life goes on: mystery of the moon

      Темнота — союзник хищника, охотящегося ночью.       Темнота окутывала все моё тело, заставляя содрогаться из-за каждого лишнего шороха. Мороз сопровождал все мои самые сильные страхи, заставляя думать еще хуже, чем можно представить действительность. Я чувствовала, как дрожь проходила по каждой моей клеточке и мне ничего не оставалось кроме как принять позу эмбриона — ту самую позу, которую принимают дети в утробе матери. Не знаю по какой причине, но именно это положение меня немного успокаивает. Согреваясь от тепла собственного тела появляются положительные эмоции.       Я ничего не вижу. И не потому, что я слепа — нет, просто мои веки накрыли глаза, а открыть у меня их нет сил. Ресницы будто бы слиплись друг с другом, а веки тяжелели при любой попытке к действиям и «провалиться в сон» я не могла — было слишком холодно и различные истории ужаса творящийся вокруг нещадно давили на меня.       Но в какой-то момент всё это закончилось. Будто бы шторм, который длился всю ночь и дарил бесчисленное множество испытаний с приходом солнца всё развеялось. Холод по-прежнему окутывал всё моё тело, но хотя бы сейчас я могла увидеть в темноте проблески яркого света, что дарило солнце и немного тепла. Какой-то шорох, шум, гам, а за ними и чьи-то шаги приблизились ко мне.       Нет, не трогайте меня.       Но кто меня услышит, если я даже говорить не могу — не получается и сил никаких не было. Единственное, что выходило это невнятные звуки и рыдание. Рыдание? Почему я плачу? Стоп, подождите, у меня зубов нет. Почему у меня нет, блять, зубов? Кто их выдрал? Говорила мне мама не ешь сладкое в детстве, а то кариес появится. Походу Зубная Фея прокляла за некрасивые зубы — настало время. — Роза?       Что? Кто такая Роза? Я не Роза…       Чьи-то руки обхватили моё тело полностью. Что, черт возьми, за гигант этот человек, раз сумел в своих руках поместить добротные метр семьдесят? Обхватывая мою голову правой рукой тепло стадой мурашек пробежались по затылку убегая куда-то вниз по шее и теряясь в позвонках. А после я ощутила тепло и приятный запах — мне стало комфортно и уютно в этих чужих руках. Кто этот человек? — Тихо, тихо. Роза, всё хорошо, — непроизвольные звуки выходили из моего рта, а сомнения в то кто я такая медленно подкрадывались к моему сознанию.       Неожиданно из уст этого мужчины, судя по голосу, рывками начали выходить какие-то стоны боли, а после и вовсе мы осели на колени. И тогда я смогла наконец-таки открыть глаза. Профиль блондина, или ближе к светло русым, со жмуренными от боли глазами будто пытался сдержать стоны боли, а после он и вовсе потерял сознание.       Эй, нет, дядя, не умирайте. — Итан! Итан! — быстрые и тяжелые шаги перебирались где-то недалеко, но разглядеть я не могла — было всё слишком расплывчато и непонятно — одно сплошное черное пятно. Этот мужчина осел около нас и начал трясти того самого Итана за плечо.       Молодец незнакомый мне ещё один дядька, так держать! — Ну же, Итан. Давай, Итан, очнись!       Резкий взрыв раздался откуда-то сверху, а солнечного света стало немного меньше. Создавалось впечатление, что нечто закрыло солнце: — О нет.       И снова этот мужчина трясет державшего меня Итана, отчего небольшие вибрации отдавались и мне. С какой силой же трясет этого Итана это черное пятно? Но кажется это подействовало — Итан подал знак: — Крис… — Итан, ты выжил! Всё кончено.       Выжил? Чего, блин? Мы что все умирали? — Похоже всё кончено и для меня…       Гул снова раздался закрывая еще сильнее солнца — мне не нравилось это всё сильнее: — Итан, надо идти.       Согласна с этим мужиком, нам надо убираться отсюда. Моя жопа чувствует холод и небезопасность.       Тот самый Крис подхватывает Итана за руку, забрасывая себе на плечо и ведет нас куда-то. Меня сильно трясет, но мало-помалу я смогла разглядеть этого Криса. Мужчина шатен со стрижкой ежик и грубыми чертами лица внушал немало доверия своими крупными габаритами и какую-то безопасность. Но если честно будь он против нас — нам было бы плохо. Спустя какое-то время мы оказались на каком-то мосту — мы слишком медленно шли из-за плохого, точнее просто ужасного состояние человека с теплыми руками. Почему-то рядом с Итаном мне не был страшен тот кто находился за нашей спиной. Странно ли это? — Итан, шевелись!       