life goes on: mystery of the moon

      На протяжении всей своей жизни человек сталкивается с трудностями. Какие-то оказываются легко выполнимые, которые можно решить, если постараться или обратиться к более опытному человеку, чем ты сам. Но есть трудности такие же незначительные, даже абсурдные, от которых теряешь самообладание. Терпение уходит на нет, а бурю кружащую внутри нужно куда-то девать, поэтому ничего не остается кроме как сбалансировать. «Выплюнуть» из себя излишки всех эмоций и чувств в окружающую среду. И на самом деле некоторые даже удивляются, когда «взрывается» тот кто всегда был крайне спокоен, уравновешен и даже в какой-то мере отрешенный от социализации.       Есть такие люди для которых общение с противоположным полом или даже со своим не самое важное в жизни и весьма сможет обойтись и без этого. Несомненно общение в жизни человека как индивида — не то важно, а очень важно. Если человек надолго изолировать, например, поместить в бункер, клетку или на необитаемый остров, он начнет деградировать. Появятся изменения в психике, а возможно даже начнутся заболевания. Человек — существо стадное, и мы не можем нормально жить и развиваться без общения и взаимодействия. Психологи под общением понимают взаимодействие при помощи слов, жестов, положения тела, мимики, выражения лица. Человеку очень важно, чтобы вокруг были такие же люди, как он. Почему же так важно общение?       У этого вопроса есть множество ответов. Первое и немало важное, в общении человек получает подтверждение своего «я» от окружающих. Происходит распознавание личности. Это не кажется значимым для сознания, но очень важно для подсознания. Мы смотримся в других, как в зеркала, и они показывают нам, кто мы есть. Общение позволяет сравнить себя с другими. Мы получаем одобрение, сочувствие и поддержку, как подтверждение, что наши чувства правильные и оправданные. Человек испытывает удовольствие, когда разделяет свои чувства с другими. Радость не будет полной, если рядом нет кого-то, кто мог бы порадоваться за тебя. А горе в одиночку пережить ещё сложнее. Это тоже свойство психики: советоваться, делиться.       В детстве кажется, что вот среди твоих сверстников есть умные и дураки, а взрослые — умные Все. Просто не можешь представить себе взрослого дурака. С годами, постепенно перебираясь в стан взрослых, с ужасом понимаешь, что тут-то дураков гораздо больше. Но пока ты ребенок, ты этого не знаешь. Вот и некоторые дети больше тянутся к взрослым, чем к младше себя или даже ровесникам.       И таким ребенком была я.       Не то, чтобы я кого-то избегала или просто сидела и отмалчивалась — нет. Взаимное игнорирование моих сверстников началось где-то ближе к тринадцати или четырнадцати годам — переходный возраст, юношеский максимализм, гормоны бушуют и прочее. И это в целом понимала не только я, но и тот с кем я планировала общаться, возможно и дружить, но и те тоже должны были понимать. Но почему-то этого понимания просто-напросто не было. Многие подростки уже сформировали свое мнение о своем окружении и том, что им нравится в будущем друге, а что хотелось бы просто пропустить. И я пролетала по всем пунктам каждого человека в моей средней школе. Меня считали слишком навязчивой, громкой, зазнайкой и всезнайкой и попытаться себя оправдать была какой-то защитной реакцией, которая включалась сама собой. Но потом я просто устала и на любое предложение или улыбку я отвечала весьма равнодушно. — Розмари, не хочешь с нами сходить в караоке на этих выходных?       