Ситуёвины

            — Бункер.       — Мм?       — Нахрена нам эти торгаши? Может, давай будем себе добывать еду, как ты раньше это делал? Охотиться, рыбу ловить? Я тебе помогу и на охоте, и с заготовкой.       — Нэи. Нье полутьйится. Зона — не есть тайга или тундра. Здесь слишком много людей и мало животный. Плохие условия. Они нье плодиться столько, чтобы прокормить и нас и мутант.       — Ааа… А если мутантов жрать? Вроде бы никто ещё не помер от кабанятины или тех же плотей…едят вместо свиней.       — Гмм…йа. За один раз нитьего не слутьйится. А если жрать постоянно — может быть тьйо угодно. Остатки иммунитета дать йобу, или обмен веществ. Будешь жрать, а оно не усваиться. Или жёсткий аллергий. Ты лутьйше мей дэто знать.       — Гмм… в принципе да, возможно.       — Угу. Потому, когда мы прийти на Янов — купить ещё консервов.       — Эх, опять консервы.       — Тьйего поделать. Зона нас всех нье прокормить.       Но он пошел на Янов не за одними консервами — тащиться на другой конец Зоны ради еды было верхом глупости. Он пошел к Азоту, тамошнему технику, чтобы купить электроды из бериллиевой бронзы для микросварки, какие в других обжитых местах хрен достанешь. Азот был мужик башковитый и вместе с ещё одним умельцем по прозвищу Кардан забабахал на старой станции нехилую мастерскую для ремонта всего и вся. Нашел поставщиков инструментов и расходных материалов, насобирал постоянных клиентов. Так бы и остался Бункер из-за него без подработки, да мало кому охота было пилить черт знает куда ради ремонта оружия или какой еще снаряги — не вся жизнь в Зоне была сосредоточена в ее центре. На Янове по большей части обслуживались долговцы и свободные, да ветераны из нейтралов, кто обжился, собрался в группы и вместе протопал дороги к центру. Зажиточный народ по местным меркам.       Бункер же не хотел вылезать со своих болот — там было тихо и малолюдно, как ему и нравилось. Все приходящие в Зону искатели старались пробраться дальше в поисках хабара, дрались там, грызлись…а он просто жил. Поддерживал в порядке свою берлогу, самообеспечивался. Отстреливал тварей, иногда помогал каким-нибудь группировкам или ученым, иногда — отдельным сталкерам, если считал нужным, таскал артефакты.       После появления Сулемы мало-по-малу вжился в компанию Доктора и вместе с напарницей, сам того не замечая, прикладывал руку к изучению Зоны и ее возможностей. Помимо того, что бегал по поручениям старика и собирал образцы вместе с Сулемой, он волей-неволей за работой делился чем-то из своего опыта. За время жизни отшельником он многое понял в Зоне. Перемещаясь в одиночку по местности подолгу слушал Ее: подмечал приметы, особенности распространение растений и поведения живности, закономерности в выбросах, расположении аномалий и их работе, а при желании мог иногда даже сам себе наделать нужных артефактов. Главное было знать, из каких материалов и в каких аномалиях что появляется. Не все, конечно, можно было так получить — то и дело после очередного выброса появлялось что-то новое, но распространенные и схожие по свойствам артефакты можно было предугадать и сделать. Хотя тоже не всегда успешно.       Ремонтом он занимался постольку-поскольку — те, кто знал о его умениях, приносили ему все, что вышло из строя, а другие техники не смогли починить. Потом уже знакомые этих людей через время приносили свои поломанные вещи, потом знакомые этих знакомых и так по цепочке. Платили по совести. Не так много, наверное, как ветераны в Припяти, но ему и без того хватало на жизнь. А больше? Зачем ему больше, если сколько нужно уже есть.        Но мастерил много. Для своих нужд, либо для Доктора — у того в хозяйстве всегда находилось что-то, что нужно было собрать или починить, поэтому покупка материалов и инструментов была для него одной из причин, по которой можно и нужно было выбраться в Зону подальше. Он не хотел вылезать с болот в плане переселения ближе к центру — слишком много народу, тварей и вообще уровень аномальной активности выше, но дальние походы для него давно перестали быть проблемой. Перемещение по Зоне для него было естественным состоянием, поэтому, узнав, что Азот может продать ему нужные электроды, он особо не раздумывая собрался и пошел на Янов.       Сулема пошла с ним. Ей тоже нужно было туда — отдать Костоправу банку заживляющего состава на артефактной основе. В прошлый раз яновский медик помог ей, дал хороших антирадов, когда она притащилась в лагерь после вылазки в фонящие Копачи. Черт ее дёрнул обследовать тогда на новые аномалии один тамошний полузарытый домишко… Застряла ногой в дыре гнилого пола и вместо допустимых пяти минут проторчала в нем почти двадцать, пока освободилась. Ясен черт схватила дозу. Теперь надо было отблагодарить за лечение.       Бункер не особо сопротивлялся просьбам взять ее с собой — никаких других дел у него не было в этот раз и ничего опасного им делать не предстояло. Если не считать самой дороги на Янов.       Дошли не быстро — аномалий было много и свободные с долгарями опять грызлись. Приходилось обходить их стоянки, чтобы не попасть случайно под раздачу. На самой станции удивились — те же свободовцы и те же долгари все так же мирно сосуществовали на одной территории. Переругивались больше, но в целом никто никого убить не пытался.       Дурдом. Или местные законы выживания?       Когда зашли в сам бывший зал ожидания — увидели за ближайшим к выходу столом двоих понурых, и, судя по состоянию, сильно пьяных сталкеров. На столе перед ними стоял почти полный стакан, накрытый ломтем хлеба. Кого-то поминали. Во всяком случае Бункер заметил, что местные так делают, когда у них погибает кто-то знакомый.       Пройдя дальше, Сулема поздоровалась с Гавайцем, местным торгашом, он чего-то крикнул ей из своей норы, но Бункер не прислушивался — оглядывал народ, собравшийся в холле. Четверо грязных-потрепанных одиночек (похоже, из дальней вылазки пришли), долговец в обычной форме, без комбеза и брони — сидел за дальним столом, что-то жадно ел, и эти два скорбящих нейтрала. Был еще кто-то в углу возле конуры Гавайца, но там накрылась лампочка и в густом полумраке были видны только две фигуры, одетые в громоздкие комбезы непонятно чьей группировки.       Не задерживаясь нигде, Бункер с Сулемой прошли дальше, в долговскую половину здания, в закуток к Азоту. Он был на месте.       Когда вошли — оторвался от дела, каким был занят, помахал им рукой из-за стола, обвешанного и заставленного приборами и инструментами — за неимением места, один стол у него использовался для всех видов работы. Как знакомо…       — Здоров, бродяги! За чем хорошим пожаловали? — Спросил приветливо и неловко поерзал на месте. Вид у него был не-то очень усталый, не-то изрядно нездоровый — Сулема подметила для себя, что в прошлый раз, когда она его видела, он был не настолько худым и серым.       — Я писать тьебе. Электроды. Бериллиевый бронза. — Пророкотал спокойно Бункер.       — Аа, это ты. Черт, не узнал! — Азот усмехнулся, вгляделся в шведа повнимательнее, потом глянул на Сулему. — Зарос как леший. Последний раз, когда приходил, ты вроде был не таким лохматым.       Бункер фыркнул.       — А это с тобой? Неужели твоя скво? — Кивок на Сулему. — Даже не думал, что когда-нибудь увижу вас вдвоем.       В этот раз фыркать пришлось Сулеме.       — Да ладно, чи не тайна. Народ много чего рассказывает, но пока сам не увидишь — лучше не верить на слово.       — Так тьего? Ты продать их мей? — Бункер, казалось, пропустил мимо ушей слова техника — понимал, что тот прав. Местные от скуки и недопонимания плодят слухи, из-за которых иногда к отдельным людям возникает необоснованный интерес, а иногда — враждебность.       — Продам-продам, куда ж тебя девать. Хорошему мастеру нужны хорошие инструменты, это я знаю, а тебе там на твоих болотах хрен где такое достать удастся. — Ответил Азот с пониманием, но доставать обещанный товар явно не собирался.       — Угу. — Бункер кивнул.       Сулема внимательно наблюдала за ними — ей не часто доводилось видеть, как ее напарник общается с посторонними людьми.       — Но тут такое дело… — Азот вдруг замялся, почесал лысоватый затылок. — В общем, если возьмёшься за одну работенку — я тебе и электроды отдам за полцены и генератор к твоей шайтан-машине ещё подгоню.       