Почему не китайцы?

Над лекционным залом в крайнем из инженерных корпусов висело монотонное гудение. Не сказать, будто бы здесь яблоку упасть было негде — все-таки курс с рабочей нагрузкой под сто пятьдесят часов длиной в два семестра осмелился бы даже без оглядки на простоту выполнения выбрать не каждый, — однако в целом лекции по менеджменту и организации труда среди инженеров и социологов пользовались доверием, и приходили на них обычно даже те, кому это не особенно и сдалось. Зал был новый, только отстроенный и совсем недавно введенный в эксплуатацию: прямые ряды на нем спускались к низу ровной лесенкой, а не полукругом, что обеспечивало хороший обзор, в правой стене аудитории располагались прямоугольники окон, а под каждым из столиков были вбиты розетки — и уже за одно это следовало безоговорочно боготворить строителей. И Итачи искренне благодарил. Устроившись где-то в середине предпоследнего ряда, он сидел перед ноутбуком и безрезультатно пытался выверить диапазон угловой скорости для следующего этапа тестирования по практике, пока параллельно одним ухом внимал доценту перед досками внизу, что пространно вещал насчет социотехническим систем и индустрии-четыре-ноль. В целом, особенно содержательного наполнения его речи в себе не несли, равно как и весь курс целиком, чем и объяснялось соответственное отношение к нему студентов, из которых не только Итачи, но и много кто ещё позволял себе вольность заниматься на лекции своими делами. Но Итачи, в общем-то, к мультитаскингу привык давно, так что уже наловчился работать, одновременно концентрируясь на важном и при этом не отвлекаясь, потому и не видел в этом никакой проблемы. Сбоку от него, задрав кверху квадратный подбородок, преспокойно сопел его верзила-напарник, кожа которого под тусклыми лучами оконного света отливала голубовато-серым. Воздух вырывался из его полуоткрытого во сне клыкастого рта с хрипами излишне громкими, и тогда Итачи, потревоженный этими звуками, ненадолго оторвался от работы. — Кисаме, храпи, пожалуйста, потише, — сдержанно попросил он, когда уровень громкости храпа вновь достиг предельного допустимого коэффициента. — Из-за тебя я почти не слышу лектора. Кисаме сквозь сон шевельнулся, невнятно ругнувшись себе под нос, после чего не открывая глаз отвернулся и продолжил дремать на боку. Итачи мотнул головой и вновь вернулся к программе, в которой прежде подставлял цифры данных. Эти данные были напечатаны на листе, что лежал у него под рукой, и, на автомате перевернув его, Итачи устало нахмурился, увидев вместо чисел на нем трактовки каких-то карточных раскладов. — Конан, где результаты второго теста? — вполголоса бросил он девушке с синими волосами рядом, которая всё это время методично выкладывала в треугольник карты Таро перед собой. Услышав вопрос, Конан не глядя протянула коллеге какую-то бумагу, что затесалась около столика, превращенного ею в доску для пасьянсов. — Икемен, не отвлекай, — процедила она, рыжими глазами впиваясь в комбинацию карт. — Я делаю важный расклад, на будущее и отношения. Карты предсказывают… Итачи хмыкнул, равнодушно забирая лист. Что бы там ни предсказывали карты, он верил им точно так же, как и в способность брата добиться хоть чего-либо своими силами. То есть, ровно никак. Неожиданно телефон в его кармане завибрировал. Котировки подросли; значит, в следующем месяце можно было спокойно избавляться от акций горнодобывающих компаний, которые уже давно залежались, и снова вкладывать в автомобили. Просмотрев обновленные графики рэнко, Итачи остановился на последнем уведомлении. Не так давно он обнаружил раскрученный в соцсети аккаунт брата, который за время его отсутствия значительно поднялся и даже приобрел статус верифицированного. Не то, чтобы его сильно интересовала эта сторона жизни Саске, стараниями рекламщиков наверняка иллюзорно приукрашенная и потому излишне напыщенная, — тем более, что, живя с ним под одной крышей, Итачи и так прекрасно знал, что она из себя представляла в действительности, — но на рассылку о новых публикациях он на всякий случай со скрытого аккаунта подписался. Больше, конечно, из праздного любопытства — посты, которые в последнее время всё равно выходили редко, особой информативностью не отличались, но было в них что-то своеобразное. Что-то, что, вероятно, только и могло прийти в голову такому, как его младший брат. Перейдя на его страницу, Итачи увидел фотографию неба над мостом к станции — того самого, под которым они тогда возвращались домой после временного перемирия. В том, что перемирие было временным, Итачи не сомневался до победного, но сейчас, при виде этой фотографии, его охватило странное чувство, чем-то отдаленно похожее на… самодовольство? Сродни того, что испытывают, когда получают комплименты. Саске наверняка думал об их разговоре, когда выкладывал этот пост. Думал о нём. Не мог не думать. И подпись под фотографией свидетельствовала об этом ярче чего бы то ни было. «Начинать с малого». Первая заповедь икигай. Коротко и без лишних слов — как раз в стиле его младшего брата. Итачи улыбнулся уголком губ — приятное тепло, разлившееся внутри, не спешило уходить, и вместе с ним — эта ничем необъяснимая надежда на то, что временное перемирие затянется чуть подольше, а может, в итоге перейдет и в постоянное. В конце концов, начинать нужно было с малого, и они это сделали. — Карты предсказывают… — испуганный шепот оторвал Итачи от мыслей, и он нехотя оглянулся на Конан. Та беспокойно обхватила щеки руками и смотрела на расклад перед собой — смотрела в таком ужасе, словно как минимум увидела в нем предсказание о конце света. Потом медленно подняла глаза и на выдохе сокрушенно выпалила: — Вечную девственность! Кисаме, который до этого безмятежно дрых по правую руку от Итачи, подавился храпом. Затем моментально продрал глаза и закашлялся. Рывком выпрямившись на сидении, он с явной тревогой посмотрел на Конан. — Кому? — Ему! — и она острым проманикюренным ногтем ткнула в сторону Итачи, который, как и прежде, держал в руках телефон и задумчивым взглядом скользил по цифрам статистики под постом. Услышав Конан, он вздрогнул и в недоумении приподнял голову. Кисаме как будто даже с некоторым облегчением выдохнул, после чего почесал бок и, вновь отвернувшись, продолжил спать. Итачи, болезненно скривишись, неодобрительно покосился на девушку. — Конан, ну что ты… Договорить он не успел, потому как в их обмен репликами бесцеремонно вклинился голос лектора. — …и перейдём к следующему разделу… Но прежде, чем мы продолжим, хочу сделать объявление: как вы знаете, практического занятия на следующей неделе не будет, потому что мы вместе с аспирантом уезжаем на конференцию CONAT… Аудитория будет хотя открыта, но ее, скорее всего, займет другой курс. Лекцию я проведу онлайн в обычное время. А сейчас начинаем новую тему: лин-менеджмент и основы бережливого производства… Конан торопливо смела карты со столика и, водрузив на него толстенную тетрадь для конспектов, живо принялась стенографировать. — Это же та самая концепция, которую использовали в Тойота!.. — восторженно прошептала она, ручкой скользя по бумаге настолько быстро, что на чернилах едва не оставался огненный след. Пожалуй, сам Ягами Лайт позавидовал бы такой скорости, когда записывал имена в свою тетрадку. — Так, сейчас нельзя пропускать ни слова!.. — и, прежде чем Итачи собрался что-либо ответить, Конан с шиканьем велела ему не мешать и целиком обратилась в слух. Итачи невольно опешил от такого рвения и со вздохом отвернулся. Затем убрал телефон, неосознанно прокручивая в уме слова лектора. На практику — а тем более, на практику по этому элементарнейшему курсу, — он не ходил уже вечность, так что для него услышанные новости значения не имели. Однако, помня о том, как Саске сказал ему, что в корпусах не хватает аудиторий, Итачи немного поразмыслил и решил на обратном пути прогуляться мимо этажа, где обычно проходили практические занятия по менеджменту и организации труда. Это была такая широкая и светлая аудитория, которая располагалась в здании, как бы смежном между двумя инженерными корпусами. Согласно современной планировке, задняя стена кабинета, прилегавшая к внешнему коридору, была сделана из стеклянных пластин, неравномерно покрытых матовой поверхностью — если с коридора встать под определенным углом, вполне можно было разглядеть, что происходило внутри. Однако по большей части этого не требовалось: в инженерных корпусах все помещения, рассчитанные на группы от двадцати человек, имели рядом с дверьми электронные экранчики, на которых обычно высвечивались названия и продолжительность проводимых в них курсов, что значительно упрощало жизнь первокурсникам, с поразительной легкостью терявшихся в стенах универа. Остановившись возле такого экрана, Итачи взглядом пробежался по названиям и удовлетворительно хмыкнул. Да, все было, как он и предполагал: один из семинаров проводился юридическим факультетом. Теперь, если Итачи не забудет, то, возможно, и удостоит его своим появлением.

