Почему не китайцы?

На улице нынче темнело быстро. За окнами общажной кухни очень скоро опустилась ледяная ноябрьская ночь, и её синеватая чернота так и заглядывала за стёкла, но тут же пропадала, растворяясь в тёплом домашнем свете. Сегодня здесь было оживлённее обычного: Итачи и компания по-хозяйски расположились в кухне на этаже и отмечали очередной трудовой день вместе с успешно проделанной работой. В портативной колонке на повторе играл «Клинт Иствуд» Гориллаз, перебиваемым лишь порывами сквозняка, влетавшего в кухню из настежь открытого окна. Итачи, привалившись спиной к подоконнику, лениво курил и выдыхал серебристый дым прямо на улицу. Хотя оттуда и тянуло бодряще холодной свежестью, в кухню всё равно просачивался навязчивый запах никотина, но Итачи было плевать. Он устал за день и просто хотел отдохнуть с чистой совестью. Его коллеги придерживались того же мнения. Конан, скрестив ноги, сидела прямо на освобождённом от бумаг обеденном столе с телефоном в руке и неторопливо потягивала конопляное пиво. На её тонкие плечи была накинута широкая белая джинсовка. Кисаме был тут же; он развалился на стуле возле Конан и тоже понемногу выпивал. После нескольких бутылок всех троих развезло до того, что они расслабились окончательно. Пиво действовало успокаивающе, словно заглушало собой все тревоги. — Вот, глянь, — Конан смахнула что-то в телефоне и показала экран Кисаме. — Это Тоби. Тот, сделав очередной глоток, чуть не поперхнулся. Потом вытер губы тыльной стороной ладони и поправил ворот серой толстовки. — О-о, охренеть… — протянул он, глядя на фотографию в профиле инсты. — Я его даже не узнал. Покрасился, что ли? — Ага, — Конан кивнула, после чего пролистнула ленту вниз. — Вот ещё. И ещё. — Капец, — Кисаме, поболтав остатками пива в бутылке, склонил голову, потому что телефон Конан отсвечивал и половину изображения на экране было плохо видно. Однако Конан непринуждённо продолжала свайпать дальше. — Погоди, а это же… Да куда ты листаешь, дай посмотреть! — Кисаме проворно подался вперёд и выхватил смартфон из рук Конан. Та, чуть не перевернув свою бутылку с пивом, метнула на него взгляд истинного возмущения. — Эй, отдай! — немедленно потребовала она, но Кисаме лишь отмахнулся, с интересом изучая содержимое страницы. Конан надулась и беспомощно посмотрела на Итачи. Тот вздохнул, в очередной раз затягиваясь. — Кисаме, не обижай Конан. Верни ей телефон. — Я только гляну… — буркнул Кисаме, уткнувшись в экран. Конан закатила глаза. — Вот так всегда, — фыркнула она и спрыгнула со стола. — С тех пор, как Нагато и Яхико уехали, меня в этом клоповнике кроме тебя, икемен, никто не уважает… Итачи, зажимая сигарету двумя пальцами и одной рукой поддерживая себя под локоть, цокнул языком. Кисаме, заслышав об этом, пробормотал с издёвкой: — Ну конечно, делать чертежи по конструкторской механике помогал тебе я, а небожитель всё равно Итачи… — Конечно. Он, по крайней мере, соблюдает личные границы… — оставив недопитое пиво на столе, Конан надела куртку, потянулась и весьма грациозно приблизилась к кохаю. Тот неосознанно подметил в уме, что сегодня она пила больше обычного. Проблемы, что ли? Зато теперь-то Конан точно развеселится и, возможно, даже позволит себе лишнего. Этого от неё вполне можно было ожидать. — И, в отличие от вас, уродов, он умный и воспитанный, — Конан остановилась прямо перед Учихой. Он, хотя и полусидел на подоконнике, всё ещё оставался на порядок выше неё. Девушка повернула голову набок и легко провела ладонью по его щеке, как будто тот был лаской в контактном