Ситуёвины

            А он не мог ничего объяснить Сулеме. Не знал, как это работает, не мог сформулировать словами, потому что все было на уровне ощущений и интуиции. Что-то скреблось в голове очень древнее, забытое, такое, что жило скорее в крови и неосознаваемой родовой памяти, чем в уме. Подсовывало картинки, образы действия, но ничего не объясняло. Он уже переживал подобное. Давно, на его первой охоте, оно помогло ему, потому сейчас он тоже доверился этому ощущению и сорвался с места.       От части боялся — Сулема могла не понять, испугаться его состояния и кинуться в драку. Могла опять вырубить — из него боец пока никудышний, и силком потащить к Доктору, когда ему нужно совсем не это. Могла отказаться идти с ним, а в одиночку он пока далеко не уйдет. Пол под ногами был зыбким, предметы вокруг нечеткими, а реакция — замедленной.       От части вообще не был уверен в том, что все реально. Запутался, перестал различать действительное и кажущееся. То непонятное все так же ползало у него по коже (пока не под нею и еще без ощущения паники), в глазах плыло и двоилось, координация сбоила и от этого ощущение действительности и себя в ней разваливалось на части. Поэтому, когда выдвинулись в дорогу он действовал, скорее, как во сне или в трансе, чем осознанно. Шел, оглядывался, поворачивал в нужном направлении, обходил аномалии на заложенном где-то в заводских настройках автопилоте.       По началу было просто странно и пугающе, позже начался форменный дурдом.       Сулема не отказалась с ним идти и даже не пыталась больше отговорить его от похода к свободовцам — поняла, что бесполезно и бессмысленно. Инстинкты и интуиция у Бункера были одной из сильнейших систем жизнеобеспечения, и если они перехватили управление телом — значит, все правда хреново. Человеческими методами не исправишь, потому лучше не мешать.       До базы свободных с их болота идти было довольно долго, а учитывая, что у тех с долгарями опять обострение войны — вообще была высока вероятность того, что их на территорию не пустят. Правда, Бункер не хотел ничего этого знать. С упорством танка двинулся на север через свалку, но в обход базы Долга — там было больше шансов нарваться на караул или засаду.       Сулема шла не следом, а рядом, потому что шведа штормило. Он шел, как изрядно пьяный и, хотя по-прежнему ощущал аномалии, не владел телом нормально, чтобы в них не вляпаться. Она несколько раз ловила его за руку или одежду, оттаскивала в сторону — он не ругался. Вообще не говорил ничего. Сначала просто шел молча, потом стал дико озираться по сторонам, смотреть на нее или даже сквозь нее куда-то, куда ей страшно было даже представить.       На выходе со свалки она не выдержала молчания, вышла на шаг вперёд и встала перед Бункером, не давая ему двигаться дальше, схватила за плечи.       — Что с тобой, Пэр? — Всмотрелась в его лицо. Он был бледным как стена, в глазах плескался страх и пока ещё сдерживаемая паника.       Не ответил, попытался оттолкнуть — она не сдвинулась.       — Не-не, так не пойдет. Говори, чего с тобой? Мне нужно понимать твоё состояние, иначе ни я, ни свободные тебе помочь не сможем, если ты отключишься и сам не сможешь рассказать.       — Вы и нье помотьй. — Он мотнул головой и ответил, почти не разжимая губ. — Вы даже нье поверить мей! — Он снова оттолкнул ее и двинулся было дальше, но тут же согнулся, присел и закрыл лицо ладонями.       — Пэр! — Сулема поддержала его, не дала упасть на колени.       Несколько секунд он стоял в такой оцепенелой позе, потом резко выдохнул и со всхлипом разогнулся.       — Там, за забором…завод Росток, разрушенный цех. Тьебя там ранить осколки гранаты, когда быть диверсия с отравой, а я быть на севере Зоны. Ты бежать к вентстанции с Прапором и Кирпитьйем, и она рвануть рядом. — Выпалил на одном дыхании.       Сулема немного отодвинулась от него и вытаращила глаза, ибо и этого не говорила ему — не хотела, чтобы он злился или переживал. Как узнал?       Ни спросить, ни понять не успела.       — А сейтьйас сзади тьебя кто-то есть. Оно живое, но мы таких обытьйно не видим. Дэто наверно андар, живущий тут. — Он указал рукой ей куда-то за плечо и она инстинктивно обернулась. Вскинула автомат, но ничего кроме остатков заводского забора среди кустов не увидела.       — Кто такой андар?       — Ты его нье увидишь… И никто не увидеть. Потому нье поверить. А они тут везде. На отвалах много, в ангаре, даже на дороге. Живое. Летать, ползать. Я нье знать, кто дэто. И тьего хотеть. Тьего сделать нам. — Казалось, он через силу вытаскивал слова из себя, но и молчать не мог. Смотрел на Сулему так, как когда она привела к нему Йоке и другого Пэра. Она собиралась забрать их с собой, а он просил оставить, чтобы хоть немного поговорить со своими. Тогда в глазах у него была такая же немая мольба о помощи и горькое понимание того, что его не поймут.       Сулема прикусила язык и глубоко вздохнула. Как же не сделать хуже?       Мягко сжала его плечи.       — Я верю тебе, Пэр. Доктор тоже говорил, что мы не видим всего мира, какой он есть на самом деле. — Она отпустила его плечи, перехватила за бока, сжала, потерла вверх-вниз — чувствуй, швед. Все реально. Ты реален. — Может, я ничего не понимаю в устройстве Зоны…но если те, кого ты видишь, нас не трогают — может, не стоит их бояться?        — Я нье знать. Кто-то может враждебный нам. Или навредить. — Он снова согнулся и замотал головой. — Jag vet inte…       — Пойдем… Пойдем дальше. По дороге все выясним. — Сулема обхватила его за талию, закинула себе на плечо его руку и попыталась вести — поддался. — Ты говорил, тебе надо к свободовцам. Только скажи мне, чем они тебе могут помочь? Чтобы я могла им передать твою просьбу, если сам не сможешь.       — Немногим. Но помотьй. Ты увидеть. Я постараться рассказать, если смотьй. Только не останавливай мей больше. Помоги дойти. Дэто страшно… — На этих словах голос его сел, он остановился, зажмурился как ребенок, чтобы не видеть пугающего. — Слишком много, я нье понимать, кто опасный. Отьйень много.       Он схватился за ее плечи, покачнулся — она перехватила покрепче, опасаясь, что рухнет, но он удержался на ногах.       Он начал замечать их еще когда шли через свалку. Сначала отдельные пятна, точки — думал, что мерещится, отмахивался, старался не обращать внимания, но чем дальше шли, тем больше их появлялось. По дороге, на деревьях, на остатках железных конструкций, торчащих из отвалов радиоактивного мусора, бетонных трубах и плитах. Маленькие, белые, похожие на блуждающие огни существа были везде — дрожали и мерцали, медленно перелетали с места на место. Низко над землёй колыхались и тоже постоянно перемещались другие. Цветные, большие, похожие на слипшиеся шерстяные бубоны. Кое-где были разбросаны ещё бОльшие непонятные вещи, похожие на спиральные галактики разных цветов. Одни из них были неподвижны, одни перемещались в траве и кустах…       Он совершенно не понимал, что это такое, старался не следить взглядом, не смотреть — не знал, можно ли, как они отреагируют, не говорил сначала о том, что видит, и вообще откровенно боялся, что это просто галлюцинации. Значит, мозги у него отказывают быстрее, чем он рассчитывал.              Далеко за полдень они вышли из бесконечных перелесков Зоны, отделявших обжитые локации одну от другой на раздолбанную грунтовку. Она огибала по краю цеха и прирельсовые склады дикой территории, петляла между зеленкой и проплешинами голых холмов, выходила к базе «Свободы». Люди там ходили редко — мало кому нравилось бродить считай по лесу, в котором непонятно кто может обитать.       Бункеру стало полегче — немного привык к тому, что видел, и понял, что большая часть всех этих существ (или образований?) ими явно не интересуется, а значит, нет смысла и им обращать на них внимание. В один момент только чуть было не отключился, когда к ним на дорогу выкатилась слепая собака. Она выглядела вроде как обычная собака, а вроде как светящееся непонятно что. Комок грязно-зеленого свечения, через который просматривался силуэт собаки. Он не успел ее отогнать, Сулема тоже — мутант будто сам напоролся на что-то, приближаясь к ним, развернулся и потрусил назад.       Тогда Бункер глянул на напарницу и понял, что на ней тоже висит такой же цветной отпечаток, и она сама выглядит как огромный светящийся комок из голубых и оранжевых разводов с бледным изображением себя самой внутри. Тогда у него дрожью продрало по спине и сердце пропустило удар. Он ощутил, что проваливается куда-то, захлёбывается во всем этом мельтешении, движении непонятных существ и их присутствии, свечении, задохнулся…       Ощутил, как цепкие руки поддержали его и притянули к себе.       — Пэр, ты не один. Я помогу. — Знакомый, привычный и тревожный голос над ухом немного вернул к реальности. Он схватился за напарницу руками, опёрся, постоял с закрытыми глазами, пока стало полегче, перевел дыхание.       — Я помогу тебе. — Повторила ученая и совершенно неожиданно обняла его. Крепко, прижимаясь всем телом и принимая на себя часть его веса, подождала, пока он сам твердо встанет на ноги, потом немного отодвинулась и объятия перетекли в поддержку. Подтолкнула, повела дальше.       Несколько метров он прошел с закрытыми глазами, потом решился открыть. Ничего никуда не делось. Сулема рядом все так же светилась, цветные и белые пятна тоже были на месте, продолжали перемещаться вокруг и рядом. Сопровождали их, а кое-где и вовсе соприкасались с ними, но физически он этого не ощущал. Да и Сулема тоже. Он видел, как белое существо село ей на ногу, повисело пару шагов и исчезло. Она не заметила ничего, а он не стал ничего говорить. Пошел дальше.       Аномалии чувствовались почему-то как в самом начале тяжело и тоже отсвечивали по-своему — на несколько секунд он засмотрелся на одну, чтобы уловить разницу между аномалиями и всеми остальными пятнами, понял, что уплывает — Сулема снова подхватила его. Он был на грани перегрузки, нужно было что-то делать с этим, потому что впереди была ночь. До темна они никак не дойдут до базы фрименов такими темпами, что ещё ночью проявится — не понятно, а его уже сейчас нагребает как последнего наркомана.       — Сульема. Ты можешь говорить с мей? — Спросил он, придерживаясь за нее, когда остановились на привал возле огороженного ржавым сетчатым забором сооружения из четырех огромных цистерн с трубопроводом, уходящим под землю. Почему-то пришло понимание, что ее вопросы и болтовня сейчас могли быть той последней вещью, которая могла связать его с реальностью.       — Могу конечно. — Она достала из подсумка на ноге фляжку с водой, подала ему. Бункер отпил немного, отдал. — Просто ты обычно не даешь мне в дороге болтать, вот я и молчу.       Она постаралась проговорить это своим самым обыденным ворчливым тоном — не хотела выдавать своего беспокойства. Видела, что с ним. Всю дорогу видела немой, беспомощный страх в его глазах, в выражении лица, но не спрашивала ничего, зная, что он сердится на это. Теперь он сам попросил.       — Йа…ты отвлекать. Сейтьйас дэто надо, инатьйе я рехнуться совсем. — Он потер ладонями лицо, глаза, помотал головой, будто надеясь вытряхнуть лишнее из нее, добавил устало: — Спрашивай, тьйего хотеть. Заставляй мей говорить, только иди внимательно. У меня все восприятий в кашу.       — Я поняла тебя. — С затаенной радостью Сулема убрала фляжку с водой, предложила Бункеру батончик — он отказался. Тогда она отпустила его, давая возможность пойти дальше, легонько подтолкнула — он пошел. — Для начала попробуй описать, что с тобой? Мне нужно понимать, что происходит.       — Я постараться. — Он шел не медленно, но очень осторожно, будто по воде или среди…стаи цыплят. Ступал так, будто боялся раздавить кого-то мелкого под ногами. — Дэто отьйень странно и я нье понимать, реально оно или глюки.       — Ты видишь что-то новое? — Сулема подстроилась под его шаг, замедлилась, снова спросила, а сама не выпускала автомата из рук, внимательно оглядывала округу. Место не совсем нехоженое, люди иногда бывают в этих краях, а значит и мутировавшая живность может ошиваться рядом. Где еда, там и едоки.       — Йа… — Бункер, погруженный в себя, в свое состояние начал говорить. Сбивчиво, местами непонятно, пересказал, что видит и как, иногда не находил нужных слов и говорил на шведском, потом пытался перевести. Сулема старалась не перебивать — он еще как только начал рассказывать о себе прошлом попросил ее не делать этого, потому что тяжело собраться с мыслями. Она запомнила и не перебивала, хотя ей тоже трудно было удержаться от возникающих по ходу рассказа вопросов.       Они отошли уже далеко от той конструкции с цистернами, солнце за плотными белесыми тучами ползло к заходу, начинало темнеть — нужно было присматривать место для ночёвки. Бункер, говоривший до этого, замолчал и теперь осторожно шел на полшага впереди, оглядывался, иногда дергал плечами или пытался почесать спину. Проходила побочка от транквилизаторов: координация движений пришла в норму, перестало кружиться в голове и с этим пришло ощущение устойчивой опоры под ногами. Появилась связь с реальностью.       — Как понять, дэто просто глюки или не? — Он вдруг остановился, проследил взглядом за чем-то, будто оно перешло им дорогу, спросил, не оглядываясь на Сулему. — Ты знаешь, как отлитьйить?       Ей пришлось тоже остановиться с ним. Она даже проследила за его взглядом, вгляделась туда, куда он смотрел, но не увидела решительно ничего, кроме сухой травы и редких ещё зелёных лопухов.       — Как отличить? Не уверена, что знаю. Попробуй замечать, влияют они как-то на действительность или нет. — Она ответила и засомневалась, что сделала правильно. Он же говорил ей, что многие из тех существ, которые видит, никак ни на что не влияют. Не чувствуются физически, не оставляют следов. Разве что аномалии.       — Тяжело. Дэто надо долго смотреть на них. Сосредототьйиться. Не хотьйу… — Проворчал как обиженный мальчишка и она на миг даже увидела его таким. Белобрысым, хмурым мальчишкой с детской винтовкой и щенком охотничьей собаки у ноги. Тряхнула головой — не хватало ещё самой поймать с ним одну волну. Тогда они точно уйдут в Зону как в песне Бутусова…фиг найдешь.       — Если тебе станет спокойнее от этого — попробуй. Сейчас устроимся где-то на ночь, посмотри. Присмотрись. Может, удастся что-то заметить.       Бункер только тяжело вздохнул.       — Нэи. Тут на нотьй не надо. Тут рядом…странное живёт. Я не хотьйу с ним.       Ему не нравилось место, к которому они подходили.       Раздолбанная грунтовка под ногами сворачивала на восток, огибала старую гарь — довольно большой участок степи и перелеска год назад выгорел из-за расплодившихся термических аномалий и теперь там только-только начинали прорастать первые растения.       На подходах гари появились новые существа. Черные, похожие на большие желеобразные кляксы, они лежали на земле то тут — то там. Медленно перетекали с места на место, густо облепляли попадающиеся обгорелые стволы деревьев. Большие и совсем маленькие, с зеленоватым или коричневым оттенком — будто души погибших растений.       Бункер вздрогнул от этой мысли, прикусил язык, но когда они прошли ещё дальше и поравнялись с открытой выгоревшей местностью — понял, что скорее всего его догадка верна. Вся территория выгоревшего участка насколько охватывал глаз была устлана этими существами. Кое-где редко-редко среди них пробивались прежние, цветные. Висели над землёй как отдельные звёзды на фоне черного космоса.       — Сульема…какого цвета земля на гари? — Спросил, завороженно глядя на пустое место с торчащими кое-где не сгоревшими дотла остатками деревьев.       — В смысле? — Она удивлённо глянула на напарника, потом на пепелище — за год ветра и дожди очистили землю от сажи, но не совсем и в отличие остального желто-коричневого глинозёма, какого было много в этой части Зоны, тут почва была темно-серой.       — Тут все покрыто кем-то…они тьйерные. Их отьйень много… — Он попытался объяснить, что видит и у Сулемы тошнотно сжалось сердце. Если это правда, то страшно представить, что он увидит, если они наткнутся на какое-то место побоища людей или мутантов.       Ускорили шаг.       Аномалий было много, приходилось то и дело сворачивать с грунтовки то в одну то в другую сторону. Когда пришлось сойти на выгоревшую землю Бункер, внутренне сжался и большим усилием заставил себя не делать резких движений. Черные существа хлынули к ним со всех сторон, поплыли, будто медузы, облепили, полезли на них… Он едва не закричал, когда увидел, как они почти в секунду покрыли ему и Сулеме все ноги, доползли до пояса, полезли выше, но рассыпались в стороны, едва они обошли скопление аномалий и вернулись обратно на дорогу.       — Ты…ты ощутить тьйего-то, когда идти по горелому? — Спросил он ученую, когда гарь кончилась и они отошли метров на тридцать в заросли.       Сулема внимательно глянула на него, нахмурилась.       — Не знаю. Ничего особенного, наверное. Может, немного тяжелее идти, а что? Там кто-то был ещё?       Бункер замотал головой.       — Нэи… только те тьйерные штуки. Облепили нас.       Сулема хмыкнула, почесала затылок…подумала.       — Может, они хотели нашей энергии? Мы живые, а у них там все выгорело. Если ты думаешь, что это погибшие растения — они, наверное, хотят вырасти снова, но им надо жизненная сила. Вот и пытались у нас стырить.       Сказала, и поймала себя на мысли, что раньше фиг бы до такого додумалась.       Бункер прогудел что-то непонятное, а потом всю дорогу до места, где остановились на ночёвку, они прошли, обсуждая возможные варианты взаимодействия людей и тех штук, которые теперь были ему видны.       Ближе к центру Зоны в лесу и на открытой местности начинали появляться скопления огроменных валунов, стоящих рядом в одном месте. Откуда и как они появились никто не знал и узнать не пытался. Некоторые из них люди обходили стороной, а среди некоторых устраивали стоянки.       Одна из таких была на подходах к армейским складам и Бункер с Сулемой примерно через час ходу как раз добрались до нее — это было довольно известное место. Сталкеры часто останавливались там на ночлег и немного его обустроили: в центре почти квадратной, окруженной здоровенными глыбами площадки вырыли кострище, обложили его мелкими камнями, сделали навес под одним из валунов и складывали там дрова. Навес был достаточно большим и в случае дождя человек свободно мог под ним устроиться.       Сулема и Бункер тоже воспользовались местом. Взяли дров, немного осмотрелись, нашли за дровами железный ящик. В нем было немного еды, фляжка с водой, аптечка и несколько перевязочных пакетов. Сулема покопалась в нем, потом достала из рюкзака всего по одному из своих запасов и положила к уже имеющимся вещам.       Это был не тайник. Это был такой себе аварийный приют для путников. Каждый мог зайти сюда и воспользоваться тем, что ему было нужно. Подлатать себя, перевязаться, обогреться, но каждый должен был оставить взамен использованного что-то своё. По всей Зоне были разбросаны такие аварийные стоянки, и народ не переставал делать новые. Сулему это радовало, Бункер говорил, что дома у него, в лесах тоже были похожие сторожки. Небольшие домики, где люди могли остановиться, но должны были восполнить то, что израсходовали. Дров нарубить взамен обязательно, а продукты — что могли, то и оставляли.       — А знаешь что, Бункер? — Спросила Сулема, уплетая консервы из банки, когда они развели костер и разогрели себе еду. Хотели было сделать еще чаю, но воды было мало, а поблизости взять негде.       — Мм? Што? — Швед сидел рядом ней с закрытыми глазами, отдыхал. Не спал, просто не хотел смотреть — слишком много разного заполняло пространство их места ночёвки.       — Если все реально так, как ты видишь и мы думаем, то учёным ещё пыхтеть и пыхтеть над Зоной.       — Дэто правда. — Ответил после короткой паузы.       Спать не хотелось. Хоть он и устал, как черт, сон не шел. Он предложил было Сулеме поспать, пока сам так сидит, но она отказалась, сказала, что лучше тоже покараулит для подстраховки.       Оказалось, не зря.       Не только люди протоптали дорогу к этому месту, но и мутанты. Ночь прошла спокойно, а ближе к рассвету откуда-то припёрлись два излома. Не попрошайничали, как обычно это делают, не притворялись бродягами, а тихо подкрались, пролезли к самым камням и сразу с двух сторон кинулись на людей и поубивали бы нафиг, если бы Бункер их не увидел. За секунды до нападения заметил какое-то мельтешение не-то в камнях, не-то за ними, схватил автомат — Сулема сделала то же самое, и выстрелил, как только первый из мутантов сиганул на них из-за валуна.       Своего снял, а Сулема не успела. Излом долбанул ее огромной лапищей, она закрылась автоматом, мутант снова замахнулся, но второй раз так и не ударил. Бункер прицелился поверх головы напарницы, выстрелил.       — Твою мать…теперь только выкинуть. — Лихорадочно бормотнула Сулема, когда убедились, что оба монстра сдохли, показала шведу погнутый и треснувший калаш.       — Нитьего. Главное ты цела.       — Относительно. — Она потрясла обеими руками. От страшного удара теперь болели ладони, запястья и локти.       — Покажи руки. — Бункер забрал у нее сломанное оружие, а когда она протянула ему обе руки — осторожно стал поворачивать их и сгибать в суставах. Сулема немного поморщилась.       — Та нормально все. Кроме автомата ничего не сломано. — Криво усмехнулась, глядя в хмурое, сосредоточенное лицо напарника, добавила: — Зато теперь мы оба поняли, что у тебя не глюки.       Бункер удивлённо моргнул. Глянул на нее, будто впервые увидел, проворчал:       — Йа. Правда…       До рассвета так и не заснули. Оттащили подальше от стоянки дохлых изломов, потом сидели возле костра. Молчали. Спать по-прежнему не хотелось. Смотрели, как светлеет небо. Сначала еле-еле заметно. Немного поблекли звёзды и оно из густо-черного перекрасилось в синий, потом постепенно начало сереть. Подул ветер, пламя костра заплясало иначе.       Бункер старался уложить в голове случившееся.       Он заметил мутанта — ещё одно проявление подарка от мертвеца. А ещё понял, что ближе к ночи ему становится легче. Отпускает страх и проходит ощущение ползания на коже. С чем это связано он не знал, просто заметил, что это есть. Днем возвращается, ночью проходит.       Приходили мысли, что такие умения, как это, ему возможно и пригодились бы в жизни, но ситуаций, когда они нужны все же было намного меньше, чем обычных. Постоянно воспринимать и видеть тех, кто населяет Зону помимо живых существ ему было тяжело, к тому же он не знал, что ещё может открыться со временем. Чутье подсказывало, что чего бы там не открылось — в один момент придет предел его возможностей это все принимать и он свихнется. Нервная система и разум обычного человека попросту не были рассчитаны на такой тип восприятия и не приспособлены к такому количеству раздражителей.       Для таких вещей наверное нужны годы практик и всяких медитаций, чтобы понять и адаптироваться, а на него все свалилось в один день и продолжало сыпаться дальше. Он инстинктивно хотел избавиться от всего как можно скорее. Прекратить воздействие нового раздражителя, одернуться как от горячего, но без посторонней помощи не мог. Поймал себя на этой мысли, постарался вернуться к тому ощущению, которое толкнуло его идти к свободовцам за нею, прикрыл глаза…       Сулема рядом подкинула в костер еще веток, они затрещали… Костер. Факел. Прирученное пламя. Свет. Кано.       Кано.