***

В коридоре между аудиториями изрядно сквозило. Саске поежился, приподнимая воротник куртки, чтобы не надуло шею. Затем перевел взгляд на экран телефона в руках и постарался вчитаться в пометки, которые сделал себе на случай, если не о чем больше будет говорить во время доклада. «Иск на исполнение торгового договора. Л имеет право требовать исполнения договора, если заключён эффективный договор в соответствии с параграфом четыреста тридцать-три между Л и В…» — Ками, как же сложно запомнить эту ахинею! Я ведь точно забуду что-нибудь, когда начну говорить… — где-то позади него простонала Сакура. Саске даже не обернулся. Он и так знал, что она все это время втыкала в карточки с, как ей думалось, «исключительно важной информацией» и сосредоточенно пыталась ее вызубрить вместо того, чтобы понять умом и свободно пересказать уже своими словами. По мнению Саске, такая стратегия была куда проще и действенней, и сам он активно старался ей следовать. Наруто, который бесцельно мерил шагами коридор, где они стояли, мгновенно остановился и оглянулся на Сакуру. — Сакура-чан, ты ведь и так все знаешь! О чем тебе переживать? — Наруто, балда, лучше бы повторял материал! Нам втроем вот-вот выступать, так постарайся сказать хоть что-нибудь, когда тебе дадут слово. Наруто деланно спрятал руки в карманы. Обеспокоенным он совсем не выглядел. — Да зачем повторять? У меня все нужное, — он постучал себе по затылку, — уже здесь! — Смотри, если ты хоть что-нибудь перепутаешь!.. — зашипела на него Сакура, отгораживаясь листами. — Только бы нам с Саске не пришлось краснеть из-за тебя… — Не бойся, Сакура! У меня все схвачено, ттебайо. Саске против воли хмыкнул. На месте Наруто он был бы далеко не так в этом уверен. Когда они вчера собрались, чтобы хотя бы раз прогнать презентацию вместе, Наруто еле-еле наскреб в своем лексиконе слова, чтобы представить свои несколько слайдов, хотя их ему и так досталось меньше всех. Сакура вводную часть худо-бедно, но всё ж таки вытянула, и если её наизусть заученную канцелярщину у слушателей хотя бы был шанс понять, то мямленью Наруто, к всеобщему сожалению, не светило даже это. Только Саске, добровольно взявший на себя ответственность и заодно разбор прецедента — самую нагруженную смыслом и сложную в понимании долю доклада, по итогу смог преподнести её на должном уровне для семинара. Его же друзьям-коллегам, увы, над этим предстояло стараться ещё ой как долго, и ему без пренебрежения казалось, что они откровенно тянули его назад. Не давали, так сказать, проявить себя и выступить достойно. И кто вообще придумал эти групповые проекты?.. Саске хмуро дёрнул головой, отбрасывая со лба непослушную чёлку. «Однако требование согласно параграфу триста шестьдесят два части первой подлежало бы аннулированию, если бы торговый договор уже был исполнен…» Доцент семинара сегодня, кстати говоря, что-то запаздывала. В пробке стояла, что ли? Вся их семинарская группа толклась перед входом в кабинет уже битых пятнадцать минут, что в обычное лекционное время случалось редко. Саске мысленно покачал головой, игнорируя внеочередное ворчание Сакуры за спиной, которая умоляла добе Наруто «перестать мельтешить перед глазами». Это, мол, её отвлекало. «Исполнение достигается путём соглашения о переходе права собственности (параграф девятьсот двадцать девять) и передачи купленного имущества (параграф восемьсот пятьдесят четыре)…» В ожидании преподавателя Саске неосознанно вспомнил слова Итачи и беспокойно выдохнул. Услышав, что семинар младшего брата на этой неделе по случайному совпадению проводили в инженерных корпусах, он как будто заинтересовался и захотел на нём побывать. Саске, конечно же, это желание воспринял если не как угрозу, то точно как нечто, не заслуживающее внимания, и уж определенно не как заслугу в свою честь. Раздражало одно — надо же было так случиться, что сегодняшними докладчиками на семинаре были они втроём. Саске и так не сомневался, что Наруто с Сакурой умудрятся опозорить его перед всей аудиторией, а если в ней вдруг окажется ещё и Итачи… Впрочем, сейчас в числе потенциальных слушателей его не наблюдалось. Что ж, может, оно и к лучшему. Саске заставил себя встряхнуться и перечитал последние заметки. О чём он думает? Да даже если Итачи вдруг и заявится, ему на это будет совершенно плевать. У него есть задание и цель, которые его заботят. Переживать за чувство собственного достоинства и трястись в попытке показать себя перед братом с самой лучшей стороны, как на экзамене — из этого, Саске полагал, он уже давным-давно вырос. Хотя в глубине души отсутствие Итачи сейчас немного обижало. Всё-таки, наверное, любой оратор чувствует себя увереннее, когда в зале есть знакомые ему слушатели. И Саске исключением не был. Наконец, в дальней части коридора наметилось какое-то шевеление; толпа, рассеянная по всему периметру чуть всколыхнулась и вяло начала стекаться по направлению к дверям. Секундой позже из неё вынырнула и их доцент — худенькая и низковатая даже по европейским меркам моложавая женщина лет тридцати на вид. У неё был очень выразительный восточный акцент, хотя в начале курса она страстно уверяла всех его участников, что родилась уже в этой стране — просто благодаря родителям выросла билингвом. Суетливо протиснувшись перед ждущими, она щёлкнула транспондером и, пару раз крутанув ручку, толкнула дверь от себя. — Прошу прощения за опоздание, дороги сегодня — просто катастрофа… — доцент виновато улыбнулась, пропуская в аудиторию тех, кто стоял ближе всех, и вместе с ними проскользнула туда следом. — Перед началом я хотела сперва обсудить dolus malus, но так как время уже не позволяет, мы начнем сразу с докладов. Кто выступает сегодня? — Мы, — Наруто, встав у широкого стола перед зелеными досками, просиял с таким достоинством, как будто действительно мог сказать что-либо содержательнее фразы «спасибо за внимание». За его плечом учтиво остановилась Сакура, всё также продолжая нервно перебирать пальцами карточки-напоминалки; Саске с угрюмым видом замер позади одногруппников, словно собирался незримо поддерживать из тени их обоих. Пока Наруто вместе с доцентом разбирались с проектором и запуском презентации, он украдкой глянул в сторону всё продолжавших прибывать из коридора слушателей. Не сказать, чтобы сегодняшнее собрание было аншлагом — на первых порах в кабинетах семинара вообще даже стульев не хватало — однако и сейчас народу сюда заявилось приличное множество. Не считая пары отщепенцев на галёрке — два целиком забитых средних ряда и ещё половина первого, на который всегда садились неохотно. А в ряду обычно помещалось человек по шесть-семь в среднем, вот согласно этой весёлой математике и получалось, что… Саске одёрнул себя на половине мысли. С какой стати его вообще заботит публика? Хватало и того, что из тех, кто присутствовал, он не знал никого поимённо (все представились друг другу на первом занятии, после чего благополучно забыли чужие имена и больше уже спрашивать не решались), но заметил хотя бы несколько лиц, которые на семинар приходили регулярно и с которыми же он регулярно вступал в обсуждения — этого, в целом, было достаточно для мнимого спокойствия. Наблюдались здесь и некоторые посторонние, однако он по-прежнему не видел среди них Итачи… Предположив, что старший брат в угоду своему тщеславию как обычно воспользовался его наивностью и после вероломно