Чувства, натянутые как струна

«Каждое утро в нашем заведении начинается одинаково. Это уже обычай, традиция, я бы сказал, - ритуал.»

«Служебный роман»

Именно так Чишия бы начинал каждый божий день с поступлением Нираги в больницу, ибо никак по-другому его пребывание здесь не назовешь. Каждый день Чишия идёт на работу с мыслью о том, что же за дичь этот юный музыкант-бунтарь сегодня сотворил. Прошла всего-то неделя, а звонки медсестры, чтобы нажаловаться врачу о очередных деяниях пациента, уже стали чем-то обычным, как будто позвонила мама чтобы спросить «ты покушал?» (хотя это Чишию тоже бы удивило). То этот бандит нагрубит медсестре и к другой приставать начнет. То он начнёт ночью гулять по больнице во время отбоя, после чего его, конечно же, возвращали обратно в палату с просьбой ложиться спать и не выходить из палаты во время того, когда все спят. Или же вообще каким-то до сих пор никому не ясным способом случайно разорвёт швы на ранении, из-за чего его срочным порядком доставляли в операционную уже второй раз, снова зашивая. Вот только на этот раз Нираги повезло точно (а может наоборот) – новые швы делал другой хирург. Таким образом он продлил себе пребывание в больнице еще на несколько дней. А когда его навещал Чишия, Нираги не отказывал себе сказать какую-нибудь колкость в его сторону и очень остроумную шутку, получая в ответ очень многозначительный взгляд. И чем больше Нираги видит его, тем сильнее хочется снять с него белоснежный халат и прямо на больничной койке хорошенько вы... Ну, чтоб не пиздел много. В один из таких обычных дней Чишия снова навещает Сугуру. Удивительно, что день сегодня был абсолютно спокойный, без каких-либо происшествий, в особенности от Нираги. Хирург тихо заходит в палату, абсолютно бесшумно и застает Сугуру сидящим на подоконнике и мирно смотрящим в окно, наблюдая за кипящей жизнью. Это было такое странное и своего рода необычное зрелище на самом деле: музыкант выглядел спокойно и как-то скучающе, не было привычной ухмылки на лице, глаз, наполненных ненавистью. В таком состоянии он его видел очень редко. Первый раз когда застал его за готовкой на кухне (да, черт возьми, он умеет готовить). Тогда Нираги выглядел сосредоточенным и внимательным, что Чишия даже поинтересовался, что же тот готовит, но был послан нахер. Хотя остатки той вкуснейшей пасты он всё таки попробовал, как будто специально оставленные блондину и было вполне неплохо. А второй раз, когда тот задумчиво курил ночью, сидя на лавочке около общежития и любовался полнолунием. И, о боже, как же он красиво курит, думал тогда Шунтаро, тут же отгоняя от себя подобные мысли. Да и сейчас не хотелось как-то его тревожить, что Чишия решил так же бесшумно выйти, но был все же замечен. — Чего тебе? — не поворачивая головы, говорит брюнет, выпрямляя ноги. — Не сиди на подоконнике, застудишь все. — Чишия подходит ближе, но всё же сохраняет дистанцию, прижимая к груди тот же блокнот с записями и смотрит на красивый профиль Нираги, что только немного щурился от солнца. Вот только такое спокойное выражение лица держалось на его лице недолго. Стоило Чишии это сказать, как Нираги повернул к нему голову, выгибая бровь. Вот он снова этот взгляд. — Ты на мамку не похож. — Я ею и не пытаюсь тебе быть. — Вот и молодец. У меня всё замечательно. Ничего не болит, не кружит, так что заполняй свои бумажки и съебывай. У меня нет настроения с тобой разговаривать. — Спасибо, конечно, что сократил время моего присутствия здесь. Но я не только из-за этого здесь. — спокойно отвечает Чишия и своей репликой даже заинтересовал Сугуру и замечая это, хирург продолжил. — Для начала, слезь с подоконника и ляг на кровать, мне снова надо проверить швы. Их, кстати, снимать скоро придется. Тот закатил демонстративно глаза и всё же спрыгнул с подоконника, толкнул блондина плечом и уселся на кровать, зло глядя на своего врача. — Только не душни, врачишка. Чего