Иса-Кано-Хагалаз-Кано-Иса

Турисаз-Тейваз-Кано

      Пять рун, все просто. Но не в два ряда, а цельным рисунком. Ставом. Он зажмурился крепче, стараясь увидеть расположение рун, услышал как под боком опять завозилась Сулема, заворчала…       — Да что ж башка так трещит-то, Бункер? У тебя нет? — Тронула его за бок, сбила… он открыл глаза и вдруг тоже ощутил, что в затылок будто сбесившийся дятел вцепился.       — Надо уходить. — Проговорил, ещё не до конца оглядевшись. Они слишком долго были на одном месте. Если оно известно одним мутантам, значит известно и другим, поэтому лучше убираться.       Сулема не стала перечить.       Светало. Быстро как могли, они насобирали в округе хвороста и толстых веток, принесли взамен истопленных на стоянку, собрали все вещи, а потом Бункер вдруг передумал. Достал из рюкзака консервы, открыл, плюхнулся обратно на место, где они сидели, стал есть.       Сулема обалдело уставилась на него — уже собралась, рюкзак собрала, патроны из автомата выбрала, поломанный привязала к боку рюкзака, оставив себе пистолет, настроилась идти, а тут.       — Садьйись. — Велел ей швед и похлопал по бревну рядом с собой.       Она села.       — Поесть тоже.       — Ты уверен? Собирались же уходить.       — Йа. Надо. Поесть.       Когда она достала свои консервы, открыла и принялась есть — он встал, забрал рюкзак и двинул к дороге.       — Пойдем.       — Эээ…. — Сулема не выдержала. — Ты чего? Определись давай, сидеть или идти!       — Не ори. — Шикнул он и пошел, заворачивая влево так, чтобы выйти не на дорогу, а идти параллельно ей.       Сулема подхватила рюкзак и как была с банкой консервов в руке потопала следом, решительно ничего не понимая. Голова стала болеть сильнее. Швед творил что-то непонятное — ей совсем не нравилась ситуация.       Они прошли метров двести вдоль дороги, вышли к небольшой открытой площадке среди зарослей — остатки какого-то здания. Сохранился только бетонированный пол и кусок дальней стены из шлакоблока. Не доходя до нее метров тридцати, Бункер присел за кустами, потянул Сулему за собой, снял бинокль и вручил ей.       — Смотри. Вон туда. — Показал рукой за обломок стены, где между двумя деревьями маячил какой-то смутный серый объект.       Сулема присела рядом, взяла бинокль, вгляделась и охнула.       Между двух деревьев, держась за них длиннющими руками, стоял контролёр. Он ритмично покачивался из стороны в сторону и смотрел в том направлении, где они ночевали. Оптика бинокля позволяла различить даже его жуткую физиономию, поэтому у Сулемы не оказалось никаких сомнений.       — Вот откуда взялись изломы… — Пробормотала она.       — Йа. И ещё будут, если идти по дороге.       — С одним автоматом не отстреляемся…       — Йа. Надо своратьйтвать. Дойдем наискось и срезать угол.       Они сверились с картой. В самом деле, если двигаться не по дороге, а напрямую через лес, то дойти до базы свободных получится быстрее. Не факт, что там не будет никого и ничего, но контролёра обойдут.       — Там мутантов может быть больше.       — Да. Но мы все равно идти тьйерез лес. — Сулема вгляделась в лицо Бункера, в глаза, уловила какие-то бесовские искры в глубине черных зрачков, потом только заметила хитрую лыбу. — И никакой дорога.       Он даже подмигнул ей. Встал, и, особо не таясь, пошел как раз на дорогу.       Сулема хотела было крикнуть, заругаться, но укусила себя за язык, подумала о пути через лес к свободовцам и поспешила следом за напарником.       Фоном вспомнился случай с его пьяной охотой на химеру, но она поспешно отогнала эту мысль. Снова подумала о зарослях в лесу, возможных аномалиях, базе свободных…       Когда поравнялись на дороге с остатками здания — краем уха даже услышала ворчание контролёра за деревьями, а следом ощутила, как искра на шее сзади нагрелась и от этого вся шея засвербела.       Бункер тоже почесался, идя впереди.       Она упорно думала о дороге через лес. Шла, дыша через раз, оглядывалась — с пистолетом ощущение защищённости было намного слабее, чем с привычным калашом, но деваться было некуда. Другого оружия у нее не осталось.       Когда сворачивали за очередной поворот — оглянулась. Контролер сгорбившись, брел через дорогу в сторону леса, за которым была база свободовцев.       Головы долго болели у обоих — искра хоть и защищала от пси-воздействия, но не абсолютно. Сулему распирало от негодования, восхищения и придурочной радости, какая бывает у детей, когда им удается перехитрить взрослого.       — Ну ты и камикадзе, Бункер… Тебе шо нравится дурить псиоников? Не боишься?       — Бояться. Но нье больше тьйем идти лесом с полтора стволами в руках. — Проворчал он, двигаясь снова на пару шагов впереди. — Дэтот урод мотьй пригнать ещё мутант, а в лесу вообще хер знать кто лазить.       — М-да. Если бы не искры — фиг мы так спокойно прошли мимо него. Сварил бы нам мозги в кисель и увел за собой в качестве живых консервов. — Сулема потерла место, где был вшит артефакт под кожей — ещё немного свербело и отдавало горячим. Наверное, старался гад бошкастый, пупок ментальный надрывал, чтобы мозги им свернуть, а не получилось. Потопали в лес и пропали.       — Йа…если я башкой нье повредится до конца дэтот вылазка — поменяй мне ее. Сама говорить, што их надо менять иногда.       — Хорошо. — Сулема глянула на идущего впереди шведа, скользнула взглядом по его голове в пятнистой бандане, плечам — воротник и капюшон прорезиненного куртяка скрывали шею, но она поймала себя на мысли, что сейчас с удовольствием бы прикоснулась к нему. Как раз к шее зади или сбоку, плечам… Правда было не то место и не то время, поэтому пришлось отогнать непрошенную мысль подальше.       Они были уже совсем рядом с базой свободовцев, оставалось пройти по дороге вокруг лесополосы ещё метров пятьсот и они выйдут к дальним воротам на ее восточной стороне. Бункер шел осторожно. Старался не отвлекаться на разглядывание потусторонней живности Зоны, которая заполняла собой буквально все пространство вокруг, но вынужден был остановиться, когда раздолбанная грунтовка снова сделала поворот. Выйдя за него, они даже увидели бетонный забор армейских складов, Сулема обрадовано пробурчала «ну, вот и дошли», а Бункер резко остановился и ее перехватил, не давая идти вперёд.       — Стой! Нье двигайся.       Ученая поперхнулась и замерла, боясь шевельнуться. Такое предупреждение могло быть предосторожностью, а могло и последними словами, какие можно услышать в этой жизни. Смотря во что ты успел или не успел влезть.       Но под ногами вроде ничего не происходило, и Бункер ничего пока больше не делал. Внимательно вглядывался в землю под ногами и немногим впереди, потом сделал два крохотных шага, осторожно присел на корточки и снова присмотрелся к чему-то на земле.       Аномальных существ было много. Очень много вокруг, даже больше, чем на свалке. Много больших, цветных, они буквально лезли под ноги и страшно отвлекали. Мелких белых было меньше, они редкими колониями висели на ветках деревьев, кое-где были на земле, а там, где он остановился и Сулеме запретил идти их было больше всего.       По два-три они сидели вокруг каких-то определенных точек, иногда перемещались от одной до другой. Это показалось странным, и он не рискнул идти туда, прежде чем поймет, почему они так себя ведут.       С высоты своего роста он ничего не разглядел на грязно-бурой, кое-где заросшей дороге, но когда подошёл на шаг вперёд и присел — заметил что-то постороннее. Не-то металлическое, не-то пластиковое, похожее на лопасть, оторванную от какого-то небольшого моторчика. Одна лежала в шаге от его левой ноги, еще одна — на полметра дальше, а где сидели ещё три белых светляка — ещё одна. Он присмотрелся внимательнее — запчасти были разбросаны хаотично, но что-то в их расположении было подозрительно закономерным. Он наклонился ниже, присмотрелся — в сером, рассеянном утреннем свете трудно было различить надпись на более толстой части лопасти, но он узнал скорее не надпись, а всё-таки форму странных предметов.       — Ну, чего там, Бункер? — Сулема подошла к нему сзади и заглянула через плечо.       — Нитьего хорошего. Дорога заминирована.       — Аа? — Сулема наклонилась ниже, стараясь разглядеть, что увидел Бункер. Он указал пальцем.       — Дэто есть лепесток. Противопехотный мина. Убить нье убьет, но без нога оставить. — Он невесело хмыкнул. — Похоже, свободные с долгарями серьезно сцепиться и так обезопасить тылы базы.Только как раскидать их — нье представляю… Нужен специальный машина.       — Да пофигу, как они их раскидали. У них база — военные склады, чего только не спрятано со времен Союза. Лучше скажи, чего нам-то делать теперь? Они же и в лесу могут быть.       — Могут. Но я нье думать, што у фрименов их быть много. На весь лес нье хватит.       Пришлось возвращаться назад. Примерно метров триста они прошли по дороге обратно, потом свернули в лес. Там было сыро, хмуро и между деревьями часто и густо пузырились трамплины и разрывы. Сулема мысленно перекрестилась и подумала, что хорошо было бы не увидеть тут давешнего контролера, ушедшего на их поиски как раз в эту сторону.       — Как ты их заметил? — Спросила чуть погодя, ступая за шведом след-в-след. Он двигался медленно, опирался на выломанную палку, время от времени останавливался отдохнуть. Аномалии теперь действовали на него, как и раньше, и она видела, что буквально с каждым пройденным метром он устает больше и больше.       — Дэтот белый мелкий…сидели возле них. Наверное, недавно раскидали. Оно привлетьй внимание. Тьйужой предмет.       