зоопарке, которую полагалось гладить. Итачи даже не шелохнулся, как если бы происходящее было для него в порядке вещей. — Ах, Итачи… Если бы мне нравились мальчики, я бы непременно позвала тебя на свидание, — мурлыкнула Конан, глядя ему в глаза затуманенным от выпитого пива взглядом. — И потом целовала каждый день. С этими словами она обошла Итачи и опустилась на подоконник рядом с ним, прильнув к его правой руке. Учиха, выдохнув в воздух очередное дымное кольцо, небрежно приобнял девушку за плечи. В романтическом плане она его не интересовала, как и он — её, и они оба это хорошо понимали. Просто так вышло, что среди всех знакомых Конан Итачи был самым адекватным. — Да, моя хорошая, я бы тоже тебя расцеловал, не будь я аромантиком… — протянул он чуть печально. Конан фыркнула снова, прижимаясь к его плечу. Её тянуло к Итачи ещё и потому, что он единственный, пожалуй, из всего их общества не пытался глупо с ней флиртовать. — Конан, у Итачи сегодня было много работы, не лезь к нему… — проворчал Кисаме почти заплетающимся от пива языком. — А к кому мне лезть? — огрызнулась на него Конан, приподнимая голову. — К тебе, что ли? — Ни к кому не надо лезть. Вообще, иди сюда, не то выпью твоё пиво! Конан раздражённо цокнула, после чего неохотно встала с подоконника и побрела по направлению к столу, на который Кисаме за это время уже успел закинуть ноги. — Вот рыбина вонючая… Иду я, иду, не трожь моё пиво. Итачи проводил её глазами, после чего обернулся на облетевшие буковые деревья, чернеющие изогнутыми ветвями за окном общежития. Взяв бутылку, Конан опустошила её в один залп и довольно облизнулась. — М-м, хорошо как. Вкусно, — протянула она с наслаждением, но потом вдруг пьяно икнула и резко оперлась ладонями в стол, нависая над ним. От выпитого её стало шатать. — Э, э, хочешь блевать — иди к раковине, нечего тут надо мной качаться, — прорычал Кисаме, боязливо отодвигаясь. Конан помотала головой, чтобы вернуть себе ясность взгляда. Потом осторожно выпрямилась. — Со мной всё в порядке, — самодостаточно заявила она. Затем, рассеянно посмотрев на Кисаме, вспомнила про мобильный. — И верни уже мой телефон, я тебе его не отдавала. — Щас верну, чё ты завелась! — во второй раз отмахнулся от неё Кисаме. — Я, кстати, нашёл Тоби в Тиндере. — Ты нахрена в мой Тиндер залез, скумбрия?! — Конан определённо начинала злиться. Итачи отстранённо подумал, что в таком состоянии лучше бы её не подначивать. Кисаме на это было плевать. — Я посмотреть хотел, у тебя же здесь всё равно одни девушки, — безразлично кинул он, продолжая копаться в телефоне Конан. Та угрожающе сжала кулаки, подходя ближе. — Кисаме, я тебя щас придушу… — Я ещё не закончил, — Кисаме, даже не обратив на неё внимания, глотнул ещё пива и махнул рукой в сторону кохая. — Иди пока пообжимайся со своим ненаглядным Итачи, не стой над душой. — Ты не охренел?! — по виду Конан была готова перейти на крик. Итачи решил, что хорошо бы угомонить её сейчас, пока она не нарвалась; вдруг они с Кисаме ещё разнесут тут всё, а ему, Итачи, потом отчитываться за погром перед Шикамару и комендантом. — Я говорю, верни телефон сейчас же!.. — Эй, Конан, — окликнул девушку Итачи. Та настороженно обернулась. — Идём, я помассирую тебе плечи. Конан приняла задумчивый вид. Лицо её порозовело от алкоголя, помутившийся взгляд блуждал по стенам кухни. Она с минуту постояла, колеблясь, после чего, кажется, решила принять предложение кохая. — Хм, звучит многообещающе, — проговорила она и всё с тем же изяществом подошла к открытому окну. Запрыгнула прямо на подоконник, уселась