Мой третий класс средней школы проходил в одном из районов Нью-Йорка — Мовиль, который хоть и славился своими инженерами, биологами и физик-ядерщиками, точнее весьма умных людей в целом, но так называемый боро вселял и свой ужас как одно из весьма опасных районов, где убийства затрагивают около 120 человек на десять тысяч. Поэтому в основном здесь передвигаются группами — большими или маленькими — не важно, главное, что не один. Но меня же это не касается, правда. Для той, что имеет весьма нечеловеческие способности и та, что в целом не человек стыдно прятаться за спинами людей. Но это находится под строжайшим секретом и под наблюдением телохранителей из группы президента. Единственное, что мне разрешали — оставаться хотя бы на несколько часов один на один с матерью и опекуном. И иногда даже проводить с ними совместное время где-то в парке или на пляже. Мир — красивая картинка, под которой царит хаос и нечисть. И некоторые полагали, что нужно избавляться от любой угрозы, чтобы не дать волю этой нечисти начать действовать. Я была тем самым триггером, который в любой момент мог стереть ту самую идеальную картинку. Поэтому о моей силе знали не все.       Девушка, которая обращалась ко мне и частенько пыталась куда-то меня отвести, пристроить к своим друзьям или внедрить в общий коллектив класс — Нина Розалес из городка где-то в Италии. Девочка была метиской и поэтому привлекала внимание среди белого сброда. Но я весьма не понимала почему она приставала ко мне? Нина была под гнетом чужого внимания и не страдала от одиночества или дефицита общения как от женского, так и от мужского. И я одна никак не могла на это повлиять. Она всегда подходила ко всем с улыбкой на лице нежно касаясь ладонью к плечу, а после приближала к себе максимально близко, чтобы создать впечатление о том, что это её человек. Но пока все видели в Нине хорошую отзывчивую и добродушную девушку, которую чуть ли не боготворил весь наш класс. Я старалась держаться от этого «всеобщего мнения» подальше. Уж очень от нее веяло холодом и гнилью.       И однажды мои подозрения усилились — она дала мне отличную почву для того, чтобы продолжать так думать. Иначе я и вправду встала в ряды тех кто совершенно не видел в этой девушке подозрения. И после этого я держалась как можно дальше, иногда даже избегая ее взглядов. Приходилось уж. — Слышала ты любишь клубничное тирамису. В кафе где и находится тортик он весьма хорош, — девушка подмигивает мне широко улыбаясь и оглядывается через плечо в обе стороны за собой. Там стояли две ее подружки, которые просто терялись на ее фоне. Складывая ненужные вещи в сумку и откидываясь на спинку кручу пальцами лиловый карандаш с обычным серым грифелем. Идея съесть вкусняшку был весьма убедительным и я даже позабыла на минуту кто передо мной. Но быстро пришла в себя абстрагируясь от внимания, которое было оказано на меня. — Пожалуй откажусь, — ударяя стиральной резинкой, что была на наконечнике карандаша об стол смотрю куда-то сквозь наблюдающих взглядов, — Спасибо Нина, но в эти выходные я занята… — Ты и на прошлых выходных была занята, Уинтерс, — встревает кто-то из блондинок позади Розалес и та собирается сказать что-то еще уверенно шагая, чтобы выйти вперед. Но ту сразу останавливают, выставляя руку. Мда, собачка Рекс, место. — Перестань, Молли, у людей бывают разные дела и проблемы. Всё в порядке, — Молли встает обратно на свое место и скрещивает руки на груди, не желая смотреть на меня. А так вот как ее зовут. Молли, — Тогда, как насчет следующей недели?       Поворачиваю голову в сторону окна у которого я собственно всегда и сидела — последняя парта ряд у окна — место для неудачников, такое мне и нужно. Ближе к выходу, не обращают внимание лишний раз, да и окно почти всегда открыто. Классно не правда ли? Делаю глубокий вдох перед тем как ответить и подавляю желание встать, забрать сумку и уйти из этого места, пока Джейк не приехал. Но мне потом влетит и не только от матери. Поэтому сжимаю зубы и отвечаю: — Прости, Нина, но на следующий уикенд я уезжаю к родне. — Вот как, — девушка опускает взгляд, будто ей есть до этого дело, но Молли не умеет держать эмоции в узде, поэтому ее глаза и закатываются, а кулаки сжимаются, — Если вдруг что-то поменяется, ты можешь пойти с нами. Позвони мне, Рози…       Позвонить тебе? Нет уж, я лучше съем свой кроссовок, чем буду лицезреть рожу человека, чьи ноздри расходятся, словно разводные мосты. Отвращение, детка, у тебя на лице все написано. Я не пойду в ваш змеиный клубок. Не первый год уже живу на этой планете и не первую жизнь проживаю.       