Из того, на сколько хватило его наблюдательности, он успел сделать вывод, что белые существа есть что-то вроде сущностей или частиц всего живого, органического, что есть в Зоне. Что неорганическое они постепенно превращают в органику. Где они сидят на бетонных плитах или металлических предметах разрастается мох или трава. Видимо, найдя новые неорганические вещи, они сползлись посмотреть, можно ли их ассимилировать или нет.       Он хотел было сказать это Сулеме, но вдруг понял, что у него уже не осталось сил говорить. Напряжение в мышцах от аномалий вокруг, мельтешение цветных пятен, рябой серо-бурый фон вокруг вытягивали их из него с жадностью голодного кровососа. Он думал уже даже попросить учёную встать рядом, дать опереться на себя, но отогнал эту мысль — слишком много ловушек вокруг. Прикусил губу и упрямо пошел дальше.       Примерно через полчаса ходьбы они вышли из лесополосы на пологий глинистый холм — там двигаться стало легче. Аномалий поредело, обзор открылся и всей мелкой светящейся фауны стало меньше. Взобравшись на самый верх, они увидели главную дорогу, идущую к складам.       Сулема, опасаясь уже радоваться заранее, молча поддержала Бункера под руку — видела, что он уже еле ноги тащит, пошла вниз, помогая ему спуститься. Противоположный склон холма был более крутым и осыпался.       Когда скатились с него с облепленными глиной ботинками день только начинался, но после бессонной ночи и встречи с контролером они чувствовали себя так, будто уже третьи сутки не спят и тащатся по колено в холодной грязи как проклятые души в царстве Хелль. Бункер снова молчал, упрямо сопел и кусал губу, она предложила было ему отдохнуть — отказался. Увидел в зоне досягаемости свою цель и теперь не хотел останавливаться.       — Прийти на базу — там отдохнуть и поесть… — Прокаркал охриплым голосом. Вышел немного вперед, сделал шага четыре, потом запнулся, резко согнулся, хватаясь за голову, и следом мягко повалился на землю уже без сознания.       Сулема вскрикнула, кинулась к нему, с запозданием додумывая, что он мог влезть в мощную пси-аномалию, отогнала эту мысль (ощутил бы физически), оттащила его на три шага назад, села на землю, развернула его на бок и уложила себе на колени.       — Ну, Бункер, ты чего? Очнись… — Стала тормошить. Потрогала пульс на шее — бился, достала фляжку, намочила руку, вытерла ему лицо и шею, где достала, смочила губы. Он дернулся, потянулся за водой — дала напиться.       — Не пугай меня, мне и так стрёмно. — Проговорила, вглядываясь в его жутко бледное лицо. Он повел головой, слабо охнул. Веки задрожали, приоткрылись.       Пару минут ещё лежал, сонно моргал и растерянно оглядывался, дезориентированный после внезапной отключки, потом тихо проговорил:       — У них трехсотый быть. Нье трогай осколок у Локи. Он прожить с ним ещё долго.       — Аа? — Сулема не поняла, что он сказал. Осознанно это было или нет? Наклонилась к нему, заглянула в глаза. — Ты о чем, Бункер?       Он только медленно моргнул и ещё на пару минут отъехал.       Когда оклемался — понял, что лежит на боку головой на чем-то неудобном, но мягком. Ощутил, как его осторожно гладит по голове знакомая горячая и маленькая рука, вспомнил, что случилось.       У него просто вдруг все поплыло перед глазами. Он успел подумать, что из-за усталости, почувствовал, что падает и в последний момент увидел картинки перед глазами. Суета на базе свободных, куча людей возле лазарета на носилках прямо на полу, Локи — один из лидеров свободных, обитающий на Янове, весь в кровищи и откуда-то настойчивая мысль не трогать осколки…       — Как ты, Бункер? — Тревожный голос Сулемы, теплое, шероховатое прикосновение пальцев на щеке. Осточертевшее рыже-голубое свечение нимбом вокруг нее. Интересно, он тоже так светится? Если да, то каким цветом?       — Нитьего…нормуль. — Ответить получилось даже с первого раза. Сесть — раза с четвертого. Встать Сулема ему не дала.       — Подожди, куда разогнался. Твои свободовцы никуда не разбегутся, а ты уже с ног валишься. — Она деловито распаковала свой рюкзак, залезла в самые его недра и достала оттуда банку дорогущих саморазогревающихся консервов. Ковырнула ее и поставила перед Бункером, себе достала тюбик с чем-то похожим на паштет.       — Ты не спал ночью, толком не жрал ничего с утра, поешь хоть сейчас. Тебе силы откуда-то надо брать. На своем монолитовском вареве далеко не уедешь.       Заворчала как бабка бюрера, но его это ворчание почему-то успокоило. Он осторожно сел, взял горячую банку с едой. Она вручила ему ложку, села напротив и несколько минут внимательно следила за ним, чтобы он ел, а не просто ковырялся в банке. Сама при этом старательно высасывала содержимое своего тюбика.       Со стороны они выглядели более чем с странно: два не особо снаряженных бродяги, сидящие на обочине дороги и поедающие консервы чуть не руками, но смотреть на них было некому. Две слепые собаки пробежали мимо через дорогу и скрылись в низине за нею.       Сулема взяла автомат Бункера, положила себе на колени.       — Отдай. Дэто мой оружие. — Пробурчал швед с набитым ртом.       — Поешь — отдам.       И отдала. Пришлось отдать. Когда он поел, напился воды и немного оклемался — с прежним упрямством потащил ее идти дальше. Забрал автомат, вышел на дорогу.       Сулема спросила его ещё раз, что он имел в виду о трехсотых и Локи, но он не ответил. Мрачно пробубнел что-то на шведском и всю оставшуюся дорогу до главного входа на базу свободовцев молчал.       Противным, тягостным ощущением охватило все внутри, свело кишки. Мало того, что физически он чувствовал себя раздолбанным корытом после всех аномалий и сущностей, теперь появилось это.       Странное предобморочное видение не давало покоя, холодило сердце и заставляло его хаотично трепыхаться. Что оно было? Почему так погано от него? Предыдущие картинки, какие он видел, были картинками из прошлого, а это что было? Он не общался с Локи и не мог спросить, были ли у него осколочные ранения или нет, и от этого незнания в голову лезла новая, упорная и пугающая мысль: а, что если это была картинка из будущего?       Что, если это ещё одна сторона подарка от мертвеца, который он получил? Такого ему точно не надо. Он не хочет знать своего будущего. Он не хочет знать будущего Сулемы. И всей Зоны тоже не хочет знать будущего. Ему оно нахрен не надо, потому что это слишком страшно. Знать, понимать неизбежность событий и при этом продолжать жить дальше. У него нет столько сил.       За этими мыслями он не замечал ни вопросов Сулемы, ни окружающих существ в воздухе. Шел как машина, переставляя на автопилоте ноги, оглядывался, подмечал мутантов на дальних холмах от дороги, продолжал думать. Он не хочет знать своего будущего.       Остановился только на блокпосту у ворот на базу анархистов. Двое лосей в экзоскелетах преградили им дорогу и отказывались пропускать на территорию.       — Валите отсюда, сталкеры! Нам сейчас не до вас! — Протрещал один через гермошлем.       — Да ну, мужики! Пустите нас, мы уже третьи сутки в дороге, не жрали-не спали! — Сулема попыталась было упросить охранников — второй грубо оборвал ее.       — Валите отсюда, кому говорят! Пока не перестреляли. Война у нас снова! Откуда мне знать, что вы не долговские шпионы?       — Твою мать! — Досадливо вскрикнула Сулема, придержала Бункера за куртку — его качнуло в сторону. — Я похожа на шпиона?       — Шпион…придет завтра. С доклад о выполненный дело… — Проговорил он так тихо, что услышала его только ученая, но ответить не успела. Со стороны админсдания к двоим охранникам на входе подбежал третий в лёгкой броне.       — Кого черти принесли? — Спросил на ходу.       — Мы одиночки. Пустите заночевать. Третьи сутки в дороге… — Повторила Сулема и тут же этот прибежавший крикнул охранникам:       — Ну вы и раки! Это же ботаничка, доктора помощница, пустите. У нас медик зашивается, а вы ее мурыжите.       И, почти схватив ее за руку, повел на базу.       — Я только с ним пойду! — Она вырвалась, вернулась к стоящему как зомби Бункеру.       — Да иди хоть с кровососом, только помоги. У нас раненых дохрена.       На базе свободных творилась суета. Возле лазарета раненые лежали на носилках прямо на улице. Местный медик в импровизированной операционной склонился над чьим-то распростёртыми на кушетке телом, те из свободовцев, кто более-менее мог оказать первую помощь возились с другими ранеными. Чего у них случилось?..       Сталкер, проводивший Сулему, завел ее сначала в один из бараков разместить Бункера — он лег на сетчатую койку и отключился раньше, чем голова его коснулась старого матраса, — потом повел ее в лазарет.       Там она разделась до термухи, натянула свободный халат и перчатки, присоединилась к свободовскому медику — он как раз накладывал последние швы на распоротый осколком бок какого-то местного бедолаги.       Оказывается ранним утром большой отряд свободовцев попал в засаду на отбитой у монолитовцев окраине Радара. Кто-то сдал их места расположения долговцам. Те добрались туда небольшой группой, обстреляли свободных из гранатометов и быстро смотались, пока никто не опомнился. Уцелевшим фрименам не осталось ничего, кроме как забирать раненых и возвращаться на базу, благо было не очень далеко.       На несколько часов позже уже в по месту, в деревне кровососов два квада нарвались на стаю чернобыльских собак — отстрелялись, но многих сильно покусали. А потому как все пострадавшие вернулись обратно почти в одно время Фриц — так звали медика, не знал, за что хвататься. Молодой, моложе Сулемы, соображающий, но не слишком опытный, он рассказывал ей все, что случилось, пока они доставали осколки из ног одного из разведчиков группы Локи.       