я не хочу без тебя спать

Из всех, кого я встречал за много-много лет, она первая мне по-настоящему понравилась. Только она одна из всех, кого я помню, смотрела мне прямо в глаза — так, словно я что-то значу. © Рэй Брэдбери

⋞ ⋟ ⋞ ⋟ ⋞ ⋟

— Тебя не было на репетиции, — парень сидел на спинке кресла, поставив ноги на сидение, и, сцепив руки в замок, внимательно оглядывал только что вошедшую компанию. — Как ты попал в нашу квартиру? — Хван стоял, трагично схватившись за сердце и глядя на Минхо. — Через окно, — пожал плечами Ли Но и посмотрел на темноту, клубившуюсья за окном гостиной. — Ты что, опять не закрыл окно? — Хёнджин говорил на повышенном тоне, повернув голову к Феликсу. — Я просил его больше так никогда не делать! — парировал Ёнбок истерично. — Больше так никогда не делать? — эхом повторил незнакомый Минхо парень, истерично хохотнув. Он стоял у двери рядом с Чонином и держал под руки ещё одного незнакомца, который бесстыдно пялился на Ли Но.       У Минхо сегодня был паршивый вечер. Начался он с соседа по квартире, который напился в стельку и притащил к ним домой незнакомую девицу, потом сломался байк, а пиком стало то, что его не пустили на территорию универа в танцевальную студию. Минхо любил танцевать. Он жил этим, дышал танцами. Репетиции позволяли ему выплеснуть из себя всю энергию, чаще всего негативную, что копилась в нем дни на пролёт. Танцы заставляли его почувствовать себя живым, дышащим полной грудью. Когда он танцевал, с его плеч наконец слетала тяжёлая рутина, что порой, казалось, сыпалась с его плеч, потому что ей не хватало там места. Да, Минхо определённо жил за счёт танцев, поэтому сегодня он окончательно взорвался, когда после долгого убеждения охраны в том, что его ждут внутри, он выяснил, что его напарник по танцам и по совместительству друг-Хван Хёнджин где-то шатается, успешно игнорируя их очередную репетицию, а заодно и его гневные смс и, не менее гневные, звонки. — Минхо, ты, конечно, извини, — начал Феликс осторожно, — но ты просто сошёл с ума со своими танцами. Хван любит танцевать, и я люблю, но у нас есть жизни и за пределами стен студии. — Тебе, Ёнбок, следует помолчать сейчас, — выдохнул Ли Но, спускаясь с кресла на мягкий ковёр и скрещивая руки на груди, — я говорю не с тобой. Минхо понимал, что парни тут не при чем, что Феликс прав, но унять свой, щёлкающий, как бомба замедленного действия, характер он просто уже не мог.       Он всегда был таким, взрывным. Минхо считал, что ему очень повезло, что, не смотря на его скверный характер, у него есть такие замечательные друзья, как Феликс и Хёнджин. Они оставались рядом, не смотря на его агрессию и её выплески. Ли их очень ценил и любил, он очень боялся их потерять, но каждый раз он срывался на них, потому что они все время были рядом. По правде сказать, у Минхо никого не было, кроме танцев, этих двух блондинов, да трех кошек, которые жили у родителей, даже байк был не его. Эти два блондина были примерно одного возраста, поэтому легче сходились. Учились вместе, дружили, даже жили вместе. Минхо был им бесконечно благодарен за то, что они приняли его к себе, но сам из раза в раз ломал и рушил их дружбу. Это каждый раз угнетало его, но сделать с собой он ничего не мог. Разве что сходить к мозгоправу, но на это пока не было никакого желания. Хёнджин хмурится и прикрывает Феликса плечом. От этого жеста Минхо становится не по себе. Он снова срывается просто так... — Тебе не стоит… — начал Хван, но договорить не успел. Пьяный паренек, все это время висевший безвольной куклой на плечах своих друзей, выпрямился и подошёл к парням, прижимаясь своим плечом к плечу Хвана так, чтобы Феликса не было видно из-за них. Парень был ниже Хёнджина, поэтому теперь Ли Но видел только часть макушки Феликса. Ему снова стало не по себе. — Эй! — начал парень громко, чуть