-то сволочь появится. Хоть людская, хоть нет и тогда шкандыбать мне с голым задом по холмам да межу аномалиями. От этой мысли меня взяла такая злость и обида, что даже слезы на глазах выступили. Сучий сын, кто бы он не был, чтоб ему самому снорки сраку в германские кресты порвали!       Всхлипывая и чертыхаясь, я стала подниматься с карачек.       За спиной хрустнула ветка, я не успела обернуться — чья-то сильная рука грубо сгребла меня и вздернула на ноги раньше.       — Din jävel! Мой артефакты есть красть?! Знаешь, тьйто делают с крысами в Зоне?       От низкого до жути голоса я дернулась. Какой-то бешеный чувак, схватив меня за бронник, зарычал мне в лицо что-то непонятное сквозь палестинку, закрывающую поллица и стал трясти изо всей дури. Болью дернуло мне задницу и всю спину, я затрепыхалась, попыталась отбиться, но хватка у него была железная. Тогда осторожно встала на целую ногу, но он тут же толкнул меня обратно на землю — я повалилась на ногу с покалеченной стороны, взвыла. Но псих, который видимо и стрелял в меня, будто не заметил ничего.       — Тьего ты делать там? — Заговорил адекватнее, но все равно неестественно грубым голосом и странно коверкая слова. Подобрал с земли мой подсумок с контейнером, стал потрошить.       — Vad fan är det här? — Прорычал что-то совершенно нечленораздельное. Неловко сев, я смотрела, как он ковыряется в боксе и выкидывает из него куски плесени. В голове помутилось от боли и бессильной злости — я даже отбиться не смогу сейчас толком, не встану, не побегу!        — Дэто быть цвель? — Продолжал рокотать непонятной принадлежности сталкер. Я не успела ответить, он шагнул вперед, потянулся рукой ко мне — я схватила оброненный автомат. Ну уж нет. Просто так я не дамся. Пусть убьет потом, но и я ему гаду шкуру попорчу!       — Стой на месте, псих, иначе убью. — Его пушка висела на плече и не дай Зона он дернется. Но, похоже, он тоже это понял, поднял руки ладонями вверх. Физиономии не было видно за арафаткой, которой он был замотан по самые глаза, но когда снова заговорил, мне показалось, что ухмыляется. Сучий сын, весело ему! Не в его же заднице лишнюю дыру проделали.       — Fan med dig. — Он аккуратно выудил из разгруза медпак и швырнул мне. — Лови!       Я на автомате поймала и уставилась на него. Что? Разорви меня Зона, видимо все монолитовцы на станции перепились, раз такое происходит. Сам подстрелил, сам поделился аптечкой. Что дальше? Стащит с меня штаны и заклеит пластырем дырку на моей жопе? Мать моя радиация… Может, я галлюцинирую, надышавшись плесенью?       — Чего? — Я тряхнула головой и глянула на него, пытаясь понять, реально все или нет. Но он пожал плечами, опустил руки. Снова странно заворчал.       — Нитьего. Пригодится. Чинить свой жопа. — Не местный, что ли? Недавно говорить по-русски научился? — На кой тебе дэтот хлам? — Спросил вдогонку, поглядывая на выпотрошенную из бокса плесень.       — Не твое собачье дело! — Я не выдержала и окрысилась. Было больно, штанина на ляжке уже почти до колена намокла от крови, нужно было хоть как-то себя подлатать, а он все стоял и не собирался уходить. А от моего ответа и вовсе снова осатанел.       — Мое! Все, тьего в дэтот тоннель — все мое! — Зарычал так, что мне стало страшно до паники.       — Ну тогда подавись своей плесенью, придурок! — Схватив контейнер из-под образцов, швырнула ему в грудь и следом поняла, что зря это сделала. Перепугалась еще больше — черт знает, что в его башку взбредет, страх дал сил, я вскочила, надеясь убежать, поковыляла, куда глаза глядят, внутренне сжимаясь в комок и ожидая выстрела в спину. Но его так и не последовало.

***

      — Йаа. Мей даже не думать, что с простреленный задница кто-то быть способен так быстро бегать. — Бункер ткнул меня кулаком в плечо, не переставая усмехаться. События того дня с моей точки зрения даже мне самой теперь казались смешными и идиотскими.       — Сама не думать, что так можно. — Я уже и не замечала того, что часто говорю, как он. — Думать, что ты пристрелишь меня, но ты не стал.       — Нэй. Затьем? Не твоя же обкрасть мей тогда. И я быть уверен, тьйто твоя и так убиться где-нибудь по дороге.       Мы сидели на куче старого тряпья, тесно прижавшись друг к другу. Сырая, стылая ночь выхолаживала остатки тепла из тел, меня уже колотило, но швед пока переносил все нормально.       — Я тоже так думала, если честно, но тогда все обошлось. Я даже благополучно добралась к Доктору домой. А вот когда провалилась в твою кровососью яму — тогда казалось, что уже точно конец. Ты ж там на дне ежей-взрывчаток раскидал столько, что ступить некуда было. Задень я тогда хоть один — фиг бы тут с тобой сейчас сидела.       — Мей нужно было убить дэтот тварь. Откуда мне знать, что тебья туда тьйерти занесут… — Проворчал он и взял свой рюкзак. Достал оттуда старую плащ-палатку и вдруг потянул меня себе на колени.       — Ты чего?       — Так быть тьеплее. — Расстегнул на себе куртку, проворчал. — Snuggla upp till mig. *3       Накрыл нас обоих. Я догадалась, чего он хотел, прижалась вплотную, а он еще взял мои руки и сунул себе под одежду к бокам.       — Твоя замьерзнуть уже, как собака.       — Уг-гу. — Пробубнила я, обхватывая шведа крепче. — Это ты у нас горячий шведский парень, а я — мерзлявая задница.       — Явлар… — Он усмехнулся. — Ты есть подстреленный, а нье мерзлявый задница.       Я не стала пререкаться. Что бы он там обо мне не думал и как не стебался — тело у него было действительно горячим, и так, сидя в облипку на нем, я вскоре согрелась. А когда рассвело и нам пришло время уходить из приютившей квартиры — до того неохота было вылазить из накатившей дремы и отлепляться от жесткого, неудобного, но такого теплого плеча этого вредителя.