Потом было ещё двое покусанных, которым одной перевязкой не поможешь, пришлось зашивать, а после принесли ещё троих, из которых один был самим Локи, которого непонятно каким хреном занесло на Радар.       Он был в сознании, правда все лицо и шея были перемазаны кровью, страшно ругался и проклинал долговцев с их засадой. Плевался и грозился, что если найдёт крысу среди своих, кто слил инфу об их месте нахождения, порежет на ремни и скормит сноркам.       Успокоился только после укола седативного и тогда Сулема с медиком смогли его нормально осмотреть. Ранение было на первый взгляд не тяжёлым. Мелкий осколок металла на излёте вошёл в шею сбоку и застрял в мышце. Можно было немного расширить рану и вынуть, но тут Сулема вспомнила слова Бункера…       Много раненых, не трогать осколок у Локи.       Ознобом продрало по шее. Первое сбылось, кто сказал, что второе не сбудется? Осколок довольно глубоко, пока будут ковыряться — могут задеть артерию и все, тю-тю. С запасами крови у свободовцев швах, потому даже если смогут остановить кровотечение — не факт, что откачают потом.       Она отказалась доставать его и Фрицу запретила. Тот разорался, хотел было вытолкать ее из операционной, но пришли ещё двое бойцов, привели нового страждущего и им пришлось заткнуться, чтобы закончить быстрее с обработкой раны Локи.       Операционная у свободных была откровенно хреновая. Ни инструментов в нужном количестве, ни нужных лекарств. Она привыкла к роскоши лазарета у Доктора и внутренне возмущалась тому, что у свободных с их снабжением медчасть находится в таком дерьмовом состоянии. Ей пришлось истратить большую часть своих походных запасов препаратов, шовного и перевязочного материала, два артефакта, которые берегла для себя и Бункера. Благо Фриц был не последним рукожопом и свободовцы, когда увидели сколько их товарищей пострадало, дружно собрались все и чуть не каждый притащил в лазарет по одному, а то и по два лечебных арта, у кого какие были.       Всю ночь гремел генератор возле лазарета, всю ночь там горел свет и Сулема с Фрицем работали. Всю ночь вокруг сновали другие свободовцы. Что-то приносили и помогали тем, кому могли, размещали тех, кому уже оказали первую помощь, уносили умерших.       Таких оказалось двое: один молодой парень, недавно пришедший в группировку и один уже считай ветеран. Новичок уже был мертв, когда принесли не заметили в суете, а ветеран умер к рассвету. Ему осколком перебило крупную вену на ноге, он потерял уйму крови, и, хотя соклановцы нашли среди своих подходящего донора с нужной группой — прямое переливание не спасло. Доктор всегда говорил Сулеме, что это опасно даже при идеальной совместимости по группе и резусу. Говорил, что нужно много факторов учитывать и очень переживал, когда они проделали такое с Бункером после злосчастного ранения в стычке с бандитами. Долго наблюдал за ним после, давал какие-то препараты, а тут не было ни препаратов, ни возможности сделать хоть один более-менее развернутый анализ, ни гарантии, что донор перед процедурой не закинулся чем-то увеселительным.       На утро погибших кремировали в ближайшей к территории базы огненной аномалии. Сулему отпустили к Бункеру в казарму и разрешили обоим оставаться на базе. Правда приставили к ним соглядатая, чтобы ничего не натворили, но за тем самим надо было следить. Не успела она дойти от лазарета до казармы — он уже умотал к гаражу, где обитал их техник Шуруп. Помня о том, что Бункеру свободовцы первыми начали таскать свои поломанные вещи, она вяло подумала, что ни разу не удивится, если через какое-то время увидит на пороге самого техника с каким-то безнадежно раздолбанным девайсом в руках.       Зайдя в казарму, отмахнулась от этой мысли. Увидела шведа, сидящего на отведенной ему койке, подошла — он похоже, тоже не спал ночью. Страшно бледный, с ввалившимися, обведенными тенью глазами выглядел изможденно и жутко.       — Нужно поспать… — Пробормотала она, чувствуя, как у самой язык завязывается в узел на простых словах. Хотела взобраться на верхнюю с Бункером койку, но остановилась — он никак не отреагировал на ее слова. Тронула за плечо — ноль на массу. Сидит, как вкопанный.       — Ложись, Бункер. Тебе тоже нужно ещё поспать.       — Я не могу… — Еле слышно ответил он.       — Постарайся. Нам надо поспать, иначе сдохнем. Хочешь, вместе ляжем? На матрасах на полу поместимся…       Она уловила его больной взгляд, лихорадочный блеск в глазах, поняла, что ему совсем хреново, только у нее самой уже не было сил помочь ему хоть чем-то.       — Дать мей твой транков. Может, с ним смогу. — Попросил он и она вздрогнула. Черт, правда же, это у нее было и это она ещё могла сделать. Совсем мозги протухли. — У тьебя есть?       — Есть. Сейчас. — Скинула рюкзак с плеча, достала вторую аптечку, которую ни при каких обстоятельствах обещала себе на других не тратить, взяла нужный шприц-тюбик и вернулась к шведу. Присела рядом — он покорно протянул ей руку.       Осторожно, с усилием собирая глаза в кучу, она ввела ему в половину меньше прошлой дозы и как в прошлый раз погладила по тыльной стороне согнутой в локте руки. Бункер скользнул по ней мутным взглядом, медленно моргнул.       — Таck… — Скорее выдохнул, чем проговорил. Тяжело вздохнул, посидел еще полминуты и стал мягко заваливаться на бок.       Сулема аккуратно уложила его на койку. Достала спальник из его рюкзака, развернула и накрыла сверху, потом взяла свой, залезла на соседнюю свободную койку, тоже упаковалась и заснула, сама не поняв как.        Бункер очнулся ближе к вечеру с тяжёлой головой и ватным телом. С трудом понимая, где он, попытался сесть — получилось. У него ничего не болело, кроме головы, значит, не ранен. Сулема спала на койке напротив, в помещении у выхода сидел понурый сталкер в свободовском комбезе, у его ног вертелись три красно-черных больших существа, на которых он не обращал ни малейшего внимания.       Несколько секунд Бункер лежал, осознавая увиденное, потом вспомнил. И где он, и зачем пришел, и то, чего было ночью и почему не смог уснуть.       Когда Сулема ушла, он остался один со своими демонами и свободовскими сущностями. У них на базе их было очень много. Они облепляли колониями стены казармы, ползали по полу, липли к нему самому. Он сначала пытался отряхиваться, потом понял, что бесполезно, лег, зажмурил глаза и попытался уснуть. Лежал, вертелся, маялся, но сон не приходил, несмотря на жестокую усталость. Вместо этого сознание начало странно расслаиваться. Он открыл глаза и вроде увидел вокруг себя все ту же казарму с рядами коек и сущностями на них, а вроде и совсем другие места.       Сначала свалка — перестрелка между большими отрядами Свободы и Долга, потом рыжий лес. Огромная пространственная аномалия сминает вокруг себя большие деревья, землю, перемалывает все и превращает место под собой в перепаханный бомбежкой бурелом. Дальше — Припять. ДК Энергетик, разоренный актовый зал, на остатках сцены конструкция из хлама, вокруг нее в молитвенных позах сидят фанатики, раскачиваются, один вдруг прерывается, снимает балаклаву и Бункер узнает своего старого знакомца-снайпера.       После этого все ускоряется в разы как запись в перемотке, мелькают места, лица, морды тварей, что-то взрывается, горит… несколько вертолетов падают в разных местах Зоны, Черный Сталкер приходит на Янов и там, на глазах у всех сворачивает шею какому-то одиночке. Доктор говорит с кем-то из учёных…. Картин много, они ещё больше ускоряются, сливаются в белый шум, в рябь от которой голова начинает трещать по швам. Он пытается зажмуриться — не помогает. Видения не перед глазами, а в голове. Они продолжают мелькать, хоть закрывай глаза, хоть оставляй открытыми.       Перед самым рассветом все снова замедляется, становится различимым, и он видит Сулему, сидящую под ржавой стеной в какой-то загаженной полутемной норе. Не-то угол в цехе, не-то железный контейнер. Лицо у нее отупевшее, безразличное как у зомби, она сидит, безвольно привалившись спиной к стене и, кажется, даже не видит лежащего перед ней мертвеца с развороченным животом. Следом в поле зрения появляются жуткие, столбообразные ноги, существо садится рядом с Сулемой и Бункер понимает, что видит контролёра. Мутант тянется одной лапой к ученой, берет ее за голову и поворачивает лицом к себе, другой залазит в дыру на животе трупа, отрывает там что-то и следом сует в ей в рот. Она не сопротивляется, вяло пережевывает, пускает кровавые слюни, безразлично переводит взгляд на мертвеца и ему, Бункеру, открывается то, что она видит. Его собственное лицо. Мертвое, оскаленное в безобразной посмертной гримасе, перемазанное грязью и кровью.       Он, кажется, кричит. Дёргается, пытается вскочить, бежать, кто-то ловит его, тоже орет, пытается удержать. Он отбивается, вырывается, перед глазами не исчезает жуткая картина. Он видит ее фоном, водяным знаком на всем окружающем пространстве, на лице схватившего его свободовца, пытается избавиться, яростно мотает головой, дерет глаза, веки, его нещадно колотит дрожью… Вдруг тяжёлым, мощным ударом прилетает по уху — в голове взрывается звон и все наконец проваливается в черноту.       Так прошла его ночь. Наверное, если бы не Перец, который его схватил, а потом вырубил, он бы наверняка покалечил себя после этого видения. Страшно.       На утро пришла Сулема. Когда Бункер увидел ее живую-невредимую — задохнулся от истеричной радости и несколько секунд сидел, пытаясь вспомнить, как оно дышать.       Потом опять накатило страхом — его видение о раненых свободовцах сбылось, кто сказал, что это не сбудется?       Закусил губу, чтобы не завыть, сцепил зубы. Он не хотел такого конца жизни им обоим. Только не так! Что делать? Как отменить увиденное, чтобы оно не сбылось? Или это уже обычные галлюцинации от переутомления? Как отличить одно от другого? Не понятно. Все картинки пугающе-реалистичны.       