покачиваясь, — кем бы ты ни был, ты не должен ругаться на Ёнбок-и! — парень пьяно махнул рукой для выразительности. Минхо опасно сузил глаза и пристально посмотрел на парня напротив. — А ты ещё кто такой? — Это Хан Джисон, а там Ким Сынмин, — начал представлять парней друг другу Феликс, выглядывая из-за спины ребят. Он пытался сгладить конфликт, что назревал в комнате. — Они друзья Чонина. — Вообще-то, — подал голос Сынмин из коридора, — это я друг Чонина! — Лучший друг! — поправил его Ян, пошатнувшись и подняв указательный палец вверх. — Да! — кивнул Сынмин утвердительно, посмотрев на Ай Эна, — а Хани-это мой друг! — Но и мой тоже! — восторженно добавил Чонин и они с Кимом тихо за смеялись, толкая друг друга. Минхо тежело вздохнул. Захотелось уйти. Ему было совсем-совсем плевать кто тут чей друг. Парни были пьяны и раздражало его. Особенно выскочка Джисон. — Хани, не надо, — Феликс потянул Джисона за рукав пуховика. Хёнджин раздражённо фыркнул и скинул свою куртку на диван, отходя от парней. — Защитник херов, — прошипел блондин, повторяя позу Ли Но, складывая руки на груди. — В любом случае, — устало выдохнул Минхо, — кем бы ты там ни был, не лезь туда, куда тебя не просят. — Вот именно, — поддержал Минхо Хван. — Кто тебя просил лезть? Мы бы сами разобрались. — Джинни! — Феликс осуждающе посмотрел на друга, снимая свою куртку. — Я вижу, как ты классно разбираешься, — взвился Джисона, расстегивая свой пуховик. — Если бы ты только не влез! Кто тебя вообще просил? Чего ты прикопался к Феликсу? Эти ваши глупые поцелуйчики в баре... Теперь заступаешься за него! — Хёнджин эмоционально махал руками. «Поцелуйчики в баре?» — подумал Минхо и глянул на Феликса. Тот, в свою очередь смотрел на Хвана с упреком. — Красуешься перед Ёнбок-и? — продолжал Хван, глядя прямо на Джисона, у которого с каждым сказанным словом округлялись глаза. Это не было похоже на шуточную перепалку, больше смахивало на настоящую ссору. Атмосфера в комнате ещё больше накалилась. В воздухе будто витал дым, дышать было тяжело, а каждая пауза между фразами двух парней, брошенных друг другу, казалась звенящей. У Хёнджина в глазах плясали черти, а Джисона так и стоял напротив него в расстегнутом пуховике. Минхо приподнял брови, глядя на друга. Он его никогда таким не видел. Что-то случилось? — Ты ревнуешь? — напомнил о своём присутствии Ли Но, обращаясь к Хёнджину. — А ты захлопнись, — кинул зло Хан, даже не глядя на Минхо. «А ты… Что, прости? Что сделай?» — вихрем пронеслось в голове Минхо. — Эй, ты, — Ли Но привлёк к себе внимание Хана, — ты сейчас вылетишь отсюда, быстрее пробки из шампанского! Хани молча смотрел Минхо прямо в глаза какое-то время, а потом, улыбнувшись, просто выдал: — Только если на крыльях любви к тебе, милашка. Комнату окутывает звенящая тишина. Даже разбушевавшийся Хёнджин резко замолк, глупо открыв и закрыв рот пару раз, словно рыба на берегу. Всего секунду спустя взрывается фейерверк громкого смеха пьяных парней, разбиваясь где-то у потолка. Минхо осоловело смотрит в смеющиеся глаза напротив, затормозив на секунду. Челюсть сжимается, а следом за ней и кулаки. — Умереть захотел? — шипит Минхо, сам не узнавая свой голос. Парни замолкают, все напрягаются. — Ты что у нас, новый притендент на поедание салфеток? — Минхо смотрит Джисону прямо в глаза, пытаясь своим взглядом передать все раздражение, что бурлит внутри него прямо сейчас, похуже самой смертоносной лавы в вулкане. Но глаза напротив лишь смеются. Да где же они взяли этого сумасшедшего? Он что, вообще ничего не боится? — Ууу, — тянет Хан, поворачиваясь к Ли Но всем телом и игриво наклоняя голову набок, — злой котик. — Хан показывает Минхо язык, от чего все парни взрываются очередным приступов смеха. — Ну все, Хан Джисон! Сегодня ты точно станешь станцией по переработке салфеток! — Минхо срывается с места, приближаясь к Хану. Джисон огибает Хёнджина и встаёт на место, где только что стоял Минхо. — Для тебя я стану хоть кофемолкой, котик! — Джисон смеётся вместе со всеми. — Я убью тебя — взвыл Минхо. И ведь не шутит. Кровь кипит, а желание поймать маленького гадёныша и приложить головой об угол стола привышает отметку «очень хочу», пробивая грань и улетая куда-то выше потолка.       