Помнится потом она переключилась на кого-то другого, кажется Мария. Видимо не выдержала моё когнитивно-раздражающее лицо. И лучше уж я, чем та девочка, которая просто оказалась не в том месте, не в то время. Нина, как обычно, привязалась к «добыче», позволяя Марии подойти к ее компании максимально близко и когда та ослабла бдительность Нина просто нанесла на нее то, к чему человек просто не может быть готов. Оказаться во внимании означало оказаться в вечных обсуждениях окружающих тебя людей. И сделав неверный шаг оступишься и полетишь прямо вниз — и это именно то, что любила Нина и ее прихвостни. Делать из человека чуть ли не свою лучшую подругу, превознеся и показывая, что ты достойна большего, а после «опускает с неба на землю». Топчет ее прямо ногами и смешивает с грязью и эта самая дружба теряется, когда окружение становится не просто тем кем ты мог поднять свой статус, а теми кто тебя убьёт. Уничтожит и заставит пожалеть, что ты родился в этом месте.       Поэтому я ненавижу подростков. А первое октября теперь навсегда остается днём памяти о том какая Нина Розалес мерзкая сука, а обидчик и убийца Марии Грин в припрыжку ходит по улицам города. И поэтому я предпочитаю общение со старшими более-менее рациональными, справедливыми и ответственными людьми. Глупость может совершить каждый, но причинить вред — только мерзость. Даже та самая Матерь Миранда. У нее была цель и весьма… но жертвы и те самые пути его достижения — ужасные. Но между ей и Ниной, между той у кого есть цели и амбиции и которые достигают их и той, что убивает людей ради забавы я выберу первый вариант.       К чему я это? А к тому, что эта «идея» со мной уже вот как шесть лет. И привело меня это к тому, что я теперь здесь — в этом темном, пыльном и весьма прогнившем ангаре со старшекурсниками, которые то и дело, что калечат всю нашу группу. — Ты жульничал, Макконахи! — Началось…       Вот и знаменитая дедовщина, где новички, хоть и лучшего отряда, но все равно находятся под гнетом старших по возрасту. И не только словесно загнобить, но и ударит лишний раз не прочь. Знаете, есть люди, которым нет удовольствия причинять физическую боль, которая оставляет след на коже в виде гематом, кровоподтеков и царапин. У таких как Макконахи радость вызывает лишь моральное насилие — словесные издевки, интернет подставы, разносят сплетни, придумывают прозвища. Конечно этот парень мог и ударить, но лишь для того, чтобы вывести кого-то из себя. И Макконахи умел пользоваться ситуацией, которая прекрасно ему предоставлялась — спарринги с весьма натренированными солдатами. — Снова нюни распускаешь, малыш Стиви? — небольшая свора парней засмеялись, но звук был такой, словно лай собак где-то во дворни. Конечно смех был наигранным, как обычно это бывает — лидер и его приспешники и чтобы угодить нужно подмазаться. Как иначе? — Не беси меня, Макконахи, — тот самый Стив делает несколько шагов оставляя небольшое расстояние от себя и группы, будто бы проводя черту и если он зайдет в нее непонятно кому достанется больше — Стиву или дружкам Макконахи, — Ты лживый ублюдок, который то и дело, что не умеет «играть» по правилам. — Так малышу Стиви больно? Беги к своей мамочке на свое ранчо и попроси ее подуть тебе на ранку. — Пошел ты, урод, — Стив собирался сократить расстояние, но его друзья успели схватить того за локти и оттащить. От греха подальше.       