Бункер округлил глаза, вытянул шею и наклонил голову на бок, будто прислушиваясь, не ослышался ли.       — Ты башкой поврьедиться? Генератор? Бесплатно? Тьего там за работа такой, што так платить? Самоубийство?       — Не в этот раз. Работа не сложная, но срочная, я бы и сам сделал, да вот… — Азот поерзал на месте, подвинулся на стуле ближе к краю стола и высунул левую ногу — она была загипсована от колена и до пальцев. — Боюсь, не успею доковылять.       — Твою ма-ать… — Протянула Сулема. — Как-так?       — Да как? Полез на один из вагонов в дальнем краю станции, думал с крыши лист железа стащить, и оборвался. Вместе с ржавой лестницей. Теперь только до сортира могу ходить, и то с костылем. — Матюгнувшись, техник достал его из-под стола и показал гостям.       — Й-йавлар… — Бункер поморщился. Зона его миловала по части переломов и за время обитания в Ней он нажил себе только пару вывихов и херову тучу ушибов. — Хреновый дело.       — Та ото ж. А работа срочная, тянуть нельзя. Вчера погиб мой старый дружбан… Леха Сивый. Мы давно с ним были знакомы, ещё до Зоны, и он просил меня, если с ним чего случится — найти его старый ПДА. Хотел, чтобы я, если он помрет, взял треть его накоплений себе на оснащение мастерской, а остальное передал его сестре на Большую землю. Он же беглый, ему за Периметр хода нет, что там зона светит, что тут, но тут он хоть сам себе хозяин…был, а там… Ай! — Азот болезненно скривился и махнул рукой, будто стопку водки опрокинул, и продолжил уже неожиданно подавленным голосом.        — Он заныкал этот ПДА на кладбище за военным городком на юге, не так далеко от вашего места обитания. В нем координаты сестры и другого тайника, где собственно все добро и лежит. Но хрень в том, что тело Лехи нашли наши долговцы раздетым чуть не до исподнего. Если его обобрали и нашли действующий ПДА — могли пронюхать и координаты тайника на кладбище. Так-то он никому о нем кроме меня не говорил, но черт знает, вдруг на карте была пометка какая. Если кто-то доберется туда раньше — я уже ничего сделать не смогу. — Закончил Азот и кисло глянул на Бункера.       — Такая вот херня. Возьмёшься помочь?       Бункер очень внимательно выслушал его — хотя уже и понимал русскую речь, привычка вслушиваться в слова осталась, — поймал себя на мысли, что какой-то сильно корявый план у них получался, высказал свое мнение.       — Даа, вроде бы все просто и дерьмово, но на деле работает. Яйцо в утке, утка в зайце, а заяц в жопе радиоактивного медведя. — Азот криво усмехнулся. — Так многие делают. Так надёжнее, чем носить всю инфу о своих нычках в одном наладоннике. Если потеряешь — считай, все пропало. Найдут — растащат.       Бункер хмыкнул. Он не отмечал на карте свои тайники, держал все в памяти, но многие ценные записи с составами лекарств, техниками ремонта и наблюдениями, дневники с воспоминаниями и текстами сочиненных песен он потерял вместе с двумя предыдущими ПДА. А если бы скидывал все на один и держал его в убежище — их удалось бы сохранить.       М-да. Не додумался. А как всё просто было.       — И как ты собираться достать хабар из второй тайника? — Сулема поймала себя на мысли, что Бункер молчал маленько дольше, чем надо, прежде чем задать вопрос. Подбирал слова? О чем-то задумался? Или прислушивался к своей интуиции, верить или не верить Азоту?       Но тот вроде не пытался юлить.       — Да как? Сам, в одиночку. Кардана оставлю тут на хозяйстве, а сам пойду, только нога пусть заживёт. Ты ж пойми, мне сейчас не деньги достать надо, а наладонник с координатами, чтобы он никому другому в руки не попал. Иначе нихрена я потом не сделаю. Ни Лехину просьбу не выполню, ни мастерскую не доработаю.       По тому, как Азот рассказывал шведу суть задания, Сулеме показалось, что они были если не приятелями, то в хороших отношениях, а Азот если и врал, то делал это мастерски. Хотя…на него вроде пока никто не жаловался за крысятничество, да и что они сконтачились с Бункером, тоже было вполне закономерными. Что один технарь, что другой, на том и сошлись.       — Дэто его поминать двое на входе? — Неожиданно спросил Бункер, казалось, меняя тему разговора.       — Да. — Азот тяжко вздохнул. — Подельники Лехины. Уже вторые сутки не просыхают.       — Гмм… Странный дело, конешно… — Бункер уже привычным Сулеме движением огладил усы, нахмурился и задумчиво пожевал губами. — А тьего ты мей просить сделать дэтот задание, если у него быть подельники?       — А-ай! — Азот махнул рукой и скривился, будто в дерьмо влез. — Они ещё дня два не просохнут. Подельники. К тому же хреновые они подельники, недавно в Зоне. Если получат координаты другой нычки с хабаром — думаешь, станут они отдавать все какой-то неизвестной бабе? Загребут себе и ищи-свищи. И я останусь ни с чем.       Сулема озадаченно посмотрела на Бункера, ожидая, какой будет реакция.       — Гмм… — Он хмыкнул неопределенно, приподнял светлые брови. — А я тьего? Ты думать, я не смогу забрать хабар и сбежать?       — А-ай, сталкер! За кого ты меня принимаешь? — Азот отмахнулся от него. — Ты ж чуть не каждый месяц ко мне за чем-нибудь приходишь, а я пусть и технарь, но в людях разбираюсь. Ты только кажешься странным, а на деле порядочный мужик. К тому же хоть ты и не общаешься ни с кем — тебя многие знают. И рассказали мне, что живёшь ты тут чуть не с года второго взрыва. Сколотил себе состояние как у Тони Старка и уходить из Зоны не собираешься, поэтому тебе нет смысла воровать хабар из нычки. Бабла тебе хватает, а портить репутацию и наживать врагов себе и… — Азот кивнул на Сулему. — Своей…скво на голову тебе смысла нет.       Похоже, другого слова для обозначения статуса Сулемы у него не находилось. От такой выкладки она даже немного обалдела, но только немного. Зона — большая деревня, тут все у всех на виду и обо всем все знают.       Бункер долго молчал, потом спросил.       — А если я отказаться? — Скривил свою характерную мину, щурясь на один глаз, уставился на техника.       — Тогда Доктор будет разочарован тем, что не смог тебе втолковать, как нехорошо отказывать в помощи увечным. — Азот постучал костяшками пальцев по гипсу на ноге.       — Ты у него быть? — В недоверчивом тоне Бункера проскочило удивление, а потом он обратил внимание на то, что фиксирующая повязка на ноге техника отсвечивает еле заметным розоватым светом. На артефактной основе, это состав Доктора…       — Да, а куда мне ещё было деваться? Перелом сложный, со смещением, наш медик не рискнул трогать. Вот и оттащили меня долгари к старику.       Сулема присвистнула — долго тащили. Далеко. Но раз взялись помогать, значит, Азот в самом деле пользовался у местных уважением. А в Зоне его можно получить только за дела. За хабар и деньги тебя скорее пришьют, чтобы себе все забрать, а дела и отношения запомнят и отплатят сторицей.       Бункер давно понял этот негласный закон Зоны и потому не стал отказываться от работы. К тому же генератор ему был нужен.       Уточнил, на каком кладбище тайник, получил точные координаты могилы, спросил, какие ещё есть требования к заданию и новости в Зоне, и, когда техник все рассказал — расплатился за электроды (Азот как и обещал взял только половину стоимости), забрал их и они с Сулемой пошли обратно. На выходе со станции заглянули к Гавайцу и купили еды. Не консервов и не так много, как планировали сразу, а чтобы в дороге было что поесть и тащить не тяжело.       Уходя из локации, свернули к градирне — там у Бункера оказался тайник. Сулема ни за что бы не решилась разместить его в дыре под одной из ступенек высоченной лестницы, ведущей на самый верх сооружения, но Бункер видимо, действовал по принципу «спрячь на самом видном месте и никто не найдет». Отодвинув одну из плит под ступенькой, он показал на небольшую яму, заложенную пакетами с песком. В ней они забрали две коробки с патронами к автоматам и пять штук гранат.       Пока Бункер обратно закладывал дыру под ступенькой Сулема с противным ознобом оглядывала место. Высоченная ступенчатая конструкция градирни поднималась к такому же серому, как и бетон небу. На самом верху аркообразной каскадной части когда-то в пространственный пузырь попал бывший лидер Долга со своим отрядом. Сталкеры рассказывали, что даже после того, как аномалия выкинула их уже мертвыми, а изувеченные трупы со дна градирни убрали долговцы с Янова, все равно ещё долго можно было услышать в радиоэфире их призывы о помощи. Причем уже даже не на самой градирне, но и рядом.       