Два парня бегают друг за другом под общий смех их друзей. Минхо не понимает, что он тут забыл и какого черта тут вообще происходит, но все равно упрямо огибает Хёнджина, нарезая круги вокруг большого белого дивана, пытаясь угнаться за Хани, который с паразительной, для в стельку пьяного человека, прыткостью, отрывается от Минхо. В итоге этой бесконечной кокафонии действий и звуков уже не ясно, кто убегает, а кто догоняет. Минхо загнанно пыхтит, остановливаясь и, сверкая глазами, смотрит на Джисона. Кажется теперь он понимает Хёнджина, который пару минут назад сверкал глазами, глядя на Хана, потому что все черти из его взгляда были в глазах у Минхо, и если у Хвана во взгляде они мелькали, то в глазах Ли Но они устроили настоящие ритуальные танцы, с факелами и кострами. Этим чертятам не хватало только жертвы на костре, и Минхо с огромным удовольствием отдал бы сейчас им Хани, который лучезарно улыбался и посылал ему воздушный поцелуй, подмигивая. — Ты… — шипит Минхо бешено. Кажется ещё немного и из его рта повалит пена. — Я. — Улыбается Джисон, — я хорош, знаю. Поцелуемся? — Хан срывается вперёд и тянется к Минхо, прямо через белый диван. Хан Джисон, Вселенная бережёт тебя, и ты жив, только потому что Ли Но слишком запоздало осознает, что мог бы давно отправить Хани в больницу, просто перепрыгнув этот чёртов диван! Минхо внимательно смотрит на Джисона, который тянется к нему за поцелуем, а потом отскакивает от парня, как ошпаренный. При том, в прямом смысле этого слова. Кончики ушей и щеки начинают гореть, а тело обдает горячей волной. «Воу» — успевает подумать Минхо, прежде чем видит, как Хан, с громким звуком шлепается на паркет, протяжно завыв. — Ты-зло! — Хани прижимается щекой к ламинату, шурша пуховики, который он так и не снял, — Зло в чистом виде! Парни смеются. — Извини его, Ли Но, — подаёт голос Хёнджин, держась за живот и задыхаясь от смеха, — Джисон у нас немного идиот! — Эй! — Хан приподымает голову, ему на глаза падает капюшон, от чего парни снова смеются, — ты кого идиотом назвал, каланча? — Тебя, тупая ты белка! — Хван заводится как по щелчку. Его резкой раздражительность даже Минхо сейчас завидует, тихо присвистнув. — Джинни! — Феликс повышает голос и, грубо схватив друга за руку, тащит его в сторону своей комнаты. Дверь громко хлопает, жалобно скрипнув. Наступает тишина. — Ну вот, — хнычет Хан, снова опуская лицо в пол, — что ты наделал? Это все из-за тебя, Минхо. — Из-за меня?! — Ли поворачивает голову от двери, где исчезли двое его друзей, на Джисона, лежащего плашмя на полу, — Из-за меня?! — повторяет гневно.                      — Поехали домой, — тихо говорит Ким. — Домой? А как же Джисон? — Феликс же не выставит его на улицу? — спрашивает Сынмин, глядя на Хана, который лежит лицом в пол, отвернувшись от Минхо, громко повторяя «ля-ля-ля», и Ли Но, бегающего вокруг него, интенсивно размахивая руками и что-то доказывая. — Н… Нет? — Ян тоже смотрит на парней, копошащихся в гостиной. — Ну вот, — кивает Сынмин, ставя белый пакет на пол и доставая из него две бутылки пива, — сам говорил, у тебя все не уляжемся. Заберём его утром, — Ким открывает входную дверь, — идёшь? — Я знал, что ты меня любишь больше, чем его, — улыбается Ай Эн, застегивая свой пуховик и вызывая такси. — Я люблю вас одинаково. — Эй, мог бы и соврать, — Ян толкает друга плечом и первый выходит из квартиры. — Я и соврал. Дверь закрывается с тихим щелчком.

