Очень трудно любить после ебли втроём

      — Что? Что ты сказал? — изумленно уставилась девушка пятирублевыми зеницами, — Это же шутка, правда?       — Да нет, это так, мысли вслух, — почесав затылок, неторопливо отстранился Антон, — я думал, ты и так всё прекрасно понимаешь.       — Плохо намеки понимаю. По правде говоря, вообще не ожидала такого исхода событий, — наглая ложь, — Не думаешь, что слишком рано возглашать весьма серьезные признания? Для меня это не просто слова.       — Может и рано, а может и нет. Я привык сразу выкладывать о своих чувствах, даже если они ложные, — Шастун отвернулся, упершись лбом в стенку — Ну, а ты? Что чувствуешь ты?       Ложные? Теперь чувствую, как мне насильно льют в горло раскалённый металл. И ведь придется глотать. Это очень болезненный, но в то же время согревающий эффект. А вообще, ты правда уверен в благополучном симбиозе двух людей с разной социальной ответственностью? Я вот совсем нет. Не хочу, чтобы меня ненавидели. Не хочу причинять боль от рук долбанутого твоего друга Попова. Чёрт бы его побрал. Ты прекрасный человек, наверное… Хотя учитывая твое легкомыслие по отношению к девушкам, меняя их, как перчатки, даже не задумываясь о последствиях, заставляет думать об обратном.       — Понятно, — с досадой шмыгнул парень, так и не дождавшись ответа. — И всё же, я очень хочу, чтобы ты пришла на концерт поддержать меня и ребят. Ты вроде им понравилась. Позу так точно. Но… Раз ты даже не можешь ответить на мой, казалось бы, простой вопрос. То я не настаиваю, и уж тем более не заставляю.       Собираясь с мыслями, Аня так и не осмелилась сказать о взаимной симпатии к парню. Дикий страх быть вновь отвергнутой из-за ложных наваждений и чувств оказался превыше всего так же, как и страх доставить кучу боли человеку, что совсем несвойственно эмпату. Велика вероятность падения об скалы как ей, так и Антону, который явно запутался и не знает, куда себя деть.       — Ладно, уже поздно, мне пора возвращаться к пацанам, — медленно поднялся Антон, попутно разыскивая свои вещи. Каждое движение сопровождалось взглядом на девушку, которая уперто понурила голову вниз, издавая томные, но тихие мычания и вздохи. Казалось, что она вот-вот заплачет, но этого не происходило.       Это безумно раздражало. Её молчание сводило Антона с ума. Желание потрепать за плечи в надежде услышать правду возрастало в геометрической прогрессии, но он сдерживался. Сдерживал себя, как мог, изредка сжимая кулаки. В глазах отражался тот самый беспомощный крик о помощи, и так безжалостно проигнорирован Аней.       Парень тихонько подошёл к девушке в неизменно сидящей позе на диване. Тёплая ладонь Шастуна прильнула к пылающей от стыда щеке, гладя большим пальцем по едва сходившему синеватому мешочку под глазами, пытаясь стереть с лица ту самую усталость и горечь. От млеющего волнения она рефлекторно убрала голову от руки. Окуляры парня на секунду увеличились, но тут же стремительно померкли. Антон ощутил внутри себя пронзающую колкость в области сердца. Не подавая вида, он слабо улыбнулся и нежно коснулся губами макушки, вдыхая приятный аромат растрепанных волос.       — Всё будет хорошо, я обещаю, — с грустью прохрипел Антон и покинул квартиру, оставив Аню одну с терзающими тревогами и мыслями.       — Всё будет хорошо, — тихо повторила сказанные слова девушка, закрывая лицо руками, — а точно ли будет? Насколько сильно я его обидела? Почему я ничего не сказала ему? Идиотка.       Из-за столь внезапно появившегося профицитного нежеланного внимания к себе, Аня хотела лишь одного: забиться в уголок в позе эмбриона, закрыв лицо руками, возжелать, чтобы её оставили, наконец, в покое. Забыли, стерли из памяти, воспоминаний. Да что угодно. Только лишь бы прекратить ад.       Но мимолетно пришло понимание, что этого уже не будет только по одной простой причине: Антон и Арсений пытаются поделить между собой наивную марионетку или игрушку, подобравшую в месте, где беспамятно извращается толпа потерянных людей с пропитыми душами. Просто так уже не отвертеться — либо исполнять чью-то прихоть, либо быть униженным самим же собой до конца жизни, причинив боль человеку, который сильно привязал к себе.       — Но он был таким искренним со мной, неужели Попов нагло врет? Но зачем он это делает? Идиотизм со стороны злоебучего Арса меня удивляет.       — Бабуля забыла выпить таблетки? — раздался голос Макса сверху, — Я все думаю, когда ты обратишь внимание на меня.       — И сколько же ты наблюдаешь за этой невероятной артхаусной картинкой под названием «проигрыш разума перед материей»?       — Не настолько все мрачно. Ты скорее «тонущая собака», один в один. Та же грустная моська. А вообще, я только пришел и взирал на это минуты две, не больше. С одной стороны смешно, а с другой — страшно видеть нестабильно эмоционального человека со сломанным механизмом выбора спектра эмоций, который разговаривает со стенкой, будто это нормально.       — Тогда уж сутулая собака. Хорошо, что хоть не била ещё стенку, — Аня с трудом поднялась, потягивая поясницу, — Ох, прости, день выдался какой-то… Странный! А у тебя как всё прошло? — она резко развела руками, похрустывая кистями.       — О, видимо не только у меня, только в моем случае странный и нудный, местами даже кринжовый, а у тебя, видимо, интересный. Рассказывай.       — Очень интересный, ага. Не вижу смысла держать в курсе таких ебанутейших событий, самой бы хотелось избавиться от этого.       — Ну слушай, неспроста ты ведешь себя, как ебанутая чиканушка. Сколько раз ударили по голове?       — Вроде восемь, а порой все 34. Ничего, в общем-то, и не меняется, — тяжело вздохнув, Аня размяла и без того больную спину, — домой бы уже пора выдвигаться. От Москвы жутко устаешь.       — Понимаю, скучаю по Питеру порой, но вряд ли я туда вернусь, — парень поправил мирно стоящий на столе микрофон, — Я тут много думал об этом, но не могу совладать с этими мыслями, контролировать их.       — Это из-за него, да? Столько времени ведь прошло. Надо бы уже остыть и жить дальше, а ты прицепился, как банный лист к жопе.       — Прошло, от слова прошлое. Возвращаться в прошлое? Да ни за что. Аж опять почувствовал прилив надвигающей панички.       Аня замолкла. Она прекрасно понимает о чем речь, какую боль причинило Максу прошлое, и как отчаянно тот пытается убежать от этого, сломя голову. Парень досадно шмыгнул и потянулся за пачкой сигарет, вытаскивая зубами первую попавшуюся, а следом протягивая её Ане, но та отказалась.       — Постарайся не думать об этом, — ладонь легла на плечо лучшего друга. — Ты с Эльвирой разговаривал на тему?       — Постараюсь, но не обещаю. Насчет Эльвиры, мы больше не поддерживаем контакт, так как она ушла из психологии, придется нового специалиста искать.       — Слушай, а ты ведь поедешь со мной в аэропорт, проводить, так сказать? А то хуй знает когда ещё увидимся.       — А какой сегодня день? Блять, — рука впечаталась в лицо с гулким звуком, — Я бы с радостью, малышка, но не успею проводить тебя. Надо поработать и дописать песню. Дедлайны прям горят уже.       — Понимаю, — почесав ногу, она без всякого возмущения ответила.       — Прости! Я думал это будет завтра вечером и составил план на то, как проведем время, но правда не могу.       — Ты чего? Не парься, — она усмехнулась, шуточно пихая в плечо, — немаленькая девочка, сама справлюсь.       — А когда самолёт-то?       — Ээ… — Аня взглянула на часы, — По идее, по-хорошему бы скоро выезжать, а то добираться долго. У меня до сих пор вещи не собраны. Стоп, только не говори мне, что… — её глаза максимально округлились.       — Ты чего вылупилась?       — Погоди-погоди! — ошарашено она ломанулась в ванную комнату, — Блять! Мои вещи! Я их забыла в стирке! Тупоголовая собака, сука сутулая. Они все провоняли сыростью. Фу, блять.       — Тонущая собака же. А разве больше не в чем ехать? Могу свои штаны и футболку дать, но они тебе будут большие, зато как истинный ганста будешь со спущенными до колена джинсами, — смех разразился по всей комнате.       — Э-у, — в ее голове промелькнула картинка порванной Шастуном одежды, — блин… Нет, не в чем. А ну, секунду, — руками нащупала вещь, — и что, придется платье надевать? Это пиздец.       — Видишь, хорошо, что взяла его. А я говорил, говорил. Смотри, только не подцепи по пути мужика. Хотя я буду только рад.       — Не люблю я эти платья, ну терпеть не могу, — заворчала Аня, натягивая на себя черное одеяние.       — Ну посмотри, какая ты охуенная! Просто моя.       — Да уж, ладно. Переживу. Впредь больше не буду забывать.       — Как ты только голову не забыла? Мозг?       — Да ну тебя, у меня его и не было, — устало произнесла Аня, рассматривая свое ненавистное тело, — надо же, сколько эта туша перенесла. И ведь до сих пор ещё не разлагается где-нибудь в канаве.