Лай снова раздался по ангару, а удары по боксерской груше продолжились. Вот и представлению конец, но чтобы окончательно поставить точку раздался грозный и низкий голос учителя Даумана: — Брейк, ребятки, оставьте свои детские игры и начните вести себя как солдаты! А иначе поставлю вас в ночную смену. Все поняли?       Конечно в целом это адресовано было парням, ведь девушек было единицы — можно было и по пальцам сосчитать — поэтому нас и защищали по лишнему разу и сразу поставили всей мужской части условие: троните девушек — лишитесь того, чем думали. Поэтому к нам лишний раз не подходят. Не справедливо, конечно, мы всё же солдаты, которые в скором времени должны защищать людей, мирных граждан и детей. Но защищают нас. Обидно даже. — А сейчас, продолжим то, что начали, — некоторые переглянулись устремляя грозные взгляды друг на друга, будто бы намечая скорейший бой, — На ринг. Хьюстон и Уинтерс.       Я стояла уперевшись спиной в темном углу — лучший обзор для наблюдателя и того кто не хочет привлекать лишнее внимание. Ведь я и так уже наследила и еще большего внимания — не заслуживаю. Покинув свое нагретое место выхожу так сказать в свет и по дороге до самого плаца ловлю взгляды, которые совершенно ничего не выражают — абсолютно пустые. Точнее пустыми они были только у моих одногруппников, ибо те знали кто я и что представляю из себя, а вот девушка, которая шла вместе со мной на ринг — чувствовала себя более чем уверена. Как собственно и ее одногруппники — старшекурсники и особенно эта шайка-лейка Макконахи. — Не убей мне ее, — что-то настрочив быстренько на листе бумаге в планшете мужчина быстро окинул взглядом нас с напротив стоящей фиолетововолосой. Ее прическа была дерзкой, а цвет вовсе подходил ее образу неформалки — пирсинг, тату почти на всю шею и плечо, ярко накрашенные глаза и хищная улыбка. Она была больше похожа на байкера или тату мастера, или ту самую неформальную личность, вокруг которой все шушукаются, думая, что она какая-то наркоманка, но на самом деле жертвует деньги питомникам и детям сиротам, проводя все свое время в участиях в эко проектах. Не плохо да?       Но я больше, чем уверена, что это всего лишь моя чертова романтизация. Которую я до чертиков ненавижу. Кто же знал, что Розмари настолько воздушная натура. Но сейчас мне вовсе не до этих розовых соплей с растопленным сердцем от представления брошенных щенят. — Не волнуйтесь, учитель, — уголок моих губ неосознанно, но очень самоуверенно поднялся верх, а нога выступила вперед, позволяя встать в стойку, — Я всего лишь оставлю на этом милом личике пару царапин.       Она принимает боевую позу, выставляя ведущую ногу вперед, а руки опускает вниз — совершенно полностью открываясь мне. Такая стойка была у многих, но эту спокойную расслабленную спину я узнаю даже если снова умру и всё забуду.        Сраный айкидо. Фенька жирных домохозяек, сбрасывающих вес в пафосном клубе. Будь вместо нее кто-то побольше я бы использовала джиу-джитсу, здесь, скорее всего, смогу обойтись и обычным кикбоксингом. Но мне не стоит ее недооценивать. И не нужно забывать, что она старше меня на пару курсов и на сколько мне известно она на втором месте их рейтинга. Посмотрим.       Мне хватило и одной доли секунды, чтобы собраться и сосредоточиться на своем противнике — весьма опытном спарринг-партнере. И примерно столько же, чтобы заметить мистера Даумана державшего в зубах свисток. — Приготовились! — воздух вокруг заискрился, а пальцы сжались в кулак покрепче, но не настолько, чтобы их сломать, — Начали!       Первое правило боя — не смей нападать первым, если на то нет причин. Второе — лобовая не лучшая тактика, а айкидо больше специализируется на защите, чем на атаке. У тебя почти нет шансов, Хьюстон. И не потому, что я зазнавшаяся попаданка с неизвестным прошлым, а потому, что меня обучал Крис Редфилд — гребаный идол третьего курса и любого агента специального назначения.