надо то? — На тебя жаловались медсёстры. Хватит им грубить и приставать, а так же пугать других пациентов. Ведешь себя как дикая псина… — вздыхает Шунтаро, поправляя очки на переносице и положил блокнот на тумбочку. Сугуру конечно же возмутила такая дерзость. Его только что в открытую оскорбил мелкий врачишка, который возомнил из себя таким, будто вокруг него крутится Земля и никто ничего ему сделать не сможет. Шунтаро знал, что сможет, но его это вообще не пугало. Нираги только хотел вскочить с койки, чтобы прижать этого засранца к стене и дать понять, что никто не смеет читать всякие нотации ему — это всё равно бесполезно — но Чишия одной рукой толкнул его обратно. Дежавю. Только на этот раз толчок сильнее, что брюнет тут же плюхнулся обратно. — Какая нахер псина?! — возмущается Сугуру, скрипя зубами и удивляясь самому себе, как еще не впечатал это милое хитрое личико в любую твердую поверхность под рукой. — Обычная. Дикая, непослушная. Без своего хозяина. — Мне он не нужен. Я сам себе хозяин. — А знаешь почему собаки становятся дикими и непослушными? — Чишия выдерживает паузу и прищуривается. Ему чертовски нравится выводить из себя музыканта, за этим очень интересно наблюдать, ведь тот вспыхивает мгновенно, как спичка. Нравится рисковать, ведь ему не страшно. — Потому что их напугали и бросили, вот они и озлобленные кидаются на всех. Не находишь связь? Нираги открывает рот и закрывает, словно рыба. Он чертовски зол, что потерял дар речи от слов блондина. Это укол прямо в сердце. Без обезболивающего. От внимательного взгляда Чишии не ушло то, каким растерянным выглядел Нираги на пару мгновений. Он попал прямо в точку. С самого их знакомства в университете они начали друг друга раздражать. Нираги тогда только поступил на физмат. Он сдал экзамены на отличные пятёрки и с помощью «волшебного тыка» решил поступать на физико-математический факультет в государственный университет. А Чишия, естественно, тогда уже поступил на четвертый курс медфака. И такое чувство, будто их притягивает друг к другу сама Вселенная, ибо никак по-другому нельзя было объяснить то, как часто они попадались друг другу на глаза. Нираги в принципе было сложно не заметить — он был шумным студентом. Любит тусовки, алкоголь, красивых фигуристых девчонок, а так же свою музыку. Иногда он даже выступал в универе, когда только начинал своё музыкальное дело, а Чишия, из любопытства, одним глазком подглядывал за этим. Конечно, он не фанат такой музыки, но когда в перерывах между парами было совсем скучно, то бывало что посещал концерты в актовом зале. Фанатов тогда у Нираги было не много. Однажды юный музыкант даже заметил своего «скрытного фаната», из-за чего еще долгое время шутил над этим. Вот именно с этого и пошли их взаимные подколы, а после и ненависть. После вскоре вообще оказалось, что те соседи и встречаться стали чаще. Но! Сугуру отчислился после первого курса, решив полностью посвятить себя музыке, а Шунтаро, конечно же, продолжил учебу, как следует. Но Чишия видел больше в этом угрюмом парне, вечно возбужденном, ходячей вспышкой энергии под названием Нираги Сугуру. Было в нем что-то такое… секретное, что очень хотелось разгадать, как сложную головоломку. Он, казалось, видел насквозь его. Видел, что с этим Нираги не всё так просто. Хоть он и выглядел полным идиотом, который кроме угроз, тупых шуток и издевательств над другими ничего не умеет, но не всё же так просто в человеке. У каждого свои тараканы в голове, а у Нираги их определенно большое множество, в которых Чишия, без отвращения и брезгливости копается. И вот, докапался, получается. Нираги не позволит такого. Не сейчас и точно не ему. Он мгновенно вскакивает с кровати и тут уже сдерживающая ладонь Чишии не помогла. Крепкие руки схватили за ворот белого халата и подняли врача с места, а у того хитрая улыбка на лице, что еще больше выводила из себя и так взбешенного