***

      — Уважаемые пассажиры, объявляется посадка на рейс авиакомпании *** до Санкт-Петербурга. Пожалуйста, пройдите к выходу номер 13, — приятный женский голос раздался по всему аэропорту Шереметьево, отдаваясь эхом.       — 13 очень счастливое число! — Аня услышала сзади весьма нервную лепту мужчины средних лет, — Я и без того пиздец как боюсь летать, так ещё и выход под таким номером. Это что за выход, прямиком в ад? Я умирать не хочу и не собирался, понимаешь? Да не было билетов на сапсан!       — Хоть бы мне не посчастливилось заиметь возможность сидеть с этим аэрофобом, — пробубнила со вздохом Аня, рассматривая огромную толпу людей, спешившие в авиалайнер, — толкаетесь, будто без вас улетят. Как же.       — Здравствуйте, ваше место 9А, приятного полета, — улыбнулась стюардесса, показывая рукой куда нужно пройти.       — Добрый день, благодарю, — девушка побрела дальше занимать свое сидение на ближайшие полтора часа. Пристегнувшись, она расслабленно выдохнула, глазами оценивая ситуацию в целом.       Самолет полный, но покамест рядом никого нет, только лишь через одно место добродушный старичок. Надеюсь, что мне повезет, никто не подсядет, и будет так до конца полета.       Воткнув наушники в уши, она прикрыла глаза в надежде отключиться на хоть какое-то время, так как Ане далеко не до сна было. Как только-только она начала проваливаться в дремоту, вкушая сладостные вещи, справа почувствовалось шебуршание и какое-то движение, которое вытягивало беднягу из дримкора. Знакомый запах пробился в ноздри, заставляя всё-таки пробудиться.       — Ну здравствуй, прелесть, — лицо Арсения было вплотную к попутчицей, а низкий тембр мужчины бросил в дрожь Аню, — я так рад, что мы вместе летим.       — Я тоже рада, — солгав, девушка раздраженно отвернула голову и корпус специально, чтобы взгляд даже на миллиметр не падал на Попова.       — Будь хорошей девочкой, — властно взяв за подбородок, он повернул её голову в свою сторону, — уж лучше поговори со мной.       — Ты правда хочешь поговорить? Ну давай, — её глаза уставились в два синих озерка, — Я слушаю, — левое нижнее веко слегка задергалось, — Ну? Что ты хочешь от меня? Я уже не общаюсь с Антоном. Так что отвали, злоебучий Попов, — она отдернула голову.       — Да что ты? А мне вот он рассказал, что ждёт тебя на концерте. И я тебя так-то тоже жду.       — Я сказала, что не приду. Всё. Не будет там меня, так что расслабься.       — Жаль, он очень сильно расстроится. А представь, как он вдвойне расстроится, когда я ему наш прикол покажу? Ну, это в том случае, если ты не придешь.       — Зачем? Зачем тебе это надо? Что бы что? Чем он тебе насолил так? Или ты хочешь что, унизить меня? Поломать окончательно? Я уже себе места не нахожу из-за тебя, ублюдка.       — Для меня так вырядилась? — будто специально игнорируя, спросил Арсений, ехидно улыбаясь и рассматривая Аню с ног до головы, — Будто знала, что я буду здесь, именно с тобой, — его рука легла на оголенное колено, — Девушка, принесите, пожалуйста, плед, — обратился к мимо проходящей стюардессе.       — Зачем? — удивилась Аня, но, пребывая в оцепенении, убирать его руку она не осмелилась.       — Благодарю, — Арс взял плед и укрыл девушку, — ну как, тебе ведь холодно? Или это мурашки из-за меня? — его ладонь побрела по ляжке вверх, сжимая мягкие ткани. Она ничего не ответила, а лишь прикусила нижнюю губу, — Так и думал, это я на тебя влияю.       — Вот ещё, ты — хамло, манипулятор и придурок. Меня просто тошнит от тебя, — щеки постепенно приобретали розоватый оттенок.       — Где-то это я уже слышал. Ты можешь врать мне словесно, но твоё тело тебя выдает, например, если я сделаю так, — ладонь прильнула к паховой области, указательным пальцем он ловко отодвинул полосу трусов вбок, — а потом так, — этим же пальцем он раздвинул половые губы, проводя по красноватому клитору. Из уст девушки вырвался томный, но тихий стон, — это такой признак тошноты от меня? — Арс выдал издевательскую улыбку.       — Прекрати, — жалобно промычала Аня, ерзая в кресле.       — А ты давай, закричи, попроси о помощи, чего же ты бездействуешь? Если бы ты действительно хотела, чтоб я прекратил, ты бы не сидела уже здесь, — палец резко вошел в девушку, от чего та немного привстала, но звука не издала, — или ты всё-таки желаешь, чтобы я тебя трахнул? Как тогда? М?       