продинамил, Саске сердито хмыкнул себе под нос и решил сконцентрироваться на содержании доклада вместо того, чтобы мучить себя бесполезными догадками. На странную — и фактически ничем необъяснимую — вспышку разочарования где-то внутри он при этом упорно старался не обращать внимания. — Процедура заключения судебной экспертизы… заключается… требование о возврате и иск об исполнении торгового договора… — Наруто в своей уникальной манере изложения, которая не являлась ни одним из известных науке языков и в крайней степени отдаленно напоминала японглиш, сбито бурчал что-то со своих жалких трёх слайдов, а Саске, вместе с Сакурой ожидая очереди возле окна, в это время только и мог, что в молчаливом смирении мечтать о том, чтобы этот парад стыда наконец-то закочился. Наруто, видимо, от рождения обладал даром убеждения — и этого у него было не отнять; зная всего слов десять из обсуждаемой темы, он держался с такой уверенностью, как будто уже получил по ней докторскую, однако выговор его всё ещё оставлял желать лучшего. Большинство грамматических правил Наруто не помнил, окончания предложений жевал, а времена и аспекты выбирал на чистом чутьё — и это катастрофически бросалось в глаза. Всё, что от него требовалось — всего лишь обрисовать план да представить введение вместе с парочкой несложных определений, и что же? Даже эта простецкая задачка, видимо, оказалась для него непосильной! — Иск об изменениях в соответствии с параграфом четыреста пятьдесят девять… — невнятно перечислял Наруто порядок проведения экспертизы, но на аудиторию смотрел открыто, с задором, что при уровне его вещания почти что походило на наглость, — требование, основанное на неоправданном праве… Саске не выдержал и беззвучно приложил ладонь ко лбу. Какое, к чёрту, неоправданное право?.. Через какой гугл-переводчик этот идиот прогонял свою часть и почему не принял исправления Сакуры?.. Саске понятия не имел, что на этом моменте должны были подумать слушатели, и искренне удивился, не увидев сразу после него ни одной поднятой руки. Хоть бы доценту хватило интуиции сообразить, о чём распинался добе — в противном случае их доклад не то что оценки — и зачёт-то не удостоился бы… — Наруто, дурак!.. — зашипела рядом сидящая Сакура по-японски. Видимо, тоже заметила излишне вольную формулировку. — Это называется «неправомерные полномочия»! Наруто как-то кособоко обернулся, после чего с удивительным простодушием закинул ладонь под затылок и чистосердечно усмехнулся. — А, ну да. Основанное на неправомерных полномочиях… Сакура сокрушённо выдохнула, после чего обнадёживающе посмотрела на Саске. Мол, мне тоже ужас как стрёмно, но не переживай, скоро я его заменю — и уткнулась в свои карточки. Саске отнял ладонь от лица и посмотрел в потолок. Сейчас он был даже в какой-то степени рад, что Итачи — да и вообще хоть кто-либо из его знакомых — на этом семинаре не присутствовал. Потому что в групповых проектах всегда так: косячит один — а по косяку судят потом обо всей команде. В этом плане настолько командным игроком Саске себя не считал, и подобная работа его невыразимо утомляла. Наконец, несчастные слайды Наруто оказались позади, и он сам, с видом крайне довольным уступив право продолжать доклад Сакуре, с шумом плюхнулся на подоконник рядом с Саске. — Круто я выступил, да, теме? — шепнул Наруто, склоняясь к тому неприлично близко — так, что его цыплячье-жёлтые волосы чуть ли не щекотали уши. — Да что ты дуешься — всё ведь хорошо идёт! Саске не ответил и только презрительно дёрнул плечом. Хорошо идёт, ну-ну. Только если у Узумаки в голове. Впрочем, на Сакуру после него особенно больших надежд возлагать не приходилось тоже — одного взгляда на её вытянувшийся в струнку вид Саске хватило, чтобы понять: в сравнении с Наруто она выигрывала только в плане информативности. Стоя перед публикой, как солдат на плацдарме, Сакура во время всего выступления смотрела ровно в стеклянную стену перед собой и чётко, но безо всякого выражения и, вероятно, и понимания того, о чём говорила, чеканила сухую теоретическую информацию, походя при этом больше на машину, которая зачитывала отчёт, нежели на увлечённого смыслом презентации докладчика. Временами она ненадолго замолкала, чтобы переложить карточки и посмотреть следующий термин, и тогда становилась похожа на обесточенного робота. — Оспоримость является актом признания договора недействительным одной из сторон, — говорила Сакура так сосредоточенно, будто не видела перед глазами ничего иного, кроме простыни вызубренного текста. — Понятие «аннулирование контракта» распространено в Соединенных Штатах и Канаде; в Соединенном Королевстве, Австралии и других странах общего права используется термин «расторжение». Согласно юридическому словарю Блэка… Щёлкнув клавишей мыши, она вывела на экран следующий слайд, но на нём по какой-то причине не высветилось ни слова о словаре Блэка, и это ввело Сакуру в очевидный ступор. Промотав презентацию вперёд и назад, но так и не найдя того, о чём собиралась говорить, она растерянно зависла и словно в прострации уставилась на слайд перед собой. Саске вздохнул; вот и недостаток зубрёжки — тот, кто выучил всё заранее, никогда не готов к ситуациям форс-мажор! А форс-мажор в этом случае заключался в том, что, отправив последнюю версию презентации доценту, Сакура, кажется, напрочь забыла, что после последнего обсуждения они условились поменять местами слайды с «оспоримостью» и «функционального ущерба». Саске ещё предупреждал, что рискованно менять костяк за день до выступления, но нет, Сакуре же казалось, что так будет более последовательно… И где эта её последовательность сейчас, когда она неловко стоит в абсолютной тишине аудитории и лишь недоумённо хлопает глазами вместо того, чтобы продолжать докладывать?.. — Согласно юридическому словарю Блэка… — на автомате пролепетала Сакура, которую столь внезапный поворот, видимо, настолько выбил из колеи, что даже вытряхнул всё так тщательно выученное ею до того — и в частности, перевод терминологии на следующем слайде. — Согласно… Не в силах хоть мгновением долее наблюдать это жалкое зрелище, Саске вскинул голову и сквозь сжатые зубы процедил на японском: — Сакура, «последующий ущерб от материальных дефектов»… Та, услышав знакомую речь, разом встрепенулась и даже как будто отмерла. Затем с благодарностью покосилась на так обожаемого ею благодетеля и, прочистив горло, наконец-то продолжила говорить. — В юриспруденции последующий ущерб определяется, как ущерб, нанесённый объектом с материальным дефектом после приобретения на него права собственности… Кажется, даже половина сидящих в кабинете мысленно выдохнула, когда это, в конце концов, свершилось. Вместе с нею выдохнул и Саске, потому как терпеть не мог тех моментов, в которые слаженный ход рассказа прерывался столь долгим и нелепым молчанием. Хорошо, что после слайда с материальным дефектом ещё оставался только один с теорией — а уж дальше вещание должен был перехватывать Саске. Это он, собственно, и сделал, после чего сразу же перешёл к разбору прецедента — практической части, по идее, самой муторной и требующей внимания. «Саске-кун, ты справишься!» — ободряюще шепнула ему Сакура, когда передавала эстафету, но Саске и бровью не повёл. Конечно, он справится. В отличие от них двоих, он знал, что делает. Обстоятельства дела были хотя и слегка запутанными, но, в целом, довольно прозрачными: речь шла о дилере подержанных машин В, который заключил торговый договор с Л о продаже «пассата» на сумму двадцати тысяч условных единиц. Восемь тысяч из них В получил, приняв от Л во владение его старый «пежо», остальные двенадцать были выплачены наличными. Спустя какое-то время после вступления в силу договора Л обнаружил в ремонтной мастерской повреждение оси и сверх того узнал, что «пассат» когда-то давно угодил в дорожно-транспортное, хотя перед покупкой В заверил его, что машина в идеальном состоянии. При этом сам В действительно не знал о поломке до продажи и только после уведомления Л получил подтверждение от одного из механиков. Теперь Л, чувствуя себя обманутым, звонит адвокату с намерением узнать о праве возврата своих двадцати тысяч, а также о прочих возможных исках на возмещение ущерба. Конечно, такова была ситуация в общих чертах — помимо этого в неё впуталось целое множество деталей, но Саске на первых порах решил умолчать о них и постепенно акцентировать внимание по мере продвижения разбора. В момент, когда он как раз находился на середине своего рассказа, неожиданно открылась входная дверь, так что Саске на автомате покосился вбок и невольно осёкся. В помещение семинара невозмутимой походкой вошёл Итачи со своим извечным термосом и, бесшумно закрыв за собой, с беспечностью наглого кота прошествовал через весь кабинет, после чего как ни в чём не бывало опустился на край самого последнего ряда. Саске ошарашенно проводил его дефиле глазами, затем опомнился и, прокашлявшись для приличия, продолжил излагать содержание доклада. К счастью, в плане форс-мажорных обстоятельств он благодаря некоторым знакомым держался лучше Сакуры — внезапное явление Итачи народу хотя и насторожило его порядком, но не сбило с курса мыслей. Только теперь, параллельно рассказывая, Саске подсознательно спрашивал себя, какого хрена его старший брат в принципе здесь забыл, ведь занятие началось уже больше полчаса назад. Мог бы уж не напрягаться и не приходить вовсе. «Посижу, послушаю, посмотрю, как ты позоришься. Думаю, будет весело». Ага, разбежался. Уж кто-кто, а Саске совершенно точно не позволит сделать из себя посмешище. Признаться честно, сейчас он даже поблагодарил богов за то, что Наруто и Сакура отстрелялись перед ним — в глазах Итачи их представление теперь выглядело хотя бы не так печально, хотя Саске и сомневался, что за чужие ошибки брат стал бы журить его самого. Как правило, для ани самих ошибок Саске всегда хватало с лишком. Итак, Саске продолжал говорить, а сам нет-нет да кидал настороженные взгляды в сторону последнего ряда. Итачи, хотя и появился в их кругу впервые (чем наверняка заслужил изумление нескольких студентов-завсегдатаев и самой доцента, которая, впрочем, из вежливости не стала замечать этого вслух), вёл себя на удивление фривольно — первые несколько минут своего присутствия он втыкал в телефон, лениво откинувшись к спинке отстоящего стула. Затем снял куртку и стал любознательно изучать глазами помещение, не удостоив Саске и мимолётным взглядом, отчего тот почувствовал мгновенно нарастающее раздражение. Саске поведение Итачи вообще казалось вызывающей показухой, хотя, вероятно, едва ли было таким в действительности. Оглядевшись по сторонам, он непосредственно поднялся из-за стола и бесшумно скользнул к раковине для мытья досок, что висела у боковой стены, вытащил пару бумажных полотенец из сушилки и, вновь вернувшись на место, бесцеремонно высморкался, после чего в той же бесячей непосредственности опять достал телефон и глотнул кофе из термоса. Вся эта последовательность действий, разумеется, происходила именно тогда, пока Саске находился в процессе докладывания. И всю эту последовательность действий он, разумеется, принял на свой счёт — потому как а что ещё ему было думать! И дураку понятно, что Итачи старался его спровоцировать, и никакие даже мысли о всяких сингулярных мерах, про которые болтал Шикамару, не могли отвлечь Саске от понимания этой истины. Если он не выдержит и прервётся сейчас, Итачи, вероятно, посчитает это знаком поражения. А Саске очень бы не хотелось превращать семинар в полигон для их междоусобных разборок; любое другое место перед любыми другими людьми — пожалуйста, сколько угодно, но не этот курс, не эти студенты и не этот семинар, для которого Саске старался изо всех сил. Он не мог позволить Итачи зубоскалить над любимым делом. Вот и оставалось, что лишь продолжать его отстаивать и только так доказать вредному братцу, что Саске в самом деле умел действовать профессионально. Подводя к промежуточным результатам, он объяснил, что по причине отсутствия несчастных случаев Л действительно был вправе изменить, либо оспорить торговый договор согласно параграфу сто двадцать три и потребовать возврат, притом что не имел права на двадцать тысяч, но всегда мог потребовать возмещения фактически оказанных услуг. На каждое из этих оснований Саске приводил выверенную аргументацию, подкреплял их ссылками на литературу и источники права и, в конце концов, так увлёкся, что уже даже не смотрел на слайды — понимание происходящего давало ему идеи, которые он не мог оставить невысказанными. Расправившись с первой частью дела, Саске перешёл ко второй и начал анализ исков на возмещение ремонтных затрат. — Согласно параграфу четыреста шестьдесят три, Л мог бы предъявить иск на возмещение ущерба, если бы В действовал умышленно в отношении материального дефекта… Тем не менее, на основании того, что В ни в коем случае не мог о нём знать и, следовательно, вовремя опознать, дефект не был злонамеренно умолчан, вследствии чего иск на возмещение ущерба оказывается исключён. Что касается… — Один вопрос. Саске отвлечённо поднял глаза и, оглядев аудиторию, внутренне ощетинился. Руку поднял Итачи и — Саске готов был поклясться, — что бы ни было у него на уме, все эти намерения сводились лишь к тому, чтобы поиздеваться над младшим братом. Увы, но Саске не собирался давать ему и повода подумать, что тот якобы разбирался в этом лучше него самого. Выпрямившись за компьютерным столом, он холодно кивнул и процедил: — Да, пожалуйста. — Л вполне мог предъявить иск исходя из преддоговорной ответственности, — неожиданно произнёс Итачи, и вся аудитория, включая доцента и Наруто с Сакурой, дружно обернулась и посмотрела в его направлении, наверняка про себя дивясь подобной внимательности. Саске сжал зубы сильнее; он уже понимал, к чему всё идёт. — На каком основании она исключена? Саске сложил руки за спину и как всегда хмуро сдвинул брови к переносице. — Как гласит судебная практика… culpa in contrahendo исключается в случае, если действует сфера параграфа четыреста пятьдесят девять, то есть, если преддоговорная ответственность связана с сокрытием ложных или проверяемых характеристик объекта купли-продажи, — уверенно отчеканил он, так что даже голос не дрогнул. — Неприменимость также вытекает из того, что Федеральный верховный суд не связывает правовые последствия возмещения убытков в параграфе четыреста шестьдесят три с намеренным злоумышлением. Таким образом, возмещение по преддоговорной ответственности невозможно. — Саске сделал глубокий выдох и, вздернув подбородок, с высокомерным прищуром глянул на Итачи. — Полагаю, это исчерпывающий ответ на ваш вопрос? — Вполне, — мурлыкнул тот до неприятного приторно и, закинув ногу на ногу, побарабанил по термосу. — Но у меня есть ещё