А вот щас погоди-ка мужичок. Это ты тут где-то шлялся и тебя попробуй завали — ты будто медведь. А Итан как бы не в том положении, да еще я тут вешу, извините меня, не пять килограмм. Точнее пока мы шли мысли метались в голове в надежде вспомнить хоть что-то, но так и не найдя объяснений я решила, что лучше разглядеть себя. И поняла я, что моих сто семьдесят сантиметров больше нет. Я стала чертовым младенцем и, кажется, я дочь этого Итана. Потому что по-другому я так и не поняла откуда он знает моё (ну теперь моё) имя. — В этой штуке бомба, которая взорвёт к чертям всю деревню! — и вправду в руках Криса было что-то похожее на эту самую бомбу, — Смотри на меня! Нам нужно убраться, прежде чем взрывать.       Крис больше не мог тянуть на себе моего отца Итана, или же сам блондин уперся в землю своими ногами не давая ступать Крису: — Черт, тебя ждет Мия!       Мия? Кто это? Подружка Итана или же… Нет ведь? — Она жива. Слышишь? Жива.       Да слышит он, даже я услышала. Хватит орать. — Мия?       Так мои подозрения оправдались. Всё-таки Мия — моя (до сих пор не могу свыкнуться с этим) мать?       Уставшие глаза серого цвета опустились на меня и я подняла свои смотря только на них и никуда больше. Но вид моего отца мне совершенно не понравился — он выглядел как те самые люди, которые готовятся к смерти. — Я люблю тебя… Прости…       Нет. Нет, Итан, ты не можешь меня оставить в этом мире одну. Ты же был первый кого я встретила как открыла глаза. Ало, папань, давай соберись в кучу и мы поедем домой — готовить мне обед или ужин (а что сейчас со временем?). — Береги Розу, Крис. — Эй, эй! Эй, — Крис почти сразу ловит падающего на колени Итана и придерживая его забирает меня из рук отца. Нет, Итан, пожалуйста, не забирай у меня то тепло. Я не хочу стоять с этим незнакомым дядькой, — Сам ей скажешь. Ну же, идем. Мы уже близко!       Итан еле стоит на ногах, но всё-таки как-то умудряется снять с себя легкую куртку и накидывает на меня. От ткани до сих пор исходит его тепло и из-за смен температур мне становится очень хорошо и тепло: — Не бросай ее…       Не бросай ты меня, Итан. — Пусть растет сильной!       Что-то черное готовиться выльется на нас и Итан толкает в грудь Криса, успевая, чтобы не попало на нас. Но, кажется, в этот момент Итан успевает вырвать из рук бомбу и остается за другой частью «черного фонтана». Что это за мерзость? Жижа заслоняет собой почти весь обзор на Итана и у меня больше нет сил смотреть на эту жертву. — Прощай, моя девочка.       И эта фраза стала отправной точкой и не только тому, что моё сердце начинает биться в другом темпе, но и тому, что Итана больше не было за той стеной. Мужчина медленно уходил в самую глубь этой твари. — Итан…       Буквально через пару секунд Крис начинает бежать в противоположную сторону, иногда поглядывая на меня. Будто за эти короткие секунды со мной что-то случится. Лучше бы побеспокоился о своем друге. Ты же вернешься за ним? Спасешь, верно? Да ведь, Крис… — Роза! — женский голос выкрикнул имя ребенка моё имя. Судя по всему это и есть моя мать — Мия. И буквально через пару секунд я оказываюсь в нежных и теплых руках, а щекой ощущаю женскую грудь. Да, это Мия. Она прижимает меня к своей щеке, и я согреваюсь еще сильнее. — Верх! Верх! Поднимай нас!       Громкий шум закладывал мне уши. Мы что на вертолете? Я жмурюсь и прижимаюсь сильнее к матери Мии. — Стой! — кричит Мия, вспоминая что кого-то не хватает. Давай женщина разнеси его и напомни Крису, что нужно вернуться. Нам нужен Итан! — Где Итан?!       Моя надежда на то, что мы отправимся на спасение светловолосого медленно покидала меня. А фраза выданная Крисом и вовсе всё подтвердила: — Быстрее сейчас будет взрыв.       