Тело напряглось, щеки моментально окрасились в пунцовую краску, мышцы таза сократились вдвое, а колени от возбуждения будто магнитами прицепились друг к другу, но руку всё же она отдернула.       — Всё понятно, — так и не услышав ответа от Ани, Арсений, глядя на освободившийся палец в обильной смазке, взял его в рот, слизав всё содержимое.       — Какой же ты… Мерзкий! — её гримаса скорчилась, а к горлу подступил ком.        — Может быть, я осуществлю твою мечту, и выебу тебя прям на глазах у твоего Шаста. Или за спиной. Или снова когда он набухается.       — Какой же т-ты, ты… — Аня поднялась со своего места и направилась в туалетную комнату, расталкивая довольного Арсения.       На ватных ногах она, не помня как добралась до маленькой полутемной комнатушки, пытаясь отчаянно закрыть дверь на щеколду, взглянув в зеркало, заплакала навзрыд. Пытаясь отчаянно отряхнуть с себя невидимые следы Арсения, руки судорожно сжались от злости и страха.       — Он же больной человек, — закрыв лицо руками, Аня вновь завыла, — так и не отстанет от меня. Черт, игра зашла слишком далеко. Но я хочу выйти из нее. И больше в этом не участвовать. Твою же мать, — слёзы ручьем скатывались по щекам, капая на ноги.       — Девушка! — в дверь раздался стук, — С вами всё в порядке? — незнакомый мужской голос застал врасплох.       — Да, — сухо отрезала заплаканная девушка, и, выйдя из кабинки, побрела в другую сторону от своего места, заметив пустое место, — Простите, а с вами кто-то сидит?       — Нет, — ответила миловидная черноволосая девушка, — а что с вами? Вас кто-то обидел? Может позвать стюарда?       — Нет-нет, всё в порядке, поверьте мне. Ничего, если я с вами до конца полета посижу? Пожалуйста?       — Конечно, можно, кстати, на ты? Думаю, мы одного возраста.       — Да, думаю так и есть. Как тебя зовут?       — Яна, а тебя?       — Судьбоносно, потому что я Аня, — девушки усмехнулись, но героиня очевидно выдала фальш, — Надеюсь, что несильно побеспокоила. Но уже скоро посадка, так что…       — Да нет, все хорошо, я только рада. Спонтанные знакомства это всегда здорово. Может всё-таки расскажешь, что стряслось? Просто чувствую, что у тебя состояние взвинченное и достаточно нервное.       — Не поладила с соседом, уж больно буйный попался.       — Я могу с ним поговорить, если хочешь.       — Ой, нет-нет, а то ещё тебе достанется. Лучше не надо. Подожду, пока он уйдет.       — Ну ладно, хочешь со мной фильм посмотреть? Правда тут уже конец.       — Я хотела бы немного поспать, хотя бы 10 минуток. Тяжелая ночь была.       — Тогда окей, договорились. Разбужу, когда прибудем, — под конец слова терялись в подсознании грядущего сна.       — Ну ты же понимаешь, что никуда не убежишь от меня? — произнес Арсений, хватая за руку Аню, — Сколько тебе повторять это? Или ты понимаешь только язык силы? — шеей она почувствовала что-то холодное и колкое, Попов прислонил острие ножа к тонкой кожице.       Она оцепенела от страха. Глаза бегло искали помощь в рядом сидящих людях, но тщетно — им было будто все равно, ничего не замечая. Даже Яна не обращала внимания — девушка смеялась, глядя в экран своего телефона.       — Я с тобой говорю! — Арсений насильно повернул голову в сторону себя, — Тебе никто не поможет. Тебя никто не слышит. И Антоша твой тебе тоже не поможет. Потому что он мертв, — он неестественно дико рассмеялся, — А ты теперь моя кукла. Эй, кукла? Эй…       — Эй, Аня? Проснись! Наконец-то я тебя растолкала, пойдем, здесь уже никого нет. Ну и вырубило же тебя, пошли.       — Это был всего лишь сон… Сон, такой реалистичный, — она поднялась, почесывая глаза, в которых мелькали бесячие звездочки. Пустой салон продувало сквозняком, стюардессы нервно ждали, пока оставшиеся пассажиры выйдут. Место, где сидел Арс, уже пустовало, — хорошо, что уже ушел. Да и мне уже пора бежать, спасибо тебе за помощь, Яна!       — Рада была помочь, до встречи! — Аня так поспешила, что едва услышала последнюю часть фразы.       До какой встречи? Или это она просто образно? Арсений, черт бы тебя побрал. Почему ты себя так ведешь?