несколько. Саске мысленно сглотнул, однако не шелохнулся под этим елейным взглядом. — Я слушаю. — Почему невозможен иск исходя из позитивного нарушения обязательств? Саске приподнял брови. — Позитивное нарушение обязательств как правовой институт не существует с две тысячи второго года. — Но это всё ещё часть юридического инструментария, — парировал Итачи, и по рядам слушателей пробежались восхищенные шепотки, которые Саске ну вот совсем не понравились. Ещё раз глубоко вздохнув, он сдержанно ответил: — В любом случае, сфера его действия касается лишь тех неисправностей, которые вызваны собственной дефектностью объекта. Может быть, вы не услышали обстоятельств дела целиком, так как присоединились к нам немного позже, — Саске многозначительно ухмыльнулся, заметив, как лицо брата характерно переменилось и гадкая улыбка наконец вспорхнула с его лица, — но ремонт сломанной оси соответствует именно материальному дефекту, к которому позитивное нарушение обязательств неприменимо. Итачи криво усмехнулся. Потом навалился на стол локтями и, сложив руки шпилем, посмотрел на брата так, что тот мигом понял — вот сейчас они действительно начнут бой по-настоящему. — Что насчёт исков на основе правонарушения? — Обжалование всегда допустимо, даже если эти иски касаются неисправностей. — Возмещение ущерба по параграфу восемьсот двадцать три, часть первая? — Если В нарушил право Л через продажу дефектного «пассата». — Повреждение собственности? — Входит в рассмотрение тогда, когда дефектом причиняется последующий ущерб имуществу Л. — Тем не менее, по причине особых предписаний гарантии оно исключено в случае, если ущерб представляет собой только последствия от дефекта. — Да, но повреждение оси — это «внезапно проявившийся» материальный дефект, и собственности Л дальнейший вред не угрожает. Достопочтенная публика наблюдала за ходом разговора, затаив дыхание. Словно зрители волейбольной партии, они завороженно поворачивали головы то к доске, то к последнему ряду столов, пока Саске и Итачи вели словесный поединок под прикрытием, обмениваясь репликами, точно ударами клинков. — Продажей неисправного «пассата» В нарушает право собственности Л, так как тот платит за автомобиль больше его настоящей стоимости. — Однако нарушение прав на имущество рассматривается только в том случае, если одновременно нарушается право собственности, явно защищенное параграфом восемьсот двадцать три, первой частью. — Иск в соответствии с параграфом восемьсот двадцать три, часть вторая? — Возможен в случае нарушения охранительных законов. Доказательств такого нарушения нет, поскольку В не действовал в отношении материального дефекта ни умышленно, ни по неосторожности. Итачи снова откинулся на стуле и завел руки за голову. По лицу его трудно было прочитать, сердило или веселило его это затянувшееся противостояние, но одно Саске знал наверняка — ани не угомонится до тех пор, пока не вытянет из него то, что было ему нужно. А что было нужно Итачи, помимо возможности над ним посмеяться, Саске искренне не знал и подсознательно готовился к худшему. Он уже ощущал себя так, словно прошёл через самые страшные круги ада, предчувствовал, что скоро его руки затрясутся, а на лбу выступит пот, хотя внешне выглядел совершенно спокойно. Наруто и Сакура, для верности прижавшись друг к другу, испуганно наблюдали за ним и, вероятно, болели за него со всей широтой своих соотечественниковых душ. «Вот теме даёт», — думал Наруто. «Саске-кун такой умный! И такой классный! — восторгалась Сакура и тотчас себя одёргивала. — Ну конечно, ведь это — Саске-кун! И кто, кроме него, может так круто отвечать?» Однако все так или иначе понимали, что сражение на этом правовом ринге скоро должно было подойти к концу. И Саске, и Итачи смотрели друг на друга так, словно всем своим видом хотели показать, что готовы продолжать, однако внутренне каждый из них сейчас, должно быть, был уже до крайности измотан. Зачесав волосы, Итачи подался вперёд и исподволь бросил на отото неопределенно-пронырливый взгляд. — Основание для иска по параграфу восемьсот двадцать шесть? — В был бы обязан возместить ущерб, если бы нанес его умышленно и в противоречии общественным нормам, а именно, в случае нарушения публичного порядка и «добрых нравов», то есть, например, обмана своего партнера по договору или… — Прошу прощения! — Оба брата одновременно вскинули головы и обернулись на голос. Говорившей была доцент, которая наблюдала за спором, как рефери за игрой — с не меньшим профессиональным интересом, однако и с правом напоминать об игровых правилах. — Доклады по теме этико-нравственных доктрин и императивных норм социальной морали запланированы на следующий месяц. Итачи смиренно кивнул и, пока Саске с облегчением благодарил небеса за вмешательство извне, пугающе прикрыл веки. Затем резко распахнул глаза и посмотрел на брата в упор. — Обычно автомобиль, который не попадал в аварию, на рынке продается по более выгодной цене, чем отремонтированный, при условии, что изначально подержанные автомобили идентичны, — Итачи говорил медленно, четко произнося каждое слово, и уже одно это нагнало на всех трепетное волнение. Затем недобро прищурился, придирчиво сканируя Саске все тем же взглядом исподлобья. — Какова теоретическая потеря стоимости, которая произошла бы при продаже в данном случае? В аудитории воцарилась мёртвая тишина. «Побойтесь Бога, — в мыслях взмолилась доцент, уже чуть ли не жалобно глядя на Итачи. Кем бы ни был этот новоприбывший (и, надо сказать, весьма симпатичный) студент, методами воздействия он отличался особенно безжалостными. — Это же всего лишь первокурсники, торговую заниженную стоимость сходу рассчитать трудно даже мне…» Саске молчал, угрюмо поджимая губы. Молчали и остальные в кабинете. Наруто и Сакура жались друг к другу все крепче, как будто это им приходилось сейчас отдуваться, стоя у доски с презентацией. Итачи не сводил с Саске глаз. «Не знаешь? — казалось, спрашивали они. — А жаль, что не знаешь, ведь хороший юрист просто не может этого не знать». Но Саске молчал. И молчал так долго, что молчание это поневоле приходилось принять за беспомощное. Доцент всплеснула руками. — Простите, но мне кажется… — примирительно начала она в попытке спасти ситуацию, но ее неловкое вмешательство было прервано ровным и ледяным, как сталь голосом. — Две тысячи, — процедил Саске, и в тишине, висевшей до того, эти слова прозвучали с каким-то особенно мрачным торжеством. — Две тысячи при новой цене в восемнадцать косарей. Видимо, всё это время он действительно высчитывал запрошенную стоимость в уме, оттого и молчал так продолжительно. Итачи медленно склонил голову. Тонкая полоска его губ чуть заметно дрогнула в улыбке. — Неплохо. Основание для иска по параграфу… — Извините, но, кажется, время заседания подошло к концу ещё пять минут назад! — доцент торопливо подскочила с места и с надеждой оглядела кабинет. — Пожалуйста, у кого-то еще есть вопросы? Ошарашенные студенты бессильно помотали головами — да и навряд ли в принципе возможно было придумать хоть какой-то вопрос после подобных содержательных дискуссий. — Хорошо, тогда сегодняшнее занятие окончено! — с неприкрытым облегчением объявила доцент и обернулась в сторону Саске и его одногруппников. — Благодарю докладчиков! Пожалуйста, пришлите мне на имейл номера ваших кампусных карт, я загружу оценки и полноценный фидбэк на