спиной к Итачи и стянула до локтей джинсовую куртку, оголяя плечи над открытым топом. Итачи, вложив в зубы сигарету, развернулся к ней и аккуратно начал разминать область вокруг шеи. Под уверенными движениями его гибких пальцев Конан невольно расслабилась и даже на время уняла желание прибить Кисаме. Итачи усмехнулся, радуясь тому, что она, наконец, успокоилась. — О, как классно… Вот здесь ещё давай, — Конан указала куда-то справа от шеи, к низу надплечья. — Так? — Итачи послушно переместил ладонь. — Ага, — довольно проурчала Конан, закатывая глаза от удовольствия. Потом вдруг напряглась и зашипела, наклоняясь вперёд. — Ауч! Не там!.. — Извини, — Итачи мягко надавил на плечо с другой стороны. — Так нормально? — Вполне. Песня в колонке, казалось, играла то тише, то громче из-за речитативных куплетов. Сам мотив её тянулся размеренно, с расстановкой, как будто засыпая на ходу, и оттого атмосфера на кухне царила непринуждённая, как бы сейчас сказали, «на чилле». Итачи без особого напряга массировал Конан, но перед собой видел не тонкие девичьи плечи, а словно другого человека. Его бледную гладкую кожу, едва заметную впадину над позвоночником, полосы широких мышц, уходящих от затылка к ключицам… Итачи нахмурился, не понимая, мерещится ли ему. Может, конопля в пиве по мозгам ударила? Он лихорадочно помотал головой, прогоняя непрошенные видения. Потом с силой втянул воздух вместе с парами догорающей сигареты. Горечь никотина привела его в чувство. Конан всё ещё сидела перед ним, и её короткие бледно-голубые волосы время от времени касались его пальцев. «Бред», — подумал Итачи и отнял руки. — Думаю, достаточно, — сказал он, после чего снова оперся на подоконник и стряхнул пепел с сигареты. Конан, поёжившись от продувающего из окна ветра, торопливо накинула джинсовку. Потом сладко потянулась. — М-м, спасибо, дорогой, — улыбнулась она и расслабленно прислонилась к Итачи спиной, откинув голову ему на плечо. — Я как заново родилась. Тот хмыкнул, продолжая курить. Конан умиротворённо затихла, кажется, даже забыв о том, что Кисаме забрал у неё смартфон. Тот, однако же, навсегда его приватизировать не собирался, так что спустя какое-то время со вздохом поднялся со стула и побрёл к окну, у которого стоял ящик с пивом, а, проходя мимо Конан, протянул ей телефон обратно. — Я ничего не нашёл, — констатировал Кисаме безрадостно. — У тебя всё запароленно. Конан едко усмехнулась, принимая мобильный. Потом разблокировала экран, чтобы проверить, не брешет ли коллега. — Я же знала, с кем учусь, — фыркнула она. Кисаме, выругавшись себе под нос, нагнулся к ящику и принялся бренчать бутылками, отыскивая ещё не начатые. С кряхтением поднялся, держа две из них в руках, с щелчком открыл одну прямо так, зубами, и, сплюнув крышку на стол, протянул Конан. Та, хотя и волком смотрела на Кисаме минуту назад, с готовностью выхватила бутылку из его рук. Разобравшись со второй, Кисаме предложил её Итачи, но тот лишь лениво мотнул головой. — Потом, — сказал он. — Я ещё не докурил. Кисаме пожал плечами и, на ходу глотая пиво, поплёлся к стулу, на котором сидел до того. По пути он задержался, клацнув кнопками на колонке, чтобы ввести её в энергосберегающий режим. Слегка увеличил громкость, потому что сейчас как раз звучал мелодичный припев. Конан, приложившись к плечу Итачи и делая глоток за глотком, рассеянно наблюдала за тем, как Кисаме вновь упал на стул, закидывая ноги на столешницу. Итачи молча курил. Какой-то долей сознания он до сих пор размышлял о проделанной сегодня работе, пытался в уме набросать