Но кажется женщину это не останавливало: — Нет, — она неслась в другой конец салона воздушного транспорта — к Крису, — Нельзя лететь без моего мужа! — Мия, сядь и пристегнись. — Сначала ты скажешь мне, где Итан.       Суровая женщина. Таким тоном к такому бугаю. — Он бы нас не бросил. Я знаю! — ответа от шатена не последовало, но это мало ее останавливала. Мия желала ответов, — Скажи, что случило! Где…       Мия не успела договорить. Вертолет трясонуло так, чуть ли женщина не упала с ног; я чуть ли не вывалилась из женских рук. Мия подошла к иллюминатору, желая не только увидеть что происходит снаружи, но и узнать правду. Мне не было видно, да и знать я ничего не хотела. — Что это? — Сказал же тебе, сядь, — женщина распылялась всё больше с каждой его репликой. — Нет… — жидкость скапливалась в уголках светлых глаз женщины, — Где Итан? Крис? Что ты сделал?! — Он мертв, — сорвался, ударил рукой по чему-то, а слезы их женских глаз всё же полились, — Прости! Он остался и спас всех нас. Я не смог…       Трагический момент нарушает кто-то третий, кажется пилот, зовя к себе Криса по его позывному и просит на что-то посмотреть. Преодолев расстояние в пару шагов этот третий ему сказал что-то еще. Дорогая, я всё понимаю, но ты слишком громко плачешь — в их разговоре может быть что-то важное. —… Это биооружие. — Да они с ума сошли. — Жду приказа. — Подбери наших бойцов. И курс на европейский штаб BSAA.       Шумные шаги проходят мимо нас, и пиликанье раздается в салоне. — Они заплатят.       Кто заплатит? Черт, ну ничего не слышно, Мия… Как тебя успокоить?       Теперь в роли развлекателя я. Кручу руками там, смеюсь своим беззубым ртом. В общем позорюсь по полной, но кажется это срабатывает и Мия приходит в себя.

***

      Мы прибыли на какую-то базу спустя несколько часов полета на вертолете. Крис сидел недалеко от нас, но не разговаривал с нами, лишь иногда спрашивал нужно ли нам что-то и как наше самочувствие. Шатен бросал на меня косые взгляды после сразу же отводил их и разворачивался, будто бы ничего не произошло. А я же до сих пор не смогла свыкнуться со своей участью ребенка с одним родителем, отец которой пожертвовал собой ради… меня? Нет, ради Розы — своей дочери.       База находилась в Соединенных Штатах Америки, что немного удивило меня, но поразмыслив своими детскими на вид мозгами пришла к выводу, что это весьма логично. Мию, со мной на руках соответственно, сразу же отвели в какую-то комнату для временного проживания и решения дальнейших проблем, как я поняла. Ведь стоял вопрос того куда нам отправляться и где мы будем жить.       Но решение озвучили намного позже, чем хотелось бы — спустя несколько недель. И по лицу Мии, которая уходила на «переговоры» с Крисом много, что можно было сказать... Вернулась она весьма подавленной — еще больше, чем была. И это несомненно отразилось и на мне — моя детская нервная система не выдержала грусти и печали на лица матери. Но и Мия, как мать понимала, что дети чувствуют абсолютно все, и поспешила взять себя в руки. — Всё хорошо, Роза, мы справимся.       Да мы справимся и мы справились.       Как выяснилось Крис доложил обо всём своему командиру и правительство США приняло решение, что меня необходимо поместить под охрану, но это я выяснила, когда мы ехали в наш новый дом. Моё рождение и обстановка при рождении в любой момент могла заявить о себе. А так же я могла стать полезной для био-террористов и это на самом деле не так важно. Но эти те самые обстоятельства были неизвестны мне от слова совсем. И узнала о них чуть позже, через пару лет. Но сейчас не об этом.       И раз ответственность моего взросления лежала не только теперь на Мии, но и на правительстве страны я попала под опеку. И моим опекуном стал Крис. Крис Редфилд — солдат, бывший военный пилот. Капитан отряда «Альфа» североамериканского отделения BSAA. Крис познакомился с Итаном на задании, когда Уинтерс отправился искать Мию в доме какого-то Лукаса Бейкера. Цель миссии Криса состояла в том, чтобы задержать этого же Лукаса, подозреваемого в связях с преступной организацией «Соединения», которые владели биологическим оружием под названием Плесень.       