электронный кампус. Всем спасибо, и до следующей недели! Студенты, не меньше, чем сама доцент обрадованные тому, что в этом непрекращающемся акте вербального насилия было, наконец, сказано стоп-слово, торопливо застучали костяшками пальцев по столам вместо аплодисментов и тут же принялись друг за другом вставать с мест, с шумом задвигать стулья и собираться в намерении покинуть кабинет. Саске шмыгнул носом; даже сейчас он всё продолжал сверлить Итачи ядовитым взглядом и не отрывал его от брата до тех пор, пока кто-то из присутствующих не поднялся из-за стола, загородив таким образом весь обзор. Только тогда Саске встряхнулся и, закрыв презентацию на экране, подошел к оставленному на полу рюкзаку. — Ками, ну наконец-то этот ужас закончился, — где-то у него над ухом протянула Сакура, старательно запихивая в сумку свои многочисленные карточки. — А по-моему, все прошло офигенно, даттебайо! Эй, Саске. — Застегнув рюкзак, Саске накинул куртку и параллельно с неслыханным проворством увернулся от руки, которой добе уже намеревался ободряюще хлопнуть его по спине. — Может, отметим? Слышал, в гуманитарных корпусах недавно открыли местную раменную… — Потом, — отстраненно процедил тот и, поправив воротник, через плечо покосился туда, где до этого сидел Итачи. Большинство студентов к тому времени уже успели покинуть аудиторию, так что теперь Саске прекрасно мог видеть брата, который уже стоял на ногах и держал в руках термос, одновременно с этим беззастенчиво беседуя с доцентом и попеременно улыбаясь той мерзкой доброжелательной улыбкой, которая его младшему брату адресовалась исключительно в ироничном ключе. — Можно вас на пару слов? — спрашивала доцент, заискивающе глядя на Итачи снизу вверх. Интерес этого человека к ее семинару пришелся ей весьма по душе, особенно, если учесть, что редко какие заседания до сегодняшнего дня оканчивались столь бурными обсуждениями. — Вы из Международной Ассоциации юристов? Тот наигранно засмеялся, покачивая термосом. — Что вы! Я обычный студент. — Не каждый обычный студент обладает настолько точными познаниями в области права. — Просто моя деятельность, хм, — Итачи неторопливо натянул парку, — в какой-то степени связана с автомобилями… Брови восхищенной доцента взметнулись вверх. — Так вы даже не с факультета юриспруденции! — Нет-нет. Однажды я помогал знакомому, который оказался в точно таком же положении, что было описано в прецеденте… — чуть склонив голову, он посмотрел девушке прямо в глаза и улыбнулся настолько очаровательно, что она сама, должно быть, в те секунды забыла, что разговаривает с простым студентом. — Так получилось, что мне волей-неволей пришлось углубиться во все эти тонкости. Я просто спрашивал о том, что понимал. Где-то позади раздался топот — Саске, закинув рюкзак на плечо, решительным шагом вышел из кабинета; вероятно, наблюдать за тем, как брат флиртовал с чужими преподавателями, было ему в тягость. За ним по пятам семенили его извечные спутники и наперебой галдели, прося того замедлиться хоть на пару секунд. Доцент, едва ли обратив на них внимание, покачала головой. — Знаете, иногда даже для опытного правоведа подобные тонкости представляют огромные трудности. Если вы разбираетесь в них на таком уровне, поверьте, у вас большой потенциал… — Спасибо, — польщенно ответил Итачи. — Что ж, может быть, может быть… — Не хотите как-нибудь встретиться за чашкой кофе? — предложила вдруг девушка, и Итачи невольно почувствовал спазм в горле. — Мы могли бы обсудить возможности и перспективы… — Я, эм… — спешно закинув термос в сумку, он закинул ту на плечо. — Мне… Мне срочно надо бежать. Простите, пожалуйста!.. — и тут же сорвался с места. Доцент неловко сложила руки в замок, мечтательно проводив его взглядом. Одаренных людей всегда так легко спугнуть…

***

Над одной из открытых университетских парковок во второй половине дня было пустынно, как во время апокалипсиса. Большинство студентов и работников уже разъехались, так что заасфальтированная площадка с белой разметкой сейчас казалась скорее безжизненной пустошью, нежели местом для стоянки машин. Саске шагал по ней, спрятав руки в карманы и уткнув угрюмый взгляд под ноги. Всё казалось каким-то серым — не только асфальт, но и небо над головой, эти новые, только отстроенные здания инженерных корпусов и даже каменные лестницы с переходами на верхние уровни. Саске был недоволен. Неудавшимся докладом, появлением Итачи, собой… Приставучими однокурсниками, которые, кстати, даже сейчас не отставали на него ни на шаг и преданно трусили следом, попеременно выкрикивая возгласы восторга за его плечами. — Саске-кун, выступление было просто бомбическое! — Ага, ну и круто же ты отжёг! — то и дело раздавалось за его спиной, и — о Ками — теперь вся безлюдная парковка слышала дифирамбы, которые эти двое голосили на японском. В какой-то момент Наруто отвлёкся от подвывания Сакуре — наверное, вспомнил, что они с Саске соперники, — и перешёл хотя бы к осмысленным вопросам. — Да-а, теме, и откуда только ты всё это знаешь?.. Вопрос был скорее риторический. — Я учился в школе, — кисло ответил Саске и пожал плечами. Он-то в своём выступлении не видел ничего особенного — на уроках и элективах порой приходилось и того хуже. — В школе?! — поразился Наруто, который в школе, кажется, делал все, что угодно, но не учился. Если вообще, конечно, туда ходил. — Да ни в одной нормальной школе такому не учат!.. — Наруто, дурень! — Сакура, кажется, вновь заехала ему по макушке, насколько Саске мог судить, не видя наверняка, отчего невольно позлорадствовал. — Ведь Саске окончил старшую школу при Васеда! — Васеда? И что в ней такого особенного? — Как можно не знать школу при топовом университете права страны? — вздохнула Сакура. — Даже MEXT классифицировал его как тип А в проекте Лучших Глобальных Университетов… — Почему тогда он не поступил туда? А, Саске? Саске против воли почувствовал, как этот белобрысый прожигает его спину своими льдисто-синими глазищами. Не оборачиваясь, Саске равнодушно кинул: — Меня интересует международное право. Сакура за его спиной горячо закивала в поддержку. — Ведь здесь же можно получить гораздо больше практики, чем дома! — Пф, ну конечно… — Наруто!.. Пока они продолжали бессмысленно сотрясать воздух над парковкой своими воплями, Саске вновь углубился в мысли и машинально ушел чуть вперед. Он был недоволен, и недовольство это разрослось в его голове до таких масштабов, что он уже не мог сконцентрироваться ни на чем другом. Его до тошноты бесил Итачи, бесил сорванный семинар, сам себя Саске бесил до такой степени, что впору было бегать по потолку и кусать локти — но больше всего печалило, что сколько бы он ни злился, изменить это уже явно ничего не могло. Увлеченный пониманием этой простой истины, Саске совсем уж было вывалился из реальности, а вернулся в нее только тогда, когда где-то позади услышал панические крики. — Саске-кун, стой! — взвизгнула Сакура, и не менее взволнованный Наруто тут же подхватил: — Там машина! Саске поднял голову — навстречу ему, поперек парковочной разметки и в целом наискосок квадрата стоянки, в самом деле мчал черный автомобиль, и сейчас был откровенно наилучший момент, чтобы развернуться и уйти с траектории его движения, дабы не стать раскатанным в лепешку. Однако, увидев красноречивые четыре кольца на бампере и знакомые номера, Саске почему-то встал, как вкопанный, и