схему дальнейших действий и вспоминал о тысяче и одном деле из числа тех, которые ещё требовали выполнения и потому висели над ним тяжким грузом с самого начала семестра. Потом неожиданно вернулся в реальность. Музыка влияла на психику благотворно, конопля в пиве буквально заставляла отмести все переживания на задний план и просто оттянуться на полную. Да, это был хороший момент. Даже Конан, пригревшаяся рядом, казалась какой-то мягкой и покладистой, чего обычно с ней не случалось. Наверное, сегодня она всё-таки перебрала. В самый разгар идиллии дверь со стуком распахнулась, и на пороге показался… Ага, Саске. Сдвинув брови к переносице, он уверенно вышел в центр кухни и, мельком осмотрев собравшийся в ней народ, многозначительно хмыкнул, когда глазами зацепился за пиво и колонку. — Не понял, вы чё тут развели? — Эта затянувшаяся тусовка на кухне в столь поздний час уже явно действовала ему на нервы. Взгляд его ненамеренно упал на значок листа в форме звезды, наклеенный поверх этикеток на пивных бутылках. — Это каннабис? Вы совсем охренели?! Конан неохотно завозилась на подоконнике, пытаясь усесться поудобнее. — Икемен, угомони этого малолетку, у меня от его криков голова раскалывается, — капризно пожаловалась она Итачи, делая ещё один глоток. Саске оскалился; почему-то вид этой обнаглевшей девицы, по-хозяйски расположившейся рядом с братом, привёл его в необъяснимое бешенство. — Так выруби колонку, которая орёт на всю квартиру, и не будет ничё раскалываться! — рявкнул он, против воли сжимая кулаки. Итачи склонил голову, потом постучал фильтром о край пепельницы и поднял глаза на отото. — Саске, вышел из кухни и закрыл дверь с той стороны. — Ага, уже бегу, — сплюнул Саске, с места, впрочем, не сдвинувшись ни на шаг. — Я сказал: вышел из кухни и закрыл дверь с той стороны, — с нажимом повторил Итачи. — Или мне подняться и вышвырнуть тебя за шкирку, как я уже сделал сегодня? Саске нахмурился, но решимости не утратил, продолжая гневно стискивать зубы. Конан и Кисаме смотрели на него с каким-то скучающим презрением, будто безмолвно спрашивали, не надоело ли ему жить. Саске раздосадованно выругался под нос и тут же столкнулся с тяжелым взглядом Итачи, которым натурально можно было убивать. Итачи выглядел опасно, смотрел опасно, почти как пантера, которая притаилась в засаде и в любой момент могла напрыгнуть. Внутренне он ощущал себя так же, потому что считал, что никто не вправе отрывать его от заслуженного отдыха. Саске чертыхнулся опять. Демонстративно щёлкнул языком и вышел из кухни, не проронив ни слова. У него ещё оставался план Б. Кисаме, поболтав остатками пива в бутылке, с наслаждением сделал пару глотков. — Надоедливый, — заметил он в сторону ушедшего Саске. Потом глянул на мрачного Итачи. — Говоришь, это твой младший брат? Итачи снова выдохнул дым. — Да. Конан за его плечом зашевелилась. Потом спрыгнула с подоконника, чтобы закинуть в ящик пустую бутылку. — От мелких вечно одни проблемы, — сказала она при этом. — Их же всегда воспитывают не так, как нас. — Хех, точно! — поддакнул Кисаме. — А Итачи с ним ещё и под одну крышу угодил — вдвойне не повезло. Итачи раздражённо повёл плечами и отвернулся. — Ещё поплачьте над моей нелёгкой долей… — процедил он, враз становясь мрачнее в лице. — Ладно, не кипятись, — Конан в это время оглядела ящик. Потом примирительно обернулась к Итачи. — Тут последняя бутылка осталась, будешь? — Последняя? — Итачи затушил окурок и, сложив руки в карманы, подошёл ближе. — Ну давайте, — после чего взял бутылку у Конан и откупорил крышку.