И теперь я стала некой новой целью для Редфилда ведь и я тоже связана с плесенью. Точнее я рождена от заразившихся плесенью. Можно ли считать меня сыром Рокфор или Горгондзола? Наверное нет.       В детстве я не проявляла никакие симптомы того, что чем-то больна или заражена я была абсолютно обычной. И по этой причине мне разрешили учиться в начальной школе, из-за убеждения Редфилда, что мои способности не имеют опасность для окружающих. И на самом деле это было ужасно. Не сказать, что я была из робкого десятка и просто прощала все обиды — нет. Но отвечать им той же низостью — не желала, слишком много сил и нервов на это уходило. Но свои силы я начала ненавидеть, точнее просто мечтала как-то от них избавится, а думать о дружбе и приобретение друзей больше не желала.       Первый опыт завести дружбу с одноклассниками закончилась, очевидно, провалом. В первое время было все хорошо — общались, дружили, играли, но это когда мы были совсем детьми, но все закончилось, когда мои силы начали «выбираться наружу». Я начала потеть. Казалось бы пот — все мы потеем. Но он был словно козье молоко и невероятно липкой, отчего приходилось бегать в туалет слишком часто. И это стало отправной точкой буллинга надо мной в школе.       И когда эти симптомы начали нарастать меня строго взяли под защиту федеральные агенты, а возможностей видится с мамой стало намного меньше. Однако меня от всей этой государственной катавасии спасал Крис, которому разрешили присматривать за мной, а иногда даже жить с ним. Конечно же под его ответственностью. И в первый день нашего совместного пребывание агент отдает куртку отца и обручальное кольцо, которое я ношу по сей день. Об Итане мне ничего не говорили, наверное, боялись, что эти события расшатают мои нервы, но они до сих пор не знают, что я помню тот день, когда Итана не стало. И это немного дало мне представление об моем отце, но все равно мне хотелось знать об этом человеке больше. Он не просто был первым кого я встретила в этой темноте, но и тем кто спасал хоть и не мое, но теперь принадлежащее мне тело. Не герой ли он?       С тех дней, когда правительство взялось за меня серьезно у меня появились няньки. Телохранители с гребаными наушниками, которые не дают даже в туалет сходить без сопровождения. Спасибо, что хотя бы со мной на уроках не сидят в школе, хотя мне всё равно. Больше всего меня бесило, что они называли меня «Эвелиной», только потому что наши способности похожи. Но я сильнее.       Откуда я это знаю — спросите вы, а я отвечу — я помню свою прошлую жизнь. Ту самую, которую я проживала до того дня и встречи с Итаном. Но я помню не совсем всё, какие-то отрывки и конкретику этих отрывков. И откуда-то я знала всю эту информацию: кто такой Итан, Мия и Крис; знала кто такая Эвелина; как я оказалась в той деревни и собственно кто я такая — чертов персонаж видео-игры. И об этом я вспомнила, когда попала в «мир сознания», где собственно я и встретилась с Эвелиной и во-второй раз увидела своего отца, который оказывается всю мою жизнь без него был рядом. И что моя сила, от которой я хотела избавиться, была единственной ниточкой к Итану Уинтерсу. И эту ниточку я не хотела терять больше никогда. Когда я пришла в себя после победы над Эвелиной я отправилась сразу на могилу к отцу, но поговорить я не успела — приехал мой нянька с тележкой своих остроумных шуток. Но стоило мне лишь единожды кинуть угрозу, тот сразу поджал хвост. И в ответ я больше не получаю тех насмешек по поводу себя и Эвелины, а получаю комплемент, который звучал как: — Ты похожа на своего отца, Роза.       На тех моментах в своем сознании я многое, что поняла и осознала. Я стала сильнее и обрела крепкое плечо в лице отца — да, его нет со мной рядом в физической оболочке, но я начала чувствовать нашу связь, благодаря плесени. Как сказала та странная женщина — Мегамицелий всё помнит, а пока мегамицелий жив — жив и отец.       Моя жизнь разделилась на: до и после и это новая глава в моей жизни. И что она принесет в этот раз — неизвестно. Но теперь я не боюсь своего будущего и не боюсь того, что произошло в прошлом.