сурово нахмурился — как если бы чем грознее он принял бы вид, тем вероятнее машина дала бы задний ход. К сожалению, чуда не случилось — кроссовер все продолжал гнать вперед и, только оказавшись где-то метрах в сорока от Саске, как будто чуть изменил угол движения. Тот всё продолжал упрямо стоять, и то ли гнев на Итачи, то ли возмущение ходом семинара помогали ему сохранять завидное самообладание, пока Наруто с Сакурой где-то в отдалении голоса сорвали, крича об опасности и умоляя Саске бежать с проезжей части. Тот был непреклонен. Он твердо оставался на месте; не то, чтобы инстинкт самосохранения внезапно его покинул — Саске, возможно, в глубине души отчаянно переживал за жизнь и всё-таки не хотел бы погибнуть так бесславно, на парковке под колесами машины старшего брата, но нечто внутри словно шептало ему о том, что ничего страшного не случится. Какое-то странное, ещё не испытанное чувство. Саске не знал, что это за чувство. Он сглотнул, когда автомобиль перед ним начало заносить. Кроссовер разворачивался всё больше, а расстояние между ними сокращалось всё стремительнее. Наруто и Сакура уже не кричали — поняли, наверное, что это бессмысленно, но и грудью на амбразуру почему-то не спешили бросаться тоже (даже неожиданно для горячей головы вроде Узумаки — наверное, Сакуре всё-таки хватило сил удержать его на тротуаре). Отсчет шёл уже на секунды. Три — Саске увидел, как в боковом стекле машины сверкнуло тусклое ноябрьское солнце. Две — шины взвизгнули, на резком торможении проходясь по асфальту. Одна — автомобиль повернул под прямым углом, красиво продрифтовал задней осью и, качнувшись, остановился в каких-то сантиметрах от носа Саске. В воздух эффектно взметнулись клубы пыли. — Вот это доверие… — протянул Наруто раззявленным ртом, да от удивления так и забыл его закрыть. Сакура, которая вместе с ним пронаблюдала за тормозным путём от начала до конца, кажется, сейчас придерживалась того же мнения, однако ни она, ни Наруто так и не рискнули подойти ближе. В четыре глаза они уставились на Саске рядом с автомобилем — со стороны казалось, будто тот не иначе, как использовал магию вне Хогвартса: по-другому внезапный разворот несущегося кроссовера было попросту не объяснить. Тем временем, стекло водительской двери перед Саске неторопливо опустилось и за ним показалось как всегда непроницаемое лицо Итачи. Непроницаемое во многом из-за тёмных очков на носу, и для Вселенной так и осталось тайной за семью печатями, по какой причине вообще следовало их надевать, ведь по вине низких облаков солнца над городом уже неделю как было не видать. Саске, который за всё время автомобильных пируэтов не то, что не вздрогнул — кажется, даже не моргнул ни разу, только сейчас как будто ожил и, приняв свой обыкновенный равнодушно-презрительный ко всему вид, сердито нахмурился. — Какого чёрта? — рыкнул он, пряча руки в карманы от промозглого ветра. — Ты только что мог в меня въехать! Итачи за дужку сдвинул очки на край носа и исподлобья посмотрел на отото. — Тогда почему ты не отошёл с дороги? — Здесь нет дороги, это парковка. К тому, же, пустая — и ты вполне мог поехать в любом другом направлении, кроме моего. — Точно так же, как и ты мог идти в любом направлении, кроме моего, — отзеркалил Итачи, так что Саске невольно оскалился. — Твоё счастье, что здесь нет камер, — сплюнул он. — День-другой, и схлопотал бы жирный штраф за превышение. Хотя что я удивляюсь, — Саске дёрнул плечом, отворачиваясь. — Тебе же никак без выпендрёжа. Показушник фигов, насмотрелся своих «Форсажей»… Итачи усмехнулся, деланно закинув локоть на дверь. — Между прочим, дрифт был придуман в Японии. Так что я не «показушник фигов», как ты выразился, а амбассадор национального достояния… «Амбассадур уж скорее…» — пронеслось в голове Саске, однако от того, чтобы произносить это вслух, он воздержался. Вместо этого нацепил на лицо холодное безразличие и бесстрастно спросил: — Что тебе от меня нужно? Итачи вновь поправил очки и отвернулся к рулю. — Хотел поздравить с успешным завершением доклада. Сама невозмутимость… Саске заскрипел зубами. — Поздравил? Езжай, — процедил он чуть ли не в приказном порядке. — Твой драндулет загородил мне весь путь. Итачи усмехнулся опять и потянулся к бардачку, должно быть, за сигаретами. — Так ты вроде не трамвай, можешь и обойти. — Могу. Но не хочу. Катись, если у тебя всё, — и Саске с напускным безучастием посмотрел за дальний край парковки. Итачи вложил цилиндр сигареты в зубы, потом тряхнул головой, чтобы волосы не лезли в рот, и, достав из кармана зажигалку, деловито поджёг один конец. Саске с постной миной наблюдал, как тот затягивался, после выдохнув облачко дыма, и предусмотрительно отошёл, как только табачный туман растёкся над асфальтом, шустро подхваченный ветром. — На самом деле, — Итачи расслабленно взвалил на дверь руку с сигаретой и, недолго думая, вновь поднес её к губам, — на самом деле я собирался тебя похвалить… — Похвалить?! Было бы за что… Нет, Саске искренне не поверил в услышанное. И даже удивился, когда Итачи вдруг продолжил: — Да. Ты достойно выступил. Местами, конечно, то тормозил, то торопился, но — в целом — справился хорошо. Заслужил, чтобы я подвёз тебя до дома. — И ани мотнул головой, указывая позади себя. — Прыгай, задняя дверь открыта. — Хорошо справился?! — зашипел Саске, невольно подаваясь вперёд. — Да я из-за тебя не успел рассказать и половины того, что изначально планировал! Зачем ты вообще влез в мой доклад со своими тупыми вопросами? Весь семинар мы только их и обсуждали! Итачи лениво помахал ладонью перед рулем, разгоняя дым в салоне. — Я просто хотел тебя проверить. — И сделать из моего семинара экзамен? — Саске щёлкнул языком и отшагнул от двери. — Тебе это не удалось, уж прости. Теперь мне по твоей милости ещё и от доцента прилетит за то, что я не выдержал структуру. Ты только всё испортил! — Ну а на что ты рассчитывал? Что я прибегу с шарами чирлидеров и стану всячески приободрять тебя кричалками? Да ни за что. Такое поведение брата было бы в сто раз хуже! Саске хмуро отвернулся, представив эту стыдобищную картину. — Молчаливого присутствия было бы вполне достаточно. В конце концов, негласное одобрение было единственным, в чём он нуждался. Разве он о многом просил? Но Итачи, как оказалось, этот вариант, вероятно, не рассматривал в принципе — ему свойственно было бросаться в крайности, когда дело касалось младшего брата. Итачи стряхнул пепел на асфальт и затянулся снова. — Если я и повлиял на ход семинара, то очень незначительно. И уж явно не настолько для того, чтобы тебе прилетело. Почему-то выходить из машины он не торопился, равно как и высовывать из двери голову, поэтому Саске осмелился осторожно повернуться и слегка наклониться вперёд, чтобы лучше его видеть. — Откуда ты знаешь? — Саске… — Итачи снова выдохнул клубы пара и взялся за руль, не выпуская зажатой в пальцах сигареты. — Не важно, как много и что конкретно ты говоришь, и договоришь ли вообще — куда важнее то, как ты это говоришь. Думал, ты знал это уже давно… — Конечно, я знал! — язвительно буркнул тот. — Не надо считать, будто ты понимаешь в этом больше меня. — Если ты знал… значит, и понял, зачем я это сделал. Саске сморщился, вновь отворачиваясь. — Чтобы заставить меня облажаться, зачем же ещё, — бросил он в сторону. Итачи покачал головой. — Вовсе не за этим. — Значит, ты хотел сбить меня с толку