***

      Аня очень долго думала, буквально не находила себе места. Металась из одного угла в другой, хрустя костями, кусая губы и щеки в кровь. Тряслись колени, щелкало в бедре, но всё же добралась до дома культуры. Миллионы мыслей терзали голову, одна хуже другой. Антон, Арс, Антон, потом снова Арсений. Но больше, конечно же, мыслей о Попове. Как она будет смотреть ему в глаза? А как Антону? Прекрасно ведь понимает, что Арсений ловко тянет за всевозможные ниточки, шантажируя беднягу. Но, собрав всю волю в кулак, Аня всё же приняла решение. Пальцы судорожно набирали определеную комбинацию цифр, и, с трудом сглотнув, она поднесла телефон к уху.       — Алло, я слушаю, — уставший голос донесся с другого конца «провода», а Аня вновь задубела, — Говорите, пожалуйста. Кто это? Плохо слышно! — на фоне звучала разнообразная смесь звуковых волн.       — Д-добрый вечер, мне Антон дал ваш номер.       — А? Вы его новая подружка? Он мне много рассказывал о вас. Меня зовут Станислав. Чем могу быть полезен? —громкое звучание известной музыки слегка перебивало фразы.       — Да, я его друг. Он сказал позвонить вам. Тош, то есть Антон хотел, чтобы я поддержала его и ребят на концерте. Хоть это и странно, но…       — Ну да, друг, — сквозь расстояние она почувствовала улыбку, — знаете, где проходит мероприятие, друг Антона?       — Конечно, я у здания уже. Только не знаю, куда дальше следовать.       — Обойди его, там на задней части будет такая черная дверь и ждите, — это прозвучало настолько странно, что девушка теперь во всем видит одни лишь подвохи. А вдруг это очередная проделка Арсения, и он подговорил собеседника?       — Э-у… Так, ладно, — Стас резко сбросил вызов, — Весьма дружелюбно, — Аня окинула взглядом огромную бетонную коробку с грязными разводами от недавно прошедшего дождя окнами. На первом этаже они отделаны массивной железной решеткой, — и почему я это делаю? Могла быть просто дома, попивать чай и смотреть сериалы, — бренное тело отправилось на поиски заветной двери.       — А, вот ты, друг Антона, здравствуй! Заблудилась что ли? Я тут жду и жду, — из двери выглядывала до боли знакомая голова, — Давай, заходи.       — Здравствуйте, я опоздала, да?       — У ребят последняя игра и на этом заканчивается всё, — Стас направился к закулисью, указывая путь девушке, — Так что даже не знаю, но хочу сказать точно, Антон сегодня сам не свой был. Какой-то грустный что ли.       — Почему же? Не интересовались?       — Ну я думаю, ты неглупая девушка, сама догадаешься почему, да вон, глянь, — жестом кивнул головой в сторону Шастуна, который сидел в рефлексии, перебирая костяшками на руке, — Вот вроде участвует в концерте телом, а головой вообще где-то там. В другом измерении.       — Все так быстро закрутилось, самой бы понять, что происходит. Зато Арсений навеселе, я смотрю.       — Я стараюсь его понять, но удается, если честно, так себе. Он хороший человек, но чую, что что-то не так. Не знаешь из-за чего, случайно?       — Нет, — такой неуверенный ответ заставил Стаса усомниться в правдивости.       — Понятно, — он, скрестив руки, косо посмотрел на тревожную Аню, но не стал докапываться до сути, а только лишь выдохнул и удалился на сцену объявлять о завершении концерта.       Поедая глазами Антона, Аня впервые искренне расплылась в улыбке. На душе стало тепло и светло. На мгновение позабылся даже Арс с его нелепой извращенной ухмылкой. В груди сильно закололо, бросило в жар, а в бок отдало острой болью. Перед глазами двойная мутная картинка мигающих светодиодов. Но не показывая снаружи, она не переставала сиять при виде Антона, радовали яркие кадры, как девушка обнимает его, повторяя лишь одно: я скучала. Но спустя секунду дополняя: давай уедем отсюда далеко-далеко, только ты и я.       — Ты и кто? — запыхавшийся, но воодушевленный с ямочками на щеках Шастун появился перед лицом, вытирая капельку со лба.       — Антоша, — настолько сильно прижалась к парню, что казалось, будто сдавит диафрагму своими объятиями, — здравствуй! Я, я… — она завыла, путаясь в словах.       — Тише, — в голосе послышалась нервозность и обеспокоенность. Руки охватили талию.       — Прости меня, пожалуйста, прости, — от слёз кофта постепенно ещё больше намокала, покрывалась маленькими крапинками от туши и пятнышками.       — Ну ты чего, солнышко? Не плачь, все хорошо, — коснувшись губами макушки, он выдохнул и аккуратно прошелся ладонью по гладким темным волосам, — я рядом. Только не плачь.       — Оч-чень сильно тяготило твоё отсутствие. Я много думала обо всём, что случилось. Моё сердце каждый раз замирает, а гиппопотамы решили устроить танцевальный конкурс в животе.       — Не помню тебя такой сентиментальной, точнее, вообще не видел. Так какая же ты настоящая? Робкая? Или как котенок, который боится всего на свете? Или колючий ежик? Ну же, откройся мне. Слышишь?       — Антон, я… — девушка отстранилась от Шастуна, усаживаясь на синий мягкий вельветовый диван, — Я не знаю, что происходит, что мне делать.       — А мне вот в голову только сейчас пришла мысль, — парень расположился рядом с кареглазой, убирая непослушный локон за ухо, — а что было бы, если никто не помог тебе? Ну просто такое стечение обстоятельств и времени…       — Если бы тебя не было там. Возможно здесь я не сидела бы. И, скорее всего, вообще нигде.       Он, судорожно сглотнув ком в горле, понял, о чем Аня толкует. Сердце сразу же замерло на миг от плохих навязчивых мыслей, а мозг сыграл злую шутку: создал иллюзию падения в альтернативную реальность, будто под ногами все исчезло, вплоть до земной коры, кипящего ядра. Сплошная пропасть.       — Всё в порядке? — взяв за руку, сжимая тонкую кисть, Аня со стеклянными глазами поинтересовалась, потому что казалось тот отключился от мира. В ответ Шаст что-то пробубнил, напрочь забыв о существовании членораздельной речи, и покинул девушку в неестественной потерянной походке, от чего шокированная также не смогла выдавить слов; молча ошарашенная наблюдала за действием.       — Я заглянул поздороваться, но не хотел беспокоить вас, голубков, — из двери, куда удалился Антон, появилась голова радостного и довольного от концерта Димы, — Привет, Ань!       — Привет, — приход Позова вызвал слабую улыбку и желание его обнять, — а что-то случилось? Почему Антон так…       — Думал, ты сама знаешь. Я то и подавно понятия не имею… Он мне давно ничего не говорит, сам по себе существует. Избегает нас и встреч. Вы когда ушли вместе, он же пропал на сутки, не выходил на связь со мной. А потом вернулся и сделал вид, что ничего не случилось. Я тут глазком, чисто ненароком глянул, что ты со Стасом разговаривала, он тебе ничего не выдавал, случайно? — на отрицательный кивок Дима расположился на подлокотнике дивана, покачивая ногой, — Ладно, разберемся по ходу дела, ты мне лучше расскажи, как поживаешь?       Вопрос застал врасплох. Щеки запылали от стыда и страха, а глаза мимолетно заслезились. Появилось безумное желание выдать всё и сразу Дмитрию, но невидимый, прочный барьер застопорил.       — Видимо не очень, да? Что-то у всех все несладко в последние дни. Только концерты помогают, и то, фальшиво, скорее всего. Очень жаль.       — Нас никто не услышит? — оглядываясь, побеспокоилась девушка, но убедилась, что поблизости ни единой души с любопытным носом, — Иначе я больше не в силах молчать, это очень тяжело таскать на себе такой груз. Мне нужно поделиться с кем-нибудь. Я могу на тебя расчитывать? Одиночество так губит, что готова выложить все карты, начиная от козырей.       — Ну конечно можешь положиться. Друг Антона это и мой друг, но, кстати, почему одиночество? Как же Шаст?       — Это как раз-таки касается его, но мне безумно стыдно. Надеюсь, что ты не посчитаешь меня отвратительным человеком после сказанного.       — Я весь во внимании, — Дима подсел на сидение и навострил уши, ожидая, по его мнению, удивительный рассказ.       — Когда ты с семьей улетел на отдых, Антон и Арс пошли в один очень блядский клуб в Москве. По счастливой, — указала кавычки, — случайности там оказалась и я. Антон меня спас от назойливости одного конченного охранника. Точнее, это моя вина… В общем, это всё мелочи! Арс изначально был настроен ко мне враждебно, и непонятно почему. Но Антон настоял, чтобы мы поехали к нему, чтобы дальше пообщаться в более тихой обстановке. Я теперь очень сильно жалею об этом, какая же дура, — она закрыла лицо руками, — Антону я понравилась, как он сказал, но они очень сильно напились. Когда Антон уснул, Арс принудил меня заняться с ним сексом, а потом присоединился Антон, сам того не понимая. Вначале мне это нравилось. Боже! Со временем я осознала, что они жутко причинили мне бол. Как физическую, так и моральную. Однако всё равно я на тот момент уже понимала, что сильно привязалась к Шастуну! Только есть одно большое но - я не могу себе в этом признаться, и уж тем более ему. К тому же, Арс рассказал один неприятный факт, который частично сводит всё на нет. Меня просто пиздец как корежит внутри. Я хочу исчезнуть из этого мира.       — Я… Я даже не знаю, что сказать. Должно быть, повествуя историю, я почувствовал, что ты испытываешь сильную вину в чем-то? Но это не так, твоей вины в этом нет. Они оба два скота. Хоть они и мои друзья, но я не буду их оправдывать. А то, что ты чувствуешь к Антону, это гораздо усложняет ситуацию. Похоже на стокгольмский синдром.       — Прошу, не рассказывай им об этом, даже Сереже, — писклявым ноющим голосом выдавила она, — я умоляю тебя.       — Ань, нет, я могила, клянусь. В любом случае, если тебе будет нужна помощь и поддержка, ты мне звони, хорошо? Уж будем как-нибудь это решать.       — Да… да, спасибо большое, мне стало легче, правда. Может мне лучше правда забросить это всё и уехать куда-нибудь?       — Ну уезжать точно не стоит, Шаст говорил, как ты любишь Питер и восхищаешься им. Так зачем себя лишать этого? А вот насчёт забросить думай сама, опирайся на свое самочувствие и состояние. Я же не буду решать за тебя, — слова Димы все же немного отрезвили уставшую от безумной игры Аню, — но все же, будет очень жаль распрощаться с тобой. Я тебя не так хорошо знаю, но нутром ощущается добрая натура.       Извне вперемешку с теплым воздухом веял прохладный сквозняк, обдувавшее закрытое пространство, от чего тело покрывалось гусиной кожей. Медленно воцарялись тишина и спокойствие, всё хуже и хуже звучали голоса и смех уходящих из зала зрителей. На сцене гасли синие огни, искусственный дым постепенно испарялся в атмосфере. Сверху поскрипывали металлические конструкции — непонятно, то ли от старости, то ли от ветра. Неловкая пауза привела в тупик разговор.       — Ауч! — вскрикнула Аня, хватаясь за бок, — Блять, как же больно!       — Может волшебную обезболивающую таблетку? Я человек пожилой, аптечка у меня с собой, — несмотря на неприятный момент, Дима всегда пытается быть на позитиве, отшутившись, но жизненно, однако девушка сконцентрировалась на острой боли в области живота.       — Резко схватило. Дим, мне что-то совсем нехорошо. Тошнит, — жалобное мычание Ани показалось совсем нешуточным, — Где здесь туалетная комната?       — Пошли, покажу, здесь те еще лабиринты, — Позов протянул руку, но та не успела взять за нее, как внезапно прикрыла рот ладонью, что знаменовало плохой исход, — Понял, побежали.       Дима так резво помчался к дамской комнате, что было ощущение, что ему было нужнее, а Аня как подружка, была притянута за компанию, но он лишь хотел избежать казуса. Сломя голову и ноги, сквозь тернии и бетонные полуразваленные лестницы, они удачно отыскали заветное помещение за обшарпанной разрисованной дверью. Она жестом строго показала, что ему с ней ни в коем случае нельзя и скрылась. Но Дмитрий ослушался и поспешил на помощь.       Жалкое зрелище: из-за рвотных позывов и диких спазмов страдалица скрутилась и упала на побитую грязную плитку, изувечив коленки. Всё содержимое вышло наружу тремя подходами. Поз вызвался держать волосы.       — Фу, какой кошмар, ну зачем ты все это увидел, это же ужас! Не смотри, пожалуйста. Ещё здесь жутко воняет, как бы в четвертый раз не пошло. Так сказать, поставить жирную точку.       — Такое меня не напугает, и, тем более, не вызывает отвращения. Я же врач, и похуже видал зрелища.       — Должно быть, я отравилась, —поднимаясь, она обратила внимание на поцарапанные ноги, но наотмашь махнула рукой, — Слушай, поеду домой, наверно, — манера речи сменилась на грубую.       — Погоди, надо же обработать раны. А потом я хотел тебя позвать поехать с нами куда-нибудь в бар.       — Да ничего мне не надо, Дима! — прикрикнула раздраконенная девушка, глядя на пребывающего в шоке мужчину, но тут же поняла, что мозг набекрень, — Прости, пожалуйста, я не хотела грубить тебе. Прости ещё раз. Не хочу показываться в таком убитом состоянии. Я просто поеду домой, хорошо? Хорошо… Хорошо…       — Да, конечно. Я понимаю. Всё в порядке. Езжай домой и лечись, если что звони. Только не стесняйся, — Дима аккуратно похлопал по плечу, чтобы не взбаламутить и без того бедный организм кареглазой. Одобрительный слабый кивок Ани означал одну лишь благодарность за оказание поддержки и исчезла из поля зрения импровизатора, — Пиздец, конечно, слишком много информации за сегодня, — Позов отряхнулся от пыли и поспешил возвращаться к коллегам.       — Диман, я не знаю, что на меня нашло, — сходу озадачил Антон, как только тот показался в гримерной, — А где Аня? — он оглянулся в попытках глазами отыскать девушку. Попов отвлекся от важных дел в телефоне, посмотрев в сторону Димы, — Я должен извиниться перед ней.       — Ей стало нехорошо, поэтому я отправил домой, — мужчина обратил внимание на похотливую улыбку Арсения, что вызвало негодование презрение. — Вообще как будто потерял на фоне белой стены, настолько побледнела. Пусть лучше отдохнет.       — Может позвонить? Сейчас! — пальцы судорожно стали искать номер, — Наверно, нужна помощь.       — Нет, Антон, оставь её в покое, не до этого сейчас, уж поверь, — заверил Сережа, — завтра позвонишь. А так жаль, я думал вместе с нами поедет.       — Да, Шаст, — Арсений выпрямил спину, — подойти, кстати, глянь-ка, покажу кое-что. Тебя это стопудов развеселит.       — Арс, давай потом, времени мало, — остановил Антона голос Димы, и тот развернулся, — нам пора уже, — Позов захватил давно собранный рюкзак и подозвал кудрявого, — На пару слов. С глазу на глаз.       — Что? — направляясь к выходу, Антон шмыгнул, — О чем ты хочешь поговорить? Тебе что-то сказала она?       — Серега прав, не тревожь сегодня лучше. А вообще, постарайся как можно чаще общаться с ней. Мне кажется, ей не хватает этого. Именно тебя. И почаще вдвоем оставаться.       — С этим сложно всё. Когда она рядом, я чувствую себя как полный идиот, толком не могу связать двух слов, хотя стараюсь держаться. Поз, это какой-то пиздец. Я как подумаю, что кто-то может причинить ей вред, так меня разъебывает не по-детски. И мне кажется, что я сделал что-то не так по отношению к Ане. Но она не говорит. Места себе не могу найти.       Слова повергли Диму в неимоверный шок и даже немного разозлили, ведь именно Антон в списке первых, кто и причинил вред. Моральный и физический, только алкоголь напрочь выбил из памяти. Мельчайших деталей Аня не поведала ему, но последствия предельно ясны: он [Антон] принудил к действиям насильственно сексуального характера, а что самое страшное, так это привязал к себе несчастную девушку посредством сладостных слов, которые она никогда в своей жизни не слышала.       — Если она тебе дорога, как ты говоришь, то покажи это действиями, а не словами, — предупредил Дима, натягивая капюшон.       — Поз, есть один нюанс… — Антон пытался скрыть нелепое смятение, но так глупо спалился, закатывая рукава по несколько раз за минуту.       — Как же вы долго копошитесь, быстрее давайте, — приказным тоном выговорил Станислав, рассаживая Диму и Антона по разным местам, отдаленным друг от друга. Теперь Позова терзает интрига. Он мог бы спросить об этом в сообщении, но естественно лучше вживую узнать, чтобы можно было распознать ложь.       Компания импровизаторов остановилась в одном лаундж-баре с светодиодным освещением и стилистикой, смахивающей на вейв рейв. В Питере таких мест хоть завались, но им приглянулся именно этот. До этого решили вспомнить архитектуру города романтиков, бедных поэтов и художников, разъезжая по центру в течение пару часов. Многим в душу запали культурные наследия, памятники, ботанический сад Петра Великого, а также Исаакиевский собор, и это неудивительно — величайшей красоты сооружение никого не оставит равнодушным, разве что только Арсения, который миллион раз уже лицезрел все достопримечательности. На данный момент его это не волновало.       Антон, несмотря на обеспокоенность состоянием Ани, со временем вроде бы отвлекся и даже стал немного расслабленным, с трудом освободив голову от мыслей о человеке, но это временно. Наконец, он смог позволить себе и ей отдохнуть, но завтра, с первыми лучами солнца, головная боль ударит с новой силой.       Впечатленный рассказом Дима часто косился то на Шастуна, то на Попова, выстраивая у себя в голове страшную картину и по-прежнему не понимая, как можно себя так повести, но талантливо скрывал бушующие эмоции и переживания. Также озадачен Стас, пытаясь разгадать загадку странного поведения виновников торжества. Ну, а Сережа — это Сережа. Матвиенко всегда на добром позитиве и вообще не видит повода для беспокойства, спихивая всё на банальную усталость.       — Ну что ж, за очередной успешный концерт, — поднял рюмку Станислав, заканчивая тост, чокаясь с остальными. Атмосфера ближе к ночи становилась более сплоченной в коллективе и не такой напряженной. В состоянии легкого подшофе шло обсуждение сегодняшнего дня. И так бы продолжалось дальше, если не телефон Димы, разрывающийся от звонка.       — Да, Ань? — ответил веселый Позов, допивая разгорячительный напиток, — Привет, как ты там? Все нормально?       — Дима… Я… Я беременна.