Чувствуя, что если ещё несколько часов проведет в таком режиме, то точно застрелится, попросил ученую снова дать ему транквилизатора, после него отключился в темноту.       Даже немного отдохнул, а теперь сидел как с жестокого похмелья.       Снова гнал от себя мысли об увиденном, вспоминал рисунок, из-за которого собственно и пришел сюда.       Рунный став. Защитная и очищающая сборка из рун. Он давно боялся мертвецов, теперь один из них таки добрался к нему, всучил ему свой поганый дар, о котором он не просил. Напакостил на том уровне, который ни один ученый не признает, поэтому отменять и исправлять все нужно было такими инструментами, какие этому уровню соответствуют. На его памяти такими были только руны. Он даже понял, какие именно нужны, визуально сложил их в вязь.       Осталось только найти местного тату-мастера.       Он уже собирался было встать и пойти на поиски, но проснулась Сулема. Тоже помятая, с красными опухшими глазами уставилась на его как на привидение, потом вдруг пересела к нему на койку, крепко обняла, притянула к себе. Пару минут посидела так с ним, потом отпустила.       — Ты живой? Что случилось? — Спросила, заглядывая в лицо. Живая. Уставшая, заспанная, но живая и не безразличная. — Ты как с креста снятый.       У него больно перехватило горло и ответить не получилось.       Она встала, сонная ещё, вялая, достала термос с уже холодным чаем, сама напилась, ему хотела дать, но он отказался. С трудом владея речью, попросил помочь найти татуировщика, встал и потащился на выход из казармы.       Сулема откровенно испугалась его состояния. Страшно осунувшийся, с лихорадочно блестящими глазами, нифига не отдохнувший после сна под транквилизатором он едва мог связать пару слов в кучу. Встал с койки как ржавый робот, потащился искать татуировщика. Попросил помочь.       Ей некуда было деваться. Отпускать его одного бродить на ночь глядя по базе ощетинившихся оружием свободовцев она не хотела. В таком виде он был похож на зомби, а взвинченные и готовые к нападению фримены вполне могли его пристрелить, подумав, что в самом деле трупак забрел на территорию.       К счастью татуировщик нашелся быстро — караулившие на улице бойцы показали, куда идти и назвали прозвище — как всегда в их духе, предельно дурацкое. Артас. В дальнем углу на западной стороне базы были гаражи, этот рыцарь смерти местного разлива разместился в одном из них — не сиделось ему рядом со своими товарищами, что ли.       Когда Сулема постучала в железную дверь гаража, он совсем не по-эльфийски заматерился в четыре этажа, встал со скрипучей кровати — все движения и слова были на удивление отчётливо слышны, прошлепал к двери и открыл.       — Кому тут не спится, в рот вам аномалию! — Высунулся в щель, недовольно глянул на Сулему, потом на стоящего рядом Бункера.       На короля-лича из фэнтезийной игрушки он оказался довольно похож. Такой же белобрысый-лохматый, с нездорово-серой кожей, красными, опухшими глазами и трёхдневной щетиной на вытянутой физиономии.       Бункер вздрогнул — Стиг? Ты?       — О, вы чи от Нафталина? Он вас тоже новой травкой угостил? — Пробубнил фримен, разглядывая шведа.       — Ты Артас? — Сулема не обратила внимания на его вопрос, спросила сама — народ тут простой, могли местами поменяться или сидеть в гараже скопом, поэтому не факт, что появившийся перед ними патлатый белобрысый чувак был тем самым татуировщиком.       — Дыа. Я. А вы кто? Чего припёрлись в на ночь глядя? — Свободовец дверь шире не открыл, так и продолжал выглядывать из щели. Проморгался немного и его физиономия его из сонно-недовольной стала осознанно-недовольной.       — Я — Сулема. Медичка. Вчера пришла, помогла вашему местному костоправу, когда раненых притащили. Это — мой напарник. Ему нужна твоя помощь. — Она кивнула на Бункера, который стоял, как пси-аномалией пришлепнутый, смотрел широко распахнутыми глазами куда-то сквозь железную дверь гаража, сквозь белобрысого татуировщика, сквозь пространство Зоны…       — Эээ…да чем я ему помогу? Если вы от Нафталина, то ему только проспаться хорошо надо. И следить, чтобы ничего не натворил, пока не отпустит.       — Иди ты к йавлям с твой Нафталин… я нье курить. Мей надо тату. Бандруна. Сможешь? — Неожиданно очнулся от транса Бункер и даже оттеснил в сторону Сулему.       — Шо, прям щас? — Глаза у Артаса полезли на лоб. Такого поворота он явно не ожидал. Обитая на базе свободных он не так часто делал кому-то татуировки. В основном после больших попоек или вылазок, когда одуревший от выпивки или адреналина народ загорался желанием украсить себя новым рисунком на память о каком-то событии.       — Да, сейчас. Не переживай, мы заплатим. — Договорила за Бункера Сулема. Тот снова подвис, замотал головой и заворчал что-то на шведском неожиданно жалобно.       — Ладно, член с вами. Если заплатите, то заходите. — Свободовец открыл дверь шире и впустил обоих в свою берлогу.       Пошлепал вперёд раздолбанным калошами, бурча себе под нос что-то вроде «сделают банде одолжение, а ты работай за бесплатно. Хер вам, а не консервов на суп».       Сулема чертыхнулась — распиздяй анархистический, Бункер вошёл первым и снова оттеснил ее назад. Огляделись.       Сказать, что в жилище свободовского татуировщика был срач, значило не сказать ничего. Старый раздолбанный УАЗик он даже не подумал выкатить из гаража, открыл дверцы и насовал внутрь всякого барахла, превратив его в подобие шкафа. Вокруг машины хаотично были раскиданы бочки из-под горючего, ящики от патронов и снарядов, покрышки и мешки с чем-то. Среди всего этого хлама в углу вырисовывалась ржавая кровать с висящим над нею вместо светильника артефактом на веревочке, рядом громоздились два стеллажа, заваленные инструментами для ремонта машины и какими-то коробками. Чуть дальше под крохотным окошком пристроился старый письменный стол без дверцы, с таким же светильником из артефакта и стулом.       Но Сулему удивил даже не срач. Все свободные стены в гараже были завешаны рисунками и плакатами с голыми бабами. Тут было все: от накачанных фентезийных красоток в духе Валеджо и непропорциональных японских нимфеток до фотографий картин мастеров тех времён, когда самыми красивыми считались женщины необъятных размеров. Между всеми этими голыми телесами местились рисунки самого Артаса. Мутанты, зомби стилизованные и обычные, постройки Зоны, черти, знаки, символика группировки и даже портрет Че Гевары. Сулема присвистнула, Бункер зажмурился, охнул и схватился за нее, чтобы не упасть, помотал головой.       — Да проходите вы, чо встали? Я не кусаюсь. — Проворчал откуда-то из-за машины свободовец. Потом достал из салона нечто похожее на чайник, потащил в сторону своей койки. Только сейчас Сулема заметила, что за нею была ещё буржуйка, почти такая же как у них с Бункером дома, а в гараже было очень даже тепло.       «Голые бабы по небу летят, в баню попал реактивный снаряд».       Бункер подошёл поближе к освещенному столу, Сулема прошла за ним и увидела среди кучи приклеенных к стене листов бумажку с такой надписью.       Рядом висели ещё две:       «Сиська налево, сиська направо, сталкерша Мышь не заметила грави», и «Сталкер индийский в Припять пришел, дезинтегратор он там нашел, помер бедняга не от радиации и не видать ему реинкарнации».       «Твою мать. Цирк на дроте» — мысленно выругалась Сулема. Еще раз недовольно оглядела берлогу раздолбая-свободовца, глянула на Бункера, спрашивая взглядом его мнение. Уже привыкли, запомнили жесты и взгляды друг друга.       Он только устало покачал головой.       — Нье важно. Другой мастер долго искать.       Будто услышав их слова, свободовец загремел чайником своем углу, заторохтел ложкой, размешивая то, что налил себе, и снова вышел к ним со здоровенной эмалированной кружкой в руке. От кружки тянуло кислым запахом растворимого кофе.       — Ну давай, показывай, что тебе так срочно надо набить. — Отхлебнул из своей бадьи глоток и добавил: — Кофе не предложу, самому мало.       Сулема внутренне скривилась — пить растворимый кофе ей точно не хотелось, тем более в гостях у этого кадра, тем более из его облупленной, замызганной кружки. Бункер вовсе пропустил его последние слова мимо ушей.       — Дай лист и тьйем написать. — Огляделся наклонился к столу.       — Держи. — Артас достал с полки пачку серой бумаги и простые карандаши.       Бункер взял всего по одному и, пристроившись на углу, быстро, будто не раз уже делал такое, нарисовал хитросложенную решетчатую конструкцию из коротких и более длинных палочек. Сулема заглянула ему за плечо, но не смогла разобрать ни одной руны в нарисованном, хотя до этого думала, что он пришел к татуировщику именно за ними.       — Эээ…ты уверен, что хочешь себе это? — Свободовец взял протянутый ему листок, повертел вверх-вниз.       — Нэи! Дэто именно так быть! — Бункер одернул его, не давая переворачивать вверх ногами рисунок.       — Ладно. Хер с тобой. Но ты знаешь, что руны лучше не набивать? Нарисуй маркером, походи, потом смоешь… — Сулема успела удивиться, что Артас угадал руны, а потом его заткнули.       — А ты знать, сколько мертвяк шляться по Зоне? — Прошипел Бункер, не давая договорить. — Если б ты их видеть, то весь бы покрыться рунами. Сам по себе!       Фримен поперхнулся кофе.       — Да ладно тебе, чо психуешь сразу? Твое тело, шо хочешь, то и делай с ним. Мне фиолетово. Я просто хотел предупредить.       Бункер глухо зарычал, Сулема пожала плечами.       — Ему лучше знать, что надо.       — Й-йож твой свинец… — Протянул Артас, когда Бункер снял с себя рубашку и плюхнулся на стул спиной к нему. — Где это тебя так?       