эффектом неожиданности. — Снова мимо. — На какое-то время между ними установилось доверительное молчание. Вложив сигарету в зубы, Итачи стянул очки и, спрятав те в футляр над коробкой передач, снова выглянул из окна. — Саске, что ты чувствовал, когда отвечал мне? Тот на секунду задумался. Сложно объяснить, но помимо неотступного желания обматерить судьбу, брата и обстоятельства он в тот момент испытывал что-то ещё. Такое странное ощущение, которое точно придает энергии и воодушевления, когда в последнем тайме бьёшь по воротам. — Что-то вроде… азарта? — неуверенно пробормотал Саске и положил руку на шею. — Не знаю, как это правильно описать. — Уже ближе к правде, — Итачи кивнул. — Азарт — и это самое важное. — Для чего тогда были твои идиотские вопросы? — Саске прищурился, вновь глядя на брата через опущенное стекло. — Ведь они особой лёгкостью не отличались — ты хоть понимаешь, что стало бы, если бы я не смог ответить? — Итачи промолчал, и Саске решил, что ани принял упрёк к сведению. Сам он точно знал, что был бы обречён, если бы не нашёлся хотя бы с одним ответом. — Это показало бы мою несостоятельность! Недостаточную проработку доклада! Все бы решили, что мы подготовили его из рук вон плохо. Ведь на это же ты и рассчитывал, да? — Разумеется, нет! Я же не изверг, — снова выдохнув дым, Итачи посмотрел перед собой. — Да и потом — зачем мне это? Если бы ты не сумел что-либо разъяснить, это сделал бы я сам. На худой конец — обратился бы к аудитории и ведущему семинара. Мы уже давно не в школе, чтобы соревноваться в том, кто ответит правильно. Это универ, и здесь главное — прийти к истине. А она, как известно, рождается в споре. — Мы даже не спорили, — кисло напомнил Саске. — Ты просто закидал меня вопросами и понадеялся, что какой-то из них я точно не вытяну. Итачи пожал плечами. — Я хотел показать тебе, что и в этом есть своя полезная сторона, — просто ответил он и вновь с ехидцей покосился на Саске, который с мрачным видом внимал его оправданиям. — Ведь тебе же нравилось отвечать мне? Осознавать, что тоже знаешь, о чём я толкую. — Ну, допустим, — натянуто согласился тот и тут же торопливо добавил: — Но только потому, что я понимал, что и как говорить. — Это я и имею в виду, — Итачи откинулся к спинке сиденья и, с охоткой потянувшись, достал сигарету изо рта. Та и так уже тлела — даже тушить не пришлось. — Суть подобных мероприятий — наслаждаться дискуссией, а не укладываться в регламент. Важен сам процесс, а не результат, если уж мы говорим на языке икигай… Саске приподнял голову. — Почему ты вдруг вспомнил про икигай? Итачи на мгновение умолк, точно не знал, чем ответить с наскоку. Делая вид, что занят избавлением от сигареты, он крайне неубедительно отмазался: — Так, к слову пришлось. Но так или иначе, — Итачи хлопнул дверцей бардачка, бросив внутрь сигаретную пачку, — твою задачу ты выполнил на отлично. Так получи награду. И он выжидательно посмотрел на брата. Саске вопросительно склонил голову набок. — Какую награду?.. Итачи вновь поводил руками перед собой, разгоняя дымный туман, и очень коварно улыбнулся. — Загляни в салон. — Не буду, — отрезал Саске, намеренно делая шаг назад. — У тебя слишком воняет дымом. — Ну загляни. А то на улице чересчур шумно… Над парковкой стояла тишина почти звенящая, здесь было даже тише, чем в библиотеке. Удручённо вздохнув, Саске уяснил, что ничего другого ему уже, по сути не оставалось. Затем скрепя сердце придвинулся к машине и искренне неохотно нагнулся, просовывая голову в салон. В этот же миг ему на лоб прилетел добротный щелбан. — Эй! — Саске дернулся в попытке отпрянуть назад, из-за чего по неосмотрительности ещё и стукнулся затылком о верхнюю раму над окном, отчего рассерженно зашипел. — Что за ребячество?! Я уже давно вырос из такого! — Но на эту детскую уловку попадаешься до сих пор, — заметил Итачи. Потом хихикнул как бы исподтишка и, прежде чем Саске успел выпрямиться, неожиданно ухватил его за подбородок. Тот моментом похолодел и беспомощно застыл, как котёнок, которого подняли за шкирку; забыл, как дышать, и в напряжении уставился в автомобильное окно перед собой. Слишком уж непривычно было чувствовать присутствие Итачи так близко. Слишком уж неожиданным и… деликатным казался этот его внезапный жест. Итачи, тем временем, поднёс лицо к его уху и почти невесомо выдохнул: — Саске… для меня ты всегда будешь маленьким и глупым. Тот растерянно вдыхал воздух внутри прокуренного салона и боялся пошевелиться. Ему казалось почему-то, что двинься он хоть на миллиметр — и между ними произойдёт величайший взрыв, а Вселенная резко схлопнется и сожмётся до размеров атома. Саске вновь отчего-то вспомнил, как свалился на песок на детской площадке. И именно сейчас почувствовал, что начинает понимать, почему так случилось. Итачи напоследок провёл пальцами по линии его челюсти и, потрепав по щеке, только тогда отпустил на волю. Саске рывком вытащил голову из салона и попятился. Опалённое чужим дыханием ухо горело, и сердце колотилось похлеще, чем после многочасового марафона. — Ч-что это сейчас было?!.. — захлёбываясь воздухом, еле выдавил Саске и как можно скорее постарался вернуть себе самообладание. Получалось так себе. — Подарок тебе от старшего брата, — снова как-то странно улыбнулся Итачи и, обхватив ладонями руль, ещё раз кивнул назад. — Садись в машину. А то что я зря бензин жгу. Саске сглотнул, снова отстранившись. Затем зачесал волосы в попытке скрыть смятение и наигранно отвернулся. — Не сяду, — буркнул он в извечной недовольной манере. — У меня планы, — и повёл головой, так что Итачи только сейчас заметил чуть в стороне от них двух ребят, которых до того видел на семинаре вместе с братом. — Планы? — Итачи усмехнулся еще раз. — Твои однокурсники всё-таки сжалились над тобой, когда ты третьим лишним попросился к ним в компанию? — Вообще-то, они сами меня позвали, — процедил несколько уязвлённый Саске. — Хех. Ну беги к своей группе поддержки, нарабатывай авторитет. Здесь по-другому никак, — и, отжав сцепление, Итачи поменял передачу, после чего играючи крутанул рулём. — Счастливо. Мотор автомобиля взревел, и почти сразу же кроссовер тронулся с места. Саске в раздражении вышел из облака выхлопов, которые тот оставил после себя и, прокашлявшись, неприязненно посмотрел вслед укатившей машине. Авторитет, конечно… Как будто Саске до этого было дело. Не успел он отвлечься от процесса проклятия старшего брата, как за спиной его вновь раздались утомляюще громкие и дотошные голоса. — А кто это был? — наивно спросила Сакура, чуть только они вместе с Наруто подбежали ближе к Саске. — Так, просто знакомый, — нехотя отозвался тот. — Он же чуть тебя не задавил! — Знакомый с приветом. Наруто с Сакурой в недоумении переглянулись. — А почему он на машине? О чём вы разговаривали? Откуда ты его знаешь? — тут же посыпался поток вопросов для интервью, причём спрашивала уже не одна Харуно — кажется, появление Итачи на машине и в Наруто разбудило отсутствующий интерес к персоне теме. Скривившись и сдержав в себе порыв зажать уши и убежать куда подальше, Саске встряхнулся и продолжил путь через парковку. — Наруто, ты что-то говорил про раменную… Тот тотчас забыл, о чём только что спрашивал, и, словно воспрянув духом, горделиво приосанился. — Да, точно! Они сегодня до пяти. Идём, пока не закрылись! И все трое отправились через форум к гуманитарным корпусам.