⋞ ⋟ ⋞ ⋟ ⋞ ⋟

Блондин громко захлапывает дверь, проходя мимо Хёнджина вглубь комнаты. — Да что с тобой?! Ты что, перепил? — шипит Феликс, — я тебя не узнаю! Чего ты прицепился к Хани? — Хани! — Хван цокнул языком, вновь скрещивая руки на груди и приваливаясь плечом к косяку. — Все же было хорошо! Мы пили, веселились, а к концу вечера тебя будто подменили! Я понимаю… — Феликс специально пропустил мимо ушей восклицание друга, — может он немного гиперактивен, да! — Ёнбок ходил из угла в угол, изменяя комнату шагами, — Но он не плохой парень! Я тебя не понимаю! Феликс умел за себя постоять. Он умел быть грубым, настойчивым, просто он это не любил. Он умел высказывать что, где и как его не устраивало, и сейчас был именно такой момент. Хван знал его очень хорошо. Он даже мог представить, какое сейчас выражение лица у его, мельтешащего по комнате, друга, хоть их и облизывала темнота. — Знаешь, мне кажется, что ты и правда ничерта не понимаешь, — завёлся Хван. — Так объясни мне! — повысил голос Феликс. Он не кричал. Кажется, просто не умел, а может у него были железные нервы, или он специально делал все, чтобы эту его сторону не видел никто и никогда. — Зачем?! — Хёнджин был раздражен, он не хотел кричать, но вышло случайно. Естественно быстрее, чем он подумал. Феликс замер посреди комнаты, прекратив мельтешить. За окном выл ветер, луна освещала кусочек ковра и пастели. Свет фар от машин, проезжающих мимо, бликовал на толстом оконном стекле. Жалюзи были высоко под потолком. Хёнджин вздрогнул, когда Феликс вновь заговорил. — Потому что я хочу понять, — сказал он очень тихо. Из-за смешанного света за спиной друга Хвану казалось, что Феликс светится. Глаза начали привыкать к темноте и теперь Хёнджин мог видеть лицо напротив, и он смотрел другу прямо в глаза, прожевывая и сглатывая тон разочарования, которым Феликс окрасил свои последние слова. — Идиот. Идиот! — шепнул Хёнджин, стараясь быть как можно тише. И он не знал о ком он, о друге, что стоял напротив и прожигал его взглядом, или о себе. — Я…? — Брови австралийца поползли вверх, а на веснушчатом лице появилась гамма эмоций, — да я…! — но этой фразе не суждено было быть оконченной. Хёнджин глубоко вздохнул и за один шаг преодолел расстояние между ними. Надо же, а казалось там целая пропасть.       Феликс удивлённо захлопал глазами, почувствовав, как его рот затыкает неожиданный поцелуй. Губы Хвана были тёплыми и влажными, от него пахло алкоголем и пряным парфюмом. Руки безволно упали вдоль туловища, а губы Феликса будто оледенели, застыли, не желая отвечать на внезапное вторжение. По спине и рукам побежали мурашки, а к горлу поступил ком, будто он сейчас заплачет. Ли выдохнул в чужие губы, от чего Хёнджин сразу же отстранился, делая шаг назад, к двери. — Нужно быть полным идиотом, чтобы на протяжении нескольких лет не замечать мои чувства, но, знаешь, — Хван заинтересованно смотрел на свои носки, не поднимая головы, — нужно быть куда большим идиотом, чтобы держать свои чувства в тайне столько лет, а потом посыпаться при самом смешном случае. — Хёнджин усмехнулся. Усмешка вышла горькой на вкус. Феликс все так же осоловело хлопал глазами, глядя на Хёнджина снизу вверх. — Тебе это, наверное, кажется такой глупостью, — не унимался высокий блондин, — я пьян, ты пьян, в гостиной парни… — Заткнись, — проговорил Феликс на выдохе и сократил расстояние между им и Хваном, — прошу, просто помолчи. — Ёнбок охватил худое лицо друга своими маленькими ладошками и встал на носочки, — не смей портить наш первый поцелуй своими глупыми оправданиями, — выдохнул парень и смял чужие губы своими.       