Pov Author.

— Учитель, Вы уверены, что нужно ставить Розмари с ней.? — лицо одногруппника, который успел незаметно подкрасться к учителю и заставил его вздрогнуть, — Не убьёт ли? — Мистер Дауман, это же Кэйси Хьюстон — топ 2 среди третьекурсников, жившая чуть ли не на войне. Розмари… — Я рад, что у вас такая сопереживающая и дружная команда, но не нужно недооценивать своих сослуживцев. Вы не раз будете встречаться на миссиях и доверие — важный спектр. Особенно это нужно понять вам, Розмари не так слаба, как некоторые здесь присутствующие. Скорее, она сильнее Кэйси.       Первогодки переглянулись слушая монолог учителя и не верили своим глазам. Мистер Дауман кого-то похвалил и дал совет. На самом деле мистер Дауман, как хороший учитель предпочитал учить своих «детей» по тактике «На ошибках учатся». А когда его просишь сказать в чем конкретно проблема, заставляет повторять снова и снова. И единственных кого он ставил в пример, был третий курс: «До третьекурсников в их первые годы доходило гораздо быстрее, чем до вас, бестолочи. За это штрафные пять кругов». Это был личный ад первогодок. — Но вы хвалили нам Кэйси Хьюстон, говоря, что ее бояться побеждать… И вы попросили её не причинять боль… — О да, попросил, — мужчина скрещивает руки на груди, засматриваясь на ринг и легко улыбаясь, когда нога блондинки наносила ряд ударов по корпусу Кэйси, — Но это было адресовано совсем не ей.

Pov Rosemary.

      Нога соперника летит под углом прямо в моё бедро, но я успеваю это просчитать и делаю несколько шагов назад, чтобы та не сумела достать меня. Лягается, словно ворчливая лошадь. Отчего мои удары не так эффективны, когда она от них вырывается, но спустя время я наловчилась и теперь могу легко искать ее открытые зоны и укрываться от внезапных атак. Но если даже и просчитаюсь у меня есть время на приемы. Но кажется этого не понадобиться — ее выносливость, особенно для девушки очень низкая и поэтому мне с ней намного легче. И это позволяет отправить мне ее в нокаут.

***

Pov Author.

Pennsylvania Avenue Northwest, Washington, White House.

      Ступая по красному ковру с золотыми полосами, что прикрывал прочный темный паркет под ним и сохраняя приличный и эстетический вид весьма не последнего места. На стенах друг напротив друга висели картины различных людей: с улыбками и без; в костюмах и официальных фраках с орденами; седые и весьма молодые, где даже проседью и не пахнет. А цветочные композиции на подоконнике и большие цветы в горшках на полу в виде фикуса, говее, полисциаса или пальмы юкка создавали весьма приятную и свежую атмосферу. Особняк в палладианском стиле, которому свойственно прежде всего гармонией пропорций, ясной формой, простотой и благородством линий встречается весьма часто, но это здание знает каждый американец. И скорее всего каждый кто любит кино в жанре детектив, боевик и тому подобное — хозяин его дома часто творит какие-то приколы.       Белый дом является основным местом жительства и офисом президента Соединенных Штатов Америки. Начиная с 1800-х годов стал резиденцией всех президентов Соединенных Штатов. Термин «Белый дом» часто используется в качестве метонимии президента и его советников. Сейчас уже в третий раз в кресле сидит Джордж Бренд Грэхэм — отец той самой Эшли Грэхэм вокруг которой и был построен Resident Evil 4. И в сложившийся всей ситуации — Грэхэм как президент был удобным — он знал больше всех, что происходит в стране и больше всех был в курсе остальных международных дел. А объяснять снова кому-то и что-то — не было желания. Поэтому сейчас Крис шел по различным кабинетам желая как можно быстрее попасть на прием. Его желание сейчас граничило с яростью и злость, ибо все проходило очень медленно и натянуто, то у президента дела, то встреча, то он в отпуске (чего, блин?), а на второй стороне ему уже было все равно, ибо совсем скоро он окажется дома. А на уикенд он сможет провести не хило время.       