Сулему передёрнуло от этой мысли. Жуткая вещь эти пространственные пузыри. Хрен увидишь. Влезешь туда незаметно и поймешь, что влез, только после того, как раз двадцать пройдешь мимо одной и той же кочки/трубы/столба… Такая может продержать тебя пару часов, может — день-два, а может и вообще не выпустить. И в ожидании освобождения ты либо долго будешь сдыхать от жажды и голода, либо быстро начнешь паниковать и застрелишься к чертовой матери. Дерьмовая вещь. Непонятно, что хуже: пузыри, или та аномалия, что сделала из людей статуи в военном городке.       Когда ушли из окрестностей Юпитера и двинулись к реке, перебраться на сторону Припяти, Сулема спросила у Бункера, попадал он когда-нибудь в аномальные пузыри или нет — он не ответил. Проворчал что-то нечленораздельное, потом сказал следить внимательнее за округой — возле реки последнее время развелось много гнилей и кровососов.       Но никто им не встретился ни на стороне Затона, ни на стороне Припяти. Вечерело, они отошли от реки подальше в перелесок, отделявший ее от Радара и армейских складов, стали устраиваться на ночь. Развели костер, согрелись — погода уже третью неделю стояла противная, сырая и ветреная, поели. Думали даже удастся поспать, но не угадали. Ночью два кровососа принялись шастать вокруг стоянки. Близко не подходили, но и уходить не собирались, нарезали круги между деревьями, храпели и булькали, будто выманивали их подальше в темноту. Перед рассветом Сулема была готова уже броситься бежать в потёмках подальше из леса, к свободовцам на базу, но Бункер не дал. Удержал, заставил сесть на жопе ровно, и ждать света.       Только когда совсем рассвело они снялись с места и двинулись той дорогой, которой и думали, а не напрямую к свободным, хотя так и было короче. Кровососы ещё пару раз мелькали среди деревьев еле заметными но слышимыми призраками, потом отстали.       Когда уже вышли в обжитые места, Бункер объяснил ученой, что те два кровососа судя по поведению были заботливыми родителями большого выводка детенышей и своими действиями намеревались запугать жертв и загнать в логово к своему потомству. Накормить, а заодно и обучить, как обращаться со зловредной едой.       — А почему они нас не сожрали, когда поняли, что мы никуда не уйдем?       — Кровососы нье жрать больше, тьйем им надо. Потому если быть сытый — редко нападают.       — А почему тогда не порвали и не утащили так своим гаденышам?       — Затьем? Лезть под пули, шоб принести пустые пакет из-под еды? — Бункер фыркнул. — Они есть отьйень умный твари, Сульема. И мертветьйину они не есть, тьем более обескровленный. Пока дотащили бы — наш тушки уже стать нье пригодный для еды. Им проще найти более пугливый жертва. В лесу ещё есть гнили, свиньи, кабаны… они нье будут стрельять по ним.       — Эээ… — Она аж подвисла. — Наверное, в этот раз их ум пошел нам на пользу.       — Угу. — Бункер остановился на пару секунд, присмотрелся, бросил несколько болтов, проверяя аномалии впереди на тропе, ведущей к его бывшей локации обитания, как-то огляделся странно по сторонам, вздохнул и пошел дальше, сильно забирая влево.       — Идти за мей. Впереди на дорожке тйего-то гравитационный лежит.       Сулема присмотрелась к месту, которое он обошел, заметила, что брошенный им болт торчит из клочка голой земли, будто его с силой в него вдавили шляпкой вниз.       — Твою мать… — Ругнулась и пошла след в след за напарником.       Он не оборачивался. Знал, что все равно как-то выдаст себя, свою ностальгию, (глаза его выдавали, что ли), и Сулема пристанет к нему с кучей вопросов: скучает ли он по своему старому убежищу и локации, что чувствует и что думает теперь о том времени, будто это все было так важно для настоящей жизни. Иногда он совсем не понимал ее, зачем она так много внимания уделяет тому, что он думает и чувствует. Ему всегда важнее были действия, а не болтовня. Они лучше помогают справиться с ситуацией.       До южных окраин добирались долго. Примерно так же, как оттуда на Янов. Бункер, чтобы не делать здоровенный крюк, не стал сворачивать домой, когда они вышли из Темной долины, сразу двинулся к заброшенному военному городку. Сулема пошла с ним — он не возражал.       Хоть раньше и противился ее присутствию в вылазках — со временем понял, что с нею ходить всё-таки сподручнее. Вдвоем проще тащить припасы, удобнее отбиваться от тварей, обустраивать ночёвки да и ночевать легче. Пока один караулит, другой может хоть немного поспать. К тому же Сулема была сообразительной бабой и иногда подсказывала полезные вещи в дороге. Последнее время даже приучилась ходить так же осторожно, как и он сам, только долго молчать у нее не получалось.       Время от времени она его о чем-нибудь спрашивала, а это отвлекало от слушания Зоны. Долгое время пока ходил один — отвлекать его было некому, и он привык к тому, что все его ощущения, все его восприятие было занято только окружающей действительностью. Когда освоился уже достаточно — постепенно научился ходить, дышать и действовать в одном ритме с Зоной. Улавливал аномалии издали, обходил. Где мог — прятался или пережидал кочующих мутантов, где не было возможности — отстреливался. Наблюдал, подмечал детали, по ним мог определять, где можно найти артефакты. Зона становилась более понятной, когда рядом людей не было.       Сейчас рядом была Сулема. Своей болтовней она сбивала его настройки с частоты Зоны и ему приходилось прикладывать дополнительные усилия, чтобы снова слышать и слушать, как раньше. Вот и сейчас она таки не утерпела и спросила:       — Жалеешь, что пришлось уйти из старого бомбаря?       Он на миг запнулся, сбился с шага. На кой черт ей это знать? Что в этом важного? Не так давно она сидела с круглыми от страха и жалости глазами, когда он ей рассказал, как его там чуть не завалило, а теперь спрашивает, жалеет он что ушел или нет. Где в этих бабах логика? На миг остановившись, он потоптался на месте, перевел дыхание и пошел дальше. Еще через пару шагов понял, что говорить ему точно не хочется.       — Сульема, молтьйи. Нье разговаривай. Дэто отвлекать. — Уже не останавливаясь, не оборачиваясь попросил на ходу.       Она на удивление замолчала. Не стала возмущаться или огрызаться, просто замолчала и долгое время больше не пыталась заговорить. Топала следом, оглядывала округу, а через время сама стала меньше оступаться на раскисшей околоболотной земле и рыхлых кочках.       Раньше она обижалась, что он вечно затыкал ей рот в дороге, но постепенно, после нескольких мелких происшествий поняла, что ему лучше идти в молчании. Когда ничто не отвлекает. Потом и за собой заметила, что если не болтать и подлавливать ритм ходьбы Бункера, то оступаться и спотыкаться приходится меньше, но в этот раз нудный, унылый пейзаж размокшей от дождей Зоны вокруг и медленная ходьба навевали скуку, к тому же ей не давал покоя его взгляд, которым он окинул место там, возле реки. По идее именно в тех краях в свое время он мародерствовал.       Она сделала себе в голове закладку спросить его об этом на ближайшей стоянке или вечером, когда он будет караулить, но благополучно забыла о ней уже через полчаса ходьбы.       За день они прошли половину пути до поганого городка с его кладбищем, несколько раз натыкались на снорков и гнилей — Бункер на удивление Сулемы только раз перестрелял уродов — остальные два обходил по широкой дуге ещё до того, как твари их замечали.       Ночевали в голой степи, в небольшой низине между нескольких кочек повыше. Развели костер поярче, поели, согрелись. Бункер засыпал на ходу, поэтому Сулема взялась караулить первой — он не стал возражать. Она уселась на свой свернутый спальник, набила полный рожок патронов, достала ПДА с намерением почитать книгу, какую скачала для подобных случаев, а когда Бункер забрался в свой спальник и устроился как ему удобно, все-таки спросила, но уже другое;       — Ты расскажешь, как убегал из Зоны?       