Он чуть не уронил коробок с иглами для тату-машины, который достал с полки над столом и собирался открыть.       Бункер не ответил. Сулема подошла ближе и тихо проговорила:       — Лучше не спрашивай его ни о чем. Просто сделай, что просит.       Свободовец хмыкнул. Косо глянул на Бункера, проворчал, выбирая нужную иглу в коробке:       — Я-то сделаю, но ты странная баба. И мэн у тебя странный. Бешеный какой-то. На кой ляд ты с ним связалась?       Сулема не успела ему рот заткнуть, он еще в довесок ляпнул:       — Я вот наоборот добрый. Всех люблю, если спать не мешают…       — Вот и льйюби молтьйа! — Бункер обернулся к ним и хлестнул Артаса испепеляющим взглядом, не дав договорить фразу, Сулема испугалась, что он сейчас морду ему расквасит. Шагнула к шведу ближе, положила руку на плечо, удерживая на месте — оно по-хорошему как слону дробина, но все же.       На удивление помогло. Бункер отвернулся, зло ворча что-то на шведском, нервно дёрнул плечами — или отряхиваясь от ее прикосновения или опять что-то ползало, шумно вздохнул, притих.       — Да ладно тебе, мужик. Приколов не понимаешь, что ли? Чо ты лютый такой? — Артас, похоже, любил рисковать своими зубами — так и напрашивался, чтобы по ним съездили разок-другой.       Сулема отчаянно прикусила язык. Либо он в группировке недавно, либо живёт в танке и ни разу не слышал о Бункере и том, какой у него характер, либо правда считает себя бессмертным.        — Ради Зоны, молчи. Сделай, что тебя просят, и разойдемся миром. — Тихо, почти на ухо ему проговорила ученая. Артас фыркнул.       — Скучные вы. Ну да ладно, хер с вами. Каждый болеет по-своему. — Отошёл от Сулемы на шаг, взял листок с рисунком Бункера, повертел в руках, прикидывая, где лучше будет смотреться. — Где тебе это набивать?       Обратился уже к шведу       — Грх! Тут. — Рыкнул тот, с заметным усилием сдерживая накатившую ярость, потянулся рукой себе за голову. Тронул место, где шея переходит в плечи и спину — там как раз было небольшое пятно не изуродованной шрамами кожи.       — Гмм… — Артас приложил рисунок к указанному месту, подвигал в стороны — полностью на чистой коже не помещалось. Длинные черты с косыми линиями, торчащие вниз из общего узора вылезали как раз на края келлоидов от содранного живца. — На чистом все не поместится. На шрамах будет криво. Делать?       — Йа. Делай. — Бункер коротко кивнул, стараясь не смотреть на свободовца — ему не нравилась его разгильдяйски-пафосная рожа и то, как она меняла тот, невидимый никому цвет, когда он смотрел на Сулему.       — Ка-ак хочешь. — Снова протянул свободовец. — Только потом не жалуйся и давай мани наперед. А то я ща все сделаю, а вы мне морду набьёте и смоетесь вместо оплаты.       — Нье набить. — Бункер полез в карман штанов на ноге, достал сложенные пополам купюры. — Вот. Сколько надо?       Артас поскреб затылок, чертыхнулся.       — Бля. Обычно я беру больше, но обычно мне и рисунки нормальные заказывают, а не эту…клинопись. — Он снова встряхнул лист с рисунком Бункера, ещё раз выругался. — Давай триста и будет.       «Чего? Триста денег за эту загогулину? Он офигел!» — Сулема мысленно возмутилась, но вслух не сказала ничего. Вменяемое состояние Бункера ей было дороже денег, и, если это поможет, она была готова отдать и больше, но внутренний нее ворчун не мог не возмутиться.       Когда швед отдал деньги, Артас зашевелился активнее. Собрал все необходимое, перенес рисунок Бункера на прозрачную полосу непонятно чего, приложил ее к шее шведа и побрызгал чем-то из баллончика. Оставил так, сам притащил из забитого УАЗика аккумулятор, взялся собирать и подключать к нему свою шайтан-машину. Сулема внимательно наблюдала за ним, чтобы дезинфицировал все, что нужно дезинфицировать.       Когда все было готово, Артас отлепил прозрачную полоску от шеи Бункера, пробурчал:       — Гмм, оно ещё ничего и легло. Я думал будет хуже. — Напялил резиновые перчатки и взялся за дело.       — Да садись ты, чо стоишь? Это не так быстро, как ты думаешь. — Кивнул Сулеме на сложенные стопкой покрышки.       Она подтащила две поближе к столу, села так, чтобы хорошо видеть Бункера, но самой не попадаться на глаза. Помнила, что он не любит пристального наблюдения, поэтому не села напротив и большую часть времени старалась разглядывать жилище Артаса. Только иногда поглядывала на него, чтобы следить за состоянием.       Полуголый, он сидел на стуле чуть согнувшись, уперся локтями в колени. На первый взгляд казалось, что даже был спокоен. Только присмотревшись, можно было понять, что это не так: плечи и мышцы на боках у него были напряжены, отросшие волосы упали на лицо и закрыли глаза так, что их не было видно, но на скулах заметно проступали желваки, а уголки рта оттягивались вниз.       У Сулемы не было ни одной татуировки, поэтому она понятия не имела, больно их делать или не очень. К тому же она видела, в каком Бункер был состоянии. Видела страх и подступающее безумие в его глазах, когда они шли сюда, чуть не физически ощущала его немую панику и отчаянное сопротивление тому, что его охватывало. Поэтому изрядно сомневалась, что его сейчас заботит боль от уколов машинки.       Через пару минут работы Артас оторвался, отложил инструмент, матюгаясь, достал пачку ваты, осторожно промокнул кожу на шее Бункера пониже начатого рисунка. Сулема осторожно приподнялась со своего места, заглянула, поняла в чем дело — кровь пошла, причем почему-то много.       — Твою мать…рисунка того видеть нечего, а кровищи с тебя шо пиздец. — Пробурчал, Артас ещё через полминуты, обращаясь к Бункеру, но тот даже не пошевелился. Только сцепил пальцы в замок и с силой сжал.       Иса-заморозь-Кано-выжги из меня-Хагалаз-разруши-Кано-выжги-Иса —заморозь. Обрати в лёд поганый дар земли мертвеца, растопи, испари, разрушь, чтобы не было и следа.       Турисаз-сокруши-Тейваз-дай сил-Кано-защити от нового, что может ещё прийти.       Раз за разом он повторял руны и просьбы к ним о помощи. Странной мантрой слова мерно бились в голове под жужжание тату-машины, текли горячими струйками крови по шее, журчали, перекатываясь, как вода в ручье по камням, холодная прозрачная…       Она бежит, блестит на солнце. Охлаждает его воспалённый разум, застилает естественной пеленой влаги его обнаженное до восприятия потустороннего зрение, заглушает, размывает картины, которые ему не положено было видеть раньше…       Иса-Кано-Хагалаз-Кано-Иса       Турисаз-Тейваз-Кано — медленный, текучий напев воды…хотя из всех рун с нею связаны только две, и те со льдом…       — Первый раз такое вижу, чтобы столько крови было… — Голос татуировщика неожиданно вырвал Бункера из охватившего транса. Он открыл глаза и увидел, как тот бросил на пол промокший насквозь комок ваты. Проследил глазами за ним, понял, что не видит никого постороннего на полу, увидел, как вата шлепнулась на бетон и крохотные красные брызги разлетелись от нее в стороны, а следом чуть не дернулся от голоса:       «О-о…избавляешься. Столько кровищи разлил ради этого, а со мной бы хоть каплей поделился. Я, между прочим, тебя с твоей марохой от неупокоенного спрятал…»       Он прозвучал ниоткуда. Пролетел, как ветер по помещению гаража и пропал.       Бункер крепко закусил губу, зажмурился, чтобы не вертеть головой, не оглядываться и не спрашивать, слышала ли Сулема и этот панк свободовский что-либо…       По дороге к гаражам он сначала не мог отряхнуться от жутких видений — неужели их с Сулемой гибель будет такой? — пытался вычленить из того, что увидел ночью — картины прошлого, будущего и просто галлюцинации, которые уже обязаны были начаться в его состоянии, а потом увидел новых сущностей. Похожие на барбегазов, большие, грязно-оранжевые они сидели на гараже, где жил татуировщик, и внутри на каждом куске свободного пространства.       Но с этим было проще. Он уже почти привык, понял, что не надо обращать внимания и говорить о них, потому смог немного вырваться мыслями в реальность. Правда, не обрадовался услышанному и увиденному: засранец-фримен намекал Сулеме на то, что она выбрала себе не лучшего напарника. Если бы не катастрофичная нужда и прикосновение самой ботанички — я с тобой, я не сомневаюсь в тебе — он бы ему так двинул в зубы, что у того надолго отпала бы охота говорить с чужими…       Он не смог найти последнего слова для этой мысли. Кем чужими? Не скво же, как говорил Азот?..       Потом, когда этот белобрысый паразит перенес ему на кожу заготовку рисунка, стало полегче. Поутихла злость и цветное мельтешение по помещению перед глазами, сердце забилось ровнее.       Теперь снова нагребает? Что это за голос? Того мертвеца из могилы? Какой именно. Что он сказал о крови? Что он, швед, пожалел ее для него? С чего бы?       И вообще… был голос или нет?       Сулема уловила какой-то шелест, будто сквозняк прошел по гаражу, заметила, как Бункер закусил губу и зажмурился, огляделась — все было закрыто. Дверь гаража не открывалась, сквозняку взяться было не откуда.       Артас, кажись, ничего не заметил вовсе. Продолжал свое дело, матюкался, бросал на пол новые куски ваты, пропитанной кровью. Из-за этого работа занимала больше времени.       Когда большая часть става была закончена, он начал набивать ту, что заходила на шрамы и тут Бункера продрало. Он говорил, что нервные волокна как-то неправильно срослись, когда все заживало, и теперь прикосновения к шрамам неприятны, а такое…       Сулема осознала, что сама скривилась, увидев как он оскалился и напряг руки. Отвернулась.       