брюнета. Дежавю. — Что-то знакомое… — усмехнулся Шунтаро, нагло смотря в глаза парня, в которых плясали черти. На самом деле, было даже как-то забавно. У Нираги от злости раздувались ноздри, нервно дергалась бровь. Такое чувство, будто его сейчас просто разорвёт от всёпоглащающего гнева, что захлестнул его с головой. Удивительно, как горькая правда может так вывести человека из тебя. — Грязный блохастый кошак… Знаешь почему котов выкидывают на улицу? Потому что эти засранцы гадят где попало, кусаются и ведут себя так, будто им все должны. Вот их и выкидывают, а потом они ошиваются по подвалам и их жрут дикие псины. Смекаешь? — буквально рычит Сугуру. Но Чишию не задевают его слова. Он даже не моргнул, спокойно выслушивая брюнета. Не получилось у него вывести блондина на эмоции, не на того напал. — Я тебя сожру. — Закусить не забудь, а то подавишься. И за грязного и блохастого обидно, кстати. Я регулярно моюсь. В следующую секунду удар. Шунтаро падает на пол и кладёт руку на щеку, потирая место удара. Больновато, конечно. Но это точно было ожидаемо от Сугуру. Тот тут же усаживается сверху на бедра Шунтаро и снова хватает одной рукой за воротник, ударяя еще раз и еще. Бьёт за всё сказанное им, за то, что посмел залезть в его душу, как змея. Но Чишия не сопротивляется, позволяя себя избивать. Заслужил, вероятно. Он не отводит взгляд от брюнета, который проговаривает какие-то там проклятья в адрес блондина, материт его с ног до головы и обвиняет во всех бедах. Это продолжается не так долго. В какой-то момент Нираги выпрямляется, всё еще сидя на чужих бедрах и тяжело дыша. Он смотрит на последствия своих действий: Шунтаро с разбитой губой и кровоточащим носом лежит под ним, на грани того, чтобы потерять сознание, но держится, вытирая тыльной стороной ладони кровь с лица. — Угомонился? — подал голос он, смотря на музыканта и, наверное, даже художника, ведь раскрасил он личико Шунтаро неслабо. — Жаль не прибил. — хмыкнул Нираги и сполз с его бедер, ложась рядом на пол и держась за живот. Сейчас он чувствовал внутри полное опустошение. Хотя нет, скорее облегчение, что наконец смог высвободить свои негативные эмоции, пусть и через насилие, показать этому наглому чеширскому коту что он чувствует и что не стоит затрагивать его черную душу. — Это же получается жестокое обращение с животными. Нираги почувствовал вспышку боли в области почти зажившего ранения и Чишия, естественно замечая этого, приподнялся на локте и поднял его рубашку, проверяя швы. Целые. Блондин выдохнул и постарался подняться. Конечно, было трудновато, но получилось. Он подошёл к зеркалу около раковины, осматривая последствия покушения на его кошачье личико и вздыхает, умывая лицо от потекшей крови. Льёт, как из ведра. Надо еще как-то незаметно выйти из палаты, чтобы никто не заметил, что хирург вышел из палаты побитый. Понятно же, что они там не мило беседовали. Сугуру тоже уже поднялся с пола и смотрел в спину Шунтаро прожигающим ненавидящим взглядом и почувствовав это, последний наконец повернулся, поправляя хвостик на голове и в этот момент в его лицо летит полотенце. Блондин даже удивлённо вскинул брови. Не ожидал такую заботу, если так можно назвать, от него. — Прикройся, теперь ты пугаешь пациентов. — усмехнулся Нираги, будучи уверенным, что сейчас очень смешно пошутил. — Спасибо за заботу. Жду завтра на снятие швов, Нираги. — Чишия улыбнулся одним краем губ, ловя полотенце и вытирая им кровь. — Надеюсь, ты успокоился. И с этими словами он выходит из палаты и старается пройти незаметно в свой кабинет. Повезло, что вечером персонала не так много в коридорах, а пациенты разошлись по своим палатам и занимаются своими делами, потому Чишия ловко проходит в свой кабинет и запирается, чтобы спокойно обработать раны и его никто не потревожил. А Нираги, смотря вслед блондину, поймал себя на мысли, что избить эту наглую белобрысую суку будет мало.