Он свернулся на боку, натянул верх спальника себе на голову и из-под него прогудел:       — Нье сегодня. Я устать.       — Понимаю, что не сегодня. Но расскажешь когда-нибудь?       — Йа…наверное. — Скорее выдохнул, чем ответил. — Потом.       Он не пообещал. Сказал, что думал, и все.       А на следующий день всю дорогу до заброшенного городка почему-то маялся от мысли, на кой ляд взялся помогать Азоту. Да, Азот отличный техник, да, он иногда может подсказать Бункеру, где искать неисправности в радиоаппаратуре, если тот спрашивает (ибо не всегда может сам справиться с поломкой). Подгоняет нужные и редкие материалы или инструменты им обоим с Сулемой, но тут все уже на денежной основе или за вот за такие задания. Достать сплав из гальванического цеха на Юпитере, найти детали в развалинах завода на Янтаре или инструменты где-нибудь в старом АТП, каких много раскидано по Зоне.       Можно ли из этого всего сделать вывод, что они стали хотя бы приятелями? После смерти Мавра Азот был вторым после Сулемы человеком из списка контактов в ПДА Бункера, с которым он чаще всего общался. Можно ли поэтому доверять ему полностью? Не окажется ли так, что в том ПДА вместо координат тайника с деньгами записана какая-то другая инфа, за которую их с Сулемой на обратной дороге пришьют опять враждующие долгари или свободные? Или даже если там правда координаты тайника…не наткнутся они на месте на подельников того Лехи, которые тоже придут в поисках клада?       Это уже не зависело от Азота. Если только ему не нужно убрать Бункера как возможного конкурента по делу, и он не подошлет умышленно кого-то в то же место.       — Р-рх! — Поняв, что если и дальше продолжит думать в том же русле, его окончательно нагребет паранойей, Бункер остановился, помотал головой.       — Ты чего? — Шедшая сзади Сулема не успела вовремя затормозить и врезалась ему в спину.       — Нитьего. Мысли. — Он вздохнул, огляделся по сторонам — редколесье. Голое, со спутанным перелеском и кучей электрических аномалий под деревьями. Снова потоптался на месте и пошел дальше по извилистой звериной тропе — местная живность знала, где можно ходить и уже протоптала себе дорогу после последнего выброса.       — Какие? Расскажешь? — Не оглядываясь, Бункер по голосу понял, что Сулема улыбается. Ещё одна вещь, которой он не переставал удивляться. Как она угадывает, когда ему надо высказаться? Или она просто настолько любопытна к нему, что ее интересует все, о чем он думает?       Он, как мог, коряво рассказал.       — В принципе все возможно. Ты ремонтируешь то, за что другие не берутся, до тебя дойти проще, чем на Янов. Зона маленькая, и на каждой большой базе группировок есть свои техники — тоже конкуренты. Но их не тронешь, за них клан любому голову оторвёт, а ты одиночка. Поэтому мотив от тебя избавиться ему можно приписать при сильном желании. — Не выпуская автомата из рук, Сулема шла за шведом след в след — тропа сузилась, аномалии близко подступили к ней с обеих сторон. Нужно было двигаться очень осторожно, чтобы не задеть никакую, иначе от разряда одной пойдет цепная реакция и лесок вполне может сгореть к чертовой матери вместе с ними. От ощутимого статического напряжения в воздухе она даже заговорила шепотом. Идущий впереди Бункер что-то заворчал на шведском, она не разобрала и продолжила:       — Но на Азота вроде никто еще не жаловался за жлобство, поэтому, я думаю, не стоит бросать дело на полдороге. Делай, что должен, и будь, что будет, да?       Даже в шепоте Сулемы Бункер уловил ее хитрую интонацию. Она спрашивала так, потому что уже поняла, как он выполняет задания, но он иначе не привык. Делал работу на совесть, а как поведет потом себя заказчик — это будет на его совести. Рискованно, но чаще всего чутье ему подсказывало, с кем лучше не связываться вовсе, а на случай совсем уж внезапных подвохов он старался продумывать варианты защиты. Сейчас у него такой тоже был.       — Йа. Но мы не пойти тьйерез военный городок на кладбище. Обойдем льесом.       — Эээ…к-кха! да тут же аномалий дохренищи. — Сулема аж поперхнулась от такого предложения.       — Тут — да, ближе к городу нье будет. Аномальный энергия вся здьесь. И в городе блуждающий, туда лутьйше вообще нье соваться.       — Ладно, лесом так лесом. — Вспомнив жуткое изваяние, которое сделала из людей в неизвестная блуждающая аномалия, Сулема согласилась с предложением. В тот раз непонятно, кто больше испугался: она или Тоббе, когда Бункер объяснил им, что случилось со сталкерами. Снова видеть это и тем более стать таким же ей не хотелось.       — Йа. И если нас там кто-то ждать — пусть ждать дальше. — Проворчал Бункер себе под нос и прикусил губу. Он понимал, что план хреновенький, но все же это было лучше, чем переться через город по отмеченной на карте дороге. Несколько раз еще он прокрутил себе в голове эту мысль, убедился окончательно, что план хреновый, но ничего менять не стал. Чувствовал, что не нужно тратить много времени на эту работу и вообще болтаться по местности — ничего хорошего здесь нет.       Одного только не удалось понять, чего боялся больше: вляпаться в блуждающую аномалию и Сулему туда утащить, столкнуться с местными погаными обитателями или наткнуться на подосланных Азотом гопников и узнать, что дружелюбный техник с Янова та ещё крыса.       — Гляди, Бункер… почти пришли. — Примерно через час ходьбы Сулема показала рукой вперёд и вверх, где за бурно разросшейся лесопосадкой, затянутой туманом, угадывались пятиэтажные дома военного городка.       — Йа. Видьйеть. Давай своратьйтвать на восток. Кладбище на тот окраина. — Ответил Бункер. Чем ближе они подходили, тем сильнее драло у него все внутри и противилось уже при одной мысли двигаться через город — видимо, он все-таки больше боялся аномалий.       День был сырым, туманным, видимость хреновая, они шли с утра не останавливаясь и перед самим кладбищем решили сделать небольшой привал. Остановились на тропе, по которой шли, скинули рюкзаки, сели на них — отходить в поисках бревна или пенька было не безопасно. В четырёх шагах от места их расположения молодая поросль ясеня и клёнов неестественно согнулась к земле широким длинным пятном, за этой проплешиной в ржаво-коричневой пестроте прелых листьев время от времени вспыхивали зелёные искры.       Бункер достал походный термос с чаем и два энергетических батончика, вручил один Сулеме, второй распаковал себе.       — Поесть, Сульема. Сейтьйас холодно, нужна энергия. Неизвестно, сколько мы ещё будет искать дэтот могила.       — Согласна. — Она взяла у него крышку от термоса, куда он налил чаю, и отхлебнула — ещё почти горячее. И вкусное. Не обычный чай из крашенных опилок, что продают некоторые торгаши, а травяной. Что-то его, собственное — Доктор такого не делал. Сулема угадала во вкусе дикую малину и смородину, левзею и донник. Было что-то ещё, но она не знала, что имено — пахло горьковато, но вкуса не давало. Бункер собирал много разных трав, знал, что и как использовать. В сараюхе над бомбарем летом оно все у них сушилось и пахло, а зимой распихивалось по банкам и коробкам, после чего вот так заваривалось.       — Пойдем дальше — смотри в оба и нье болтай. Совсем. — Бункер отгрыз половину батончика и тоже отхлебнул немного чаю из термоса, заговорил, торопливо пережевывая склеенные медом орехи: — Недалеко отсюда натовский кордон с призрак, дэтот блуждающий аномалий в городе… йавел знать, куда он переместиться, снорков тут видеть…и ещё могут быть мародёры. Потому если видеть тьйего-то подозрительный — дай знать. Или стреляй сразу, если видеть, што оно нападать.       Сулема только молча кивнула.       — А ты?       — Я тоже.       После небольшого привала и перекуса они прошли ещё несколько сот метров в направлении города. Не выходя из посадки на окраину, Бункер сверился с картой в ПДА, потом высмотрел ещё одну звериную тропу и по ней они прошли к городскому кладбищу. Несколько раз теряли из виду и пробирались по густому подлеску.       «Додумался же чувак сделать нычку в такой поганой дырище». — Мысленно ворчала Сулема, пока они продирались через заросли лещины и бузины, перелезали через поваленные деревья. «А если тут кто-то водится? Набегут и отбиться не успеем. Вылезут из зарослей и капец. Или призраки эти…»       — Бункер, а призраки только на натовском кордоне живут или и тут бывают? — Она не смогла удержаться от вопроса, вполголоса но спросила.       — Нье знаю. На кордоне много. Тут я нье видел. Другие видеть.       — Зараза… — Буркнула она в ответ.       «И почему после этого все называют их почти мирное болото дырой? То они дыр не видели» — уже мысленно доругалась, пытаясь отвлечь себя от подступающей жути.       И вроде вокруг была ничем не примечательная заросшая посадка с редкими аномалиями и вездесущими воронами, но место ей все больше и больше не нравилось.       Чем дальше двигались на восток, тем холоднее становилось. Лесок густел и темнел, расползался дальше к городу. Воздух был сырой, как прелая тряпка, неподвижный. Между деревьями в подлеске путались клочья тумана и казалось, что среди них двигаются, медленно перетекая с места на место, те самые аномальные сущности, которые довели до паники и массового бегства натовских крутых Рембо.       Примерно к часу по полудню деревья снова поредели. Ещё через полчаса ходьбы они вышли на открытое пространство, а спустя ещё минут сорок плутания по глинистой и сырой холмистой степи выбрели к остаткам городского кладбища. Опознать его удалось по местами сохранившейся ограде и уцелевшим крестам, торчащим кое-где из засохших бурьянов.       — Ф-фу. Надеюсь, это оно. — С некоторым облегчением выдохнула Сулема, когда оказалась под открытым небом. От безветренной сырости в посадке ей казалось, что в лёгких у нее собралось полведра плесневелой жижи.       — Здьесь нет другой кладбищ в округе. — Мрачно ответил Бункер, перезаряжая автомат. На всякий случай. — Идти след в след за мей. Следи в оба. Увидишь кого — дай знать.       Он бывал в этом месте всего два раза и очень давно, но прекрасно помнил, что оба раза натыкался то на коричневых ротатых тварей и снорков, то на в конец одичалых изломов и совершенно непонятного вида шелупонь — не-то тушканов, не-то совсем уж уродливых крыс. Мутанты в этом углу Зоны плодились бесконтрольно, потому что люди редко забредали — ловить не чего. Окраина, где дофига ловушек, но артефактов они почти не производят, потому что аномальной энергии мало.       Они ещё раз сверились с картой. От их текущего места нахождения вглубь кладбища нужно было пройти сто двенадцать метров, после чего свернуть налево возле старой абрикосы и пройти ещё пятьдесят до большого куста рябины. Возле него повернуться на север и оттуда они по идее увидят ржавую гробницу с советской звездой на верхушке. С левой стороны под нею в яме будет спрятан нужный ПДА.       — Думаешь, он там лежит? — Сулема заглянула в лицо Бункеру скорее чтобы узнать его общий настрой, а не мнение о сохранности миникомпа.       — Если раньше нас никто не приходить сюда, то лежит. — Проворчал он мрачно — его не оставляла мысль о возможной засаде. — Пошли. Темнеть быстро, я нье хотеть тут нотьйевать.       — Я тоже.       Они пошли. Помня о гнилых лужах, что они в прошлый раз с Тоббе видели на подходах к городу, растворяющих все, что в них попадает, Бункер выломал от большого куста у ограды длинную, гибкую ветку и через каждый шаг-два тыкал ею в место, куда намеревался ступать.       Сулема оглядывалась и прислушивалась, чтобы не прозевать приближения мутантов или людей, но никого не было слышно. Посвистывал ветер в бурьянах, каркали иногда вороны. Под ногами в сухих бурьянах шныряли мыши и крысы, но вполне обычные, где-то на окраине кладбища возле посадки орали железной собакой фазаны — не всех ещё перестреляли.       Медленно, плавно, без резких движений Бункер шаг за шагом пробирался вперёд между остатками чьих-то могил. Кое-где они хоть немного сохранились, а кое-где и следов не осталось — развалились от времени, были разрушены аномалиями или растащены мародерами. Почти все металлическое было давным-давно ими вынесено, но отдельно взятые части оград, кресты или гробницы стояли. Не-то не удалось отодрать, не-то они сильно фонили и их побоялись везти на продажу.       Поймав себя на этой мысли, Бункер включил дозиметр — он показал, что вокруг действительно фонило, причем местами даже сильнее, чем на некоторых отвалах свалки. Пришлось остановиться, закинуться антирадами и дальше идти быстрее, чем было безопасно — аномалии кое-где мелькали зелёными искрами или искажали видимое пространство. На серо-исчерканном, неоднородном фоне земли и бурьянов визуально их трудно было заметить, поэтому приходилось полагаться только на свои ощущения.       Дойдя до нужного дерева — старой, раскидистой абрикосы, они несколько минут посидели, укрывшись в бурьянах — Бункер оглядывал в бинокль округу, высматривал, нет ли поблизости еще кого, кроме них самих, но никого не видел. Трава нигде не была примята, никакого неестественного движения не было заметно. Мысленно выругавшись, он встал, перехватил автомат и они пошли дальше. Свернули налево, как и полагалось, дошли до такой же старой рябины, снова затаились, оглядываясь. По-прежнему никого. Повернулись на север, долго высматривали нужную могилу — ее не сразу получилось заметить в зарослях засохшего донника и чертополоха. Бункер пошел первым, пригибаясь в зарослях и ступая так, что почти не было слышно шагов, Сулема гуськом потащилась следом.       Возле могилы было пусто и никаких следов присутствия людей не оказалось. Бункер проверил место дозиметром — фонило больше обычного, оттолкнул Сулему назад, дальше и начал быстро обыскивать гнилой железный короб гробницы снизу.       Таблички с именем похороненного человека на ней не сохранилось, только очень старый, размытый портрет на эмальной округлой плашке. Края ее проржавели, краска выцвела и отображенный на ней пожилой мужчина казался призраком с расплывающимися чертами лица. Бункеру было не до рассматривания, а Сулема вгляделась. Попыталась уловить что-то угрожающее в его облике, но мужик на фотографии выглядел хоть и призрачно, но вполне мирно.       Когда Бункер засунул руку в какую-то дыру под углом гробницы и вынул оттуда завернутый в несколько плотных пакетов ПДА, она внутренне сжалась и втянула голову в плечи. Почему-то вспомнилась ситуация из старых приключенческих фильмов, где главный герой достает нечто из неизвестной могилы и этим пробуждает злобного мертвеца, лежащего в ней. А вдруг, за время лежания там мертвым мужик перестал быть мирным?       — Snabbt, snabbt! *1 — Будто перехватив ее дурацкую мысль, Бункер в два шага убрался от фонящей гробницы и поторопил ее, чтобы она не тормозила и отошла назад по узкой тропе, которую они протоптали в сушняке, да ему дала отойти подальше.       Когда она отодвинулась — ловко обошел ее, и, помня о блуждающих аномалиях, начал протаптывать новую тропу, чтобы не возвращаться прежней. Сулема пошла следом, стараясь не оглядываться на могилу.       Примерно через час ходьбы они почти дошли до окраины посадки, из которой пришли и, если верить карте, должны были зайти обратно на четыреста метров западнее от того места, где вышли. Если пройти ещё километр до темноты, то они уйдут от поганого города и ночевать уже можно будет относительно спокойно.       Бункер понимал это и старался идти быстрее, проверял дорогу впереди, прислушивался к себе и сворачивал там, где ему не нравилось место. Со стороны могло показаться, что они петляют, как пьяный по полю. Сулема следила за округой, пару раз громким свистом отгоняла выбегающих из бурьяна щенков слепых собак — любопытные, они шли на звук, а следом могли прибежать и их злобные взрослые родители. Не стреляла, хоть Бункер и предупреждал. Слепым щенкам хватало резкого свиста, чтобы перепугаться и удрать, но в то же время свист был не таким чужеродным в степи, как грохот выстрелов, потому не так привлекал внимание тварей. Странное дело, нормальные животные наоборот разбегаются от него, а мутанты наоборот ломятся как бешеные. Особенно, если большой стаей и голодные. Знают, кто издает такие звуки, и соображают, что скопом могут разорвать человека, а значит, те, кто выживут — наедятся.       Метрах в ста от первых деревьев посадки она заметила это. Длинный, вытянутый сгусток плотного, грязно-белого тумана быстро двигался к ним с юга, со стороны, где были брошенные натовские заставы.       — Бункер, у нас кажись гости… — Проговорила она негромко, немеющим языком, но швед тут же обернулся на ее слова. Увидел сам и тут же, схватив ее за руку, потащил к ближайшей более-менее высокой кочке.       — Ляг! Спрятьй лицо! — Когда добежали — толкнул вниз, сам плюхнулся рядом и ткнул ее лицом в землю.       — Тьфу! — Сулема сплюнула попавший в рот мусор, Бункер осторожно выглянул из-за кочки.       Беловатое нечто находилось уже там, где они стояли до того, как спрятались.       — Ищет… — Буркнул и, схватив в пригоршню земли, выплеснул себе все на лицо, растер, будто умывался, а следом быстро, так, что Сулема и возразить не успела, вымазал и ее. Облизнул палец и мокрым быстро провел у нее между бровей какие-то три соединённые линии. Потом повторил это действие на себе и снова вжался носом в кочку так, чтобы только иметь возможность выглядывать из-за нее.       Сулема не поняла его действий и не хотела спрашивать. Ей вдруг стало до одури страшно. Очень, как в детстве бывало, почти до слез. Захотелось зарыться в землю, в одежду Бункера, куда угодно, лишь бы не выглядывать больше и не видеть это бледное, колыхающееся нечто. Не смотреть, как оно приближается к ним с неотвратимостью лавовой реки.       Теперь она на своей шкуре поняла, чего разбежались натовские военные — эти призраки наводили совершенно необъяснимый и неконтролируемый страх на людей. Чем ближе оно подплывало, тем сильнее хотелось сбежать. Провалиться сквозь землю, исчезнуть. Если бы не жёсткая рука Бункера, вцепившаяся ей в загривок и державшая у земли, она бы уже удирала со всех ног. До ближайшей аномалии.        А Бункер, казалось, наоборот не боялся. Осторожно выглядывая из-за кочки, смотрел, как оно приближается ещё и еще — не плотное вовсе, а разлетающееся, будто струи тумана в нем растекались в стороны и тут же возвращались обратно. Казалось, будто оно вот-вот развеется, но нифига. Никуда оно не девалось и двигалось прямо на них.       Он понимал, что потустороннее существо чувствует живых, и не прятался — бесполезно. Видел, как оно приблизилось уже настолько, что стало заметно большие, неправильной формы дыры на месте глаз и рта, очертание треугольно-корявой головы и тела теперь уже с волочащимися по земле жгутами рук и ног. Дыры на голове менялись местами — то две внизу, то две вверху, или то голова переворачивалась? Он не понял, потому что оно подплыло ещё ближе и уже его нагребло так, что пришлось зажмуриться. Сулема охнула, закрыла голову рукой, а другой схватила его за бок. Бункер сильно прикусил губу и зашипел — по нервам будто протянули железной щеткой и тело ответной реакцией дернулось бежать, спасаться от приближающейся неизвестности. Еле удалось заставить себя удержаться на месте. Страшно.       Ему было так же страшно, как и Сулеме, как и натовским воякам, когда они впервые столкнулись с этими существами, но он упрямо не прятался — не поможет, оно пройдет сквозь любое препятствие, а если попытаешься бежать — увяжется и все равно настигнет. У него был другой план. Он либо сработает, либо они оба вконец одуреют от страха, когда оно их коснется, и кинутся бежать кто куда, пока не влетят в одну из мясорубок, которых разбросано в округе как грибов.        — Älg, skydda oss *2… — Просипел он через силу, когда оно было шагах в пяти от них, приподнялся на локтях, поднял голову и как камикадзе показался неизвестному духу. Несколько бесконечных секунд тот ещё двигался к ним, а потом люди вдруг перестали его интересовать. Не долетев примерно метра до их нехитрого укрытия, он взмыл выше и поплыл над ними дальше, в сторону кладбища.       Запредельным холодом продрало по спинам, на несколько секунд оба оцепенели от парализующего страха, потом отпустило. По мере того, как призрак удалялся, дышать становилось легче.       Сулема увидела это, когда оторвала голову от земли, чтобы дёрнуть Бункера вниз, к себе, а когда он одеревянело обернулся к ней — заметила и другое. На грязном, коричневом от пыли лице у него более светлыми полосами коряво, между бровей и на лбу была нарисована руна, похожая на птичью лапу.       — Как д-думаешь, это т-тот мужик, у которого мы п-ПДА из-з-под задницы вытащили? — Спросила она изрядно заикаясь, когда призрак полностью скрылся из виду и необъяснимый страх окончательно отступил.       — Я н-нье знать. — Бункера тоже колотило. — Нье тронул — и с-слава Зоне.       Сулема ещё немного приподнялась, огляделась по сторонам.       — С-смотри, Бункер, что нам так везёт на могилы сегодня? — Указала ему пальцем на рассохшийся деревянный крест из веток, лежащий в сухой траве у основания кочки, за которой они прятались.       — Й-й!.. — Бункер хотел было выругаться, но осекся. Вгляделся в крест — обычный, какие сколачивают или связывают сталкеры своим погибшим товарищам, и побледнел.       — Свьятые ликвидаторы… — Пробормотал вдруг слабо и беспомощно. Помотал головой, зажмурился, стал лихорадочно отирать лицо от пыли и грязи, потом тоже сел ровно, быстро достал из рюкзака пакет с сушеным мясом, вскрыл и высыпал часть на землю могилы. Следом вынул из-за пазухи фляжку с джином и на удивление Сулемы, вылил его весь туда же.       — Спасьйибо тьебе, сталкер, кто б ты не быть. — Проговорил сбивчиво, потом тронул могильный холм, резко встал на ноги и потянул Сулему за собой.       — Надо уходьйить. Быстро. Пока ещё нье темно.       Сулема только поняла, что он отблагодарил покойника в земле за помощь, но не поняла, что согнало его с места. Ещё дрожа, как от жестокого холода, поднялась на негнущихся ногах и поспешно поковыляла за шведом. Спрашивать, чего случилось, даже мысли не приходило в голову.       По дороге до посадки они обогнули по дуге большое скопление воронок и мясорубок — в сгущающихся сумерках обе аномалии стреляли зелеными искрами, которые было довольно далеко заметно, прошли дальше между деревьями — сразу стало намного темнее, хотя листьев уже нигде не было.        Бункер высматривал подходящее место для ночлега, когда прошли метров двести вглубь посадки, Сулема вдруг остановилась, дернула его за руку.       — Слышишь? — Замерла и чуть задрала голову. Бункер тоже замер, прислушался.       Было почти совсем тихо. В голых ветках шумел ветер, редко вскрикивали птицы — для дневных было уже слишком темно, для ночных — ещё рано, и что-то шумело. Как приближающаяся гроза, или даже скорее град. Глухой шум, шорох, похожий на шелест листьев или сильного дождя, но он приближался не по небу, а катился по земле. Бункер огляделся, напрягая глаза — сумерки, густой подлесок, ничерта не видно, только звук все ближе.       Инстинктивно оттолкнул Сулему себе за спину, вскинул автомат — что это? Широким фронтом с севера что-то двигалось к ним, невидимое в низких зарослях. Ближе и ближе.       — Собаки… — Сулема расслышала отдельные звуки. Лай, вой. — Это собаки.       — Выброс! — Рыкнул Бункер.       Сулема похолодела. Точно. Перед выбросом зверьё иногда бежит из центра как сумасшедшее к окраинам, будто прячась от катаклизма, и в подтверждение их догадки впереди ещё далеко в густых сумерках зашевелился подлесок.       — Й-йавлар, куда?! — Бункер завертелся на месте, оглядываясь, лихорадочно вспоминая, где видел в зоне досягаемости хотя бы что-то подходящее для укрытия. Сулема беззвучно произнесла короткую молитву ликвидаторам — в лесу спрятаться почти негде. Ни канализации, ни подвалов, никаких построек. До города далеко, не добегут, бомбарей поблизости нет, где-то искать яму от рухнувшего дерева — слишком темно и мало времени. От первых предвестников выброса до его начала проходит обычно не больше пяти минут.       Единственная надежда была на то, что они находятся на самой окраине Зоны и сюда докатятся уже слабые отголоски того, что творится ближе к центру, хотя это тоже не гарантирует им сохранности мозгов.       Шум приближающихся тварей становился громче и уже был не шорохом, а дикой мешаниной из воя, лая, скулежа и визга. Откуда столько собак?       — Följ mig! *3— Рявкнул вдруг Бункер, дёрнул ее за руку и рванул вперёд, навстречу приближающейся своре.       — Сдурел? — Сулема скорее непроизвольно это выкрикнула, чем спросила на самом деле.       