По пальцам пробежался ток, а мурашки уже не просто бегали, а устроили настоящие гонки на руках у Хвана. Он аккуратно охватил чужую талию своими длинными пальцами и потянул Феликса вниз, чтобы тот спустился с носков. В голове взрывались фейерверки, мелкая перед глазами цветными вспышками. За окном гудел ветер и выла сигнализация чьей-то машины, но Хёнджин слышал лишь чужое прерывистое дыхание. Феликс буквально отдавал весь воздух этому поцелую, от чего в желудке сжимался приятный ком, грея. Голова идёт кругом, выпитый алкоголь даёт о себе знать, а ноги предательски подкашиваются.       Хван немного увереннее сжал руки на маленькой талии и шагнул на Феликса, от чего то, запнувшись о свои ноги, упал на кровать. Эта секунда, что Хёнджин смотрел на лицо друга, которое из-за света луны, падающего из окна, казалось бледным, а глаза-сияющими, тянулась как патока. Город, и без того ярко светившийся ночью, в преддверии праздников сиял разноцветными огнями, и некоторые слабые лучи цветных фонариков из соседского окна робко скакали по веснушчатому лицу, от чего Хвану казалось, что Феликс не реален, и что стоит Хёнджина прикаснуться, как его Ёнбок расстворится, словно наваждение.       Хёнджин аккуратно опускается на постель, устраиваясь между ног младшего, и вновь целует, зарываясь пальцами в копну мягких белых волос, нежно очерчивая длинными пальцами линию от затылка к шее. Дыхание Феликса вновь сбивается, но он продолжает целовать. Слыша чужое сбитое дыхание, тёплый ком в желудке обжигает, опускаясь ниже. Феликс обхватывает талию Хвана своими ногами и, что-то сдавлено мыча, отстраняется, разрывая только что восстановленый поцелуй. Парень смотрит в глаза напротив, и, замечая в них лихорадочный блеск, нарушает тишину. — Пойду посмотрю, как там ребята, — Ёнбок внимательно следит за движениями Хвана, который неловко пытается сползи с пастели, чтобы выпустить Феликса. «Чёрт» — думает Хван, усаживаясь на ковёр, опираясь о кровать спиной и запрокинув голову к потолку, — «Поторопился? Напугал его?» — Черт, — повторяет еле слышно, когда опускает голову и видит серое пятно ковра, ярко освещенное светом из гостиной, и Феликса, стоящего на пороге спальни и прижимающегося плечом к косяку. Парень встаёт и, будто на шарнирах, подходит к Ёнбоку сзади вплотную, так же прислонившись плечом к косяка, выглядывая в гостиную. Феликс вздрагивая. «Чёрт» — снова думает Хёнджин.

⋞ ⋟ ⋞ ⋟ ⋞ ⋟

— Да, они уехали, — просто пожимает плечами Минхо, периодически лениво толкая ногой лежащего на полу Джисона. — Оставайтесь, поспите в комнате Джинни, — добродушно говорит Феликс, зевая и прикрывая рот. — Идёт, я буду спать в комнате Хёнджина, — отзывается Хан, лёжа в пол лицом. — Я буду спать в комнате Хвана, а ты будешь спать с Хёнджином в духовке, — тянет Ли Но, ногой переворачивая Хани на спину. — Я буду спать с тобой, — улыбается Хан, не открывая глаз. Он все ещё в пуховике, а на голове-капюшон. Феликс устало вздыхает, что не прячется от глаз Минхо. Не хочется домой, и доставлять проблемы друзьям тоже, ему все ещё было стыдно за свою недавнюю выходку. — Пойдём, — Ли Но подымает Хана с пола и толкает в сторону комнаты друга, — спасибо, и, доброй ночи, — машет рукой блондинам. — А мы будем целоваться? — Хан пьяно виснет у Минхо на руке. — Естественно, — маниакально улыбается Минхо в ответ, заталкивая Хана в тёмную комнату. — Интересно, — подаёт голос Ли, от чего Хван вздрагивает, — Джисон доживёт до утра? Хёнджин жмёт плечами. Ему неловко. — Посмотрим.