В этот раз должна приехать Розмари, которая всё это время находилась в Вест Поинте и не покидала общежитие, как это делали другие дети. Но в этот раз он точно приедет за ней и возможно они отправятся в парк или что там сейчас любят подростки двадцати лет. — Агент Редфилд, — из мыслей Криса вывел секретарь, который вышел из белых, покрытым золотом дверей. Встав ровно Крис ожидал дальнейших слов мужчины, который в целом и решал всё расписание президента. И если честно раздражение уже медленно подкрадывалось, а под ложечкой уже сосало — хотелось уже свалить отсюда, — Президент ждет вас.       Переступив порог взгляд серых глаз зацепился за брюнетку, которая сидела на одном из стульев прямо напротив кресла президента.       «— Какого черта эта дамочка здесь? — нервно выдохнув он уже весьма представлял, что она может поведать ему — весьма неутешительные новости, — Надеюсь в этот раз никто не сдох и не превратился в гребаного мертвеца.» — Президент. — Рад видеть вас, агент Редфилд, — на морщинистом лице президента виднелась определенная грусть, досада и безвыходность, — Отчет… весьма интересный. Я рад, что всё прошло успешно, но…       Глаза Грэхэма старшего быстренько окинули женщину, которая в буквально смысле развалилась на стуле — закинула ногу на ногу, откинулась на спинку и даже прикрыла глаза — обычная и любимая поза некой Ады Вонг, которая никому не известна, даже имя ненастоящее. Голова женщины поворачивается, а взгляд серых глаз вновь опускается на девушку. Ее улыбка с алой помадой на губах и выразительными карими глазами, которые то и дело смотрели на тебя с кокетливой игривостью, будто бы знала чуть больше, чем ты думаешь. Но на самом деле это лишь ее уловка — заставить думать то, чего нет. — Рада видеть тебя, Крис. — Не могу сказать того же, Ада, — улыбка на лице японки быстро расцветает, а глаза щурятся больше. Что она пытается разглядеть? — Почему ты здесь? — А ты всё такой же нетерпеливый, — Крис закатывает глаза и скрещивает руки в замок, вставая в позу футболиста во время стенки при пенальти. Он будто бы кричал ей о том, что не желает слушать очередные бредни и уловки бывшего сотрудника Umbrella, — Но я не осуждаю тебя. — Как это мило… — бормочет себе под нос шатен и опускает взгляд на чуть ли не вспотевшего президента, — Что-то не так, президент? — Дело в том что… Отправляя вас на задание, которое вы со своей командой недавно успешно завершили, должны были отправиться обычный отряд по спецподготовки. Причина по тому почему я, как президент, отправил на это задание — информация, которую предоставила мне мисс Вонг, — ладонь, что лежала на столе мистера Грэхэма сжалась в кулак при упоминании весьма простого задания. Иногда простата оказывается более устрашающей и опасней, чем полигон боевых действий, где раньше часто Редфилд проходил командировки, чтобы заработать сестре на учебу. И тогда-то внутреннее чутье агента Альфа подсказывало, что отправка в Сибирь — не развлекательная программа. Кто-то даже пошутил, что президент разрешил им отдохнуть вверив такого роду «просьбу».       «— Ада не приходит без беды или катастрофы. Может уйти на пенсию?» — И в чем заключается информация? — Вы же понимаете агент я не могу рассекретить всё... — В общих чертах.       Президент долго приходил в себя, подбирая слова, чтобы не расстроить, не только себя, но и агента, который борется всякой чернотой этого мира и справляется весьма безупречно. Но если тот узнает, что в мире снова случилось что-то его это не обрадует, а значит ему снова придется уехать на неопределенного количество времени. Но президент помнил, что шатен испытывает весьма теплые чувства к одной девушке — дочери своего друга и был уверен, что сейчас бы Редфилд не хотел находиться здесь, а отправиться в Уэст-Поинт и забрать ее. Но у Ады весьма свои планы.       Понимая, что президент слишком переживает женщина решила взять всё в свои руки: — Всё в порядке, господин Президент. Я могу сама объяснить. — Прошу вас, Мисс Вонг.       Ада поднимает взгляд на Криса и опускает на кресло рядом с ней, которое стояло прямо перед ним. И не сегодня родившись Крис понимал намеки, усаживаясь на пестрый стул. — Миссия которая сулила на севере Сибири подразумевала на получение документов, разведданных и самое важное разведывание обстановки. Получив нам нужную информацию мы оставались более, чем рады. Вам же никто не встретился на пути. Ну, кроме, конечно же, парочки дураков, — Вонг дождалась ответа от Криса, который просто кивнул на верные слова, — Это было не так важно, нам скорее нужны были отчет об обстановки и данных, которые вы со своей командой нашли для Министерства Обороны. И кое-что лежавшее там побудило меня на кое-какие мысли. — Тебе доверили секретные документы, Вонг? Должно быть ты просто ликуешь... — У меня союз с правительством. — А Вескер то знает? — Не волнуйся...       Раскаленная атмосфера вокруг этих людей всегда царила не так ярко, как было это раньше. Скорее Крис предпочитал ее вообще не замечать и не брать всерьез, но это было до того как он узнал того, чего не хотел. И с этого момента он просто не может так просто закрывать на нее глаза. И внутренняя ярость вырывается наружу едкими словами. — Можешь уже приступить к тому, что я должен знать точно? — Конечно, Редфилд, — Ада улыбнулась, протирая ладонями ткань штанов на коленях, — Как бы странно это сейчас не звучало, но мы предполагаем, что некто перевозит паразитов Лас-Плагас.       Редфилд не сразу осознал сказанным словам агентессы и скорее решил, что ему послышалось. Но посмотрев на лицо сначала Ады, а после и Президента понял, что со слухом у него вовсе всё хорошо. — Ты уверена, что это были Лас-Плагас? Это невозможно... — Ты прав, я не совсем уверенна, что это те Лас-Плагас, — Ада сжимает губы в ниточку, а у Криса появилась мнимая надежда, но быстро исчезла, — Точнее, я уверена, что этот паразит мутировал. — Мутировал? Как это возможно, ты же украла формулу, чтобы ни одна дрянь не смогла ее восстановить, а тот остров подорвала. Леон же сам своими глазами видел, Вонг. Что это значит? — Кажется, у этой твари есть сводные братья. — Сводные братья, — Крис находился в бешенстве по причине того, что он больше не желал иметь дела с паразитами, а тем более с тем, кто имеет свойство управлять другими. Но видимо от судьбы борца с биооружием ему не укрыться, — И что ты от меня хочешь? — Решить эту проблему... У меня нет времени, а у некоторых ваших агентов есть опыт борьбы. — Опыт борьбы... Кого именно ты предложила президенту? — Всего лишь парочку твоих солдат-друзей и кое-кого вам на помощь. — Кое-кого? Что ты имеешь в виду?

***

A few days later.

