Ситуёвины

      Уж не знаю я, что в этот раз и с кем не поделил Бункер в баре на Скадовске, но когда я туда зашла — там творилось что-то непонятное. В одном углу столы были сдвинуты в кучу, ящики, на которых сидели вместо лавок, разбиты. Сталкерня толпой окружила его самого у стены и какой-то из местных нейтралов пытался его вразумить. Как и в любой другой бар сюда запрещено было входить с оружием, но Бункер не был бы собой, если бы что-то не протащил, и в этот раз у него была граната. Проталкиваясь сквозь столпившихся бродяг, по их словам и выкрикам я поняла это и похолодела. Какого же хрена ему наговорили или сделали, что он готов уже и себя угробить вместе со всеми?       Долгое время мы снова болтались в разных углах Зоны и сегодня был последний день, когда мы должны были увидеться. Вообще, договор был о встрече на три дня раньше, но сверху мы всегда давали друг другу эти три дня. Если после никакого ответа не было — оставалось ждать сообщения о гибели на ПДА. А тогда уже… по оговоренной схеме.       — Слушай, парень, убери гранату. Ну, погорячился Никель, мало ли, что он там за бабу мертвую увидел. Успокойся. — Говорил какой-то сталкер. — Сейчас девок в Зоне добавилось, чтоб ты знал, и далеко не все с мозгами в голове.       — Нэй! Вы знать, гдье она! Что с ней?       Никель. Бывший наемник, однажды он ввалился в одну из ловушек Бункера и страшно покалечился. Швед в кровососьей яме оставил взрывоопасный артефакт — стеклянного ежа, и когда Никель свалился в эту яму, он сработал и наемника посекло острющими осколками. Непонятно как он вылез — видимо, свои помогли, вытащили, но он потерял глаз и чуть не лишился ноги. Доктор рассказывал мне об этом сталкере — к нему его принесли наемники полумертвого. Но старик его выходил, пытался втолковать, что любой, кто ввалился в ловушку, виноват сам, потому что в Зоне надо смотреть под ноги, но наймит один хрен упёрся и все твердил, что убьет ту паскуду, которая эту ловушку устроила.       Док Бункера не выдал, но Никель сам через время узнал о нем. И теперь, похоже, пытался поядовитее отомстить.       — Ответьйайте! Дэто он ее убить? Где она? — Снова рычит Бункер как ненормальный.       — Да не знаем мы, где твоя баба! Болталась здесь, потом ушла. — Раздался выкрик из толпы. — Убери гранату, не дури. Иначе точно ее уже не увидишь.       Я действительно была на Скадовске неделю назад, но с Никелем точно не пересекалась. Его страшную морду можно теперь и в противогазе узнать.       Стараясь быстрее прощемиться в круг, я пихнула какого-то долговца локтем, он матюгнулся, видимо, узнал меня и крикнул.       — Да тут она! Вот она! Пропустите!       И народ весь, что был рядом, оглянулся на меня. Мне стало неловко, но сталкерня расступилась и я, выбежав в проход, бросилась к Бункеру.       Он стоял у стены, сжимая в руке гранату без чеки, смотрел на всех дикими глазами.       — Бункер! — Я шагнула к нему.       — А? — Он обернулся — я уже была рядом. Перехватила его руку с гранатой.       — Отдай, слышишь? Я тут.       Он как зачарованный глянул на меня, но пальцы разжал.       — Сулема? — В привычно низком голосе прозвучал надрыв, глаза блестели и были очень светлыми, несмотря на слабое освещение в баре. Зрачки не реагировали на свет нормально. Холера. Уже чем-то закинулся, в рот ему псевдособаку.       — Да, все нормально. — Я аккуратно забрала у него гранату, — Никто не умер.       — Нэй! — Крикнул вдруг он и кинулся обратно за гранатой. — Никель! Я его убить, он!..       Договорить Бункеру не дал Сенсей. Старый сталкер-нейтрал, поймал момент, когда швед отвлекся, подобрался сзади и рубанул его ребром ладони по затылку              — Акх! — Слабо охнув, швед мягко повалился на пол.       — Заберите! — Я крикнула, протягивая гранату, кто-то из сталкеров взял и кинулся на улицу, а я — к Бункеру.       — Забирай своего припадочного и уебывай отсюда!       — И чтобы вас тут больше не видели!       Послышались гневные выкрики, но их заглушил грохот взрыва. Через пару минут в бар, тряся головой, вошёл сталкер, что уходил выбросить гранату.       — Вот же придурок! Где ты только взяла такого, самка человека?       Я пропустила мимо ушей реплику совершенно седого сталкера с молодым еще лицом, потому, что мне важен был не он, а Бункер, что лежал у меня на коленях.       Обмякший и теплый, в одних штанах и лёгкой куртке, видимо сам ночевал на Скадовске. Я не сдержалась коснулась рукой его шеи под воротником — до боли родное уже ощущение. Стала тормошить его на свой страх и риск — непонятно, что он натворит ещё, когда очнется.       — Уходи, Сулема. — Проворчал Борода, торговец местный. — И его забирай тоже. Ему надо прийти в себя, перебрал похоже со стимами и теперь его колбасит. Забирай, иначе он тут все развалит к чертовой матери.       — Та куда мне его тащить среди ночи?       — Наверх, в каюты, закройтесь там и не выпускай его.       Торгаш хоть и был вредный, но на ночь глядя не выставлял бродяг на улицу.       Когда я вставала с пола Бункер уже очнулся. Вялый, оглушенный, он повис у меня на плече, цепляясь за бронник. Постанывая и ворча поднялся на ноги.       — Пойдем-пойдем, Бункер… — Тихо заговорила я, втаскивая его на крутую лестницу наверх.       — Ннх…- Он только тихо охнул.       Найдя пустую каюту подальше, я завела его туда, усадила на старую кровать с матрасом, а сама закрыла дверь к нам и зажгла керосиновую лампу на стене.       — Сулема…затьем ты закрыть нас? — Глухо спросил швед, глядя на меня странным взглядом. Глаза по-прежнему были светлыми и будто пустыми.       — Чтобы никто не смотрел, что мы тут делаем. — Попыталась я отшутиться и села перед ним на колени, положила руки ему на бедра. — Что случилось? Что с тобой?       Попыталась заглянуть ему в лицо — бледный, какой-то будто затравленный.       — Не понимать. Мне быть страшно. — Он поерзал на месте, отворачиваясь от меня, поежился как от холода.       «Нифига себе». Подумала я. Страшно? Что могло его испугать?       — Бункер, объясни толком? Чего страшно? Ты принимал какие-то лекарства? Пил что-то? — Я обхватила его за плечи, чуть встряхнула, когда он немного ожил — погладила ладонью по груди и в тот момент ощутила, как бешено колотится у него сердце.       — Н-нэй. Только урановый с-стержень. — Проговорил, чуть заикаясь и будто вспоминая слова. Его ощутимо потряхивало.       — Оо, сколько ты выпил его? — Очередное термоядерное монолитовское зелье. Черт знает сколько он его выпил и какая у него побочка. Мне не доводилось его пробовать, может, эта агрессия как раз и есть побочный эффект? Не зря же монолитовцы такие злобные в бою.       — Нье много. Б-бывало и больше.       — Сколько? — Тьйетверть мой термос.       Чуть больше стакана. Действительно, не так и много, но холера его задери, не так давно он очухался от тяжёлой кровопотери, электролитный баланс в организме до конца ещё не восстановился, может, поэтому его так нагребло? Что он мешает себе эту бодягу?       — Бункер. Бункер, глянь на меня! — Я сжала ладонями его лицо, заставляя не вертеть головой. — Ты точно ничего не принимал, кроме своей этой отравы?       — Нэй… — Он закрыл глаза, судорожно вздохнул и задержал дыхание, пытаясь унять дрожь. — Нитьего. Сульема.       — Тогда чего ты взбесился? Что произошло?       — Я прийти здесь, нотьйевать. Спрашивал, есть ты или нет. Мне сказали, что утром приходить Никель и говорить, что видел тебя мертвой.       — Кто сказал, Бункер?       — Барма. Помощник торгаша. Бороды. Он не врать.       Господи…мне стало смешно и я едва сдержалась. Ну, как он умудряется иногда так себя вести? Да, Барма не врёт и рассказывает то, что ему говорят без приукрашений. Но кто может поручится за то, что ему не наврут?       — Бу-ункер, ну ты балда! Ему же могли наврать.       — Я понимать. — Швед сцепил зубы и низко наклонил голову. По телу у него прошла волна дрожи и он фыркнул на выдохе. — Я понимать…но мей…меня дэто взбесить, я ждал, искать тьебя, ты долго не выходить на связь и я быть переживал, а тут дэто… Я хотеть убить его и всех, кто не быть помог тьебе. Думать…задохнусь от злости.       На этих словах его еще раз перетряхнуло, и я, понимая, что дальше его лучше не спрашивать об этом, решила сменить тему. Отвлечь, пока сама рылась в рюкзаке, ища сорбенты, чтобы напоить эту катастрофу ходячую, дабы его скорее отпустило.       — А чего ты мешаешь в эту пакость? Урановый стержень твой? Что может дать такую побочку?       — Я нье говорить. Нье говорить, как дэто делаться. М-монолитник, который рассказать…взял с мей слово. Что я нье говорить н-нкому.       — О-ох…монолитник. — Я поняла, что он имел в виду. — А, если его в живых уже нет, а твоя жизнь будет зависеть от этого? Или моя? Тоже не скажешь?       — Нье говори так! — Одним почти нечеловеческим рывком он подскочил ко мне, вздернул за броник и рявкнул в лицо, встряхивая меня, как котенка. Глаза его горели, лицо посерело, на висках и шее проступили вены.       Я чуть сама в обморок не ляпнулась с перепугу да от неожиданности, уронила рюкзак.       — Нье говори! — Снова крикнул он, рывком притянул к себе и боднул меня лбом в лоб. — Явла квинна!       Отскочил, заметался по каюте, пиная ногами железные стены и ржавую двухэтажную кровать. Я уже сама лихорадочно закопалась в рюкзаке, вытряхивая всю аптечку — надо что-то делать, в таком состоянии он действительно опасен. Черт знает, в какой момент его бешенство превысит его силу воли. Если эта холера сорвётся — хреново будет всем, кто подвернётся под руку. Пока нашла сорбент, пока развела его с водой в облупленной кружке, Бункер успел кругов десять сделать по крохотной комнатенке, что-то стонуще ворчал на своем, ругал меня и рычал.       — Затьем ты сказать дэто? — Подскочив снова ко мне, резко дернул меня за руку, заставляя глянуть на себя. — Я нье могу! Он нье в словах мей говорить дэто, в голове, в мыслях! Я нье могу…       — Тихо-тихо-тихо, проехали…. — Видя, что у него начинается уже паника, я с трудом выпуталась из его хватки, обняла за плечи, подтолкнула идти к койке.       Святые ликвидаторы…его всего колотило, задыхался, часто-часто хватая раскрытым ртом воздух, судорожно цеплялся за меня, видимо, уже не соображая, что происходит вокруг.       Промыли-таки мозги ему фанатики. Хоть краем, но влезли в голову, сволочи. Что ещё может со временем выплыть, кроме этого блока?       От этой мысли самой стало тошно, и я отпихнула ее прочь — некогда было вздыхать и злиться.       — Выпей это, Пэр. — Подала шведу сорбента — с трудом взял, дико глянул на меня.       — Тьего…дэто?       — Сорбент. Не серебряные пули, но хоть немного свяжет то, чего ты наглотался. Должно стать полегче после него.       — Укгх… — Он, видимо, что-то хотел сказать, но не получилось. Мотнул головой, стал пить, с трудом глотая противную жижу, похожую на обойный клей, потом отдал мне кружку.       — Явлар… Затьем дэто все? Затьем говорить… — Пробормотал, непонятно что имея в виду.       — Все. Хорошо. Я тут. Все в порядке. — Стараясь привлечь его внимание к настоящему, к здесь и сейчас, я снова обняла его за плечи, стала гладить по руке, боку, ноге, чтобы чувствовал. — Все в порядке, Пэр. Никому ничего не надо говорить.       Он ерзал на месте, не в состоянии сидеть смирно и не зная, куда себя деть, не смотрел на меня. Отводил глаза и все так же дрожал всем телом.       Просидели мы так довольно долго. Я хотела дать еще Бункеру успокоительного, но его у меня не осталось, да он и сам постепенно успокоился и вроде даже задремал, привалившись ко мне. Или отключился, вымотавшись — я толком не поняла. Осторожно уложила его на койку — не проснулся. Прождала до утра, чтобы ничего не приключилось опять, а уже после рассвета решила выбраться к Сычу, торгашу с верхней палубы — нужно было кое-чего заказать Доктору в лабораторию.       Сыч не спал. Копошился в своей конуре, но моему появлению был явно не рад. Брюзжал и ворчал, как старый дед, набивал цену на заказываемые вещи, но у меня было не слишком много денег, а достать было надо и я стала торговаться, да только договориться нам не дали. Внизу ни с того ни с сего поднялся гвалт, бахнул пистолетный выстрел, после него народ зашумел еще сильнее. Плюнув на торгаша с его претензиями, я кинулась вниз, буквально кишками чуя, что случилось чет хреновое.

***

      Сулема разъяренной фурией влетела в каюту, куда загнали Бункера, и, будь у нее оружие — точно застрелила бы и Барму и Хорька, которые в тот момент как раз связывали шведа. Громила-Барма, наступив коленом ему на поясницу, вывернул назад его руки и держал, чтобы тот не рыпался, а Хорек стягивал его запястья ремнем от автомата. Бункер судорожно дёргался, рычал и брыкался, вытягивал шею, задыхаясь под весом противника и тщетно пытался сбросить его с себя.       — Пустите его! — Ученая кинулась к державшим, но они не остановились, Барма отпихнул ее, сильнее навалился на охотника, тот хрипло охнув, вдруг ткнулся лицом в пол и затих. Хорек с силой стянул его обмякшие руки, завязывая хитрый узел и со вскриком отшатнулся, получив неслабый удар в ухо от подскочившей снова Сулемы.       — Ч-чертова баба, Барма, хватай и ее! Припадочные оба.       — Он же задохнётся! — Она попыталась оттолкнуть и Барму в сторону, но нейтрал отмахнулся от нее, как от мухи.       — Отвали, баба, этот псих человека чуть не убил только что, а ты заступаешься. Его самого надо по хорошему пристрелить. Как бешеную собаку.       — Идиоты! Он не в себе, перебрал энергетиков.       — Тем более, на пьяную голову! — Хорек зло пихнул Сулему кулаком в шею сзади. Она упала плашмя на напарника, пока поднималась — увидела, что у того сбоку на рёбрах по ткани майки разливается пятно крови.       — Мать вашу! — Крикнула еще более зло и ужом вывернувшись, вскочила обратно на ноги. — Он же ранен, какого хрена вы его скрутили?       Стала разворачивать шведа на спину, и он закашлялся. На боку из раны проступила кровавая пена.       — Бункер!       — Тебе сказано было, забирай его и держи под замком! Теперь не плачься и не надейся, что наш медик поможет! Сдохнет — туда ему и дорога. — Зло выплюнул Хорек, потирая ушибленное ухо.       — Без него обойдусь! Проваливайте отсюда! — Женщина подхватила напарника под мышки. — И не смейте мешать мне. Я заплатила за сутки ночевки и наши вещи тут. Как минимум я могу пойти с ним наверх, забрать их, и только после этого уйти.       — Я лично принесу тебе ваше барахло и прослежу, чтобы вы оба убрались отсюда как можно скорее. — Прошипел все тот же Хорек. — Пригляни за ними, Барма. Если опять начнут бузить — мочи нахрен. Не надо нам тут таких психов.       Добавил, обращаясь уже к товарищу, и, хрустнув шеей, двинулся к выходу из каюты.