***

Рассерженный Саске в это время находился как раз по дороге в комнату Шикамару. Какие бы гулянки ни устраивал в общей кухне его брат, кухня по-прежнему оставалась общей, и посторонние звуки оттуда немыслимо отвлекали от дел. Да что там от дел — после десяти вечера во всём общежитии до сих пор требовалось соблюдать комендантскую тишину, вот только Итачи, которому вдруг взбрендило тусить вместе со своей братией до глубокой ночи, казалось, нисколько это не волновало. Ещё и та чёртова девчонка, что постоянно вилась вокруг него… Саске возненавидел её сразу, как только увидел, однако куда больше возненавидел он Итачи, который позволял ей с собой так обращаться. Сколько Саске помнил, когда брат жил дома, и близко не подпускал к себе ни одной девушки, хотя многие из них постоянно бегали за ним по пятам. Его помешательство на технике и автомобилях буквально не оставляло Итачи времени на личную жизнь; а сейчас, спустя пять лет, вероятно, что-то в нём изменилось, и Саске испытывал из-за этого какое-то странное, щемящее чувство внутри, очень похожее на острую боль от укусов зеленоглазого монстра. Эта боль и порождала ярость, от которой Саске был просто вне себя. Ладно, он один с тремя инженерами вряд ли справится, но если привлечь на свою сторону Шикамару вместе с действующим регламентом… Из этого могло что-то да получиться. Уже из последних сил сдерживая себя в руках, Саске сердито постучал к соседу, после чего сразу же распахнул дверь и бесцеремонно вошёл в комнату. — Эй, Шикамару! — рыкнул он. — Чего ты расселся? Шикамару, который развалился на кресле за рабочим столом и непринуждённо поглощал приготовленные котлеты, следя за разбором одной из шахматных игр, что шёл в ноутбуке, лениво стянул наушники и, поставив видео на паузу, в недоумении обернулся к нежданному посетителю. — А? — У нас на кухне устроили притон, — с кислым лицом известил его Саске. — Ты хоть бы пошевелился… — Какой притон? Кто устроил?.. — непонимающе переспросил сосед, откладывая палочки. — Итачи с кентами. — А, эти… — Шикамару печально вздохнул, снова поворачиваясь к столу, и махнул рукой. — Да пусть делают, что хотят. — Э?! — А вот такого ответа Саске не ожидал совершенно. Итачи, в конце концов, в этой квартире жил не один, так что вполне мог бы и озаботиться покоем соседей, прежде чем устраивать свои тусовки, и Шикамару вместе с Саске имели полное и обоснованное право ему за это предъявить. — И ты даже ничего им не скажешь? — Нет. — Да какого хрена?! Они мне как бы спать мешают! Шикамару вздохнул опять. — Ну, значит, надень наушники и закрой дверь, — посоветовал он. — Будет меньше слышно. — Меньше?! Время — за полночь! Нарушен параграф сто семнадцатый Закона об административных правонарушениях, «Нарушение покоя» — плюс, домовой порядок… Выгоним их, и всё тут, — с извечно умным видом изрёк Саске и уже развернулся было к двери, готовый осуществить сказанное, вот только, к его недовольству, Шикамару за ним не последовал. — Саске, я туда соваться не собираюсь, — устало повторил он, вкладывая один наушник в ухо. — Мне моя жизнь пока что ещё дорога. — В смысле? — Саске нахмурился. — Ты видел этого Кисаме? Он же страшнее в два раза! И больше, — напомнил Шикамару и показательно вздрогнул. — И девушка какая-то чересчур мизандринная: мне всё казалось, она меня вот-вот покусает, пока я объяснял им про эмпирическую функцию… Не, больше я к ним не полезу, — и Шикамару многозначительно повернулся обратно к еде с ноутбуком. — Шикамару, ты нормальный?! — Саске в негодовании зашипел, совершенно не понимая пацифистической готовности Шикамару бездействовать в то время, пока Итачи со своей бандой устраивают шабаш на их кухне. — Это общая квартира! Мы должны… — Пускай, — бросил Шикамару и, снимая видео с паузы, отвлечённо замахал на Саске рукой. — Иди-иди, Саске-кун, я занят — смотрю разбор турнира… Саске приготовился было зарычать, но, видя, что сосед настроен категорично, в досаде повернулся к выходу. — Предатель… — рассерженно процедил он перед тем, как с силой хлопнуть дверью, однако Шикамару не среагировал, и Саске решил, что бесполезно пытаться убедить его и дальше. Что ж, значит, сегодня Итачи в самом деле повезло. Но ничего, Саске на нём ещё отыграется. В конце концов, теперь ему ясны правила, по которым тот играет, а значит, — он устроит брату такую насыщенную жизнь в коммуналке, какая Итачи и в страшном сне не приснится.