      Темнота главная лишь до рассвета, ведь после ночи всегда наступает рассвет. В небе вспыхивают миллиарды звёзд на ночном небе. Ближе к полуночи небо условно делиться на две части: одна часть нема светлеет, а вторая часть медленно загорается бледным заревом. Спустя пару минут взойдёт бледная полная луна. Даже с земли видны причудливые рисунки на луне, созданные её рельефом. Нам кажется, что мы видим лицо человека, разных животных или вовсе какие-то закорючки. Кто-то любит понаблюдать за луной смотря в телескоп, а кто-то в окна своего дома.       Леон сидел на диване удобно устроившись с бокалом Хеннесси в одной руке и лежащими на тарелке, которая находилась на журнальном столике различными вкусностями. Точнее это его сегодняшний ужин — пожаренная рыба с небольшим кусочком сыра и картофель в качестве гарнира. Ел он редко давая больше времени на смакование крепкого напитка. Его рука находилась на подлокотники, а глаза не отрывались от вида окна. Неизвестно сколько времени он уже сидит один дома и лишь изредка заказывает доставку на дом, закупаясь побольше, чтобы на подольше хватило.       Светлые ближе к медному оттенку короткие волосы с длинной челкой по бокам была в хаотичном беспорядке, а на лице виднелась трехдневная щетина, которая добавляла образу некой дикости. Кеннеди не помнил сколько вот так вот он уже пялится в окно, может сутки, может вторые, а может уже и неделю, которую ему выделили на отпуск. Отрешенный местами потерянный взгляд и круги под ними так и кричали о том, что этот парень не спит уже несколько дней. Но в чем его вина, если спать просто невозможно.       Ночные кошмары нечасто будили его по ночам, скорее они были не настолько страшные, чтобы просыпаться. Но сейчас это ощущалось намного сильнее, чем тогда, когда он стал чуть ли не первым познакомившись с T-вирусом. Этот день. Его первый официальный день работы полицейским и приветственная вечеринка,чтобы познакомиться с новеньким в представлениях Кеннеди должна закончится более, чем то что произошло за день до этого. Но случилось всё намного хуже. И на самом деле Леон даже и представить такого не мог, а врагу пожелать тем более. Но неподготовленный к таким боям не на жизнь, а на смерть парень двадцати одного года и представить себе не мог, что повлечет за собой такие последствия. Иногда ему казалось, что если он завернет за угол там будет ждать хренова туча зомби или еще хуже тот мужик двухметровый со шляпой на голове. Но и никто представить не мог, что происшествия в Ракун-Сити станут первым и последним случаем — нет, всё оказалось наоборот. Такое случается и до сих пор и Кеннеди остается только ждать звонка, либо от Ханниган, либо от самого президента. И всё больше он боится, что в этот раз будет еще хуже, чем раньше.       Каждый звонок пришедший на его мобильник и мелодия из динамика всё больше нервировали и заставляли беспокоиться. И словно вернувшись в не нравившуюся реальность Леон двигался медленно, надеясь, что звонок просто сбросят. Но видимо входящий был очень настойчив на том конце провода. — Ну, конечно, Ханниган, кто же сомневался. Надеюсь хоть в этот раз ты меня порадуешь.       Смотря на дисплей с ее изображением еще несколько долей секунд Леон всё-таки провел большим пальцем по экрану, принимая вызов: — Да, Ханниган. — Рада слышать тебя, Леон. У меня к тебе новое задание. — Ну конечно, так просто ты мне не звонишь. Ну и куда в этот раз? — Тебя ждут в Белом доме. — В Белом доме? Для чего? Обычно меня сразу направляют на точку, в этот раз дело серьезное? — В принципе, да, но не волнуйся. В этот раз тебе выдадут команду — ты будешь не один. — Черт, а я уже привык к одиночным заданиям. — Слышу нотки недовольства, но это поправимо. Твои напарники — они понравятся тебе, Леон. — Понравятся? Ну, посмотрим. — Завтра в девять, ты должен быть уже в кабинете Президента. — Понял.       Отключив звонок и бросив куда-то телефон Леону нужно было несколько минут, чтобы отойти от звонка. И прикрыв ладонями глаза потрепал волосы на макушке. Схватив в правую руку стакан с жидкостью выпил залпом и поднимаясь с уже продавленного дивана отправился в спальню. Нужно было хотя бы в этот раз отоспаться, хотя бы попробовать. — Может нанять себе няню? Может колыбельные мне помогут?