С приходом боли неожиданно прояснилось в голове. Хотя…это скорее была даже не боль, а резкое, саднящее жжение, которое почему-то отдавалось в ухе и затылке противным ощущением, описать которое у него не было слов. Но тем не менее думать от него стало легче. Пришло понимание.       Кровь. Руны активировать лучше всего кровью, и благодарить тоже.              Благодарить…       Как он мог забыть об этом? Дубина!       Форнайольд! Воздаяние духам, богам и даже рунам за помощь издавна отдавалось за каждую просьбу и чаще всего отдавалось кровью. Нет, никто не требовал закалывать быка или убивать человека, достаточно было нескольких капель или ложки, смотря какой была просьба, но так, отдавая частицу себя, своей силы, ты пусть немного, но возвращал на место взятое. Восстанавливал баланс энергии, потраченной на тебя этими силами.       А он отблагодарил покойника не тем. Получается, не отблагодарил вовсе?       Ничто не даётся просто так. Он привык к этому в обычной жизни в Зоне, среди людей, но забыл об этом в мире, который знали его предки. И как бы основательно он не застрял в дали от своей родины — именно кровью он даже здесь оставался связан с нею. И с Мировым Деревом. Был частью Мидгарда, через который оно прорастает. Если верить легендам — Мидгард — это не только все, что существует на Земле. Он намного больше, и где бы ты не находился, даже на Луне или в космосе — все равно будешь частью общего мира и его законы будут на тебя действовать.       Когда Артас закончил рисунок и обработал сверху еще каким-то спреем — вся спина у Бункера была расчеркана красными потеками. Сулема удивлялась, почему столько крови, свободовец ругался.       — Йож твой свинец, шо ты за мутант такой, а? С обычных людей столько крови не течет.       — А давай мы тебе такую хрень на спине забульбеним и потом проверим, будет оно кровить или нет? — Ответила вместо Бункера Сулема, встала и подошла к свободовцу сзади. Он недовольно фыркнул:       — Да ну вас нахер! — Отложил машинку, хотел было нагнуться, пособирать с пола вату, но Бункер ему не дал.       Резко схватил за руку, едва тот стал наклоняться, тихо, предупреждающе пророкотал:       — Нье трогать! Я сам убрать.       И следом быстро, не вставая со стула, собрал все окровавленные комки ваты, осторожно сунул в карман на ноге.       Сулема обалдело уставилась на него. Зачем ему?       — Тьфу! Да пожалуйста. — Хмыкнул Артас.       Ворча что-то себе под нос, отошёл к стеллажу возле койки, загремел там какими-то железяками. Бункер встал с места немного дезориентированный, но заметно оживший, нашел взглядом на окружающих предметах свою рубашку и куртку. Забрал.       Состояние изменилось. Он едва не костями ощущал тепло, жар, какой бывает, когда растапливаешь в выстывшем доме печь. Тогда живой дух огня расходится по помещению, выгоняет холод и сырость. Он ощутил себя таким домом.       — Ну, смотри, чего вышло. — Артас подошёл с двумя огрызками зеркала, протянул Бункеру меньший, сам с большим встал у него за спиной.       Швед неловко взял, завертелся, стараясь разглядеть рисунок на коже. Увидел.       Черный, немного опухший по краям, но правильный. Такой, как он и задумал. Такой, как ему было нужно.       Когда вышли от татуировщика, Сулема придержала его за руку, встала напротив и заглянула в лицо.       — Ну, как ты? Помогло? — Спросила, вглядываясь в глаза.       Бункер кивнул.       Руны впитались в его кожу, легли невидимой защитой на тело и в голове прояснилось. Цветные пятна не исчезли, их просто стало поменьше, но самое главное — он понял, что нужно, чтобы окончательно освободиться от дара мертвеца. От этого наказания за неотплаченную помощь.       — Что чувствуешь? — Из своего привычного любопытства и участия она не удовлетворилась одним его кивком, спросила ещё.       Он не ответил. Показал привычный тактический жест, означающий «молчать». Тихо.       — Мне не спрашивать тебя ни о чем? — Сулема удивленно подняла брови.       Он качнул головой.       — Вообще молчать?       Снова нет. Он повторил жест молчания и указал на себя.       — Тебе нужно молчать?       Кивок.       Зашибись. Чего на этот раз?       Она хотела было спросить зачем и почему, но поняла, что это ничего не даст. Железобетонная решимость, сменившая панику в глазах Бункера не давала даже надежды выспросить хоть слово.       Тогда она вздохнула, тронула его за плечо, чуть сжала — рада, что тебе легче — и молча пошла с ним к бараку, где их поселили. На улице почти совсем стемнело, освещения на территории складов почти не было, зато хлам валялся везде, а местами и аномалии были. Держась друг за друга было меньше шансов убиться на ровном месте.       Когда пришли — их караульный куда-то опять умотал. Вместо него в казарме в дальнем углу возились трое бойцов группировки, что-то делили и раздавали друг другу из своих вещмешков. Бункер не обращая на них внимания, устало лег на койку и отключился почти сразу. Сулема немного посидела рядом с ним, понаблюдала — заснул, как убитый. Похоже, правда сработали руны. Потом пошла в лазарет.       На выходе из барака ее встретил возвращавшийся Перец.       — Где вас черти носили? Я уже всю базу обошел, куда вы залезли?       — Да к вашему… Артасу ходили. — Сулема пожала плечами — гаражи на западе базы были вполне заметными и обжитыми.       — Фак! Какого? Вы чо? А если бы вас наши вожди кинулись? Шухеру бы навели на базе, у нас и так неспокойно. Ещё и вы шатаетесь… Тьфу! — Он выругался в четыре этажа, обошел Сулему, заскочил в барак прошел дальше, чтобы убедиться, что и Бункер на месте.       — Как проснется — можешь попросить у него показать новую татуху. — Буркнула Сулема, когда он выходил обратно. Свободовец только очередной раз выматерился.       В лазарете она помогла Фрицу с перевязками оставшихся у него раненых и заменой артефактов, потом вернулась обратно в казарму. Свободовцы завалились спать, Перец игрался в игрушку на ПДА, Бункер тоже спал, отвернувшись лицом к стене. Не обращая внимания на попытки фримена заговорить с ней, она сняла верхнюю одежду, положила рядом с собой свой и Бункера рюкзаки и вскоре тоже заснула. Вылазка выдалась утомительная, поэтому нужно было пользоваться подвернувшейся возможностью отдохнуть.       Но торчать у свободовцев долго не хотелось, поэтому на утро, когда проснулись с грехом пополам она договорилась с Бункером о времени выхода с базы. Только и тут все было не слава богу. С помощью карты в ПДА и жестов он объяснил ей, что ему нужно вернуться не домой, а на то место, где они прятались от призрака. Он показал еще какой-то жест, который мог значить, и то что он хочет избавиться от чего-то, и то, что ему нужно что-то отдать. Она не поняла. Выругалась, но, скрепя сердце, согласилась идти, догадываясь, что Бункеру это важно и нужно.       Правда, когда они собрались уходить, свободные отказались их выпускать с базы. Сулема нужна была помогать с ранеными, а Бункера не хотели отпускать из-за того, что он сотрудничал с долгарями, и, как считали свободные, тоже мог слить им какую-нибудь ценную инфу, услышанную или увиденную за время пребывания у них.       Когда на блокпосту их развернули назад на базу, он чуть не кинулся стрелять в панике. Сулеме еле удалось уговорить фрименов отпустить его с базы хотя бы в сопровождении того же Перца, чтобы он мог сходить туда, куда ему нужно было. Судя по тому, как он отреагировал на возможность застрять у анархистов, ему было просто жизненно необходимо попасть на место с неизвестной могилой.       Свободовцам деваться было некуда. С Бункером они тоже сотрудничали и знали его, к тому же Сулема добровольно осталась у них считай заложницей, а Перец был только рад проводить шведа на южную окраину Зоны — торчать на базе в резерве ему осточертело.       Бункер злой от того, что ему навесили на хвост обузу в виде Перца не знал, куда себя девать от негодования, но при этом не проронил ни слова и идти не отказался. Похоже, то, что он задумал, было гораздо важнее, чем принципиальное нежелание таскаться по Зоне в компании салабона. Сулема перед самым выходом предупредила Перца, что Бункер не будет нянчиться с ним как с дитем, и если он куда-то вляпается по своей неосторожности — это будет исключительно его проблема. Потом подошла к Бункеру. Отдала ему рожки с патронами от своего автомата и с тяжёлым сердцем отпустила.       Не было их три дня дней. На четвертый день ближе к вечеру вернулся Перец. Сулема была в лазарете, и после хлопотно дня собралась уходить в барак, как под окнами услышала его голос — он позвал кого-то из раненых бойцов, что уже выходили на улицу покурить. Холодея от догадки, выбежала на раздолбанное крыльцо, крикнула:       — Где он? — Грязный как черт Перец уронил сигарету, которую успел стрельнуть у товарища с порванной собаками ногой, нервно шарахнулся на шаг назад.       — Твою мать… Не знаю! — Он попятился еще на два шага, поднял руки, увидев, как в считанные секунды просто вредная ботаничка превратилась в натуральную фурию, затараторил: — Не знаю я, ушел он! До дороги на Кордон Сидоровича отвел и слинял, я даже понять не успел куда!       Сулема взвыла раненой химерой, пулей кинулась в казарму, собирать вещи и бежать. Искать.       Вспомнились сны, где она теряет Бункера в тумане. Она в них тоже искала его и не могла найти.       Куда бежать? Где искать? Дома? Если он жив, то мог вернуться домой, но мог пойти еще куда-нибудь. Хотя в его состоянии…       А если не жив? Где искать?       Добежав до барака, кинулась к своей койке, схватила куртку, вытрясла из кармана на груди наладонник, попыталась включить — высветился индикатор разряженной батареи. Черт! Черт! Он мог написать ей что-то, мог попросить помощи, а она упустила момент.       Нашла зарядное в рюкзаке, забрала ПДА и побежала обратно в лазарет, где у Фрица был генератор…