Бункер не стал отвечать, не стал даже искать фонарь. В полумраке глаза адаптировались, и он вполне различал все перед собой: поваленные деревья, пни, камни, редкие аномалии. Что-то перепрыгивал, что-то оббегал. По Зоне не бегают, но когда все равно подыхать, то можно. Хотя бы ради того, чтобы выбрать способ умереть.       Он не хотел стать зомби и не хотел, чтобы это случилось с Сулемой, а значит нужно было укрытие. Больших буреломов рядом он не помнил, но помнил длинный, узкий овраг с ручьем на дне. Он высматривал его в темноте, путался ногами в орешнике, — несколько собак пронеслось мимо, за ними ещё две, — пробежал ещё шагов пять, лихорадочно озираясь. Судя по звуку собаки были уже близко, но он упорно не видел их…       Неужели фантомы? Или контролёр морочит?       — Пэр! — Сулема вскрикнула рядом не успел он и мысль додумать, рухнула на землю, выдернутая из его руки, сбитая с ног огроменным чернобыльских псом — он успел заметить только пролетевшую мимо громоздкую тень, хотел было обернуться в сторону учёной, но в место этого кинулся вниз, закрыть ее собой. Свора собак выплеснулась из темных кустов метрах в трех впереди, и хлынула на них бурлящей рекой.       Слепые и чернобыльские псы, обычные одичалые собаки и среди них — крысы всех размеров и форм мутации, неслись напролом через заросли, хрипели, выли и лаяли, визжали, налезали друг на друга, кусались, стараясь пробиться вперёд, влетали в аномалии. Поднялся гул и ветер, ловушки активировались, хватали все, что было в зоне действия, вздымали вверх, раскручивали и с грохотом разрывали, раскидывая ошметки в разные стороны. Визг и вой стали еще громче.       Сулема в ужасе вжалась носом в землю, вцепилась в нее, хотя и чувствовала, что Бункер упал на нее так, что закрыл собой ей голову и спину, закусила губу, чтобы не визжать. Дернулась, когда кто-то потоптом пробежался по ее ногам, услышала, как дернулся и охнул Бункер — какая-то псина, видимо, не стала сворачивать с дороги из-за такого препятствия как их тела, пронеслась по ним. Следом ещё одна и ещё, потом перед самыми глазами среди мешанины мельтешащих лап прокатился клубок из сплетённых крысиных тел, но быстро выпал из поля зрения, сметенный бегущими следом собаками и крысиными волками, а еще через пару секунд на то же место после хлопка ближней аномалии шмякнулась нижняя половина собачьей туши с лохмотьями рваных кишок.       Бункер тоже это видел. Почувствовал, как Сулема дернулась под ним, заскулила, но только побольше натянул рюкзак себе на голову, немного переполз на ученой и обхватил ее ноги своими, свел их вместе — от охватившего ее шока она не сопротивлялась и легко подчинилась его действию.       — Нье — Ак-кх! — ш-шевельйись. — Он дернулся и вскрикнул, когда очередная тварь пробежалась по нему, как по бульвару.       — Не -к-кх-шевелюсь… — Пропыхтела она, стараясь не дышать носом — разорванная собака рядом воняла неимоверно. — Это не…выброс!       За визгом и воем несущихся мутантов, грохотом аномалий Бункер не расслышал ее слов, но ещё через секунды три сам понял, в чем дело.       Земля затряслась под ними как под ударами огромных молотов, издали послышался треск и скрежет ломаемых деревьев, а ещё через несколько секунд — жуткий рев, от которого задрожал воздух и ветки на деревьях.       — Псевдогигант! — Прошипела Сулема, но Бункер и сам понял. Сгребся с нее, встал на карачки и потащил ее за рюкзак:       — Вставай! Валим. — Сгибаясь в три погибели, подался в сторону, перпендикулярно уже поредевшему потоку собак и крыс. Псевдогигант — тварь страшная. Тонны две-три бронированного, злого и вечно голодного мяса, бегающего на руках и разрывающего своих жертв на куски как тряпку. Обычно они живут в подземельях и караулят добычу в темных углах. Если кто подходит близко — наносят страшный удар лапищей по земле, волна от которого как от взрыва оглушает находящихся поблизости. Потом эта тварь просто подходит, наступает лапой на одну половину жертвы, а зубами отрывает вторую и жрет.       Какого черта она вылезла на поверхность было не понятно, и спрашивать об этом Бункер у нее не собирался. Поэтому, с трудом уворачиваясь от оставшихся обезумевших собак, он осторожно покрался между взбесившихся аномалий и повел Сулему за собой прочь с траектории движения этой туши.       Вес псевдогиганта был одновременно его оружием и слабостью, потому что разогнавшись, он хрен мог быстро остановиться и повернуть в сторону, не завалившись на бок по инерции. Но ему это было пофигу — его вообще очень тяжело было убить или даже ранить. Ему практически ни одна аномалия не могла причинить серьезного вреда. Зато их двоих такая образина могла размазать по земле как клопов, если наступит или не дай Зона упадет и проедется.       По мере приближения мутанта земля подпрыгивала под ногами сильнее и сильнее, встать прямо и побежать было практически невозможно. Почти ползком Сулема с Бункером отковыляли метров на двадцать в сторону и неожиданно скатились в искомый было заросший орешником овраг с ручьем на дне. В какой-то момент у идущего впереди Бункера земля просто просто ушла из-под ног, и он, не успев отпустить руку ученой, уволок ее за собой.       Пару минут они лежали на дне, приходя в себя после неожиданного падения. Бункер успел за секунды падения проклянуть себя за то, что сам убился и напарницу угробил, она вообще ничего не успела понять, потому что треснулась головой о камень и на время выпала из реальности.       Когда оклемались — по подпрыгивающей земле переползли через ручей и затаились возле воды. Псевдогиганты видели хреново, слышали тоже не очень, но нюх у них был острее собачьего. Наверху, где они с Сулемой лежали, а потом тащились к оврагу, воняло разрытой землей, кровью и гнильем — много собак и крыс поразрывало в аномалиях. Во всей этой мешанине запахов мутанту труднее будет обнаружить людей — их заляпало и забрызгало ошметками с ног до головы, так что, скорее всего, он если их и учует, то примет за очередной кусок падали.       Так Бункер думал, но закончить мысль не успел, потому что тварь подбежала уже совсем близко. Земля заходила ходуном под ними, как во время землетрясения, закачались, затрещали деревья, посыпались сухие ветки. Сулема попыталась прижаться головой к ней, но та неожиданно больно ударила ее в подбородок — псевдогигант прогрохотал совсем рядом, разогнав волну страшной вибрации, но даже не остановился подобрать разбросанной по округе готовой жратвы. Рванул дальше, следом за уцелевшими собаками.       У Бункера нехорошо ёкнуло сердце. А, что если и правда выброс скоро?       Минуты три, пока дрожь земли под лапами живого танка не поутихла и он не убрался подальше в сторону кладбища и южного кордона, они лежали неподвижно. Потом встали, уже практически в полной темноте, пригибаясь и озираясь пошли вниз по течению ручья. Он катился по камням под небольшим уклоном, а в одном месте сильно расширялся и вымывал обрывистый, от части песчаный склон оврага. Бункер, привыкший к темноте, разглядел в той стороне наверху две здоровенные ольхи, а под ними — большую промоину в отвесном склоне, в которую можно было залезть и переждать выброс между корнями деревьев. Не убежище, но все же хоть что-то, тем более, если надеяться на то, что вдали от эпицентра возмущение аномальной энергии будет не таким мощным.       У Сулемы от удара башкой о камни звенело в ухе, болела полученная здоровенная шишка и думать получалось хреново. Она проковыляла за Бункером по воде к дыре в склоне, забралась следом — еле-еле получилось уместиться в осыпающейся полости между корней вдвоем и с рюкзаками. Благо дно норы было немного выше уровня ручья и им не пришлось садиться задом в воду.       — Бункер, холера ты…у тебя фонарик есть, какого черта мы лазили в темноте? — Проворчала она, сама не зная зачем. Наверное, захотелось услышать рядом человеческую речь, голос, а не что-то опять замогильное и аномальное. А, может, просто шок…       Швед завозился, как огромный дикобраз, заворчал.       — Он сужать поле зрений. С ним ты видеть только то, што попадать в лутьй света, а когда глаза привыкать к темноте — ты видеть все вокруг. — Ответил все-таки внятно. Поежился, спрятал руки под мышки.       На улице холодало, они промокли оба, когда свалились в овраг, адреналиновая горячка спадала и теперь постепенно все ощущения начинали проявляться адекватно.       — Гмм… правда. Вижу. У тебя кусок собачьего уха на рукаве прилип. — Проворчала Сулема, стараясь отодвинуться в сторону от напарника. — И ты воняешь.       — Ты тоже.       Они просидели под берегом ручья до рассвета. Намокли еще больше — вода нет-нет, да и заливалась в их нору, замерзли до окоченения.        Выброса так и не было, но псевдогигант вернулся в лес, прогромыхав мимо них как танковая дивизия, поэтому на утро им пришлось выходить из перелеска и по опушке двигаться на запад, к дороге, ведущей на южные болота — не хотелось нарваться ненароком на эту образину.       Не останавливаясь, перебиваясь на ходу сушеным мясом и монолитовскими энергетиками из фляжки Бункера к вечеру они вышли на окраину локации, где находилось его нынешнее убежище. За ночь израсходовали почти четыре рожка патронов — гнили и один голодный кровосос упорно пытались к ним подобраться. Не отдохнули. Кое-как обработали мелкие порезы и царапины, оставленные собаками, на рассвете Бункер высмотрел и таки пристрелил надоевшего за ночь кровососа, а немного за полдень они вернулись в свое убежище.       Усталые, голодные, грязные и оборванные как черти, ввалились, поскидывали с себя рюкзаки и верхнюю одежду, влезли в один спальник, чтобы было теплее и отключились, даже не раздеваясь и не приводя себя в божеский вид.

***

      Пока Бункер собирался с мыслями, Сулема успела вспомнить события тех дней, с которыми он связывал свое состояние. Она не могла сказать, что эта вылазка была провальной. Их никто не нагнал на обратной дороге, никто не устроил засады, они благополучно отдали Азоту найденный ПДА, а он взамен вручил Бункеру генератор для аппарата микросварки, который тот с тех пор из бензинового успел переделать под использование электрических артефактов-вспышек. Никого не ранило да и призрак этот их даже не задел, не то, что не прикоснулся… И потом собаки эти, псевдогигант…могли же разорвать на ошмётки, но не разорвали. Так что в целом вылазка была удачной, хотя она за то время чуть несколько раз не обделалась со страху и не поседела.        Бункеру, получается, хуже пришлось?       — Это из-за призрака? — Сулема не выдержала его мучительного молчания. Он сидел на ящике рядом, подтянув колени к себе и уткнувшись в них лбом, скреб пальцами через одежду шрам на плече, и не-то не мог собраться с мыслями, не-то не решался заговорить из опасения, что она его не поймет.       А она согласна была понять уже что угодно, лишь бы он заговорил и сдвинулся с места. Что бы ни было причиной — чем раньше его осмотрит Доктор, тем легче будет помочь. Нельзя упускать время.       — Нэи. — Он ответил очень тихо. Слабо даже, непривычно для своего обычного голоса. Ещё немного помолчал, поднял голову и не глядя на Сулему, договорил: — Дэто нье есть призрак. Дэто земля мертвеца.       Как он и думал, Сулема не поняла. Вытаращила на него глаза, недоверчиво переспросила:       — Чего? — Лицо ее выражало недоумение и тревогу — похоже, правда решила, что он окончательно мозгами повредился.       А ему ничего другого в голову не лезло, потому что ничем иным он своего состояния объяснить не мог.       — Земля мертвеца. Я говорить уже. У финска хеднингарна*4 есть верить, што если тьйеловек съесть земли с могилы, с трупа — дэто дать сверхъестественный силы. И с их помощь полутьйить тьего угодно: богатство, любовь, защита… Но нье надолго. Быстро сходить с ума.       Он проговорил это медленно, тщательно подбирая слова, потому что многое из того, что знал на финском и шведском, не мог передать на русском — не был уверен в правильности значения слов. Но как он не старался — глаза у Сулемы стали ещё круглее.       — Эээ…а причем тут это? Ты ж землю не ел с могилы… — Кажется, она хотела что-то еще добавить, но осеклась и растерянно воззрилась на него теперь уже несчастными глазами. — Только не говори, что этого было достаточно!       Он кивнул. Когда они прятались от призрака он вымазал и себе, и ей лица землёй с могилы, а потом облизнул грязный палец, чтобы мокрым нарисовать руну на себе и на ней.       — Наверное, нье важно, сколько ты съесть. Главное, што это могила.       — Так, подожди, ты сказал земли с трупа, а там его не было — вполне приличная, причем старая могила. Никаких следов трупа на ней быть уже не могло! Значит, это не оно.       Как всегда в паршивых ситуациях ее мозг начал искать логический выход, несмотря на то, что в этот раз ситуация была совсем уж бредовой.       — Я нье знать. Может, и были. Если с мей такое происходить тьйеперь. — В другое время он бы и сам не поверил в то, что говорит, но сейчас все упорно складывалось в одну линейку. События следовали одно за другим, после той вылазки они ничего серьезного не делали, больше были дома. Сказать, что попал в пси-аномалию или ещё чего похожего не было причин.       — Может, кровь быть на земле. Может, его плохо закопали. — Лекарство, что дала ему Сулема, вогнали мозг в равнодушно-наблюдательное состояние. Он говорил с ученой, но ощущал себя как-то со стороны, от третьего лица, и почти ничего не испытывал к тому, кого видел. Ни страха, ни прежней паники. Мозги работали вроде четко, но сильно замедленно. — Оно и сила руны защитить нас. Теперь прийти обратка. Последствий.       Он глубоко вздохнул и вдруг дернулся, выгнул спину и повел плечами, потерся лопатками о стену, болезненно морщась.       — Опять это ощущение? — Сулема придержала его за бок.       — Йа. — Хрипло выдохнул он, когда прошло, помотал головой.       — Это можно как-то исправить? — Она заглянула ему в глаза и поняла, что хоть и дала половину дозы, все равно переборщила с транквилизаторами — он еле фокусировал взгляд. Если идти сейчас — ему тяжело будет ориентироваться. Нужно было давать еще меньше, но в тот момент, когда он распанахал себе руку ножом, она от страха не слишком хорошо соображала.       — Я пока нье знаю. — Через небольшое время ответил он тихо и усмехнулся. Странно так, как Черный Сталкер, простивший своих убийц. — Пока нэи.        — Что нэи?        — Нье знаю.       — А руна? Ты говорил, что ее сила помогла. Может она и сейчас тебе поможет? — Она зацепилась за эту мысль, как за спасительную соломину — черт его знает, как эти штуки работают, но если Бункер верит в их силу и может действовать опираясь на эту веру, она согласна и на руны.       — Руна? — Он глянул на нее искоса, не поднимая головы.       — Угу.       — Нье могу сказать сразу. Надо вспомнить.       — Хорошо. Вспоминай, только давай сделаем это по дороге к Доктору. Получится?       Он снова искоса глянул на нее и вдруг рассмеялся. Разогнулся из своей скрученной позы, откинулся на стену и запрокину голову.       — Ты мей столько дать транков, што у мей еле полутьйается соображать, тьйего я такое есть. — Почти простонал и снова тряхнул головой.       — Блин. Ну, тогда я тебя поведу. Пойдем. Я не знаю, что с тобой, но Док, думаю, поймет. Чем быстрее это случится, тем легче будет помочь тебе.       — Нэи. — Отсмеявшись, Бункер вдруг глянул на нее почти жёстко. — Мей надо нье к Доктор.       — Аа? — Сулема аж растерялась от смены его тона и состояния.       — Мей надо к свободным на базу.       — Зачем? — Она аж отшатнулась назад и чуть не свалилась с ящика — мелькнула мысль, что его опять нагребло и сейчас вместо заторможенного шведа перед ней появится какой-то очередной его демон.       — У них есть тьйувак, который делать татуировка. — Не появился. Бункер ответил ей обычным, может, более резким тоном, неловко встал с ящика, и, пошатываясь, двинулся к своему рюкзаку и автомату, сложенным у выхода. Она поспешно сгреблась с места, двинулась следом — он шустро закинул все себе на плечи и полез наружу по лестнице.       — Черт! Нахрен тебе их татуировщик? Ты чего? — Уже выползая за ним она крикнула ему вслед в надежде достучаться, но швед ее кажись уже не слышал.       Она похолодела. Вот тебе и новый демон. Хуже его состояния берсерка было только состояние заклинившего танка, когда он задавался целью и пер к ней напролом, не обращая внимания ни на свое состояние, ни на обстоятельства. Тогда его фиг остановишь, к тому же длится это намного дольше, чем просто горячечное бешенство и соображает он в таком состоянии почти адекватно. Так что незаметно подкрасться и вырубить в случае чего не получится.